Family

Персонал в пекарню набран, работа отлажена, но сегодня Минхо вернется домой поздно, потому что Хенджин в дневном споре со своим женихом одержал маленькую победу. Ну или не маленькую — жизнь покажет. Его альфе предложили приобрести помещение под вторую пекарню — место отличное, расположение прекрасное, цена, из-за срочности продажи, заманчивая. Да и Минхо делился с Джинни своими мечтами о том, что когда-нибудь их скромный бизнес вырастет в успешную сеть заведений. И казалось бы, вот он, отличный вариант, но альфа отказывается от выгодного приобретения, ссылаясь но то, что их пекарня только-только вышла на прибыль, и средств на покупку второго помещения пока нет… И вот тут Хенджин немного стопорится… Жених настаивает на том, что у омеги, у его будущего мужа, в его доме и бизнесе столько же прав, сколько и у него самого, постоянно подчеркивает, что это все у них общее. Со временем, Джинни даже принял такую постановку вопроса. Но если все так, как говорит Минхо, почему бы для покупки помещения под ИХ вторую пекарню, не воспользоваться средствами подаренными Феликсом и Сынмином на новоселье омеги? Однако альфа от этого предложения наотрез отказался: «Котёнок, я не могу использовать твои деньги»

«Ты… а… ясно… Прости, я всё не правильно понял…»

«Джинни, о чем ты?»

«О нас… я думал что… что моё мнение тоже важно… что в нашем доме… э… в твоем доме я тоже могу принимать решения» — Хенджин прекрасно осознает, что сейчас с его стороны идет откровенная манипуляция, но это ведь ради ИХ ОБЩЕГО блага, как сказал бы Минхо, поэтому совесть его не мучает.

«Котёнок! Наш дом, не мой! И конечно ты можешь принимать решения, и твое мнение самое важное для меня.»

«Правда?»

«Конечно»

«Я хочу ещё одну пекарню!»

«Ты…»

«Ну ладно, ты итак меня избаловал, и позволяешь мне, омеге, слишком много.»

«Джинни…»

«Не злись, ну захотелось мне, ну подумаешь… ты показал мне, где моё место»

«Хенджин, блин!!! Ладно!!! Я согласен, позвоню им и съезжу, посмотрю помещение»

«Коооот, ты лучший альфа на свете»

«А ты лучший омега на свете, а ещё манипулятор! Но имей ввиду, готовим документы и делаем тебя вторым официальным владельцем пекарен». К возвращению жениха домой, Хенджин приготовил ему, не без помощи Феликса, ужин. А в качестве десерта, предложил своему альфе себя.

