Family

Ито Куро не просто зол, а в бешенстве. Он узнал, что вчера, о нем и его бизнесе «наводили справки», но не смог выяснить, кто им интересовался. Сегодня в полдень в здании его компании остановилась работа, потому что на пятнадцать минут, по невыясненным причинам, отключилось электричество. После возобновления энергоснабжения, включилась пожарная сигнализация, что снова остановило работу, почти на час, потому что, по требованиям служб пожарной безопасности, все покинули помещение и не могли вернуться до окончания полной проверки и выявления факта отсутствия возгорания. В это же время из японского офиса поступило сообщение о том, что таможенная служба не пропустила партию сырья, необходимую для производства. Из юридического отдела сообщили, что один из основных партнеров компании требует пересмотра договора, ссылаясь на нарушения выполнения контрактных условий. Вишенкой на торте стал звонок из особняка и информация о том, что Хенджин приведен в чувство, после того, как был обнаружен в своей комнате без сознания. И это не удивительно, этого следовало ожидать. Четвертые сутки омега не притрагивается к еде и воде, он не разговаривает, ни на что не реагирует и, похоже, даже не двигается. Три дня — столько прошло времени с тех пор, как Куро в последний раз видел на его лице восхитительные эмоции — омега рыдал, кричал и умолял оставить обручальное кольцо, которое он стягивал с его пальца. Обручальное кольцо от безродной шавки, по имени Ли Минхо. С тех пор глухо и пусто. Инертное тело, без вкуса и запаха. Причем запах пропал буквально, ни горечи, ни страха ни даже намека на сладкий пион. С этим омегой не работает ничего. Альфа хорошо изучил анатомию человека, знал болевые зоны и как с минимальными усилиями, без особых увечий причинить максимальную боль. Раньше он часто использовал эти знания в своих играх с омегами, но он не планировал использовать их на Хенджине так скоро, но вчера вечером он не сдержался, потому что наблюдать отсутствие какой-либо реакции на свое присутствие он не привык, тем более, от слабого пола. Но и тут его ждало разочарование, потому что единственным откликом тела его подопечного стали распахнутые глаза, в которых сверкнули не слезы, а будто надежда. Эта паскуда не просила пощады, даже не пискнула, она надеялась на смерть?! Как бы не так. Легко эта дрянь от него не уйдет. Вчера, когда альфа не получил желаемого результата, он был вынужден пустить в ход кулаки, потому что Хенджин его вывел, потому что ему надо было спустить пар, оставить хоть какой-то след своего присутствия. И это оказалось приятно, приятно видеть, как на гладкой обнаженной коже остаются багровеющие следы. В отличии от блондина, который не кричал и не молил о сострадании, его тело заговорило с альфой, показало свою боль как могло. Только напоминание о том, что омега хочет сдохнуть, заставило его остановиться, хотя это было сложно. Сейчас Ито Куро ощущает, что корень всех зол, источник всех его проблем и дурного настроения, это Хван Хенджин. А ведь он ещё даже не попробовал этого омегу, но это как раз поправимо. Альфа любит эмоции, он ими питается, поэтому ему не очень интересно трахать что-то настолько пустое и безответное, но и не использовать доступную дырку ему кажется расточительством. С этими мыслями он покидает здание своей компании раньше обычного и направляется в особняк. — Мне сообщили, что ты так и не начал пить и есть, — зло выплевывает Куро, обращаясь к омеге, что сидит на кровати обхватив свои колени и, как обычно, ни на что не реагирует, — можешь и дальше притворяться статуей, но я знаю, что ты меня слышишь, — сняв с себя пиджак и галстук подходит к постели так, что бы быть в поле зрения Хенджина, — я знаю, чего ты ждешь, — расстегивает пуговицы на своей рубашке, точно зная, что его видят, — но ты этого не получишь. Я за тебя заплатил, не для того, чтобы дать тебе просто ускользнуть из моих рук, — снимает рубашку, оголяя крепкое тело, приступает к пряжке ремня на брюках, — сейчас, с твоей помощью, я приведу нервы в порядок… Если бы ты только знаааал, как меня злит твое поведение… но ты сука красивый, на тебя стоит, — слеза, по щеке безэмоционального лица потекла слеза, за ней ещё и ещё. Куро упивается своей маленькой победой. По его меркам, слезы, без ярких эмоций — это сущий пустяк, но от Хенджина, даже этот пустяк ощущается восхитительно. Уже обнаженным он медленно подбирается к омеге, продолжая говорить. — Сейчас я воспользуюсь тобой по назначению, а потом тебя посетит врач, — он тянет руки к пижамной рубашке омеги, и видит, как тот сжался сильнее — ещё одна, пусть маленькая, но драгоценная победа. Альфа просто тянет в стороны полы, разрывая ткань, — не хочешь питаться самостоятельно, доктор тебе поможет, накормит тебя внутривенно, — как и накануне, Куро просто сдергивает остатки рваной одежды с ослабшего тела омеги, — ты же не думаешь, что я буду нежен? — он давит руками на следы, что оставил на своем подопечном вчера, гематомы на боках и плечах… выглядит вкусно. С силой вытягивает руки блондина, связывает своим галстуком и крепит к изголовью кровати. Хенджин отворачивается, пока чужие ладони болезненно проходятся по синякам на его животе и груди, он старается не думать о том, что будет дальше, отключить разум от тела, но выходит плохо, очень плохо. Он никому не позволял себя касаться, кроме Минхо. Минхо. Это имя позволяет ему забыться, окунуться в сладость его звучания. Кажется, тело все же решило ему помочь, отключая сознание. То, как с него начинают стягивать штаны и то, что происходит дальше, он уже не ощущает…

