Family

Чат «СЕМЬЯ» Участники — Ли Феликс, Ли Сынмин, Ли Джисон, Хван Хенджин, Ли Минхо, Бан Кристофер Чан, Бан Чонин, Со Чанбин Мявка: «Вау, семья стала больше! Привет семья❤️! Мы дома!» Ликс: «котёнок, нормально добрались?» Мявка: «да, но я по дороге уснул:))))» Джи: «почему ты не дал нам прийти в больницу?!» Мявка: «Джи, просто мне не хотелось пугать своим видом, и я правда очень вас люблю, но я почти все время спал…» Минни: «ничего страшного, мы и завтра прекрасно испугаемся твоего вида ;)» Бини: «А мы поместимся у них дома? Квартирка-то не большая…» Минхо: «нормальная у нас квартира! Если ты не поместишься, определю тебя на балкон!» Мявка: «спасибо вам всем большое, обещаю больше не доставлять вам хлопот. И я хочу сказать вам ещё кое-что…» Минни: «Хенджин НЕ СМЕЙ!» Мявка: «простите меня пожалуйста» Минни: «бляяяя… Джинни! Минхо, пропиши своему омеге оздоровительный подзатыльник» Минхо: «не, я не могу, никак» Минни: «так, ладно проехали, у нас есть согласие всех, кроме Хенджина» Мявка: «Я согласен!» Чан: «О, Минхо, ты ему рассказал, вот и отлично» Минхо: «я не рассказывал, я забыл…» Минни: «Хенджин блядь! С чем ты там согласен?!» Мявка: «А с чем надо согласиться, чтобы из семейного чата не выгнали?» Чан: «О!» Минхо: «Хенджин!» Ликс: «Котёнок!» Мявка: «Да чтоооо?!!!» Минни: «Так, ладно. Объясняю — через две недели будет проведено большое публичное торжество по случаю объединения групп компаний, а именно — радиостанция FeelX, IT-MIN, Seo protection, BangGuard и сеть пекарен Ginny. Пекарни пока под вопросом, потому что Хенджин не дал согласие.» Мявка: «Я согласен, если Минхо согласен. Только не пойму… юристы, АйТи, охрана, радиостанция… и пекарни?» Бин: «ну нам же всем надо вкусненько кушать))» Ликс: «Это публичное объединение нужно в первую очередь для того, что бы заявить о себе, как о едином сильном организме, членов которого будут бояться как-то задеть, понимаешь?» Мявка: «Это из-за меня?» Минни: «Не бери на себя слишком много, я начал планировать это задолго до того, как началась эта заварушка. Но то, что с тобой и нами всеми произошло, действительно ускорило процесс.» Мявка: «Я понял. Я ВАС ТАК ВСЕХ ЛЮБЛЮ!!!!! ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️» Чонин: «Джинни, какой же ты милый!» Минни: «Да, согласен, аж противно, но правда очень милый.»

***

Первые несколько дней после выписки, Хенджин в основном, спал и ел, на большее просто не было сил. У него не осталось каких-то четких воспоминаний об этом времени, все слилось в бесконечный сонный поток, с обрывочными ощущениями: вроде приезжали друзья, но он не уверен, что со всеми поздоровался; вот альфа аккуратно моет его в ванне с теплой водой и ароматной пеной; вот он уже в мягкой постели, окутан запахом черного чая, а Минхо уговаривает его поесть и принять лекарства; а ещё, нежные касания подушечек пальцев, наносящих на травмированную кожу заживляющую мазь, аккуратные, почти невесомые поцелуи на пострадавших участках тела и слезы… Он отчетливо помнит слезы любимого, которые тот ненароком ронял, во время прикосновений губами. В эти моменты Хенджин ненавидел собственную слабость и свою неспособность утешить Минхо. Но время, трепетная забота и любовь делают свое дело, и омега все дольше бодрствует в перерывах между сном, яснее ощущает себя во времени и пространстве, а вялость покидает его тело, освобождая место энергии и жизненной силе. К концу первой недели домашнего лечения Хенджин уже чувствует себя хорошо. Он в состоянии самостоятельно принимать лекарства и пищу, одеваться, принимать ванну, ухаживать за собой, но позволяет все это делать Минхо, просто отчетливо ощущая, как любимый в этом нуждается. А вот в начале второй недели, появляются трудности. Джинни окреп, от жутких следов побоев почти ничего не осталось, сонливость ушла, а Минхо… а Минхо красивый, весь такой привлекательный, разгоняющий табун мурашек по коже каждым своим нежным касанием. Хенджин честно старался терпеть сколько мог, но сдержанность никогда не была в списке его сильных качеств. Да и взгляд альфы, с некоторых пор, стал темнеть и загораться страстью, медленно скользя по пухлым омежьим губам, изящной шее, ключицам, округлым ягодицам и длинным стройным ножкам, что никак не помогало выдержке Джинни. Он видит, что его мужчина его хочет, но активных действий не предпринимает. И это бесит. Ещё и Минхо с каждым днём выглядит все соблазнительнее. Окончательно растеряв остатки терпения, Хенджин предпринимает попытку заполучить желаемое, прямо заявив альфе, что ему мало касаний и поцелуев, что ему надо большее. На что он получает отказ. Категоричный такой, противный отказ. Такой, какого никогда не было в их отношениях. И ничто этого вредного кота не пронимает — ни нытьё, ни шантаж, ни угрозы расправы. Минхо упрямо ссылается на запрет врача и уходит дрочить в ванную комнату, потому что вид распаленного жениха, его очень заводит.