***

За то время, что Минхо приходилось вставать в пять утра, ведь пока не набран персонал, альфа самостоятельно делал все заготовки к ежеутреннему открытию, он привык просыпаться до будильника, чтобы сберечь сон того, кто стал центром его вселенной. Он и сегодня открыл глаза, когда за окном только намечался рассвет, но в этот раз, покидать свою нежность не надо, и можно насладиться его теплом. Хенджин, видимо почувствовав, что альфа проснулся, что-то неразборчиво пробормотал и, теснее обхватив его руками, практически полностью перебрался сверху на Минхо, словно пытался удержать его и не дать уйти. Старшему так хочется стиснуть его руками и ногами, просто впечатать в себя, окончательно слиться с ним в единое целое, чтобы никто и никогда не смог их разделить: ни люди, ни время, ни жизнь. Он не хотел будить любимого, но удержаться от объятий не смог. — Кооот, — чуть хрипловато спросонья позвал блондин, и с улыбкой, которую Минхо почувствовал у себя на груди, тихо добавил, — ты меня раздавишь. — Прости котёнок, — чуть ослабил хватку, — просто порой хочется ощущать тебя в себе целиком, — он пытается подобрать слова, что хоть отчасти опишут его чувства, — мне тебя так мало. — Котик, я понимаю, что ты хочешь сказать, — Хенджин потерся щекой о обнаженную грудь любимого, — и… я люблю тебя очень-очень-очень… Мне страшно проснуться однажды и оказаться в реальности, в которой ты был лишь сном. А ещё… если мне суждено умереть сегодня, я умру счастливым, потому что со мной случился ты. — Хенджин, — Минхо прекрасно понял, что имел ввиду возлюбленный, он чувствует так же. Но упоминание смерти его нежного ангела, даже для выражения чувств, делает ему плохо, отдается болезненным спазмом в груди, — не говори так, про себя и про смерть. Пожалуйста, — чуть напугано просит. — Не буду, любимый. Опираясь на плечи альфы, Джинни слегка подтягивается выше и коротко касается его губ своими. Немного отстраняется, заглядывает в глаза, проверяя реакцию Минхо на его действия и, лукаво улыбнувшись, повторяет касание, задерживаясь в нем. Альфа, шумно вдохнув носом, отвечает на поцелуй, углубляет его, перехватывая инициативу. Прошлым вечером ни у одного из них, не было ни сил, ни желания одевать пижаму, поэтому сейчас ладони Минхо касаются бархатной обнаженной кожи омеги без преград, скользят по изгибам, добираются до упругих ягодиц, сминают их, чуть раздвигают, заставляя того, кто сверху, сладко простонать в поцелуй. Хенджин чувствует головокружение, ему не хватает воздуха, он пробует разорвать поцелуй, чтобы сделать вдох кислорода. Старший не дает отстраниться, надавливая на затылок своего ангела, заставляет дышать собой. Очень быстро спальня наполняется пионово-чайным ароматом — лучшим сочетанием запахов, по мнению обоих возлюбленных. — Минхо, — бубнит в губы альфы, и, потираясь попой о внушительное возбуждение своего мужчины, договаривает, жарко мурча от кусачих поцелуев на своей шее, — только давай наоборот. — Хорошо, — чуть подтягивая Хенджина ещё выше, чтобы касаться губами его ключиц, и погрузить до основания два пальца в его текущий анус, — только объясни. — Умммм! — звонко простонал блондин от того, что пальцы в нем, коснувшись простаты, не останавливаются и совершают поступательные движения, даря удовольствие и заставляя пытаться насадиться на них глубже, — мммм, Минхо, — проскулил омега, потому что альфа подтянул его ещё чуть выше, теперь засасывая и покусывая его чувствительный сосок, — ты… ты сказал… — от дурманящих ощущений, договорить никак не удается. Но, кажется, альфа решил сжалиться над ним, немного сбавляя обороты. Не прилагая усилий, Минхо меняет их местами, теперь он оказывается сверху, прижимает своими ладонями кисти любимого по бокам от его головы, потирается пахом о пах, и не отрывает потемневший взгляд от омеги, что извивается и всхлипывает под ним, — ты сказал, — чуть приведя дыхание в норму, возобновляет попытку Хенджин, — что хочешь меня в себе. Наоборот Минхо, — обхватывая альфу ногами за талию, просит, — пожалуйста. Старший чувствует, что не выдерживает, ведь его, по сути физически беспомощный перед ним, Джинни, так хочет его член в своей восхитительной попке, что даже эти его слова показались блондину тревожными настолько, что, забыв о их смысле, он сейчас так отчаянно просит. Просит то, на что он, на самом-то деле, обречен. — Котёнок, — освобождая руки любимого, практически приказывает альфа, — перевернись на животик. Хенджин быстро выполняет сказанное. Старший подкладывает под его живот пару подушек и буквально дуреет, от осознания того, что его нежный мальчик, самый хрупкий