Family

Когда он выходит из дома Куро, заведенная машина с открытой дверью уже ждет их. Минхо располагается на заднем сидении, аккуратно придерживая любимого. Водитель не задает лишних вопросов, пока он ждал своих пассажиров, его проинформировали о пункте назначения. Альфа ощущает его обеспокоенные взгляды через зеркало заднего вида, и очень ему благодарен за то, что не смотря на явное желание, он ни о чем не спрашивает, лишь по возможности ускоряет ход автомобиля. Однако тишину прерывает знакомый голос в наушнике. — Минхо, — обращается Крис, — тут все очень волнуются, как он? — Он…- альфа сглатывает, зудящее желание обнять своего омегу покрепче, прижать к себе посильнее, останавливает мелькнувшая перед глазами жуткая картинка ссадин и гематом на хрупком теле, — он слабо дышит, — Минхо понимает, что полученная сейчас от него информация о состоянии его котёнка, скорее всего, будет сразу передана уже ожидающим их докторам. Поэтому он старается ответить на вопрос друга, но это сложно, — он без сознания, очень похудел, — альфа делает короткие вдохи, чтобы сдержать всхлип и суметь договорить, — у него, — «ещё не время Минхо»-усилием воли заставляет взять себя в руки и дать запрошенную информацию. Потому что о состоянии Хенджина спрашивают явно не только из дружеского беспокойства, тем более, что у них будет шанс увидеть все своими глазами буквально через 15 минут, — у него жуткие гематомы на теле, полученные явно не сегодня, и следы свежих побоев на лице. Вывих безымянного пальца левой руки, — «говори дальше Минхо, не задумывайся сейчас об этом», — признаки сильного обезвоживания. — Принято, в больнице вас ждут, — Чан отключается от разговора. Минхо чуть смещает омегу у себя на руках, так, что бы его носик был ближе к шее альфы, где его запах наиболее концентрированный. Почему-то ему кажется, что это то, в чем сейчас нуждается Джинни. И омега действительно откликается, альфа четко ощущает углубившееся дыхание на своей коже. Этот факт чуть согревает Минхо, ведь его любимый чувствует его, реагирует, значит он его не оставил. Он снова преодолевает порыв обнять покрепче свою драгоценность, прислушивается к себе и не слышит секунд, что ещё пол часа назад ускользали. Команда врачей встречает их на входе в больницу, которая сейчас кажется знакомой. — Здравствуйте, мистер бешеный зверь, — говорит один из докторов, в котором узнается тот самый, что осмотрел его перед выпиской из мед учреждения. Врачи суетятся над Хенджином, что уже расположен на передвижной кровати, — теперь мне понятна причина вашего недавнего состояния, — аккуратным прикосновением ладонями к груди, он останавливает альфу, порывающегося пойти вслед за персоналом и своим омегой, — не переживайте, он в надежных руках, мы ему поможем. Вы его альфа? — Да, — без промедления отвечает Минхо. — Вы много проводили времени вместе? Вопрос кажется странным, но он отвечает: — Полтора месяца почти не расставались… — теперь альфе кажется, что его собственный ответ звучит странно, поэтому он спешит добавить, — вы не подумайте ничего такого, просто обстоятельства так сложились… — Послушайте, не надо оправдываться, — со спокойной улыбкой говорит медик, — судя по тому, что я наблюдал у вас несколько дней назад, ваша связь с этим омегой сильна, а значит это может сыграть нам на руку и ускорить процесс его восстановления. Ваше присутствие рядом с ним в этом поможет, организм омеги хорошо реагирует на своего альфу. — Сейчас в машине, когда я прислонил его к своей шее, он стал дышать глубже и как будто ровнее, — своим наблюдением Минхо подтверждает слова врача. — Это очень хороший признак. Сейчас мы проведем обследование, окажем необходимую помощь, вы пока отдыхайте, но не покидайте больницу. Мы вас позовем. — Минхо, — окликает его Джисон, и альфа только сейчас понимает, что друзья все это время были рядом. Омега стремительно приближается к нему и заключает в тесные объятия. Ещё пять человек присоединяются к ним через некоторое время. Спустя полтора часа, тот же доктор, что говорил с Минхо, застает всю компанию в зале ожидания. — Сейчас Хван Хенджин вне опасности, его состояние стабильно. У пациента сильное истощение организма, судя по всему, вы успели к нему