Червовый туз
18 марта 2025 г., 17:47
Примечания:
Уф, и снова здравствуйте! Даа, у меня язык без костей и накаченные пальцы, которые не знают, что такое уставать. Ну, читатели предыдущих работ прекрасно знают, что мои примечания никогда не пустуют.
Итак, я посмотрела дораму, потом прошлась по манге и пришла к тому, что Чишия в дораме мне нравится гораздо больше. Его проблема, его характер и мотивы мне более понятны именно в дораме, но и в манге я нашла интересные моментики. Поэтому в моей истории он будет чем-то средним между этими двумя версиями.
Что стало для меня ещë более удивительным, так это то, насколько иначе представлен в манге персонаж Нираги. Для меня он тот тип персонажей, которые ужасны, отвратительны, но они хороши в том, насколько они плохие. Мне нравится, что в первоисточнике Нираги специализируется на буби, потому что его ум показывает его с другой стороны (айтишники сверхразумы и вы готовы к этому разговору). Ну, а ещë я плыву от мысли о том, что буби это общая масть Чишираг, потому да, в моëм фанфике точно так же ♡´･ᴗ･`♡
Моя работа представляет из себя такое неоднозначное: «А что если... », где Сугуру вновь блещет умом, но на самом деле всë идëт по плану Чишии. Сначала они друг друга ненавидят, потом начинается сеанс психотерапии с обсуждением прошлого, настоящего, своих травм, а под конец то, за что этот фанфик носит рейтинг НЦ-17.
По своей традиции я стараюсь как можно меньше отходить от канона, но мне так нравится троп: «Нираги чувствует всë, Чишия не чувствует ничего», поэтому сложна (ಥ_ಥ)
Расплескавшаяся небольшим озером, яркая кровь прекрасно дополняла безвкусный интерьер в номере покойного Шляпника. Предатель Арису с разбитым в кровавую кашу хлебальником жалким мешком с дерьмом лежал на полу, пытаясь что-то сказать, быть может, оправдаться. Пойманный за руку на месте преступления. Святая простота, ну что за кретин?
Подойдя ближе к искалеченному телу, Нираги присел на корточки и без особой жалости вдарил прикладом винтовки по щеке неудачника, добавляя новую ссадину.
– Мне тебя почти жалко. У тебя имелся выверенный план, который мог с гарантией в процентов, скажем восемьдесят завершиться успехом. Надо же, подобрать такой удачный момент, пока все военные у бассейна, но попасться на глаза Чиши, – Он обернулся через плечо, кидая на выше упомянутого ехидный взгляд, замечая, что сам Чишия смотрит куда-то в сторону. Ха, неужели жалость проснулась? Нет, точно нет, подобного у этой крашеной скотины не водилось. Не замечалось по крайней мере с их первой встречи. Что-то тут не так. Ситуация не вызывала бы излишних подозрений, если бы Рëхэй был обнаружен кем-то другим. Но из всех людей... Чишия? Чиши которому на «Пляж» и его порядки плевать с высокой колокольни, и он ещë не кинул их лишь потому что так проще?
Дернув уголком рта, то ли пытаясь усмехнуться, то ли оскалиться, Сугуру закинул оружие себе на плечо.
– Каждый предатель, без исключений, рано или поздно встречает свою смерть. Но просто убить тебя было бы пиздец как скучно! Попытавшись завладеть всеми картами, что мы с таким усердием собирали, проливая пот и кровь, ты наглым образом растоптал всё доверие «Пляжа», предал наши идеалы. Что прикажите с ним делать, Босс? – Чертовщина какая-то. Моризоно по общему впечатлению мыслями пребывал в другом месте, будто перед ним сейчас не валяется побитый предатель. Тоже что-то задумал? Хреновы интеллектуалы. Стоят с этими задумчивыми мордами. А этот крашеный че? То довольно губы тянет, кошак недоделанный, то в облаках витает, хотя Нираги не отказался бы и ему вдарить пару раз, чтобы валялся рядом с придурком Арису.
Верно, Арису – каким бы психологическим интеллектом он там не отличался – идиот. Не мог он в одиночку на такое решиться, зная, что под удар может попасть не только он. И наличие рации на самом деле не единственное тому доказательство.
– Сам разберёшься, – Позвав с собой нескольких бойцов, Агуни вышел из комнаты, оставляя предателя под ответственностью номера два. С торжествующим видом, тот провёл языком по нижней губе, облизываясь, демонстрируя блестящий от слюны и отражённого света лампы, титановый шарик. Сунувшись в задний карман чужих синих шорт, Нираги вытащил карточку. Прочитанное в ней вызвало слабый смешок, быстро переросший в звонкий гортанный смех.
– Нет, Арису, ты не просто неудачник. Ты предводитель неудачников. Верховный неудачник, мать твою. Полюбуйтесь, у него же завтра виза истекает! – Листочек пошёл по рукам, как только Сугуру отошёл от Рëхэя, желая поделиться «хорошей» новостью со своими товарищами. Оставшиеся в комнате военные гоготали, предлагая различные способы расправы над предателем. Расчленить, освежевать, сжечь заживо. Да, всё это звучало весело, хоть и муторно. Но Нираги уже знал, что сделает с этим отбросом.
– Скрутим его по рукам и ногам, заклеим глаза, уши, рот, и закроем в пустом номере где-нибудь на нижнем этаже! В полной темноте, не слыша ни звука, он не будет знать сколько времени прошло. Ему придётся сидеть и тупо отсчитывать секунды, ожидая, падающий с неба лазерный луч... Это будет невообразимо! – Слушая поддерживающие возгласы, Сугуру широко улыбался, до той поры, пока в поле зрения не замаячила тёмная макушка. Отросшие корни напоминали о естественном природном цвете крашеных в платиновый блонд волос.
– Ты ещё здесь, Чиш? Разве твоя миссия доносчика не выполнена? Или ты хочешь вымыть тут полы? Этот урод здорово нагадил, было бы славно, если бы кто-то этим занялся, – В повелительном жесте, Нираги ткнул пальцем на лужу. Пусть на лице у него и играла насмешливая улыбка, а язык, дразня, вываливался изо рта, глаза выражали холодную стальную ненависть. Презрение.
Отношения у них не заладились с самого начала. Для военного, специализирующегося на интеллектуальных играх, недолюбливать другого представителя бубновых было такой же рутиной, как бухать где только вздумается, избавляться от предателей и трахать красивых цыпочек, вне зависимости от их согласия или же его отсутствия. Естественно, как дышать воздухом, пить воду и питаться едой.
– Извини, уже ухожу. Я поймал крысу, пока вся верхушка «Пляжа» развлекалась, оставив драгоценные карты без присмотра. Думаю, мне положен отдых 🎶, – Словно издеваясь, Шунтаро потянулся, касаясь ладонями шеи, отводя назад плечи, имитируя жуткую усталость. Развернувшись спиной к остальным, чуть ли не физически ощущая испепеляющий взгляд Сугуру, Чишия спрятал руки в карманы, направляясь к выходу. Больше ему здесь делать нечего. Осталось только ждать.
Откуда-то снизу донёсся неприятный хлюпающий звук. Сугуру повернулся обратно к Арису, что пытался приподняться с пола на дрожащих руках. Жалкое зрелище.
– ... Шия... – Рëхэй вновь закашлялся, из носа, разбитой губы и остальных нередких ссадин лилась кровь. Он глянул в сторону уходящего Шунтаро, цепляясь за светлый силуэт. Тот остановился, едва повернув голову, но так ничего и не сказал, возобновляя свой путь до дверей.
– Чи... – Закончить ему не дал, оказавшийся рядом Нираги, пнувший в левый бок, да так, что он аж дважды перевернулся, заваливаясь на спину. В грудину упиралось дуло винтовки, а сам вояка, опираясь ладонями на рукоятку, медленно вдавливал его до ноющей боли в костях. Он значительно понизил тон, глядя прямо в заплывающие от образовывающихся синяков и слезливой пелены глаза.
– Не волнуйся, Арису, я обязательно доберусь до твоего сообщника, и тогда мы с ним как следует развлечемся... А потом и с Зайкой твоей побеседую. Уверен, мы найдем общий язык, – Последнее, что возникло перед глазами это облик любимой Усаги, её добрая подбадривающая улыбка. Вместе с очередным ударом приклада по лицу сознание покинуло замученное тело, погружаясь в пугающую, но такую расслабляющую, манящую тьму.
Не в этом мире.
– Э? – Коротко и ясно. Ясно, что Сугуру в умственном тупике. Несмотря на то, что он был в полной боевой готовности, предложение всё равно вводило в ступор.
– Повторять не буду, ты всё правильно расслышал, – Конечно, тут разве что глухой не расслышит! И Нираги не дебил, он относительно понимает, чего пытается добиться Чишия, но когда они сидят вот так, лицом к лицу, когда он осознаёт, что тому едва ли не тридцатник, он испытывает... Стыд? Давно ж его никто не мог пристыдить, ни в Пограничных землях, ни в настоящих. Чиши и тут отличился. Могло показаться, что военный такой возможности только и ждал, но после их непонятного разговора, будто на иностранном шпарили, после того, как было озвучено самое-самое, из головы тут же повылетали все те пошлые фантазии, сюжеты которых вырезаны из порнографии низкого качества в совокупности с его собственным опытом. Но Чиш ведь не молоденькая студенточка, которая завидев член будет строить невинность. Пусть он и девственник, в первую очередь он взрослый человек, который хочет разделить свой первый опыт с более осведомленным в этой теме Сугуру. Хотелось не то что продемонстрировать, насколько он хорош, хотелось доказать это. Но вместе с желанием закрадывались сомнения.
– Почему для своих экспериментов ты выбрал меня? – Не верится, что у Чишии не было другого варианта, времени, другой кандидатуры. Есть же та девчонка, с которой он таскается и вроде как прикрывает её, заботится. Какой должен быть мотив, чтобы вместо неё выбрать ненавистного Нираги? Может здесь всё гораздо проще и дело во вкусовых предпочтениях, но с Чиши, как правило, «просто» не бывает.
– Ты мне интересен. Мне нравится видеть то, что ты оставляешь на виду, потом изучать то, что ты прячешь, сравнивать, делать выводы. Хочется и дальше исследовать твою личность, составлять психологические портреты, взяв за основу ту или иную черту характера, – Кого-то совсем в психологию унесло, а утверждал, что не любит копаться в чужих душах. Или это исключительное любопытство?
– Ты же собирался уйти к Арису, – А вот теперь в нём реально неприкрытая ревность заиграла. Если изначально расклад с возможной заменой вызывал чистое уязвление гордости, то сейчас это было нечто... Более глубокое.
– Ты и впрямь думаешь, что я сбежал бы к едва знакомому человеку, после того, как выложил тебе всю свою подноготную? Я знал, что у тебя обо мне сложилось не лучшее впечатление, но чтобы настолько... – Он прилагал все усилия к тому, чтобы звучать обиженным или сымитировать хоть что-то отдалённо схожее с обидой, но Сугуру видел его насквозь: он больше забавляется с этого разговора, нежели обижается.
– Да кто тебя знает! Непонятный ты, от того и бесишь, – Людям свойственно отвергать то, чего они не понимают. В своей ненависти Нираги придерживался этой установки по отношению к Чиши. Но чем больше он о нём узнавал, чем больше он разгадывал загадок, касающихся этой неоднозначной личности, тем сильнее становилось незримое притяжение. Чишию хотелось не только как партнёра для постельных утех, но и...
– Я от тебя тоже не в восторге. Объективно ты всё ещё ужасный человек, с которым связываться себе дороже, – Шунтаро не забывал напоминать себе об этом, но с каждым разом мысли такого рода вызывали всё меньше и меньше негативных эмоций, словно он пытался понять Сугуру. Оправдать его не получится, тогда придётся усомниться уже в своей адекватности, но вдуматься никто не запрещает.
– И всё же ты по-прежнему сидишь здесь, слушаешь такого ужасного меня и хочешь заняться со мной сексом. Не слишком ли много противоречий? – Придвинувшись к нему вплотную, Нираги переплёл руки в замочек на талии, уничтожая всё имеющееся между ними расстояние.
– А если я сейчас попробую сбежать, ты отпустишь меня? 🎶 – Прижавшись к его плечу, Чишия провёл указательным пальцем по нижней челюсти Сугуру, касаясь подбородка, придерживая, наклоняя голову ниже.
– Размечтался, – Подобный ответ не удивил, лишь заставил удовлетворённо улыбнуться. Безусловно, эта прямолинейная и грубоватая черта в военном веселила даже его.
Отстранившись, Чиш в своей непринуждённой манере развязал пояс халата, лёгким движениям скидывая ткань с плеч. И он даже не задумывался о том, как выглядит со стороны, при том, что у самого Сугуру от такого шоу с раздеваниями мозг вскипел.
– Можешь отпустить меня? В такой позиции затруднительно снимать трусы, – То с каким бесстыдством звучал плавный, мелодичный голос, заставило вояку закашляться от чрезмерной сухости во рту. Он не был готов к тому, что события начнут разворачиваться с такой стремительной скоростью. Нираги отпустил Чиши, молча наблюдая, как тот, перелез через него, ложась на спину по левую сторону, и преспокойно себе избавился от нижнего белья.