***

(На следующий день после похищения) Минхо находит себя на больничной койке, в одиночной, явно недешевой палате. Взгляд фокусируется на рядом сидящем в кресле человеке — длинные светлые волосы собраны в небрежный пучок, глаза закрыты, но не похоже, что спит, осунувшееся лицо, темные круги под глазами — Феликс. Чтобы привлечь внимание сидящего, альфа пытается коснуться его колена, но не может этого сделать, потому что руки пристегнуты широкими ремнями к бортам кровати. Попытка сместить ноги оказалась не более успешной. — Феликс, — голос слушается плохо, получилось только прошептать. Но этого оказалось достаточно, чтобы друг распахнул глаза. — Привет, — отвечает блондин, сканируя Минхо внимательным взглядом. — А… — брюнет хочет спросить о Хенджине, но теряется с формулировкой вопроса. Одно ясно, раз он не здесь, значит не найден. Феликс прекрасно знает, какой вопрос сейчас не озвучен, поэтому, поджав губы, в ответ отрицательно качает головой. Им обоим сейчас даже просто имя того, кого они любят, того, кто неизвестно где находится, тяжело произнести вслух. Минхо направляет взгляд в потолок, из уголков глаз к вискам скатываются слезы. Беспомощность и безысходность пытаются поглотить его. Он и до молчаливого ответа Ликса знал, что его нежный мальчик все еще в беде. Старший чувствует взгляд на себе, от него ждут вопросы. — Как я тут оказался? Я ничего не помню, с момента как нашел телефон… его телефон, — снова не удалось произнести любимое имя, как будто если его не называть, то его владелец, вроде как, не причастен ко всему происходящему. — Вчера, — делает акцент Феликс, чтобы его слушатель понял сколько он тут находится, — ты разошелся, ревел и орал. Швырялся на все, что движется. Приехавшие санитары, как и охранники, побоялись к тебе подходить… да и я не рискнул. Тебя решили завалить с расстояния, — ухмыляется, словно гордится другом, — когда я увидел, как трясется санитар, которому доверили выстрелить в тебя транквилизатором, я отобрал у него ружье со шприцем и сделал это сам… не хватало ещё, чтобы он тебе с перепугу в глаз пальнул… — снова заминка, — он бы меня не простил. — А ты… с первого раза попал? — Естественно, — прыснул Феликс, — не попасть в твои мясистые ляшки невозможно. В ответ на это Минхо коротко рассмеялся, глубоко вдохнул и подергал скованными руками. — Что сейчас происходит? Где он? Что известно? — Вчера на счета семейства Хван поступила крупная сумма денег из-за границы, нужно время, чтобы выяснить плательщика и назначение платежа. Сами Хваны покинули страну позавчера. Автомобиль, на котором было совершено похищение, найден в слепой зоне, в трех кварталах от комплекса, — Феликс рассказывал это уверенно, как будто готовился к отчету. Минхо лежал с закрытыми глазами, но по напряженным мышцам было ясно, что он слышит и понимает все, о чем ему говорят, — похитители скрылись на другом автомобиле, данные которого нам выяснить не удалось. Абсолютно точно он… Хенджин, — Феликсу понадобилось несколько секунд что бы выровнять дыхание и продолжить говорить. Веки Минхо дрогнули, ладони сжались в кулак, — Хенджин в стране, это точно, — звучит чуть потеряно и тише, — мы на девяносто процентов уверены, что он в пределах города, где-то на окраине. Сынмин и семейство Чан роют землю носом в поисках зацепок и следов. Чанбин подключился, тоже пытается что-нибудь выяснить. Мы его найдём, Минхо. Старший смотрит на Феликса, что с широко распахнутыми глазами, добавляет тихое: — Мы его найдем, иначе быть не может. Брюнет ему верит. Его нежный, ласковый омега будет с ним, такой храбрый, но хрупкий и ранимый. Альфа готов обойти каждый дом в стране, постучать в каждую дверь. Но мальчика своего не оставит. Главное, чтобы он дождался, чтобы сумел сберечь себя. А дальше Минхо его не отпустит, не отойдет от него ни на шаг. — Джисон хотел попасть к тебе, — прерывает молчание младший, — я запретил ему, не хочу, чтобы он видел тебя таким, — кивает на скованные руки, — мы поручили ему смотреть за твоей пекарней… так что, когда все уладится, если вместо своего заведения ты обнаружишь руины, не удивляйся. — Да плевать. Когда меня отпустят? — Я взял поручительство за тебя, поэтому, сразу как тебя осмотрит врач, мы с тобой можем покинуть больницу, под мою ответственность.