***

День был долгим и по-настоящему выматывающим. Последний на сегодня записанный у доктора пациент на осмотр — это Хван Хенджин. Забыть этого омегу и его альфу он сможет не скоро, да и не стоит забывать друзей Ким Сынмина. Две недели назад эти двое наделали шума в клинике — сначала Ли Минхо, к которому, после рассказов сотрудников скорой, и подходить было страшно, когда он проснулся. А потом прекрасный омега в чудовищном состоянии, но с хорошей реакцией на своего альфу, того самого, жуткого, но, рядом с Хенджином, превращающегося в милого и мягкого котика, не способного и мухи обидеть. Ха, но руки и ноги оторвет без особых усилий, если его пару тронут. Доктору эти двое понравились, и он искренне им желает скорейшего восстановления, но и на чудо особо не надеется. Они его удивили. Ли Минхо открывает дверь кабинета, пропуская Хенджина перед собой. Блондин бросает своему альфе возмущенное, — «я и сам в состоянии с дверью справиться», и тут же спотыкается о собственную ногу. Не встретился с полом он только потому, что у его спутника реакция просто отличная, и он успевает его подхватить. Вместо благодарности, альфе прилетает досадливое шипение. То, что на прием они явятся в двоем, вполне ожидаемо. А вот внешний вид омеги, для врача, стал шоком. Приятным шоком. Ещё недавно — почти безжизненное тело, напиталось силой и энергией. В весе, с последней встречи, пациент заметно прибавил, здоровый цвет кожи, искрящиеся глаза и красивое лицо с яркой мимикой и искусанными от недовольства губами. Профессиональная проницательность быстро подсказывает причину досады блондина, что сначала раздраженно фырчит на своего альфу, показательно не дает к себе прикоснуться, отстраняет его бережную поддержку от себя, но тут же жадно на него облизывается и, сам того не замечая, ластится милым котёнком. Диагноза такого во врачебной практике нет, но симптомы недотраха ни с чем не спутать. Бывший опасный пациент, тоже ведет себя интересно. Кажется, его выдержки хватит на десятерых с избытком. На все это фырчание, шипение и колкости взвинченного возлюбленного, реагирует мягкой улыбкой и готовностью подхватить, уберечь в любой момент. Да он им просто любуется, взор восхищенный не может оторвать от своего несносного омеги. Любой на его месте, уже попытался бы придушить такое чудо, а этот и нос не морщит. А вот когда омега встал на весы, тут альфа конечно дал слабины — он гулко сглотнул, шумно вдохнул, а его потемневший взгляд прикипел к попке Хенджина в облегающих брюках. Ну ясно, симптомы другие, а диагноз все тот же, которого нет во врачебной практике. Осмотр показал восстановление пациента в поразительно хорошей динамике. Ожидалось, что такой результат их ждет не раньше, чем через месяц. И врачу хочется сказать этой красивой паре простое человеческое — «ебитесь мои хорошие», но врачебная этика вынуждает озвучить скупое: — Запрет на физические упражнения снимаю, но прошу слишком не усердствовать и избегать ударных нагрузок. — Ударных, это как? — уточняет обеспокоенный омега, уже который день мечтающий быть отшлепанным. — Хенджин, — еле сдерживая смешок поясняет доктор, — это значит, не нагружать себя до изнеможения. Берегите себя и слушайте своё тело, если оно устало, значит надо отдохнуть. — А нам можно… — А если он сн… Заговаривают альфа и омега одновременно, и замолкают тоже одновременно, не договорив, потому что не знают, как деликатнее задать волнующий вопрос. — Запрета на секс нет, — звучит в ответ невозмутимо, вгоняя в краску и пациента и его партнера. День был долгим и по-настоящему выматывающим. Но рабочее место врач покидает с улыбкой, потому что уверен, что у друзей Ким Сынмина, у этой красивой пары, все будет хорошо и даже лучше. Иначе быть просто не может.