– Стой. Что ты делаешь? – Привыкший самостоятельно раздевать всех своих подружек на одну ночь, небрежно стягивая, а иногда и вовсе разрывая одежду, если купальник был из трёх ниток, он смотрел на добровольно раздевающегося Чиши, как на редкое природное явления или НЛО, пускай после жизни в Пограничье эти вещи не казались такими уж уникальными.
– В смысле «что»? Ты вроде согласился на предложение. Вон, всеми конечностями «за». Зачем медлить? Давай, включай режим полоумного, вылизывай меня с ног до головы, а я постараюсь избавится от мыслей о том, сколько микробов скапливается на теле человека, – Подтянув ноги ближе к туловищу, Шунтаро снял с волос резинку и упёрся локтями в кровать, располагаясь на подушках. Разгоняя восхищённые оды и поэмы, упорно крутящиеся в голове при виде его тела, Сугуру протолкнул вперёд возмущения. Приходилось из кожи вон лезть, чтобы смотреть в лицо.
– Ой, а ты ещё о моём представлении что-то говорил. Откуда ты...
– Иной раз ты напиваешься до такой степени, что начинаешь развлекаться со своими девушками, не добравшись до номера в отеле. В прошлый раз ты мастурбировал какой-то девке, сидя за барной стойкой, – Чиши рассказывал об этом равнодушно, перебирая пальцами складочки на покрывале. Глядя на него, Нираги не знал, хотелось бы ему, чтобы в его словах звучала ревнивая укоризна или нет. Но повод для стёба считай имелся.
– А ты за мной так пристально следил, что даже уловил, чем и с кем я занимаюсь? Видимо среди нас ревнивец не только я, – Разместив ладонь у него на правом колене, то поглаживая голень, водя рукой вверх-вниз, то переходя на бедро сжимая внутреннюю сторону, Сугуру довольно усмехнулся, пытаясь поймать его взгляд.
– Да нет, вас видела Куина, вот и поделилась. Сказала, что ты совсем из ума выжил и ей тошно от тебя, – Разведя руки, привлекая внимания к своим нелестным речам, Чиши непроизвольно дёрнул левой ногой, стараясь не показывать военному свою реакцию на обычные прикосновения. М-да уж, виски ответственно подошёл к своей работе, кровь теперь приливала туда, куда надо.
– Разве это не женская черта трахать парней, которые не нравятся лучшим подружкам? – Не оценив шутку по достоинству, Шунтаро оторвал его руку от своего бедра и снова сел. Что-то как-то не клеится. Нираги своим взглядом отвлекал, и лишняя болтовня мешала сосредоточиться на ощущениях. Всё, что он сейчас чувствовал это дискомфорт. Может стоило выпить больше? Ну нет, куда уж там. Хоть по поводу выпускного он преувеличил, с целью проверить вояку, но лишний спирт стал бы весомым препятствием для сохранения рассудка.
– Ну-ка, сиди так, – Опираясь на его плечо, Сугуру перевернулся, становясь на четвереньки и переполз к нему за спину, садясь так, что теперь Чишия сидел между его ног. Потянув того на себя, выпрямляя спину, он положил одну руку на грудь, а другую на нижнюю часть живота, слегка надавливая.
– Другое дело. В идеале, я бы тебе ещё глаза завязал, чтобы ощущения были поярче, но для первого раза это, наверное, перебор. Достаточно того, что ты меня не видишь, – Уместив подбородок на плече Чиши, Нираги наклонился немного вперёд, пересчитывая малость выпирающие рёбра, лаская правой рукой бок, верхнюю часть живота, обводя безымянным пальцем пупок. Левой рукой он разминал мягкую часть второго бедра, избегая особо чувствительной зоны.
Дикость какая-то. Принцип тот же, что и с потерей одного из органов чувств. И всё же эффект поразительный. Касания Нираги воспринимались по-другому, словно он трогал оголённые нервы и мышцы, забираясь прямо под кожу. Шунтаро не ожидал того, что тот будет затягивать, тратить время на прелюдии, осыпать его ласками. Становилось всё страннее и страннее.
– Что ты сейчас чувствуешь? – После озвученного вопроса, Сугуру слабо обхватил его член, оставляя на шее невесомый поцелуй.
– Я чувствую, что ты меня трогаешь, – По спине Чиши прошлись мурашки. В надежде на то, что голос не выдал его дрожь, он осознал, что и правда чувствует. Нечто непонятное, пугающее своей непривычностью. К нему никто и никогда так не прикасался. Верно, нет ничего впечатляющего в том, что он впервые хочет сжаться, только чтобы избавиться от этого странного ощущения. Возле уха раздался смешок, да ещё таким низким тоном, что аж внутри всë скрутило. Он мог объяснить это с точки зрения физиологии, но мысли в голове разбегались как тараканы, не позволяя сформулировать что-то толковое.
– Дурак, ты должен не чувствовать, а чувствовать, – Интонационно подчёркивая второе слово, без лишнего давления, Нираги снова положил свою ладонь на его грудь, ближе к сердцу, отсылаясь на слова самого Чиши.
– Что тебе больше нравится? Что тебя заводит сильнее? Моё дыхание на твоей нежной коже или то, как я вожу рукой по твоему члену? Ты хочешь медленнее или быстрее? – Произнося слова полушёпотом, вояка продолжил одаривать шею поцелуями, лишь иногда прикусывая. Он прекрасно слышал учащенное дыхание Чиши, чувствовал мелкое вздрагивание, когда проводил большим пальцем по уздечке.
– Подожди, Сугуру, это... – Всему виной алкоголь. Первый раз. Это его первый раз. Именно так себя оправдывал Чишия, стоило только вместо продолжения фразы с губ сорваться первому стону. Внутренности словно огнём опалило, а многочисленные вопросы Нираги сбивали с толку. Из редкого мыслительного потока испарялось что-то адекватное, зато всплывали слова, способные описать нынешнее самочувствие.
– Реальность превзошла все фантазии. Как тебе наш эксперимент, Чиш? Вот беда, его потрогали чуть-чуть, а в башке уже та-ак пусто, да? Но эта пустота куда приятнее, нежели душевная, да? Эй, Чишия, говорят некоторым парням нравится, когда стимулируют их соски. А некоторым нет. Давай проверим, к какой категории относишься ты? – Отплатив ему той же монетой, вспоминая монолог о жестоких людях, Сугуру, видно войдя во вкус, сжал грудь Чиши с правой стороны, задевая большим пальцем сосок. Тот среагировал моментально, дергаясь от неожиданности, впиваясь в ткань покрывала.
– С-стой. Нираги! – Игнорируя собственное возбуждение, давно преодолевшее сверхпороговый уровень, вояка громко рассмеялся, продолжая дразнить его грудь. Чиши же любит дразниться, а как там говорят? Любишь кататься, люби и саночки возить. Сугуру легонько ущипнул его тремя пальцами, но даже это вырвало из Шунтаро ещё один протяжный стон. Всё же такая музыка Нираги симпатизирует гораздо больше, чем тишина.
– Я вот тебя послушал и пришёл к мысли, что у тебя этот... Daddy issues или что-то вроде того. Ты был так одержим мыслью привлечь внимание отца... Если хочешь, можешь называть меня папочкой. Уж я-то... Уделю тебе столько внимания, сколько ты захочешь, – Трудно было болтать без умолку и остановки при таких обстоятельствах.
– Заткнись! – Это был самый неподходящий момент чтобы давить на подобные раны. Чиши считал, что его уже давно не волнует то, насколько холодными были отношения в их семье. Он думал, что перерос эту травму, что так же ничего не почувствует, если будет с кем-то это обсуждать. Но он ошибался. Сейчас он чувствовал злобу и обиду, перемешанную с возбуждением и удовольствием. Чишия чувствовал слишком много и в один момент, глубоко внутри не веря в то, что это происходит на самом деле. Стараясь освободиться, Шунтаро сделал рывок вперёд, но рука с его груди быстро переместилась на шею. Без резких движений Сугуру уложил его к себе на плечо, позволяя прижаться спиной к груди.
– Знаешь ты такой горячий, когда злишься... Не буду скрывать, я рад, что ты выбрал меня для своих опытов. Потому что я тоже... Давно тобою интересуюсь. Мне было так интересно, сколько понадобится времени, чтобы довести тебя до такого состояния... Я хотел увидеть на твоём лице что-то... Помимо скуки, самодовольной улыбки. Ты такой... Потрясающий, Чишия. Именно твоя пустота может вызвать у меня столько чувств... и эмоций, – Повернувшись к Чиши, приподняв его голову, Нираги самозабвенно втянул его в поцелуй, ускоряя движения правой рукой, приближая кульминацию. Используя его колени в качестве опоры, тот ответил, чувствуя, как Сугуру проталкивает язык внутрь, целуя куда настойчивее, чем в прошлые разы. Черт, а с пирсингом ощущения наверняка были бы интенсивнее. Приподнимая бедра в такт с движениями руки, Шунтаро глушил свои стоны, при этом стараясь дышать носом чтобы не разрывать поцелуя.
Последнее, особо выразительное движение привело к судорожной дрожи. Прогнувшись в пояснице, как и предсказывал вояка, Чишия кончил, пачкая и свой живот, и покрывало, и руку Нираги. Прервав поцелуй, скатываясь на кровать, он рассчитывал на то, что всё закончилось на этом. Потому для него стало ещё одной неожиданностью, когда военный перекинул его ноги на кровать и перевернулся сам, садясь к нему лицом.
– Фух, пусть в моих фантазиях всё имело более логичное завершение, сегодня я тебя пожалею. Буду довольствоваться малым, – Подняв ноги Чиши в воздух, закидывая одну на другую, так, чтобы бедра поплотнее прилегали друг к дружке, Сугуру спустил свои шорты, вытаскивая твёрдый член, пропихивая его в то узкое пространство между мягкими ляжками. В связи с относительно долгим пренебрежением своим собственным возбуждением, много фрикций ему не понадобилось. Несколько толчков и в добавок к собственной сперме, Чиши покрылся ещё и спермой Нираги. Как-либо это комментировать, сил уже не было ни у того, ни у другого. В тишине спальни за них говорило шумное, прерывистое дыхание и томные взаимные взгляды.