и самый изящный из всех, кого Минхо встречал, единственный, кто не просто выдерживает его напор, а с восторгом его принимает. Альфа пристраивается к анусу Джинни и входит в него без остановок. Замирает, любуясь на своего ангела, что, будучи насажен на его член до основания, прогибается в спине от распирающего чувства наполненности, покусывает свои раскрасневшиеся губы и шепчет — «хорошо, хорошо, как же хорошо, мой альфа…». Минхо медленно отводит таз, покидая узкую дырочку, чтобы с силой вогнать свою плоть назад, до шлепка коши о кожу, до звонкого омежьего вскрика. Не отрывая взгляд от Хенджина, он подхватывает его за тазовые косточки и, вместо того, чтобы двигаться самому, чуть снимает омегу со своего члена, и тут же натягивает на себя. В Джинни узко, чертовки узко и так хорошо. Перейдя на быстрый темп, подтягивая таз омеги на себя на каждом толчке, рука Минхо случайно скользит по омежьему животику и ощущает в нем движение собственного члена, что неистово вторгается в зад возлюбленного — «Какой же он у меня худенький и хрупкий» — проносится мысль, заводя ещё больше. Хенджин стонет и извивается в его руках, благодарно принимая все, что альфа ему безжалостно отдает. — Минхо! Минхо! Лимон! Стоп слово. Минхо, как сквозь толщу воды, слышит стоп слово, которое до этого ни разу у них не использовалось и резко прекращает движение, не понимая, что происходит и не вполне осознавая себя в реальности. — Минхо, что это? Узел? У тебя гон? — выстанывает омега, и, вопреки сказанному стоп слову, плотнее притирается попкой к паху альфы, похныкивая. Старший не сразу осмысливает увеличившееся давление тугих стеночек на свою плоть, но когда происходящее до него доходит, резко выходит из жаждущей попки поскуливающего Хенджина. -иМмм… нет, Минхо, не останавливайся, — жалостливо просит блондин. — Прости-прости, у меня точно не гон и это точно начал набухать узел, — растерянно отвечает альфа и тянется к прикроватной тумбочке. — Ну Минхо… — Сейчас любимый, — перебивает альфа, который и сам не настроен останавливаться. Узел вне гона, это конечно не самое частое явление, но все-таки и не редкость. Просто, его организм, его внутренний альфа, решил повязать этого омегу, чтобы не откладывать появление их общего малыша на свет. Выудив наконец презерватив, он, с шипением раскатывает его по своей чувствительной плоти. — Малыш, ты молодец, что сказал стоп-слово, — надавливая головкой члена в защите на дырочку Хенджина, Минхо медленно погружается, — и сейчас не забывай его. Я буду осторожнее. Стеночки с трудом расступаются под давлением члена с нарастающим узлом. Альфа закусывает губу до боли, чтобы не дать себе сорваться и продолжать продвигаться не спеша. Омега под ним мелко дрожит, тело покрыто потом, губы распахнуты в немом крике. Протиснувшись до конца, проскулив от дурманящих ощущений, Минхо спрашивает, проводя ладонями по взмокшей спине любимого: — Стоп слово, маленький? — звучит с придыханием. — Нет, — коротко отвечает Джинни и утыкается лбом в постель. Заполнив омегу узлом, альфа ложиться на него сверху, опираясь на локти. Ласково касается губами нежной кожи под кромкой волос и плеч любимого, проводит носом по чувствительной шее, наслаждаясь запахом пиона опьяненного страстью. Он лишь слегка покачивает тазом, почти не двигаясь в нем, но ощущений от этого хватает обоим, до всхлипов и стонов, до разорванных простыней. Омега давно заметил, что вслед за приливом необузданной страсти, у его альфы наступает прилив необузданной заботы и нежности, что, в свою очередь, частенько приводит к тому, что Джинни требуется дополнительная порция страсти, а Минхо, понятное дело, не в силах ему отказать. Однако в этот раз, после сцепки, блондин понимает, что лучше бы ему обойтись без добавки, иначе давно запланированная танцевальная практика с Феликсом рискует не состояться по банальной причине — попа болит, ножки не ходят. А Ликс давно забронировал зал и регулярно напоминает о встрече. До выхода из дома есть пара часов, которые он планирует провести утопая в ласке своего мужчины, на которую тот бесконечно щедр. Завтрак в постель, а потом объятия и поцелуи. В спальне, не смотря на приоткрытое окно, держится яркий запах пиона и чёрного чая, но обоим этого не достаточно. Они продолжают жадно вдыхать насыщенный аромат друг друга, ведя по разгоряченное коже кончиком носа, губами, проходясь языком. Ему так хорошо, что он не в силах перестать улыбаться, а понимание, что на его улыбку отвечают такой же, что любимый ощущает эти мгновения так же, делает всё похожим на сказку, которая, как он надеется, не закончится никогда.