очень вовремя, дольше он вряд ли выдержал бы. Господин Ли Сынмин, — врач переводит взгляд с Минхо на омегу, — мы поместили пациента в семейную палату, а не в ту, что вы просили, так как для Хенджина крайне желательно присутствие его альфы рядом, — возвращает он взгляд на Минхо, — Господин Хван проспит не меньше десяти часов, за это время можете собрать необходимые вещи для пребывания в стенах больницы, если конечно… — Я могу уже сейчас пойти к нему? — торопливо перебивает альфа, — вещи мне привезут. Да, Джи? — Конечно, — отзывается омега. — Я вас провожу, — после этого обращается ко всем собравшимся, — при условии, что с господином Хваном все будет хорошо, завтра после четырех часов дня мы разрешим посещения. Минхо застывает у больничной койки, не в силах оторвать взгляд от хрупкого омеги, что на ней расположен. Его разрывают на части противоречивые чувства — вот он, его Хенджин, в безопасности, рядом. Но на участках тела, не скрытых одеялом и больничной пижамой, ярко выделяются следы побоев, выжигая душу альфы. Изящная кисть с припухшим безымянным пальцем, тонкое запястье со следами от связывания, на предплечье и выше, уходя под короткий рукав рубашки, россыпь жутких синяков, на открытой шее следы пальцев, гематома на острой скуле, ранка на самых красивых губах. Держать в себе то, чему он не давал вырваться все это время, больше не получается. Минхо тянется дрожащей рукой к пальцам любимого, аккуратно касается, но не решается сделать большее, чтобы не причинить боль любимому. Альфа пускает в себя эту волну, что пыталась его захлестнуть, когда он только увидел Хенджина в доме Куро. Он скулит, не контролируя слезы, и падает на колени, утыкаясь лбом в бедро любимого. Руками хватается за край матраса и сжимает его со всей силы. Тем временем сознание только сейчас открывает ему весь тот ужас, жуткие следы боли, который он тогда успел увидеть. Минхо не прячется от этих воспоминаний, пусть они причинят ему больше страданий, рвут его на части и мучают, так он ощущает, что хоть отчасти отпускает свою вину, за то, что не уберег, за то, что позволил этому произойти с его нежным ангелом, доверившим себя ему. Врач так и не покинул палату, ведь ему надо было убедится, что его недавний опасный пациент не причинит вреда, поступившему на его попечение, омеге. За свою практику он многое повидал и думал, что зачерствел настолько, что просто разучился чувствовать сострадание. Но сейчас ловит себя на мысли, что по его щеке скатывается слеза и в грудной клетке что-то сдавливает, от вида того, как сильный мужчина, на его глазах, в полной мере осознает, что пережил его возлюбленный. Он дождался, когда Минхо чуть успокоится, аккуратно коснулся его плеча и тихо спросил: — Господин Ли, может легкое успокоительное? — получив в ответ отрицательное мотание головой, продолжает, — я не знаю всего, что у вас произошло, поэтому могу судить только по своим наблюдениям. Как я уже упоминал, Хенджин вряд ли бы продержался долго, в том состоянии в котором он к нам попал. Более того, скорее всего, именно ваш запах не дал его организму сдаться на пути сюда. Видя вас и ваших друзей, мне не представляется возможным, чтобы при наличии малейшей возможности избежать того, что произошло с пациентом, вы могли просто позволить этому случиться. Поэтому, если сейчас вас мучает чувство вины, выкиньте его из головы. Иначе, — после мягких интонаций, деловито договаривает врач, — я назначу вам принудительную работу с психотерапевтом. — Вы не можете этого сделать, — тихо отвечает Минхо. — Оооо, — со смешком парирует доктор, — ещё как могу, учитывая в каком виде вы попали ко мне несколько дней назад. Ещё спасибо скажите Ли Сынмину, который звонил мне и обрисовал ситуацию, — с явным весельем добавляет, — иначе психиатрическая лечебница открыла бы для вас свои гостеприимные двери. В словах врача о чувстве вины есть логика, Минхо и сам понимает, что будь возможность, никто бы из них не дал случиться тому, что произошло. Но услышать это от постороннего человека, оказывается по-настоящему целительно. А ещё его поражают связи Сынмина, кажется нет ничего невозможного для этого омеги, и если бы он только захотел, то обязательно бы стал властелином мира.