***
«Раз два три четыре пять»
Отсчитывая шаги, тихой аккуратной поступью, Сугуру преследовал свою жертву, что в спешке продвигалась по широкому коридору, направляясь к определённой комнате, имея обусловленный пункт назначения. Сохраняя приличную дистанцию, чтобы не быть замеченным, Нираги выглянул из-за поворота, наблюдая, как она заходит в номер, перед этим вновь воровато оглянувшись.«Вышел зайчик погулять»
Выждав секунд пятнадцать, вояка двинулся следом, крепче сжимая свою винтовку. Хотя звукоизоляция и шумоподавление в номерах были отменные – по своему опыту знает – тем более в королевском-то люкс-номере, шуметь рискованно. Даже с учётом того, что человек внутри сам загнал себя в ловушку. Мало ли какие у него тузы в рукаве? Или правильнее будет сказать «в кармане»? Добравшись до высоких резных дверей, вид которых говорил сам за себя – роскошь – Сугуру как можно тише прокрутил ручку. Правильно, запертая дверь привлекла бы внимание, если бы здесь случайно кто-то да проходил. Но он здесь не случайно, а тот, кто прячется в номере и вовсе не осознаёт, что его план со всеми этими излишками осторожности покатился по пизде ещё тогда, когда они закончили возиться с "предателем". Зайдя в комнату, Нираги так же тихонько провернул внутренние замки, замечая, что свет везде был отключён. Теперь ловушка точно захлопнулась.«Вдруг охотник выбегает»
Несмотря на внушительные габариты помещения и достаточно широкие проёмы между комнатами, из главного зала вот так сразу разглядеть, зашёл кто-то следом или нет, было трудно. Особенно если стоять в левой части зала, обзор на которую закрывала собой стена. Зато шкаф вон видно, как на ладони. Всё продумано, всё отточено, все углы смягчены до такой степени, что осталась лишь вата. Но... Будь всё так просто, не было бы весело, правда? В шесть шагов Нираги преодолел прихожую и резко завернул за угол, тут же направляя ствол на тёмную фигуру, целясь в спину. Застывшая возле раскрытого сейфа, ранее спрятанного за незамысловатым изображением оленя, фигура медленно подняла руки вверх, как если бы почувствовала, что находится на мушке у недоброжелателя.«Прямо в зайчика стреляет»
– Надо было снести тебе башку при первой же встрече. Всегда знал, что ты крыса с замашками драного кота, но никак не наоборот, – Подняв предохранитель с характерным щелчком, Сугуру переместил палец на курок и сделал один шаг вперёд. Тыкая оружием в Чишию, он всегда испытывал садистское удовольствие, в кой-то веки возвышаясь над ним, показывая то, что чужая жизнь зависит исключительно от него. И стоит только нажать на спусковой крючок... – М-да уж, нехорошо. Ты же преследовал Усаги. Каким таким ветром тебя занесло в номер Шляпника? 🎶 – Растягивая гласные, в своей бесяче-певучей манере, Шунтаро неторопливо повернулся к нему лицом, решая подыграть, будто его действительно пугает сложившаяся ситуация. Да, конечно, а на лице вновь эта противная снисходительная улыбка а-ля я самый умный. – А я знал, что ты будешь сидеть на камерах, потому и заставил тебя думать, что собираюсь поймать Усаги. Один из наших следил за тобой из слепой зоны, и я сел тебе на хвост в ту же секунду как ты вышел из комнаты видеонаблюдения, – Опять же, взять и подстрелить этого ублюдка слишком скучно. А вот шанс поиграть в их любимую игру упускать было нельзя. – Зачем же столько действий? Та-ак много телодвижений. А мог бы сейчас и дальше развлекаться, – Крашеный уродец вёл себя лениво, расслабленно, непринуждённо, чем заставлял сердце Нираги биться чаще, качая кровь, устраивая эритроцитам гонку под спидами. Нет, не подумайте, не из каких-то трепетных романтических чувств. Из горящей ярости и пышущего праведного гнева. – Кончай с этим цирком, мудила! Ты использовал Арису, чтобы он сыграл роль приманки. Пока мы измывались над этим наивным кретином, ты под шумок слинял бы, прихватив в собой карты. Ты всё придумал, именно ты хотел заполучить их. Настоящий предатель – это ты, Чишия, – Повисла тишина. Слова были кристально чистой правдой, и остальные подробности не имели надобности быть оглашенными. Чиш облажался, его план провалился, и теперь Сугуру волен использовать все имеющиеся факторы происшествия в своих целях, против него самого. – Ого... С чего такие доводы? – Блядь, Чиши, ты держишь в руках эту ебучую колоду! – Качнув дулом МК-47 в сторону карт, зажатых в правой ладони, Нираги сделал ещё один шаг ему навстречу, ловя себя на желании треснуть коротышке прикладом по лицу. Тут уж его милая мордашка ему не помощник. Проследив за этим жестом, взглянув озадаченно на карты, Шунтаро повертел их в руке, оценивая, а потом снова посмотрел на Сугуру, улыбаясь шире. – А вот и неправда. Тебе кажется, – Сократив между ними дистанцию, прижав дуло к обнажённой груди по центру, немногим ниже ключиц, Нираги гневно сплюнул пару нецензурных выражений, толкая Чиши в угол зала. – Ты издеваешься!? Не понимаешь, что я могу убить тебя в любую секунду? – Даа, выглядит опасно, – Слегка опустив голову, Чишия окинул винтовку беспристрастным взглядом. Лжец, он и толики страха не испытывает, слово «опасность» для него не больше чем пустой звук. Ходит с видом бессмертного, будто само понятие смерти для него – лепет трёхлетнего ребёнка. Бесит. Как же сука бесит. – Не сомневаюсь, ты можешь меня убить. Вопрос в том хочешь ли? Ты мог бы сделать это сразу же, как застал за кражей, доложить о том, что я предатель, предъявив колоду в качестве доказательства. Твоего расположения, снисходительности Босса по отношению к тебе, и ума, хватило бы, чтобы тебе поверили. Но у тебя другие мотивы, иначе ты давно заткнул бы меня. Ты хочешь поиметь с меня какую-то выгоду? Здесь я могу лишь строить догадки 🎶, – Склонив голову к левому плечу, Шунтаро посмотрел на него этим своим мудрым всезнающим взглядом, расслабляя уголки губ так, что улыбка из ехидной и насмешливой превратилась в какую-то понимающую... Нежную? К слову раздражать она меньше не стала. – Задрал. Звучишь как проживший целую жизнь старик. Всё тебе известно, всех ты знаешь, понимаешь. Хватит смотреть на меня свысока! – Ироничное высказывание, если учесть то, что ростом кошак был на сантиметров так десять ниже. Это и Шунтаро повеселило, со стороны которого послышался тихий смешок. – Но ведь ты даже не знаешь сколько мне лет. Не волнуйся, разница в возрасте – последнее, что я буду использовать, чтобы подчеркнуть наши с тобой различия во... Многом. В прочем сейчас это неважно. Лучше скажи, чего ты хочешь? Мотивы? Цель? Что тобою сейчас движет? – Корëжит от одной мысли, что этот полутораметровый гремлин может быть старше. Выглядит как малолетка с завышенным эго, но, скрипя сердцем и зубами, Сугуру был вынужден считаться с чужим высоким интеллектом. Большинство карт бубновой масти на пляж приносил он, наравне с Ан. Вопреки своей специализации, Нираги больше участвовал в играх, требующих задействования грубой силы. В этом случае всë решала винтовка. Не было нужды блистать умом, когда кругом либо грубые, бешеные дебилы, либо половые тряпки, бесполезные шлюхи и ничтожные слабаки, жизни которых не стоят и гроша. Подняв на место предохранитель, Сугуру не глядя отбросил от себя оружие и вновь шагнул к Чиши, хватая запястья поднятых рук, притягивая к себе так, что пятки пляжных шлёпанцев оторвались от земли. – Мною движет желание разбить тебе ебальник. Чтобы теперь ты лежал на полу, захлëбываясь собственной кровью. В дополнение к этому я отбил бы тебе парочку внутренних органов, чтобы ты ещё несколько часов гарантированно не смог подняться, – С каждым словом он сжимал запястья всё сильнее и сильнее, надеясь, что чужие кости треснут от такого давления. Но нет, этого недостаточно. Нираги задрал подбородок, чтобы подчеркнуть весомую разницу в росте, чтоб хоть как-то избавится от этого ощущения высокомерия во взгляде крашеного. – Я хочу унизить тебя. Хочу увидеть страх в твоих глазах, хоть что-нибудь, что говорило бы о том, что ты такой же живой человек, как и остальные бестолково слоняющиеся по «Пляжу» твари! – Последнее слово он гаркнул прямо ему в лицо, хорошенько встряхивая Шунтаро, улавливая лёгкую озадаченность, проступившую в его чертах. Неужели? – Само собой, я живой человек. Разве что... – Прежде чем с языка белобрысой выскочки слетели абсурдно-высокомерные словечки, за которые ему и так влетело бы, Сугуру, как и в случае с Арису, прервал его ударом справа. От приложенной силы Чишия отшатнулся назад, чуть не ударяясь затылком о стену, повиснув на руке Нираги, что по-прежнему сжимал его левое запястье. С громким шелестом упавшие карты разметались по полу. Костяшки пальцев покалывало. Блестящими от внутреннего восторга глазами, Сугуру прослеживал, как стремительно наливается красным ударенная щека. Как из носа медленно стекает одинокая струйка крови, пересекая губы. – Что? Неожиданно? – Нет, то что Нираги рано или поздно начнет распускать руки это и ежу понятно, но должен же быть хоть какой-то эффект? Шунтаро глубоко вдохнул и не спеша выдохнул, вытирая свободной рукой кровь под носом, стараясь не запачкать рукав толстовки. Отодвинув ладонь от лица, он одарил кровавый след меланхоличным взглядом. – Знаешь, жестоких людей можно условно разделить на три основные категории. Прирождённые больные психопаты, которым унижение других приносит удовольствие. Именно такие обычно начинают сдирать шкуру с домашних котят, а лет так через десять становятся полноценными серийными убийцами. Ещë есть люди, которые становятся жестокими ввиду профессиональных или жизненных обстоятельств. К примеру, военные, настоящие, а не сборище моральных уродов, что вы тут собрали под командованием Агуни. Их считай обучают убивать других людей. Волей-неволей моральный компас от этого всё равно пошатнется. И наконец последняя категория – забитые школьники. Попав под прицел сверстников, по какой-нибудь глупой, необоснованной причине, из-за каких-то незначительных отличий от остальной массы, они становятся всеобщим посмешищем и грушей для битья, на которой отрываются хулиганы. С возрастом такие люди меняются, стараются изменить свой внешний вид, делают татуировки, меняют причёску, колют пирсинг, лишь бы не видеть в отражении зеркала того униженного, несчастного ребёнка, отголосок ненавистного прошлого. Но боль и обида, на школьных задир, на несправедливость мира да на саму жизнь, никуда не девается, копится годами. И стоит только подобному человеку дать в руки оружие... Ха... Хаха... Эй, Нираги, тебе напомнить к какой категории относишься ты? 🎶 – Мнимый контроль неминуемо выскальзывает из рук. Чишия не двигается, не защищается. По всем параметрам, со стопроцентной вероятностью именно он находится в невыгодном положении. Он в ловушке. Он безоружен, делай с ним что хочешь: хоть руками забей, хоть ногами запинай и всади уже пару пуль, прямо в лобешник, чтобы эта "понимающая" физиономия застыла посмертно, тогда можно будет без зазрения совести и труп его отпинать. Но тогда почему... Почему Сугуру чувствует себя так, словно это он загнан в угол, и все пути отступления перекрыты? По спине градом скатывается холодный пот. Если прислушаться, услышишь злорадные смешки, стук деревянной биты, отбивающей тяжёлый мяч прямо в... Нет. Это всё в прошлом. Они далеко от того места. Он изменился. Он не тот человек. Теперь не над ним издеваются, теперь он издевается сколько душа попросит. Вот же мелкий..! – Не лезь ко мне в голову, уëбок. Ты слишком много пиздишь, – Стараясь побыстрее прийти в себя, Нираги развернулся и потащил Чиши за собой, пытаясь на ходу разобраться, где в этих хоромах спальня. И даже сейчас крашеный гремлин не оказывал сопротивления, шагая следом, хотя точно догадался, что Нираги ведёт его не на дружеское чаепитие. Спальня нашлась быстро. Не затрачивая время на рассматривание и изучение интерьера, со всеми этими мраморными полами, потолками и прочей шляпой, он отодвинул балдахин, свисающий с деревянной перекладины и опрокинул Чишию на кровать, едва ли не перекидывая через себя. – Мог бы сначала на свидание пригласить, – Перекатившись на спину, Шунтаро облокотился на большие мягкие подушки, но долго ему свободно двигаться не дали: Сугуру перехватил его лодыжки и навалился сверху, широко раздвинув чужие ноги, вклиниваясь между ними. – Размечтался. Не думай, что у меня какие-то особые чувства к тебе. Это унижение. Насилие. Так что заткнись и страдай. Я не остановлюсь, даже если ты попросишь, – Поднявшись выше, он дёрнул за собачку молнии, раскрывая толстовку, проходясь ладонями по худым бокам, животу. Зарывшись носом в бледную шею, вояка провёл языком по коже, оставляя широкую полоску слюны. – Если ты умеешь говорить лишь на языке насилия, то я попробую тебя выслушать. Но ты и впрямь надеешься, что можешь превзойти меня или унизить, используя методы, которые мне чужды? И какой же в этом смысл? 