***

Минхо понимает, что он «попал». И это вроде даже хорошо, но как-то тревожно. После того, как врач снял, замучивший их обоих, запрет на секс, Хенджин как-то резко успокоился, позволил придержать себя за талию, когда они выходили из мед учреждения, без шипения отнесся к открытой для него двери автомобиля и даже дал себя пристегнуть ремнем безопасности без недовольного цоканья. Но, за все это время он не произнес ни слова. Как-то задумчиво смотрит на сменяющиеся пейзажи за окном и постукивает указательным пальчиком по своей коленке… Не по себе. И только Минхо решил разбавить тишину разговором о хорошей погоде, как поймал на себе цепкий взгляд, приправленный прищуром и его язык как-то прилип к небу, не способный произнести ни слова. Альфа гулко сглотнул, а омега, чуть склонив голову вбок и задумчиво закусив нижнюю губку, оценивающе присмотрелся к его рукам, которые, почему-то, резко захотелось спрятать от своего сокровища. Но прятать некуда, эти руки ведут автомобиль. Как будто что-то для себя решив и покончив со сложными вычислениями, Хенджин возвращает внимание к виду за окном. Поднимаясь на лифте домой, Минхо ощущает себя провинившимся ребенком на столько, что ягодицы поджимаются, словно их ждёт воспитательная порка, сразу как он окажется в родных стенах. Но порки не случается, хотя морально он к ней уже был готов. И от этого ещё тревожней. — Минхо, ты голодный? — спрашивает любимый котёночек, продолжая внимательно рассматривать свою жертву. Жертва — именно так себя ощущает альфа. Даже внутренний зверь жалостливо поскуливает и хвост поджимает, ожидая жестокой расправы. — Ннет? — отвечает с опаской. — Хорошо, я в душ. Ты иди в спальню и раздевайся. — не терпящим возражений голосом, отдает приказ. Подобру-поздорову, брюнет быстро расправляется со своей одеждой, сдергивает покрывало с постели и усаживается у изголовья, скромно подтянув колени к груди и, таким образом, прикрыв свой стояк. И да, вся ситуация и неизвестность, плюс длительное воздержание будоражат и распаляют его так, что хочется выть. Благо Хенджин не заставляет себя долго ждать и входит в спальню в длинном шелковом халатике, одетом на обнаженное тело. Поигрывая пояском, завязанным на талии, он подходит к кровати, внимательно осматривает своего мужчину и будучи удовлетворенным увиденным, не отрывая взгляд от глаз любимого, спрашивает со сталью в голосе: — Ты и дальше планируешь практиковать на мне отказы, как последние несколько дней? — Нет, котёночек! Конечно же нет! Я ни в чём не буду тебе отказывать, — тараторит Минхо, — Просто врач рекомендовал… — Я тебя услышал, кот. — перебивает омега строгим тоном, и отходит к шкафу, из которого выуживает, нечто, что заставляет глаза альфы распахнуться в ужасе и восторге. Он совершенно не против использования подобных предметов в их сексуальной жизни, но как-то не ожидал увидеть их на себе, а всё, похоже, идет именно к этому. С кошачьей грацией блондин забирается на кровать и устраивается рядом с альфой, чья рука автоматически тянется к любимому бедру, показавшемуся между полами халата. Однако Хенджин пресекает эту попытку, быстро перекинув цепочку наручников через перекладину в изголовье кровати и старого приказав: — Лапки сюда! — Минхо безропотно поднимает руки, которые тут же оказываются пристегнуты. — Хороший котик, — хвалит омега. Брюнет с печалью в глазах смотрит на своего жениха, ведь в фантазиях последних дней он жадно сминал ладонями его нежную кожу, но, видимо, придется ещё подождать. — Не грусти, любимый, — наконец то с лаской в голосе обращается Джинни, надавливает на колени Минхо своими нежными ладошками, призывая таким образом выпрямить согнутые ноги. Альфа конечно же подчиняется, в награду, Хенджин седлает его бедра, скидывает с себя халат, полностью обнажаясь и припадает к любимым губам в сладком поцелуе, позволяя Минхо в нем вести, который, не теряясь, жадно сминает омежьи зефирные губы своими и врывается в его рот языком. Но расслабиться он не успевает, так как его члена касается что-то прохладное. Старший разрывает поцелуй и с ужасом понимает, что на него надевают эрекционное кольцо. — Хенджини, малыш, что… зачем? Не надо! — пытается достучаться до любимого. — Надо, родноой, — выстанывает омега, уже насаживаясь на возбужденную плоть своего мужчины своей узкой, горячей дырочкой. Джинни кончил дважды и заметно устал, обкатывая член любимого, когда услышал ласковое: — Котёночек, отстегни меня, позволь обнять и