***

Подушечки пальцев чувствуют шелк волос, а на бедрах, поверх одеяла, ощущается что-то тяжелое, от чего разливается тепло по всему телу. Понимая, что продолжает бесконтрольно перебирать чьи-то локоны правой рукой, Хенджин пытается открыть тяжелые веки, но это оказалось слишком сложным. Несмотря на чуть усилившееся давление на бедра, ему не становится страшно, а вот желание дышать, такое странное для последних дней, удивляет. Покопавшись в своих мыслях и чувствах, он старается понять, что изменилось? Запах! Вот оно — запах. Пахнет больницей, но не это дарит желание жить, а аромат черного чая, что окутал невидимым покровом, исцеляя. Жжение под веками, предвещает слезы, и как будто помогает открыть глаза. Мягкий свет, льющийся из зашторенных окон, светлые стены и потолок, пара кресел, прикроватная тумба. Но это не то, что он хочет увидеть, ведь гораздо важнее источник тепла и любимого запаха. Однако, опустить взгляд решается не сразу. Вдруг это только кажется? Разве есть шанс, что он вернулся в свою сказку из жестокой реальности? Он ведь помнит свою последнюю мысль, точнее имя, перед тем, как его тело пошло на уступку и, кажется, согласилось остановиться. «Минхо» — вновь проносится в голове. Хенджин видит спящего, свернувшегося у него в ногах. Он уткнулся лбом в его бедро и обхватил ноги руками, как будто боится, что омега может уйти от него. — Минхо, — слабым шепотом прошелестел блондин. Альфа вздрогнул и, крепче вцепившись в ноги Джинни, приподнимает голову, чтобы взглядом найти глаза любимого, полные слез и неверия. — Хенджин, — выдохнул старший, — боже мой, Хенджин… — Это правда ты, Минхо? Я думал, что для меня все кончено. — Не говори так, родной, у нас ведь с тобой вся жизнь впереди, — отзывается старший, продолжая шептать, — если, конечно, ты позволишь мне быть рядом. Но даже если прогонишь, я так рад, что ты есть. — Зачем мне прогонять тебя… — Хенджин чуть теряется, но все же спрашивает, — это правда? Это по-настоящему? Ты настоящий? — Конечно, мой ангел, — тянется альфа к нежной щеке, порываясь стереть его слезы, но останавливается, не решаясь, — прости меня. Пожалуйста прости, — и сам срывается в рыдания, утыкаясь лицом в ноги любимого. — Минхо, перестань. Перестань, слышишь? Я никогда тебя не прощу, — младший чувствует, как старший замер, кажется, даже дышать перестал, поэтому быстро договаривает, — если ты сейчас же не поможешь мне себя поцеловать. Альфа поднимает голову и вопросительно смотрит, чем смущает омегу, вспомнившего, когда он в последний раз чистил зубы, и как жутко, наверное, сейчас выглядит. Поэтому Хенджин растеряно отводит взгляд и немного расстроено добавляет: — Ну, можно не прямо сейчас, а когда я умоюсь и почищу зубы. Когда буду выглядеть не так кошмарно. Я подожду. Минхо ошарашен от такого заявления. Коснуться губ любимого — это не просто его желание, это его потребность. Но он не был уверен, что имеет на это право. Однако сейчас, видя к каким умозаключениям приходит его котёнок из-за его нерешительности, спешит исправиться. — Милый мой, родной, я хочу тебя целовать сейчас и всегда, — на этих словах он аккуратно касается губ Хенджина своими, подмечая, что начинает улавливать самый восхитительный запах, запах пиона. — О, а вы время зря не теряете, — со смешком отмечает вошедший доктор, заставший их первый поцелуй с момента разлуки, — тем лучше, но, пока, настоятельно рекомендую ограничиться легкой терапией, не углубляя процессы. Надеюсь вы поняли, о чем я? Очень даже поняли. На щеках Хенджина появился стыдливый румянец, и он постарался спрятаться за своим мужчиной. Минхо, видя неловкость своего котёнка, полностью закрывает его собой и пытается оправдаться перед медиком: — Да я… да я бы никогда не смог… — Не смог отказать своему омеге? — откровенно подтрунивая, заканчивает за альфу. — Да… — сдавшись, отвечает брюнет. — Ну я так и думал, поэтому, пациент, — обращается к, спрятавшемуся за спиной своего мужчины, блондину, — вам пока нельзя, не провоцируйте своего альфу! — дождавшись в ответ согласного бубнежа, врач переходит к более серьезной интонации, — Хенджин, сейчас я, вместе с медсестрой, вас осмотрим и проведем обработку травм. Это будет не очень приятно, но необходимо. Если хотите, мы выставим вашего опасного зверя за дверь… — Опасного зверя?.. — растерянно перебивает Джинни, замечая, как Минхо сконфуженно опускает взгляд. — Ах, ну точно же, — ударяя себя ладонью по лбу, вспоминает доктор, — вы же не в курсе ещё. Ну ничего, вам все расскажут. Так вот, мы можем его выставить за дверь, но есть вероятность, что через пару дней мы сможем вас выписать, и тогда обработки, полагаю, вы доверите ему? — Да, ему. Пусть остается… Через пару дней Хенджина действительно отправили восстанавливаться в стенах родного дома, снабдив его альфу подробной инструкцией о лечении, уходе и питании омеги.

***

🌹