🎶 – Вот если бы они сыграли в шахматы или сходили вместе на какую-нибудь игру с бубнами, и Нираги обыграл его, то Чиши реально оценил бы это. И похлопал, конечно же, если бы не умер. А так... Ничего особенного. – Закрой рот. Разрешаю только плакать, мычать и стонать, – Нельзя вслушиваться в слова этого придурка, анализировать и прокручивать через себя. Вряд ли Чишия в восторге от мысли, что его на сухую отъебут, но напрямую он очевидно говорить об этом не будет, а вот вбрасывать подобную дичь как раз в его стиле. Сугуру на это не поведётся. – Вот это у тебя запросы. Попробуй выбить из меня что-то такое, но я не думаю... – Не удержавшись, Шунтаро тихо рассмеялся, хватаясь за чужое плечо, хлопая по нему, зажимаясь, чувствуя, как шарик пирсинга цепляется за нежную кожу. – Щекотно, – Услышав смех, что в ситуации, в которой они находятся вызывал сплошное недоумение, Нираги отодвинулся от него, испытывая при этом смешанные эмоции, глядя на Чиши, что, закрыв глаза тёрся подбородком о своё плечико. Ни слез, ни истерик, ни бесконечных дерганий, что он наблюдал, когда тащил в постель молодых девчонок. – Ты вообще понимаешь, что происходит!? Я же тебя изнасиловать пытаюсь, черт возьми. Сделай что-нибудь! Ударь, поцарапай, пни, сука, покажи нормальную реакцию человека, которому не похуй на свою жизнь, – Иногда казалось, что Чишия и вправду не человек. Не сказать, что он не выражает каких-либо эмоций, но военный видел, как этот индивид играет в игры. Он е-ба-ну-тый! Он же постоянно рискует своей жизнью, словно у него в натуре в карманах, из которых он почти не вытаскивает руки, припрятано ещё восемь штук про запас. Наверно, потому и не вытаскивает, чтоб не вывалились. Не дожидаясь ответа, Сугуру развязал шнурки на пляжных шортах и стянул их со стройных ног, вместе с нижним бельём, скидывая на пол. Разговоры излишни. Они мешают. Быть может так этот псих поймёт, что он серьёзен в своих намерениях. Цели? Мотивы? Ооо, он их покажет, разберёт по полочкам и скормит Чишие, как тот и хотел. Получите и распишитесь. Расстегнув ширинку на своих узких джинсах, Нираги приспустил их, вытаскивая из трусов полутвердый член. Проведя по нему пару раз ладонью, чтоб стал твёрже, он дёрнул крашеного к себе, подстраиваясь к анусу, одной рукой придерживая себя, другой приподнимая чужую ногу, впиваясь ногтями во внутреннюю часть бедра. Без лишних слов, без подготовки. Для него ведь это раз плюнуть. Хотя Чиши не удостоится даже плевка. – Ты не собираешься использовать контрацептивы и смазку? – Испугался? Ага, щас. Его тон хранил в себе лишь вопрос и уместный интерес. – Я же сказал, это изнасилование. Спустись с небес на землю, чувак! Я буду драть тебя как распоследнюю шлюху и нежничать я с тобой не со-би-ра-юсь 🎶, – Произнеся последнее слово нараспев, пародируя эту дебильную манеру Шунтаро, он снова попытался вставить, стискивая бедро, делая больнее. Чего он не ожидал, так это того, что ему самому влетит. Свободной ногой Чиши пнул его в плечо, отодвигая от себя. – Да причём тут нежности? Ты в курсе, что мужской организм, в отличие от женского, не вырабатывает естественную смазку? Я уж молчу о заболеваниях, передающихся половым путём. Жизнь в Пограничье и так мëдом не кажется, но страдать ещё из-за какой-нибудь дряни... – Сугуру откинул его стопу и вцепился в чужое лицо, сжимая нижнюю челюсть, щеки, приближая сморщенную мордочку к себе, мотая ею из стороны в сторону. Из всего этого Чиши волновало только то, что рука, которой этот бездарь издевался над его лицом мгновение назад сжимала член. – Мне поебать. Сколько раз тебе ещё повторить. Похуй! Мне всё равно, если ты чем-то заболеешь, меня не волнует твоя анатомически-физиологическая осведомлённость. Говорю в последний раз. Я хочу, чтобы ты страдал. Я хочу, чтобы ты заплакал. Я хочу, чтобы тебе было больно, понял? Или опять не понял нихуя? Ты же такой умный, так давай, вундеркинд ебучий, пораскинь своей мозгой, – Расстояние между их лицами составляло миллиметры. Нираги с неохотой отпустил его. Как-то это всё уже утомило. Чишия не только бесил, но и безумно утомлял, когда от него нельзя было добиться того, чего хочется. Проще говоря почти всегда. – Но тебе же тоже будет больно. А ты не любишь боль, – Коснувшись кончиками пальцев чужого лица, Шунтаро невесомо огладил, ведя выше, к волосам. Он приблизился к его уху, обжигая горячим дыханием, и зацепил резинку для волос, поддерживающую хвостик на макушке. – Правда ведь, Сугуру? – Чёрные пряди средней длины упали на лоб и щеки. Ощущалось это как удар мячом по лицу, после которого болели зубы, оставались тёмные синяки, фингалы, кровоподтёки. Ломался нос, очки чаще и то, и другое. А на фоне смех, свист и звонкие перекрикивания: «Ещё! Ещё! Давай следующий! Чья очередь?» Нираги шарахнулся в сторону. В широко раскрытых глазах настороженно сузился зрачок. Он смотрел на Чиши как на незнакомца, чужака, которого увидел впервые, случайно выделил взглядом из безликой толпы. – Ты что делаешь? – Бегая взглядом по чужой полуобнаженной фигуре, принявшей сидячее положение, глядя на чёрную тоненькую резинку, сжатую большим, средним и указательным пальцем, вояка ощущал как волосы раздражают кожу. Обжигают, царапая до самого мяса, возвращая в прошлое, заставляя прочувствовать это всё заново. Нет... Прекратите... – Верно, собака которую всю жизнь избивали палками будет шугаться и от невинной ласки. Давай попробуем ещё раз, – Поправив на себе толстовку, чтобы чуть-чуть прикрыться, Шунтаро потянулся к нему, поглаживая лоб, щеки, трогая жестковатые чернильные пряди. – Что ты задумал? – Когда сам Сугуру творил какую-то хуйню, он на самом деле понимал, что Чиши прекрасно осознаёт, каждое его действие, мысли, каким бы глупеньким он не притворялся, сколько бы его не доводил. Но сейчас, честно говоря, Нираги в душе не ебëт чем руководствуется этот... Остановимся на «этот». – Я? Ничего. Просто подумал, что мы могли бы сделать хоть что-то как обычные нормальные люди. Безумие этого мира с каждым разом набирает обороты, и ты не знаешь, доживёшь ты до завтрашнего дня или сдохнешь через полчаса, от смертельной игры или от руки человека, на которого не так посмотрел. Давай на какое-то время забудем обо всём, что происходило и происходит. Просто побудем теми, кем не хотели быть или не могли быть в настоящем мире, – Чишия притянул его к себе, касаясь большим пальцем нижней губы, поглощая все изменения в эмоциональном спектре Сугуру, что окончательно запутался во всём происходящем. Мысли метались от идеи отодрать ладони ненавистного коротышки от лица, ткнуть его мордой в подушку и начать ранее задуманное, до неведомо как образовавшегося желания поддастся этой странной просьбе, провокации, что несёт в себе неясные, неизвестные помыслы. – И зачем тебе это? – Единственный ответ который предоставили Нираги – это немое пожатие плечами. Чиши приблизился к нему, но прежде чем их губы соприкоснулись, он увильнул в сторону, убирая руки, пятясь назад. – Но сначала я приму душ, – Поднявшись с кровати, Шунтаро подобрал с пола шорты с трусами и прошёл к двери, ведущей в ванную, пока Сугуру продолжал пребывать в состоянии: «Куда катится этот мир?» так и не спрятав член обратно в штаны.***
Разместив ладони на раковине из тёмного мрамора – тут похоже всё из него сделано – Нираги внимательно посмотрел на своё отражение в зеркале. Заново привыкать к висевшим волосам было сложно. Приходилось затрачивать все крупицы самообладания, чтобы не вывернуть Чишие руку и не стянуть с его запястья свою резинку, которую этот гремлин одолжил у него "для временного пользования". – Слушай, а это правда необходимо? – Не отрывая взгляда от зеркала, Сугуру чуть повернул голову налево, туда где стоял Чиш. Тот непринуждённо сушил волосы, собирая полотенцем лишнюю влагу. Недавно выбравшись из душа, он сразу же затащил Нираги в ванную, чтобы... Да чтобы поиздеваться как обычно. – А как же ещë? Давай, это ведь не так уж и сложно. Кстати, тебе с распущенными даже больше идёт 🎶, – Поймав вопросительно-придирчивый взгляд, Шунтаро ответил на него своей настойчивостью и упрямством, пристально наблюдая за чужими последующими действиями. – Поверю на слово, – Взявшись за верхний титановый шарик, Сугуру стал откручивать нижний, вытаскивая украшение из брови. Оставленные проколом маленькие затянувшиеся дырочки смотрелись как-то странно, инородно. Он уже был сам на себя не похож. Вернее, похож, но больше... На того себя. И ведь это только начало. – Язык тоже? – Тоже, – Нос? – Разумеется, – Встряхнув полотенце, Чиши повесил его на настенную батарею расчесывая влажные пряди пальцами. Вместо привычной белой толстовки на нëм был светлый банный халат, подвязанный поясом, в котором он выглядел и впрямь подобно школьнику, заворачивая повыше рукава, поправляя воротник, чтобы не съезжал с плеч. Размерчик та не на него. – Не думал, что когда-то увижу тебя с чистой головой. Твои патлы постоянно выглядят так, будто ты их каждое утро смазываешь растительным маслом, – Усмехнувшись над своим замечанием, Нираги ловко выкрутил шарик из носа, кладя серьгу на раковину, к другой. Высунув язык, он взглянул на последнее украшение. Такой же титановый шарик, на откручивание которого он затратил не больше минуты. – Вообще-то они всегда чистые. Просто у меня такой тип волос. О, ты уже закончил? – Пристроившись рядом, Чишия с любопытством изучал его облик, глядя на него так, как не смотрела ни одна другая девушка, с которой Сугуру когда-либо взаимодействовал. Стоит признать – симулировать что-то вроде симпатии у него получается отменно. – Плëвое дело. И для чего тебе понадобились мои железяки? Если с ними что-нибудь случится, ты у меня вылетишь из окна, – Нираги зачесал волосы назад, пытаясь придать причёске мало-мальски привычный вид, но пряди вновь падали на лицо. Безуспешно. – Они мне не нужны. Я просто заберу их с собой, чтобы ты не надел их после душа. Их нужно продезинфицировать, да? – Оторвав кусочек бумажного полотенца, Шунтаро завернул в него все имеющиеся побрякушки и спрятал в карман, так же засовывая вторую руку. Похоже эта привычка не связана с определённым элементом гардероба – руки всегда будут в карманах, если те имеются. – Ну да, не знал что ли? Разве всемогущий Чишия не знает всего на свете? Как же так? – Наклонившись к нему, Сугуру намотал на палец серебристый локон, наконец принимая участие в игре. Однако попытки задеть и как-либо принизить он не прекратил. – Всего на свете знать невозможно. С каждым днём информационный поток увеличивается, появляется что-то новое. Даже с учётом того, что для своих лет я знаю достаточно много, в какой-то теме я могу быть менее осведомленным. И это нормально, – То из него хер слово вытащишь, то он вещает монологи длинною в вечность. – Всё-всё я понял, свали, умник, – Нираги помахал ему ручкой, прогоняя как бродячую дворняжку и расстегнул оставшиеся пуговицы на своей рубашке, снимая ту, оставляя на стиральной машине. – Разве так разговаривают влюблённые пары? Я бы от такого убежал, сверкая пятками, – Ну так, Чиши, давай чеши отсюда, – Невозможно мигом настроиться на правильную волну, представив, что искренне любишь человека, которому до этого хотел прострелить башку. Да и вообще... Любить? Сугуру? Возможно ли такое? Ну, если постараться вспомнить глупые романтические дорамы, которые смотрела мать по барахлящему телеку на тесной кухне, то может да выйдет что-то толковое. Чиши не давил на него, не настаивал, потому, с тяжёлым вздохом, он поспешил остудить пыл, не торопясь расстегивать джинсы. – Тц, подожди меня снаружи... Пожалуйста? – Он скривился так, словно съел целиком зелёный перец, а Шунтаро вновь улыбнулся своей кошачьей улыбкой, щуря тёмные глазки. – Можешь же когда хочешь, – Развернувшись он и впрямь вышел, закрывая за собой дверь. Улыбка сползла с лица Чишии, когда он прошёл к кровати, сдирая дурацкую штору. Мешает. Развалившись на подушках, он по привычке сунул руки в карманы, нащупывая в правом свернутый кусочек бумажного полотенца. Ах да, точно, нужно найти чем спрыснуть чужие украшения. Зачем он всё это затеял? Нет, он не сошёл с ума. Рано ещё. Быть может это из-за Арису? Из-за Арису и Усаги. Он встретил их во время игры в салки, двух незнакомцев, что нашли надежду друг в друге. Слова Рëхэя о том, что он хочет сделать Юзуху номером один... По правде говоря, это было трогательно. Не то чтобы Чиши прям растаял, но что-то внутри да кольнуло. Что же касается Нираги? Это всё обычная сценка, спектакль, а они оба – актеры, играющие роли без сценария, импровизирующие так, как умеют и знают. Проблема в том, что их знания – капля в море. Но, как говорится, всё случается впервые. Эксперименты на то и существуют, чтобы проверить то, до чего не каждый додумается, найти что-то уникальное и показать это миру, поделиться своим открытием. Только вот Шунтаро не привык делиться. И тем более не станет делиться с кем-то той неведомой для других стороной Сугуру. Вне сомнений, это зрелище исключительно для него. Встав с постели, он подошёл к туалетному столику, с большим квадратным зеркалом. Что только на нём не стояло: и крема, и антиперспиранты, косметика, причём женская. Хотя, учитывая то, что из номера Шляпника регулярно выходило по три девушки и каждый день разные, то ничего удивительного тут нет. Присев на невысокий мягкий стульчик с вшитой бархатной подушкой, Чиши взял флакон с мужским одеколоном и положил на стол полотенце, развернув его. Щёлкнув крышкой, он пару раз пшикнул на титановые железки. Вон тот шарик, что побольше, ранее был на языке Нираги. А ещё раньше скользил по шее самого Шунтаро. Было что-то интимное в том, что он сейчас обрабатывал чужие украшения. Что именно он не знал, но что-то было. Завернув серьги обратно в пропитанную духами бумажку, Чиши поставил флакон на место и, отвернувшись от столика, поднялся со стула, обходя комнату, измеряя её короткими шагами. Затрудняющий движения халат ощущался так же, как и больничный, оттого сковывал ещё сильнее. Увы, другой одежды приблизительно его размера здесь не было, а толстовка с шортами после стирки висели сушились на балконе. В животе неприятно потянуло и раздался странный булькающий, журчащий звук. Проголодался. Он ведь только завтракал, а время уже приближалось к вечеру. Нужно найти хоть что-то пожевать.***