позаботиться о тебе. Не раздумывая, разомлевший блондин, отзывается на ласковую интонацию согласием, ведь ему тоже очень хочется горячих прикосновений Минхо. Он его уже достаточно наказал за отказы прошлых дней, так и не сняв эрекционное кольцо и не дав возможности для разрядки. Как только руки оказались свободными, альфа опрокидывает Хенджина на спину и с нажимом проводит ладонями от колена и выше по бедрам, тазовым косточкам и впалому животу, вырывая из омеги стон наслаждения, он скользит выше, слегка касаясь чувствительных сосков и задерживается лишь добравшись до тонкой шеи, на которой смыкает пальцы, не сильно придушивая. Блондин, не ожидавший такого, распахивает глаза и сталкивается со взглядом, что чернее ночи, склонившегося над ним Минхо: — Наигрался, котёнок? — опасно рычит брюнет, заставляя омегу под собой вздрогнуть, а после, проходится широком мазком языка по его губам и смыкает пальцы на шее чуть сильнее, — теперь моя очередь, — звучит угрожающе. Продолжая аккуратно удерживать Хенджина за шею одной рукой, второй он дотягивается до тумбочки, из которой выуживает презерватив. Потянув за край упаковки зубами, он вынимает защиту и растягивает ее по изнывающему члену. — Котик, что ты задумал? — сквозь легкое удушение сипит омега. — То, что ты заслужил, мой хороший, — отвечает, растягивая губы в хищный оскал и, вопреки жгучим интонациям, Минхо проходится нежными поцелуями и касаниями по телу любимого, вырывая из того сладкие всхлипы и тихие постанывания. Альфа разводит длинные, стройные ножки Хенджина, и проходится по чувствительной внутренней стороне бедра языком, завершая движение прикосновением к омежьему члену. Он погружает его в рот до основания, получая в ответ гортанный стон наслаждения, продолжает двигаться по нежной плоти, доводя Джинни до иступления и покрытой испариной кожи. Омега на грани, третий оргазм так близко… Но все резко обрывается и он оказывается перевернут на живот. На ягодицу тут же прилетает звонкий шлепок, который разнеженным телом ощущается особенно остро. Не дав блондину времени опомниться, альфа разводит его ягодицы и, утробно рыча, врывается в горячую влажную узость на всю длину, до звучного шлепка бедер об упругую попку. Чуть задержавшись в этом положении, он отводит таз назад и вгоняет член обратно с не меньшей силой и даже агрессией, заставляя того, кто под ним, жалобно проскулить. Совершив ещё с десяток грубых фрикций, он замирает, плотно прижавшись к промежности омеги бедрами, буквально ложится на него сверху, придавливая своим весом к постели и сквозь тяжелое дыхание шепчет хнычущему Хенджину: — Стоп-слово «лимон». Омега в ответ отчаянно подвывает, но стоп-слово произносить отказывается, чем вызывает волну восторга у своего альфы, ведь альфа на это надеялся, но находясь даже в таком состоянии, ему важно, что бы любимый помнил, что может все остановить. Минхо приподнимается на локтях, проходится нежными поцелуями по плечам и лопаткам Джинни, а затем жадно вгрызается в основание его шеи и возобновляет мощные толчки в его зад, заставляя нижнего младшего от контраста ощущений. Альфа знал, что не продержится долго, эрекционное кольцо и не возможность получить разрядку его вымотали и подвели к скорому краю. Но Минхо чувствовал, что снова будет узел вне гона, потому что пытка, которой его подверг любимый, имеет последствия. Омега только сейчас понял, почему его мужчина надел защиту. Сейчас, когда давление на тугие стеночки отчетливо нарастало из-за узла на и без того крупном члене. Растяжение и, пусть короткие, но ощутимые фрикции почти сформированным узлом, делали едва ли не больно, но слишком хорошо, что бы просить остановиться. Когда ему показалось, что он больше не выдержит, альфа над ним зарычал и, впившись зубами ему в плечо, совершил финальный, как будто особенно глубокий толчок. Хенджин почувствовал, как его натруженное нутро, сквозь защиту, обдает жаром горячей спермы. Это заставило его протяжно застонать и снова перешагнуть за край. Минхо очень хотел позаботиться о своём котёнке после сцепки, но его вымотанный организм все решил за него. Когда узел спал, не без труда, Джинни выбирается из-под тяжелого спящего альфы, снимает с него презерватив и заботливо укрывает. Ещё минут пять просто любуется красивым лицом любимого, аккуратно касается поцелуем его лба, кончика носа, уголков губ и отстраняется, что бы принять душ и приготовить ужин для того, кто стал самым близким и родным ему человеком.

***

🌹