***

Хенджин прекрасно провел время с Феликсом в танцевальном зале. В студенческие годы они практиковали такое несколько раз в неделю. Два-три часа танцев, до немеющих мышц и приятной пустоты в голове. Ему очень хотелось, такого же с собственным альфой, который, к тому же, до недавнего прошлого, работал хореографом. Но омега откладывал эту хотелку на потом, потому что видел, что Минхо был очень занят и столько сил вкладывает в пекарню, что отвлекать его ещё и этим не представлялось возможным. - Котёнок, может с тобой спуститься? — спрашивает обеспокоенный Ликс, в то время как Хенджин объяснял в переписке своему, ждущему в холле, альфе, что нет смысла спорить с охраной и пытаться подняться к нему на четвертый этаж, когда ему всего-то надо самостоятельно нажать на кнопку вызова и спуститься на лифте. Уж с этим он точно в состоянии справиться. Все последнее время, Джинни чувствует себя обузой, неудобством, помехой, тем, с кем приходится возиться. Беспокойство — это, как ему кажется, то, что его друзья и любимые постоянно испытывают, когда речь заходит о нем. Омеге очень хочется, чтобы все было проще, чтобы не надо было писать о своих планах в семейный чат и надеяться, что они совпадут или хотя бы не сильно помешают тем, кого он любит. - Ликс, — Хенджин отрывается от переписки с женихом и переводит взгляд на Феликса, — ты весь потный, тебе надо в душ, а не сквозняки ловить. Никуда я не денусь, — продолжает с благодарной улыбкой, — в коридоре лифт, внизу в холле уже ждет Минхо, я даже если захочу, не смогу от вас сбежать, — видя сомнение в родных глазах, он подталкивает Феликса к душевым, и со смешком добавляет, — иди давай, тебя дома омеги ждут. - Ладно, — сдается блондин, — напиши мне сразу, как будешь с Минхо. Хенджин фыркает, направляясь к выходу, и уже в дверях отвечает: - Хорошооооо, мистер гиперопека. Нажав кнопку вызова лифта, омега отправляет короткое «спускаюсь» в переписку со своим альфой. В планах на сегодняшний вечер у него только Минхо. Сначала они вместе приготовят ужин, что-то простое, на скорую руку, но времени это займет не мало, потому что он не сможет устоять и будет отвлекать своего жениха поцелуями и объятиями. Если быть честным, он даже пытаться не будет как-то себя сдерживать, ведь его мужчина на кухне, это одна из его величавших слабостей — такой сильный, красивый, в тонкой домашней футболке, через которую просматриваются мышцы, когда он что-то мелко шинкует или помешивает… как к такому не прижаться со спины и не потереться щекой о лопатку?.. А ещё, его можно обхватить за талию или, например, запустить ладони под футболку, огладить бока, задержаться на крепком прессе, встать на цыпочки и прижаться губами к ароматной шее. В ответ на это альфа обязательно муркнет, а возможно, даже прекратит делать то, что делал и обнимет в ответ, наверняка при этом пожаловавшись, что он хочет приготовить ужин для любимого жениха, а его отвлекают. Эти мысли поселяют на лице омеги мечтательную улыбку, но его взгляд цепляется за циферблаты лифтов, если верить которым, лифты все ещё на верхнем, двадцать восьмом этаже. Быстро глянув на время, Хенджин понимает, что пять минут прошло с момента вызова, шесть с момента отправки последнего сообщения Минхо. Ещё немного, и его жених начнет волноваться. Спуститься по лестнице с четвертого этажа не займет много времени, да и ждать лифт уже нет никаких сил, очень хочется в родные объятия. «Три пролета на каждый этаж, всего девять и вот он любимый мужчина, с теплыми руками, мягкими губами и ласковым взглядом» — думая об этом, блондин уже преодолевает ступеньки на узкой лестничной площадке. На каждом этаже есть выход в коридор, как тот, из которого сюда пришел омега, и на парковку. Третий этаж, один пролет до второго. Хенджину кажется, что он уже чувствует запах черного чая, его влажный язык проходится по губам в нетерпеливом ожидании приветственного поцелуя. Свет на лестнице гаснет, когда он оказывается на втором этаже. Омега останавливается и тянется в карман за телефоном, с помощью которого можно получить хоть какой-то источник света. Все происходит за мгновение. За спиной слышится щелчок дверного замка. Он ощущает на лице влажную тряпку, пахнущую чем-то едким, и чьи-то руки, что подхватывают, переставшее слушаться тело. Хенджин успевает испугаться, но не успевает вскрикнуть. Только мысль вспыхивает в гаснущем сознании — «значит сказка закончилась».

***

🌹