Завязав полотенце на бёдрах – забыл взять чистое перед душем – Нираги вышел из ванной, снова пытаясь зачесать волосы назад. – Ты прикинь, у Шляпника есть шампунь с маракуйей. С маракуйей блин! Стоило ещë что-нибудь поискать, может... Там что поинтереснее найдется, – Рассказывая о необычной находке с очевидным восторганием, Сугуру не ожидал, что спальня встретит его тишиной. И пустотой. Он заметил лежавшие на столике украшения, но прошёл мимо, сдерживая-таки обещание. Но разве в этом был смысл? Нет конечно. Лично Чишия не давал ему обещаний. Вероятно, ему хватило того цирка, что они устроили перед тем как он ушëл. Убедился в том, что Нираги жалкая податливая сучка и сбежал. Ну и хуй с ним. Будет трепаться, тогда уж вояка не пожалеет и точно застрелит его. Глянув на оборванную штору, брошенную на пол, бесформенной бесполезной тряпкой, Сугуру нервно хохотнул, присаживаясь на край кровати. Нет, сравнивать себя с полупрозрачной тканью, что также бросили, оставили, перед этим что-то в ней надорвав, было глупо. Абсурд. В конце-то концов, о ком они говорят? Это же Чишия. Высокомерный мудила, что либо смеётся над чужой тупостью, постоянно так или иначе доказывая, что он самый умный, либо ходит с таким пустым лицом, словно душа давно покинула его тело. Наплëл, значит, бредятины про нормальную жизнь, расковырял толком незажившие гнойные раны и просто ушёл. Сейчас небось ржет над ним, обсуждая всё со своей сисястой подружкой. Правильно, ничего хорошего, здорового и нормального в жизни Нираги никогда не было и не будет. В Пограничье он тот, кем должен был стать. В Пограничье он настоящий. И нечего здесь менять. Не к чему стремиться. Убивай, насилуй и играй. Продолжай играть и дойди до финального раунда, чтобы плюнуть в лицо самой смерти. Уперев локти в колени, Сугуру сгорбился и зарылся руками в чёрные влажные волосы. Блядь. И резинки нет. Интересно, если он потянет достаточно сильно, он сможет... – Ты вышел? Я думал, ты там надолго. На кухне у Шляпника еды вообще нет. Подумал, что придётся спускаться, но на верхних полках нашёл пачку печенья. Будто специально для меня оставили, – Закрыв за собой дверь, Чиши прошёл вглубь спальни, сжимая в руках упаковку с какими-то маленькими круглыми печеньками. Нираги заметно напрягся, но пошевелиться и что-то сказать не смог. Вдруг его действия и речь скажут больше, чем он может позволить себе выразить в словах? – Ой, ты чего такой подавленный сидишь? Умер кто-то? Кажется, это наоборот должно тебя радовать. Меньше народу – больше кислороду или что-то вроде того, – Интересно: реально не понимает или в н-ный раз издевается? Да кто ж разберётся. По крайней мере Сугуру уже отчаялся, для очередной попытки что-то понять. – О, я понял, – Остановившись перед ним, Шунтаро сел на корточки, напротив, чтобы лучше разглядеть лицо военного, которое будто парализовало, чтоб не выдать странные, чуждые, неправильные эмоции. – Ты тоже проголодался? Мы могли бы спуститься, поесть чего-нибудь существенного. Только сначала нужно переодеться. А сейчас могу предложить это, – Чиши протянул ему пачку, угощая. Первой проскочившей мыслью Нираги было то, что этот идиот прикалывается. Иногда казалось, что эмоциональный интеллект Шунтаро находится на уровне табуретки, и, можно предположить, тот сам недоволен таким раскладом. Может поэтому он это всё и устроил – чтобы наконец что-то почувствовать, заполнить пустоту, что иногда обволакивала с головы до пят, в нежеланных объятиях. И всё же... – Ты издеваешься? – Самую малость. Но если хочешь, мы поговорим начистоту, – «Мы поговорим о том, как бедняжка Нираги испугался, что его кинули». Ласку и заботу любят все, в особенности те, кто долго не мог их заполучить. Вот и у них ситуация была сродни тому, как если бы Чишия вколол ему что-то из опиатов, по типу героина или дезаморфина, быстро вызывающих зависимость. Колол бы на протяжении нескольких месяцев, а потом пропел: «Слезай с иглы вредит здоровью 🎶» и растворился в воздухе. Как самый что ни на есть настоящий Чеширский кот. Отпустив голову, Сугуру забрал предложенное печенье, закидывая в рот штуки три разом. Сладко, даже приторно. Он не ожидал, что Чиши нравится такое. Хотя он о нём в принципе ничего не знает, любая деталь покажется чем-то необычным. – Ты зачем балдахин оторвал, придурошный? – Не, шторка в натуре мешалась маленько, но можно же было отодвинуть и ничего не портить. На истеричку Чиши не очень-то похож, чтобы совершать такие поступки в порыве эмоций. Видел ли он когда-нибудь Чишию злым? Да нет вроде. Тот не проявлял себя как-то ярко, бурно. Двигался плавно, с ленцой, кажется даже во время игр не позволял себе и лёгкой пробежки. – Захотелось. Ты ведь делаешь всякое разное, если тебе хочется, даже если это неправильно с моральной, этической и других точек зрения? А мне вот захотелось порвать штору. Ни моим, ни твоим поступкам нет здравого оправдания и объяснения. Мы просто захотели 🎶, – Чишия выпрямился, всё также неторопливо, и сел к нему на кровать, опять таращась на него как на зверушку. Какую-нибудь экзотическую пустынную лисицу или домашнюю змею, анализируя, влияние благоприятных условий и добродушного отношения хозяина на поведение своего питомца. Пиздец, какой кошмар. – По мне так ты просто психопат, – Сугуру протянул ему упаковку, возвращая. – Ну так ты тоже, – Чиши забрал, осознавая, что его угощение полностью умяли. Кто-то и правда кушать хочет. – Я и не отрицаю, – И тишина. Нет, не напряжённая, давящая, противная. Скорее приятная, комфортная. Но факт остаётся фактом: что делать дальше они не знают. Что делают дальше «нормальные люди»? Очевидно это не то, о чём подумал бы Нираги в первую очередь, обсуждай они это вслух. Чем заниматься в «ненормальном» мире? Он не размышлял об этом до сей поры, но на «Пляже» ведь нет ничего нормального. Помимо разврата, алкоголя и наркотиков были якобы весёлые вечеринки, тусовки, настольные игры, компьютерные игры, бассейн. А что если скинуть Чиши в бассейн и убрать лестницу? Да, выберется он оттуда быстро, но посмотреть, как он там барахтается было бы забавно. – Может закажем еду? Печенье было вкусным, но этого мало, чтобы наесться. К тому же ты всё съел, – Перевернув пачку из которой даже крошек не высыпалось, Шунтаро смял её и спрятал в карман. Мусорное ведро было в гостиной. – Ты сам предложил, – Так я же не всю пачку предложил, а пару штучек, – Дожили, они спорят из-за какой-то фигни. Прям как тупая парочка. Не желая дальше развивать эту тему, вояка мысленно вернулся к тому с чего они начали. Но опять же, бред какой-то. – Не слишком ли ты вжился в роль? Что и откуда я тебе закажу? – Они вообще не должны тут находится, это не какой-нибудь люксовый номер в дорогом отеле, это номер покойного Шляпника, Такэру Даммы, и по идее, сюда никому нельзя кроме нынешнего Босса. – У тебя же есть рация. Свяжись с кем-нибудь из доверенных лиц и попроси принести сюда что-нибудь поесть, – Пройдясь указательным и средним пальцем по предплечью Сугуру, Чиши обхватил его плечо, чуть выше локтя, прижимаясь к правому боку. – Подобное не вызовет проблем у второго по лидерству на «Пляже» человека, верно? 🎶 По неадекватности так ты вообще лидируешь, потому никто не подумает о том, чтобы шантажировать тебя угрозой рассказать всë Агуни. Умей правильно пользоваться своим положением и включи фантазию, Нираги, – Прикосновения обжигали. Несмотря на свои сомнительные пристрастия, Сугуру терпеть не мог физический контакт. Своих людей он сторонился, мог сам похлопать по плечу или дать пять, но в остальном сразу ставил границы. В периоды плохого настроения, иногда чересчур радикально. Но с Чишией всё было иначе. Как обычно описывают в тупых мелодрамах для девочек? Он не такой как все, он другой, он особенный. Отчасти так и есть. Потому что с Чиши всегда всё идёт как угодно, но точно не по плану. Ладони у него тёплые, мягкие, пальцы длинные, а ногти на них аккуратные, подстрижены очень коротко. Наталкивало на мысли, что в настоящем мире он занимался какой-то тонкой работой, на которой нельзя было ходить с длинным маникюром. Ювелир может? – Прекрати вести себя как второсортная проститутка, – Ты хотел сказать, как твои подружки? – Я сказал то, что хотел сказать, – Тогда не вижу разницы, – Ну вот, а сейчас ты ведёшь себя как ревнивая девушка, – Складывалось впечатление, что Шунтаро пытается подобрать себе образ и модель поведения. Это выглядит так глупо и ненатурально. Хотя... В том, что они тут делают натуральным совсем и не пахнет. – А как мне себя вести? Я наблюдал за другими на «Пляже» и сейчас повторяю за ними. По наитию, без лишних размышлений, – Что ж, похоже подобного рода эксперимент будет полезен не только для Чишии. Этот день запомнится Нираги не как очередное покушение на чью-то жизнь, спонтанный перепихон или игра в которой он чуть не умер. В календаре он отметил бы эту дату как «Чиши» – день неожиданных открытий, неловких откровений и «нормальной» жизни. – Ты что мимик? Делай то, что считаешь нужным, уместным. Твою мать как ты в реальном мире та жил? – Незатейливый вопрос повлек за собой паузу. Хватка на плече ослабла, а после Шунтаро и вовсе отпустил его, отодвигаясь. Вытянув ноги вперёд, он двумя руками сжал матрас и деревянный каркас кровати, опуская голову. Чиши не выглядел расстроенным, скорее серьёзным, задумчивым. – Никак. Я... Нираги, тебе тоже кажется, что Пограничье будто создано специально для тебя? Здесь ты можешь делать всё, что хочешь. Никаких обязательств, законов. Попав сюда, я не испытывал трудностей. Да, игры были нелёгкие, но интересные, мне казалось, что я нахожусь в своей стези. Однако в какой-то момент я понял, что смерть меня не пугает. Я не понимал зачем я продолжаю жить, продолжаю играть и выигрывать. Ко мне пришло осознание того, что во всём этом нет никакого смысла. Моя жизнь до Пограничья была пустой. Я впитал эту пустоту и пронёс её с собой. У меня на глазах умирали люди, кто-то умирал от рук другого человека. Но я ничего не чувствовал. Ни жалости, ни боли, ни сострадания, ни страха. Поздравляю, ты оказался прав, от человека во мне одно лишь название, – Чиши откинулся спиной назад, кладя руки, сплетённые в замочек на живот. А ведь он даже поплакать не может, хотя, наверное, и понимает, что в такой ситуации люди плачут. Сложись всё по-другому в его жизни, он бы смог сполна прочувствовать её вкус и цвет? Он видел несправедливость настоящего мира во всей красе, а здесь её ещё больше. И ничего не меняется. Мысли метались от одного к другому, создавая в голове невообразимую бурду, иногда возвращая в далёкое прошлое, где тоже хорошего было мало. Присутствие Нираги перестало носить физическое значение, пусть изначально Чишия обращался именно к нему. Сейчас он стремительно утопал в своих мыслях, погружаясь в привычную холодную пустоту. Незаметно для себя, Сугуру решился протянуть ему руку помощи. – Понимание проблемы – это уже отправная точка на пути к её решению. То, что тебя беспокоит твоё безразличие, как минимум говорит о том, что не всё потеряно, – Прикусив себе язык, чтобы не вырвалось лишнего, Нираги тоже лёг на кровать, сохраняя ту имеющуюся между ними дистанцию. – Поэтому я хочу выбраться наружу. Хочу начать всë с чистого листа, измениться. Меня не привлекает идея оставаться в этом мире и наслаждаться эфемерной свободой, в которой ты видишь отраду. Знал бы ты как сильно я тебя ненавижу, Нираги. Тебя, твои методы, твои поступки, твоё мировоззрение. Но больше всего я ненавижу то, насколько мы с тобой похожи. Я будто в кривое зеркало смотрюсь, знаешь, – Вопреки его речам, во взгляде Шунтаро не имелось и намёка на настоящую ненависть. Он никогда не смотрел на военного так, как тот смотрел обычно на него. Но сказать, что его слова никоим образом не задели Сугуру – будет наглой, бессмысленной ложью. – Почему тогда не ушёл? Ты мог уйти, пока я моюсь и забить на всю ту хрень, которую придумал. Или это игра тебе важнее собственных принципов? – У них даже ненависть была обоюдной. Вот