***

Спустя три дня с момента похищения, Феликс, уже привычным маршрутом, оказывается в стенах охранной компании Бан. Тут его интересует зал единоборств, который практически не покидает Минхо — спит, ест, до изнеможения молотит боксерскую грушу, и так по кругу. Старший не психует, не кричит, не задает вопросов. Просто методично, изо дня в день, повторяет свои действия. — За все это время, ты не появился ни дома, ни в пекарне, — говорит Феликс громко, чтобы быть услышанным альфой, который в данный момент, как обычно, увлечен грушей. — Я не могу там находиться, — прервав свое занятие, отвечает спокойно, как будто объясняет очевидные вещи несмышленышу, — там нет Хенджина. Блондин осматривает старшего — учитывая все, тот выглядит неплохо. Зациклен на одних и тех же шагах, но волосы на себе не рвет. — Минхо, как ты справляешься с этим… с болью? — А я с ней не справляюсь, Феллииииикс, — протянул альфа и приблизил свое лицо к лицу друга. Ликс вздрогнул от увиденного, от страшных глаз старшего, — боль внутри меня. Каждый вдох — больно, — его лицо озаряет безумная улыбка, — каждый удар сердца — больно, — сквозь жуткую улыбку пробивается смешок, — боль разрастается, ширится во мне, потому что я чувствую, что время на исходе, его почти не осталось, — проскулил Минхо, превращая улыбку в оскал, и прошептал отчетливо и как-то громко, — я чувствую, что Хенджин сдался. От этого шепота у Феликса пробежал мороз по коже, когда смысл сказанного был распознан, он закричал: — Не смей! — он со всей силы бьет старшего в грудь, но в ответ видит только безумие, снова улыбка, которую хочется стереть с бесноватой рожи, — не смей говорить такое! — не жалея сил, бьет его по лицу, снова и снова. У Минхо рассечена бровь и губа, кровь капает из носа, но он даже не попытался себя защитить, принимая удары как благодать. Со сбитым дыханием, блондин умоляюще произносит, — не смей. Он дождется, он сильный. Мы успеем. Феликс хватается за потную футболку, со следами свежей крови старшего, пытаясь устоять на ногах, но не справляется, рыдая, опускается на колени перед брюнетом. А Минхо стоит над ним, слегка пошатываясь, с пустым, немигающим взглядом. Он просто отсчитывает секунды оставшегося времени, которые сложатся в минуты, в часы, но их так чертовски мало.

***

🌹