только, если ненависть Чиши более-менее обоснована, то Сугуру ненавидел его за само существование. Он был умён вне всяких сомнений, но его ума не хватало, чтобы прочитать этот пустой и в то же время переполненный роман, именуемый «Чишия». Нираги и сам не раз подчеркивал для себя то, что они похожи, оттого ненавидел ещё сильнее. И боялся. Они были двумя сторонами одной медали, но он всегда думал, что тот мастерски прячет свои слабости и страхи. Что вся эта бравада – крепкий надёжный фасад. Всё оказалось куда проще. У Чиши не было ни страхов, ни слабостей. Не было ничего, что мотивировало бы беречь свою жизнь. Убрав руки с живота, Шунтаро перевернулся на левый бок, приподнимаясь, нависая над Нираги, почти прижимаясь к его груди. Впервые он смотрел на него сверху-вниз, но никак не свысока. – Потому что в отличие от меня ты чувствуешь. В тебе так много чувств, что мне недоступны. Они переполняют тебя, ты можешь выпустить их наружу и получить от этого удовольствие. Я хочу окунуться в тебя и раствориться во всём этом нескончаемом потоке 🎶, – Без лишнего давления, он положил свою ладонь на грудь Сугуру, ближе к сердцу, стук которого участился. Чишия говорил так сладко, растягивая слова, буквы, подобно кошачьему мурлыканью, как умел только он. И взгляд... Возможно Нираги не заметил, как где-то очень сильно ударился головой или окончательно сбрендил, но во взгляде этих чёрных доселе пустых глаз было что-то ещё, что он мог бы сравнить с восхищением, обожанием, необъяснимой манией. Пойти что ли холодной водой лицо сполоснуть? Разное могло померещиться. – Это что какая-то своеобразная метафора к гейскому сексу? Ты только учти, лично я тебе свою задницу подставлять не собираюсь, – Обстоятельства всего происходящего немного пугали неизвестностью того, что произойдёт дальше. С каждой секундой Чишия раскрывался подобно цветку, рассказывая о себе всё больше, и больше, так много, что без дополнительных записей возможно не удастся запомнить всё. Но Сугуру постарается. С недовольным вздохом Чиши закатил глаза и устроил голову у него на груди, легонько царапая кожу под левой ключицей. М-да, это была бы самая чувственная прелюдия, если бы Нираги так безбожно еë не испоганил. – Я бы назвал это попыткой излить душу... А может всё ранее мною сказанное ложь, и я всего-навсего прикрываю шкуру человека, что при другом раскладе мог пострадать от твоих насильственных действий по отношению к нему. Или спасаю тебя от твоего же собственного безумия. Думай как тебе больше нравится, – Закрыв глаза, Чиши прислушался к тишине. Её звук был такой редкостью, лирической поэзией какого-нибудь Уильяма Шекспира. Здесь, на «Пляже», в номере почившего их Шляпника, Шунтаро нашёл покой рядом с тем, кто нёс с собой хаос, разрушение, убийства и отчаяние. Если это и была попытка выговориться, пооткровенничать, то Чиши явно себя недооценивал. Глубину своей души он сравнивал с чёрной дырой, пустым пространством, в то время как Сугуру видел бескрайний мировой океан, слияние различных вод в одно целое, что не измерить шагами, линейкой и любыми другими приборами. Ведомый внутренним желанием, следуя своему же совету «делать то, что нужно и уместно», Нираги вытащил руку из-под навалившегося сверху тела и обнял его, слабо сжимая плечо. – Я думал ты ненавидишь альтруистов, – Терпеть не могу. Но я не считаю это альтруизмом. Так, услуга за услугу. Из-за меня уже пострадал один невинный человек. Если есть возможность уберечь второго, то почему бы ею не воспользоваться? – Оба говорили шифром, загадками, упуская имена и конкретику. Но на то они и бубны, чтобы считывать информацию между строк. Если бы Чишия не дал военному уличить себя в краже, тот бы сейчас издевался над Усаги, сочтя именно её пособником Арису. – Ну и зачем? Он же слабак. Даже для червей он выглядит убого, – Если так подумать, то на «Пляже» было очень мало черв, что несколько печалило, ведь Нираги обожал игры, специализирующиеся на психологии, хоть и не был их постоянным участником. А из психологов у них была только чудесная Кано Мира. Хоть и симпатичная, но мягко говоря с ебанцой. Эстетически вояка тащился от неё, но практически не хотел бы иметь с ней чего-то общего. – Да, он глуп, наивен и доверчив. Он сочетает в себе всё то, чего я так сторонюсь, за что осуждаю природу некоторых людей. Но одновременно с этим, у него имеется то, чего мне так недостаёт, чего у меня никогда не было и чего я втайне так сильно желаю 🎶, – Мы лежим с тобой в обнимку, в одной кровати, а ты говоришь о другом мужчине таким тоном, словно он тебе звезду с неба обещал достать. Кажется, я начинаю ревновать, – Аж стихами заговорил. Зато Чиши вновь смеялся, полностью забираясь на него, упираясь локтями в грудину, кладя подбородок на переплетённые в замок пальцы. Ну точно кошак. И никого из них не смущает, что на Сугуру помимо полотенца ничего нет. – Какой же ты все-таки забавный, – Как цирковая обезьянка? – Как человек, которого хочется узнать лучше, больше... И желательно не на пустой желудок. Где там твоя рация? – Собираясь подняться, Шунтаро переместил ладони на кровать, но Нираги, этого и ждавший, обхватил его обеими руками, крутанувшись так, что снизу теперь находился Чиши. Пресекая болтовню и вопросы, Сугуру прижался к его губам своими, прикрывая глаза. Поцелуй не нёс в себе какой-то требовательности, настойчивости, желания показать, кто тут главный. Наоборот, Нираги целовал так, как ему не свойственно, без нажима, давая своему как бы партнёру шанс отстранится и прервать сие действие. Но Чишия не планировал отстраняться: он лишь обвил его шею, зарываясь пальцами в волосы, путаясь в высохших прядях, пытаясь ответить на поцелуй. Поцелуй. Всё правильно, они без задней мысли целовались, не переставая обниматься, жались друг к другу, как если бы находились где-нибудь в ледяной пустыне и единственным источником тепла было подрагивающее тело напротив. Прерывались они лишь когда воздуха переставало хватать категорически, когда содержание диоксида углерода в крови увеличивалось, и оба начинали задыхаться. А оторвавшись пыхтели как два паровоза, громко, часто. Такие красные, такие живые. – Слезай... Ты меня щас раздавишь, – Ой ты тоже не пушинка, но я же не жаловался, когда ты на мне развалился, – Просьбу он, однако выполнил, отодвигаясь в сторону, только рук с талии и правой лопатки не убрал, игнорируя любое неудобство. – Ну и что это было? – Отделяя одну прядку от другой, Шунтаро растянул едва покрасневшие губы в привычной улыбке, что как-то и не бесила уже вовсе. – Я не мог позволить тебе дважды провернуть один и тот же трюк. Всё ведёт к тому, что мы должны поцеловаться, а ты в эту же секунду вспоминаешь про что-то стороннее и сбегаешь, – Это не было обвинением, подобные дразнилки даже заводили Нираги, но терпения в такие моменты становится все меньше и меньше, а Чиши все привлекательнее и привлекательнее. Особенно когда не смотрит на него как на тупого неудачника. – А тебе всё и сразу подавай, Сугуру? Не умеешь ты растягивать удовольствие. К тому же, если мы продолжим так крутиться-вертеться, то твоё полотенце, что держится на честном слове, рано или поздно развяжется, – Обменявшись понимающими взглядами, они отпустили друг друга и молча занялись насущными проблемами. Чишия отправился в ванную, чтобы принести рацию, а вот у Нираги задачка была поинтереснее. С не шибко доброй ухмылкой, в предвкушении, он подошёл к шкафу, распахивая его двери. Теперь их спектакль превратится в полноценный маскарад.***
Заперев за собой дверь, Шунтаро взял рацию с работающей стиральной машинки. Поставив стирку на паузу, он добавил ещё двадцать минут, чтобы джинсы и рубашка Нираги с этим его принтом жирафа, стирались дольше. Настроив рацию на знакомую волну – там чуть-чуть подкрутив, тут пару кнопочек нажав – Чиши приблизил микрофон к лицу. – Эй, Куина, приём, – Стараясь не завалиться назад, он сел на край ванны, дожидаясь ответа. Послышались помехи, шорох, прежде чем раздался обеспокоенный женский голос. – Чишия? Чишия! Что происходит? Ты пропал, от Арису ни слуха, ни духа. Усаги убежала искать его и тоже испарилась. Скажи, где ты сейчас? – Было слышно, что Хикари говорит на ходу, второпях, а на фоне кто-то интересуется, с кем она разговаривает. Если Чиши ничего не путает это тот парниша, Татта. Он осознавал, какое впечатление сложится у Куины после его ответа, какого мнения она будет придерживаться, касательно всей происходящей ситуации. Шунтаро был к этому готов: он никому ничего не должен, чужие жизни не должны его волновать. Тогда... Откуда это мерзкое чувство? – ... Я в номере Шляпника, – Три слова, один предлог, а на языке столько горечи, будто в рот сунули ложку корицы или какао. Из динамика послышалось, как Хикари замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, опять вызывая у Кодаи дополнительные вопросы. Она шумно вздохнула, потом ещё тяжелее вздохнула, чем пятикратно увеличила дозу немого разочарования. – ... Знаешь, я на самом деле догадывалась, что ты сотворишь что-то такое, но, хах, мне хотелось думать о тебе лучше, – Она произносила это с таким спокойствием и принятием, словно ожидала предательства. Но ведь он предал не её. И вообще он никого не предавал. В этом мире каждый сам за себя и здесь нет ничего зазорного. Почему же слова Хикари так его разозлили? Чиши чуть сильнее сжал рацию, незаметно для себя повышая тон. – Это не имеет значения. Есть ли что-нибудь, чего не сделаешь ради выживания? Ты знаешь ответ на этот вопрос. Ты видела обратную сторону «Пляжа», насколько она ужасна. Если хочешь жить, ты последуешь за мной. Колода почти у меня в руках. Ещё немного и мы будем свободны, – Предложения сами слетали с языка. Чего он добивался, пытаясь убедить Куину уйти отсюда вместе с ним? Что их связывало? Она была надёжным и сильным человеком, принимала участие в командных играх, в которых он был не так хорош. Их маленький союз начался здесь, на «Пляже», но что ему мешает оставить еë? –Хорошо, Чишия. Где мы можем встретиться? Когда ты придёшь и... Чем ты там вообще занимаешься? – Она возобновила шаг, открывая все попадающиеся на пути не запертые двери. Её последний вопрос вдруг вызвал непроизвольную дрожь. Шунтаро так передёрнуло, что он чуть не свалился в ванную, благо вовремя зацепился за штору. В голове как на фотоплёнке старого кинофильма прокрутились воспоминания, включающие в себя все события, от унизительного удара по правой щеке, до страстного, желанного поцелуя, от которого губы всё ещё казались онемевшими. Фантомные ощущения горячих ладоней на теле, всё ещё преследовали его. Да что ж это такое!? Он не должен был попасться в свою же ловушку. Ничего серьёзного. Всё по плану. Спектакль, сценка, притворство. Ложь. Ложь! – Чишия, ты тут? – Да, я... Найди Усаги. Скажи ей, что Арису где-то на нижнем этаже. Им нужно убираться отсюда. Я пока пудрю мозги Су... Нираги. Встретимся на нашем месте, – Оборвав её на полуслове, Чишия выключил рацию, едва ли не отбрасывая ту от себя. Он конечно успеет её перенастроить, но ему необходимо сначала разобраться в себе. Спрятав прибор для связи в карман, он подошёл к раковине, включая холодную воду. Сформировав из рук лодочку, Шунтаро наполнил её и плеснул себе в лицо. Это взбодрило, но не помогло разогнать спутанные в громадный комок мысли. Карты. Ему нужны лишь карты. И ничего более. Никто. Кого он обманывает? Сугуру? Куину?... Или же самого себя? Уставившись на своё отражение, Чишия заметил, что капли воды попали на зеркальную поверхность. На него смотрел уставший, откровенно говоря, заебавшийся страдалец. На бледной коже выделялись тёмные пятна под глазами и красноватый след, украшавший правую скулу. Сил Нираги не пожалел. Синяк останется. Перед тем как выйти из ванной комнаты, Чиши перенастроил рацию, чтобы они случайно не вышли на Куину. Ни о чем не хотелось думать. Когда этот день закончится, всё, что происходило в пределах этого номера перестанет иметь какой-либо смысл. Они снова будут врагами, будут презирать друг друга, ненавидеть. Чиши вновь станет раздражающим, высокомерным, эгоистичным гремлином, а Нираги аморальным убийцей и ебанутым насильником. Полночь утащит за собой все эмоции и чувства, что едва зародились в пустой бездушной оболочке, но были тут же безжалостно уничтожены. Пограничье ужасно, оно извращает и выворачивает наизнанку всё хорошее, что есть в людях. И Сугуру не стоит того, чтобы желать остаться в этом месте навсегда... – Эй, Чиши, зацени косплей, – Погрузившись в себя, Шунтаро и не заметил, как оказался снаружи. Сам того не осознавая, Нираги опять вытащил его из этой бездонной мысленной пучины. Подняв на него более осознанный взгляд, Чишия толком не обратил внимания во что тот одет, рассматривая взлохмаченные пряди чёрных волос, широкую улыбку, что выглядела скорее весёлой, нежели самодовольной, насмешливой, и сияющие глаза, в которых было всего понемногу, от восторга до ликования. Он предпочтёт выбрать смерть, чем признает, что вид такого Сугуру, с демонстративно расставленными в стороны руками, наряженного в костюм Шляпника, состоящего из длинного цветастого халата и красных шорт, прогнал всё, что его тяготило, окутывая трепетным теплом и спокойствием. – Ты ведь в курсе, что на тебе одежда покойника? – Обняв себя руками, поддерживая локти, Чиши приподнял бровь, относясь к этому с явным скептицизмом. На его замечание Нираги цыкнул и закатил глаза, упираясь руками в бока. – Не занудствуй. Его же не в этих шмотках похоронили. Между прочим, на тебе тоже его халат, – Указав на него пальцем, тот усмехнулся, горделиво задирая подбородок. Тц, нашёл повод для гордости. Да и к тому же... – Это женский халат. Он висел отдельно, рядом с чьим-то платьем. Вероятнее всего у Шляпника была любимая пассия, раз здесь остались еë вещи, – Да и сама ткань хранила на себе лёгкий, цветочный флер, что ну никак не соответствовал терпкому запаху табака, алкоголя и горького одеколона, которым раньше был пропитан Такэру. – Вот, ты даже не знаешь кто это носил, а ещё что-то предъявляешь. Ну. Ну скажи же, что мне идёт? – Какая прелесть. Гордость мгновенно обернулась жаждой внимания и похвалы. Протянув руки вперёд, приглашая в свои объятия, Сугуру сделал к нему один шаг, но этого хватило, чтобы Чиши вновь позабыл обо всём, откладывая мысли о неизбежном расставании, подходя ближе, позволяя себя обнять. – Идёт-идëт. Правда ты кое-что забыл, – Ведя за собой, не отстраняясь от прикосновений тёплых рук, Шунтаро выдвинул ящик туалетного столика. В первом оказалось две плойки, фен, утюжок и различные расчёски от деревянных гребешков, до крупных массажек с цветными резиновыми шариками на концах зубчиков. – Что-то потерял? – Прижимаясь к нему со спины, Нираги заглянул через плечо, интересуясь, чего он там копается. Во втором ящике лежали различные украшения – золотые, серебряные цепи, кольца, браслеты, серьги с драгоценными камнями размером с грецкий орех. Но среди этого разнообразия, Чишия всё же отыскал, то, что им нужно. – А вот и последний штрих, – Вытащив пару модных солнцезащитных очков, что почти никогда не покидали лица Шляпника, он задвинул ящик обратно и повернулся к Сугуру. Тот понял всё без слов, когда Чиш поднёс их к его глазам, помогая надеть. Едва отпрянув, он оглядел его оценивающим взглядом, закусывая изнутри нижнюю губу, а после уверенно кивнул. – Тебе и впрямь очень идёт, – Поднявшись на носочки, про себя жалуясь на разницу в росте, что раньше была более безразлична, Чиши первым поцеловал его, переставая дразнить. Придёт время, и он начнёт тешиться бестолковыми оправданиями, убеждая себя в том, что для него это ничего не значило. Но время ещё не пришло, а значит он может побольше думать о том, как классно Сугуру целуется, сохраняя тот медленный темп, который был задан. Это разительно отличалось от прошлого поцелуя, который больше походил на попытку задушить друг друга таким креативным способом. Сейчас всё протекало медленно, тягуче, они чаще прерывались, пополняя запасы воздуха, при этом почти не отодвигаясь. Нежные, робкие прикосновения без каких-либо вторичных намёков, выжигали из плёнки воспоминаний неприязненные кадры с чужими пьянками, домогательствами, безосновательными обвинениями в предательстве и последующей расправой. Остался только Нираги Сугуру, чуть грубоватый, с тупым чувством юмора, развитой смекалочкой и одинокой душой. Шунтаро возненавидит себя за то, что может что-то чувствовать лишь в объятиях этого человека. – Теперь можно и о еде подумать, – Нираги украдкой вытащил из его кармана рацию, настраивая на определённую волну радиосигнала. – Кому «позвонишь»? – Вариантов не так уж много, из тех, которые Чиши знал, но кого точно можно было счесть надёжным, он мог лишь предполагать. Для него почти все вояки были недоразвитыми закомплексованными мартышками. Нираги, пожалуй, единственное исключение, которое иной раз действительно представляло из себя угрозу. – Да щас «наберу» Самуру. У него навыки развития коммуникации на уровне годовалого ребёнка. Даже при желании он никому ничего не расскажет, – Покачав головой, Сугуру притянул его к себе, едва не заслоняя полностью длинным подолом халата прижимая к левому боку, как большого плюшевого мишку. Ну, как большого, это уж преувеличение. – Я тоже замечал, что Ласт Босс предельно молчалив и старается избегать общество кого-либо, не считая военных, – Занятный человек. Невзирая на неординарный внешний вид, тот всегда пытался слиться с толпой, скрыться за другими вояками, когда дело не касалось убийств. Избавлялся от предателей Такатора с таким же рвением, что и Нираги. В его жестокости отражалась преданность и полная отдача работе, что исполнялась чётко, и беспрекословно. Куина не раз жаловалась на то, что этот парень её пугает, но в то же время она видела в нём что-то странно знакомое. – Самура, приём! Ты не занят? Опять загасился где-нибудь? Давай, детское время ещё не закончилось, отвечай, – Да у Сугуру талант за секунду становиться доставучим мерзавцем, одновременно с этим продолжая гладить Чиши вдоль позвоночника от поясницы до лопаток. В ожидании ответа, он глянул вниз, также замечая красноватый след на щеке. Даже сквозь тёмные стекла очков можно было подметить ново-образующийся синяк. Он не мог об этом жалеть. Потому что «жалеть» это, во-первых, не про него, а во-вторых, каким бы беззаботным он сейчас не прикидывался, он, как и Чишия, всё прекрасно понимал. Это только на одну ночь. Пусть всё и ощущалось, так, будто он спустя тысячу лет добился внимания девчонки, которая когда-то показалась ему привлекательной, но вместо того, чтобы разок раздвинуть перед ним ноги, она решила провести сеанс психотерапии и попробовать поиграть с ним в слащавую парочку, что любит друг друга настолько же сильно, насколько ненавидит. А теперь замените слово "девчонка" на «Чиши». Нихрена ж не поменяется. – Я не сплю, – Хриплый голос – результат продолжительного молчания – исковерканный механическими помехами, звучал как у какой-нибудь Садако Ямамуры из «Звонка». Учитывая то, что в свободное от патрулей и игр время Такатора в натуре забивается куда-нибудь в безлюдное место, сходств на самом деле было больше. – Отлично. Тогда притащи с кухни че-нибудь пожрать. И смотри, чтоб тебя никто не заметил, как ты умеешь. Поднимешься на четвертый этаж, – И выпить пусть возьмёт, – К удивлению Нираги, Чиш тоже вставил свои пять йен, отходя от него, разглядывая плазменный телек, полки с недешевым антиквариатом и увешанную шляпами вешалку. – А это зачем? – Не то чтобы он против, но опять же неожиданно слышать просьбу такого рода от Чиши. Каждый раз, когда тот замечался где-то в толпе, будь то на общих собраниях, в баре или возле бассейна, он всегда был трезв как стеклышко, на пару со своей подружкой. – Для разнообразия, – Проведя указательным пальцем по тонкому корпусу телевизора, Шунтаро повернулся к нему с неизменной мягкой улыбкой. Не вдаваясь в подробности, решая по ходу событий разобраться в какие игры играет Чиши, Сугуру собирался озвучить ещё одну просьбу, когда в динамике зашелестел Ласт Босс, напоминая о своём присутствии. – Девушка... – Чего? О, неужели ты созрел? Девку себе нашёл? Ты хоть знаешь, что с ними делать-то надо? Ладно, потом расскажешь про... – Нет. Девушка с пластиковой сигаретой. И парень в кепке механика. На первом этаже. Что-то ищут. Что предпринять? – Вот оно как. Удерживая за душку солнцезащитные очки, Нираги снял их внимательно глядя на Чишию, что замер рядом с вешалкой, держа в руках темно-бордовый цилиндр с атласной бледно-розовой лентой. Нажав на кнопку РТТ, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, не предназначенное для ушей Самуры, но, передумав, включил обратно. – Забей, небось ищут свободную комнатку чтобы потрахаться. Пиздуй уже и возьми еды побольше. Я тут знаешь ли тоже не один, – Разорвав соединение, наконец отключив приёмник, он бросил рацию на кровать, медленно направляясь к Чиши. Тот повесил шляпу на крючок, продолжая стоять к нему спиной. Напряжение возрастало, а вместе с ним возвращалось понимание того, кто перед ним. Грани между любвеобильным, податливым партнёром и гнусным, отвратительным предателем размывались всё сильнее и сильнее, сливаясь в одно. Чишия останется самим собой, как бы искусно он не имитировал любовь. Это слово вообще запрещено соотносить с его именем. – Твои друзья, да? – Напускное спокойствие нервировало гораздо больше, чем, если бы Сугуру как обычно гавкал ему грубости в лицо. – У меня нет друзей, – Шунтаро отвечал ему тем же, сбавляя всё наигранной безмятежностью, за что ко всему прочему росло желание шваркнуть его о первую попавшуюся твёрдую поверхность или шибануть по голове одной из тех антикварных статуэток с полки Шляпника. – Ну вот и славно. При первой же возможности снесу голову твоей сиськастой мадмуазель, – Дëрнув за воротник халата, Сугуру развернул его к себе, притягивая ближе. – Ты рассказал им где заперт этот неудачник? Тебя действительно волнует его судьба? Вы ведь были знакомы до того, как он попал на «Пляж»? – Их короткие переглядки и приватные разговоры говорили сами за себя. Сколько бы Нираги не притворялся идиотом, он ещë в зале совещаний, при первом участии Арису в собрании исполнителей заметил, что взгляд Рëхэя задержался на Чиши дольше, чем на остальных, а сам Шунтаро ему дружелюбно помахал, придерживаясь привычки. – Мы вместе участвовали в игре пятёрки пик. И нет, мне всё равно, что с ним произойдет, но будет куда интереснее, если он выживет, – Положив свою ладонь поверх руки Сугуру, он не шевелясь обратил к нему свой взор, открыто улыбаясь. – Наступит момент, и ты поймёшь, что возможно всё что происходило, как раз было для этого самого момента. А сейчас прекрати так откровенно ревновать и давай продолжим наслаждаться нашей нормальной жиз... – Выверни карманы, – Разжав ткань, Нираги почувствовал, что вся злоба снова отступает. Он не хочет, усомнятся в искренности слов Чиши, что по правде говоря тронули внутри что-то живое, далёкое. Скажи ему кто-то подобное в школьные годы, он мёртвой хваткой вцепился бы в этого человека. Вся его жизнь крутилась бы вокруг него. – Ты мне не доверяешь, я понимаю... – Я не доверяю никому. Так дай же мне повод верить хотя бы тебе. Хотя бы сегодня, – Ведь сегодня он нашёл того, кто станет его центром вселенной. Даже если это всего лишь на одну ночь.***
Сидя за высоким кухонным столом, Шунтаро изучал зип пакетик с пятью цветными таблеточками, держа на уровне глаз между указательным и средним пальцем. Антидепрессанты. Сама по себе штука полезная, но, если смешать с алкоголем... Ууу, сильная интоксикация уж точно обеспечена. В спальне Чиши любезно вывернул карманы, как его и просили. Да не просто вывернул, ещё и позволил Нираги обыскать себя, подтрунивая над ним, мурча что-то про допрос с пристрастием. Только вот, вояка видимо не учёл, что козыри принято прятать в рукавах. В памяти проскочила его самая первая игра в Пограничье: «Шестерка буби». Блэкджек. Застреленный мужчина, распластанное на полу тело, под которым стремительно растекается лужа крови, упавший стул, а из рукава торчат туз черви и король пик. Кичился тем, что профессиональный шулер, а на деле оказался обычным идиотом. Поднявшись из-за стола, Чишия подошёл к кухонной утвари, выключая закипевший чайник. Растворить в нëм таблетки, пока вода ещё не перестала кипеть и дело с концом. А потом напоить Сугуру чаем или залить этой водой условную лапшу быстрого приготовления, на худой конец раскрошить прямо в еду и влить в него минимум два бокала чего бы то ни было алкогольного. Результат – нейтрализованный военный, что будет либо отлëживаться, либо сидеть в обнимку с мраморным белым другом в уборной. По крайней мере изначально всё планировалось именно так. Шагнув вправо, к раковине, Шунтаро раскрыл пакетик и высыпал всё содержимое, смывая. Кроме него самого никто его за это не осудит. Не хочется, чтобы их вечер закончился на столь дурной ноте. Выбросив недо-улику в мусорное ведро, стоявшее под раковиной, Чиши вернулся к столу, засовывая руки в карманы, дожидаясь Нираги, что должен был вернуться с едой. И вот спустя минуты три послышался хлопок дверью, за ним щелчок, а следом шаги по коридору. – Две бутылки нихонсю, сëтю и... Хм, похоже на виски. В общем на двоих хватит же? – Показавшийся в кухонном проёме Сугуру показал ему бутылки со спиртным, держа их за горлышко, пока пакеты с едой висели внизу, удерживаемые сгибом локтя. – Более чем. Я всё равно много не выпью, у меня переносимость никакущая. Последний раз я пил... На выпускной, в колледже. Так вот, единственное, что я из него помню – это сам факт того, что пил. А дальше память выдаёт ошибку, – Поставив бутылки на стол, Сугуру на нём же разместил пакеты, вытаскивая содержимое. В первом ничего сверхъестественного не обнаружилось: четыре пачки лапши, чипсы какие-то и печенье, похожее на то, что до этого нашёл Чиши здесь, в шкафу. А вот второй пакет похож на чей-то тропический рай, тут тебе и киви, и карамбола с питайей, так называемым драгонфруктом. Ладно, яблоки с бананами тоже есть, хоть что-то знакомое. – Так, а нахрена ты его попросил, если пить не умеешь? – Нет, конечно были ситуации, когда он спаивал баб и тащил их в кровать, пусть это и скучнее привычного насилия, но сегодня вроде они оба не настроены на полноценный половой акт. Нираги тонкостей не знает и думать о них не хочет, тем более перед едой, но если относится ко всему здраво, по правилам, со всеми этими смазками и гандонами, то возьни будет – заебëшься раньше, чем приступишь непосредственно к самому сексу. – Я ж говорил: для разнообразия, – Облокотившись на стол, Чиши наблюдал, как Сугуру убирает бутылки в сторону, достаёт две глубокие и две плоские тарелки с полки, собираясь сначала заварить им лапшу. Необычно было наблюдать за ним в процессе чего-то такого повседневного, рутинного. Всё сам, помощи даже не просит. Может всё ещё не доверяет, а может хочет показать, какой он весь из себя самостоятельный. Или так он проявляет заботу? – Тц, знаешь, это походит на сюжет какого-нибудь дешёвого романа. Когда автору нужно свести двух персонажей у которых нет нихуя общего, но они должны быть вместе – они напиваются. Персонаж, который ведёт себя обычно адекватно выбивается из своего характера, второй персонаж начинает открывать ему душу и понеслась. Тупые диалоги, хуево написанное порево в пьяном угаре, а потом всë повторяется и повторяется, просто потому что автор – далбаëб и не умеет прописывать чувства, эмоции и прочую хуйню, за которую этот кусок туалетной бумаги можно было бы назвать «хорошим романом», – За монологом последовала пауза. Высыпав специи на лапшу, Нираги взял чайник, заливая кипяток в глубокие тарелки и прикрыл их сверху плоскими, чтоб запарилось. Поймав на себе не то удивлённый, не то даже изумленный взгляд Чиши, он дёрнул плечом, решая обыскать шкафчики на наличие палочек. – Тогда... Давай сегодня побудем главными героями дешёвого романа. И вообще откуда такие познания в современной художественной литературе? – Сугуру рассуждал о построении романа так, как если бы сам читал нечто подобное или как минимум слышал от кого-то. Не уж то настало время узнать что-то из прошлого военного? Нираги колебался. Имеет ли его прошлое сейчас значение? Можно ли раскидываться им налево-направо? Что ж, Чиши и так пересказал его детско-подростковую драму, опираясь лишь на часть психологического портрета, че тут ещё таить? Найдя-таки палочки на верхней полке второго шкафа слева от раковины, Сугуру разложил их возле используемой посуды и глянул на Чишию, на лице которого отражался процесс активной умственной деятельности. Он пообещал себе забыть то прошлое и жить в этом безумном мире так, как ему вздумается, не заботясь ни о ком, не жалея ни о чём. Но в реальности работа была тем немногим, о чем говорить не стыдно и не страшно. Сделав глубокий вдох и такой же выдох, Нираги взял одну из пачек чипсов, не разбирая с чем они. Чтобы руки занять. – Короче, в настоящем мире я... Хм, я разработчик видеоигр. В основном я занимаюсь своими собственными проектами, где идея, сюжеты и большая часть работы зависят именно от меня. С проработкой мелких деталей, будь то сюжетная составляющая или дизайнерские поправки, мне помогают ещё два чела. По сути я работаю под руководством другой более крупной игровой компании, но там я занимаю не последнее место, поэтому мне часто пихают какие-то масштабные проекты на заказ. К чему это я? Был у нас случай, когда меня пригласили стать со-разработчиком визуальной новеллы. А сюжет новеллы был написан по роману, в котором у основной пары взаимоотношения на уровне той поеботы про которую я тебе щас рассказал. Меня, после шутеров, головоломок, инди-хорроров и различных ходилок-бродилок посадили лепить из одного куска говна – другой кусок говна. Естественно я отказался. Во-первых, не моя специализация, во-вторых, книга и впрямь посредственная, безвкусная, а в-третьих ну никто не может «полюбить» другого человека, просто потому что они разок столкнулись где-то, потом оказалось, что у них общие друзья и знакомые, а через пару дней у них всё, любовь до гроба блять. Только вот в жизни так не бывает. Тебя будут любить за что-то, тебе нужно хоть сколько-то стоить. А ценник будет вешать общество и окружающие люди. Так что в рот я ебал этот реальный, настоящий мир со всеми его законами, обязанностями и правилами. Поэтому я не понимаю кого-то вроде тебя, Шляпника, и придурка Арису, – Они ведь даже не знают, что их ждёт по ту сторону границы. Живы они или же умерли давно – а это их персональный ад? Они толком не знают есть ли возможность выбраться, но всё равно продолжают трещать о том, как соберут все карты и вернуться домой. Идиоты. – А вот я, кажется, начинаю тебя понимать намного лучше... Слушай, я не могу говорить за себя, потому что не представляю с чего начну, если вернусь, но... У Куины мать в больнице лежит. Ей есть к кому вернуться, ради кого. У других наверняка тоже, а кто-то просто не хочет умирать. Не для всех Пограничье, место где царят хаос и беззаконие – рай. Мы все обязуемся играть в игры. И если уж кто-то не помрёт от твоей шальной пули, то умереть в игре шансы наиболее высоки. Никто не застрахован, никто не знает, что будет дальше. Кроме «разработчика» игр, – Слушая хруст чипс, Шунтаро едва пересилил желание вскрыть пачку с печеньем. Сначала основное блюдо, потом всё остальное. Он скинул с ног шлёпанцы ударяя ребром стопы правой о левую и забрался на стул, прижимая колени к груди. В его словах не было двойного дна или обвинения. Согласитесь, было бы скучно, если бы Нираги был разработчиком и в реальной жизни, и в Пограничье. – Поэтому ты хочешь забрать у них карты – ту единственную надежду, за которую они так слепо цепляются? Какие же вы все дебилы. Где гарантия, что карты помогут? Возможно это формальное обозначение того, что игра пройдена, а вы носитесь с ними как в зад ужаленные, – Если так подумать, то звучит очень даже логично. С чего начался «Пляж»? Само собой, с Такэру Даммы и Агуни Моризоно. Пусть Сугуру и присоединился позже ко всей движухе, но он успел застать «Пляж» таким, каким он и должен быть. Да, вроде всё, как и сейчас: все живут, развлекаются, играют, собирают карты. Но последний пункт не вызывал такую одержимость. Просто в один момент Такэру будто с цепи сорвался: ввёл третье правило гласящее «Смерть предателям» и начал коллекционировать эту макулатуру. – Тебе ли меня осуждать, Нираги? Каждый выживает как умеет. Я не герой и последнее, что меня волнует это чужие судьбы. Если есть шанс я буду за него цепляться. Остальные живут по тому же принципу. И каждый, преимущественно, в первую очередь думает о себе, – Ничего не поделаешь, такими уж они созданы. Чишия привык играть по-крупному, потому вся его Пограничная жизнь состоит из риска. Он готов умереть в любую секунду, не боясь смерти, но задаром свою жизнь никому не отдаст. И уж тем более не пожертвует собой ради другого человека. Не из уважения к людям, благодаря которым он появился на свет, что подарили ему эту самую жизнь, но из своих убеждений. – Я вот понять не могу, какая роль тебе отведена? Ты вроде не отрицательный персонаж, но гнида ещё та, Чиши, – Беззлобно усмехнувшись, Сугуру свернул пачку недоеденных чипс, откладывая её к остальным продуктам. Перед тем, как браться за лапшу, он сполоснул руки от крошек. Чишия не убивал людей собственноручно, но и не спешил кому-то помогать, если эта помощь не будет нести выгоду лично для него. Да, он подставил Арису, и если тот умрёт, то доля его вины в этом будет, но опять же, он никогда не действует напрямую, пряча свои руки в карманы. Чтобы не запачкать. Ха, сука. – Никакая. Я эгоист, что ставит свою жизнь превыше остальных и делает всё, чтобы выжить, когда того требует ситуация. А вот тебя похоже волнует эта делёжка на «героев» и «злодеев». Ты отвратительный и делаешь всё, чтобы другие видели в тебе злодея, но... – Стянув с запястья чёрную резинку, Шунтаро слез со стула и, обойдя стол, встал за его спиной, пятерней растопыренных пальцев ведя выше, собирая пряди волос со лба и висков, закрепляя их на макушке, стараясь сделать так, чтобы ничего не торчало. – Но? – Недосказанность мысли вымораживала. Чиши вновь копался в его душе, как профессиональный хирург, знающий, где что находится, о чем он думает, что его тяготит, оперируя своими словами, всё время попадая в самую суть. – Но ты не хочешь, чтобы другие считали тебя злодеем, – Закрепив хвост резинкой, он опустил руки на плечи Нираги, сжимая их, и повёл ниже останавливаясь у кромки красных шорт, наклоняясь к его уху, от чего нервозность начала потихоньку перерастать в заинтересованность и возбуждение. – Гонимый, презираемый, отброс общества. Ты ненавидишь ту систему, в которой ты, как меньшинство, считаешься плохим. Ведь если бы таких как ты было больше, то плохими считались бы обычные люди, добрые, справедливые, сострадательные глупцы. А тебе... не повезло, – Прижавшись своей щекой к щеке Сугуру, Чиши обнял его и прикрыл глаза, улыбаясь. Всё ещё было забавно ощущать, как при действиях такого рода тот напрягался, словно ожидая, когда объятия сменятся болью. Электрическим шокером в боку или вилкой в сонной артерии. – И почему из всех людей лучше всего меня понимает гном с завышенным ЧСВ? – Сняв с глубокой тарелки плоскую, заменяющую крышку, Нираги вскрыл упаковку от деревянных палочек, вытаскивая их, и перемешал лапшу со специями. Прикосновения Чишии ощущались приятными, не раздражали и, по правде говоря, заставляли испытывать всю ту трепетную херню о которой пишут в книжках и показывают в кино. Сугуру даже почти забыл, что они враги. Почти. – Потому что я самый умный, – Отойдя от него, Шунтаро вернулся на место, тоже принимаясь за свою порцию. Опять начались вот эти вот дразнилки в стиле: «Хочешь большего – действуй сам». – Другого ответа я и не ожидал, – Остальной ужин у них прошёл в молчании. Нираги старался не думать о том, как они докатились до того, что сейчас имеют. А когда вспоминал, с чего всё началось, то становилось как-то даже смешно. Но это куда лучше, чем думать о том, что будет после. Он отпустит Чишию восвояси, с колодой на руках, а потом... А что потом? Его самого убьют за предательство. Без Шляпника вся система «Пляжа» канет в Лету. Агуни не будет контролировать боевиков, ему нет дела до других, а те станут творить беспредел с удвоенной силой. Прольется много крови. Дни их утопии сочтены.***
Задумчиво покрутив вилку в руке, Чиши насадил на зубчики кусочек порезанной в форме звёздочек карамболы, изучая уже её. Нарезая фрукты, он и не задумывался о том, почему Ласт Босс выбрал в качестве закуски такую экзотику. – Ты что пить будешь? – Как только они закончили с горячим блюдом, Сугуру взялся открывать бутылки. Он с таким наслаждением наполнял свой стакан янтарной жидкостью, ранее кажется названной виски. – А в чем разница? – Чишия ясно дал понять, что он не фанат алкогольных напитков, потому в вопросе выпивки решил довериться Нираги. И заодно проверить попробует тот его обмануть или нет. – В процентном соотношении спирта. От тех, что послабее ты опьянеешь не так быстро, как от тех в которых содержание спирта выше, – Самым крепким из их вечернего алко-набора был виски. Разновидности саке либо достигали двадцати пяти градусов, либо слегка их переваливали. – Налей мне то, где содержится минимальное количество спирта. В противном случае меня вырубит с половины стакана, – Сосредоточенный на ломтиках фруктов, Чиш толком не стал смотреть, что там Сугуру будет ему наливать. Для военного это была отличная возможность напоить Чишию виски и... Не дать ему уйти с «Пляжа». Правда глаза колет, но необходимо признать – без Чиши будет скучно. Ей богу тоска смертная. Нираги подвинул к себе пустой стакан, наливая в него нихонсю. – Пей медленно и почаще закусывай. У меня вот тоже нет никакого желания потом тащить твою тушу в спальню, – Подвинув тарелку ближе к центру, что до этого стояла прям под носом Шунтаро, он поставил перед ним стакан с выпивкой, после чего обхватил свой и поднёс его к губам, делая сразу три глотка. И не поморщился даже. – Я смотрю у тебя за плечами имеется богатый опыт. Не уж то ты и до Пограничья предпочитал компанию бутылки по поводу и без? – Приняв стаканчик подобно божественному подношению, Чиши взялся изучать его содержимое. То цвет поразглядывает, покачивая из стороны в сторону, наводя на лампы от массивной люстры, то к носу подставит, принюхиваясь и морщась. Ещё бы лапку туда окунул и облизнул. Если они оба выживут Сугуру точно раздобудет где-нибудь кошачьи уши и натянет их на эту крашеную башку. – Не, у меня просто высокая устойчивость к алкоголю. Как это называлось то... Толерантность, вот. А у тебя она кажись на таком дне находится, что ты от одного запаха дуреешь. Пей уже, иначе с горла заливать начну, – Он бы сдавил бледные щëки, не давая закрыть рот, запрокинул бы светлую головушку назад, проталкивая между губ горлышко от бутылки и поил бы Чиши до тех пор, пока у него ни одной здравой мысли не останется. От одного лишь представления поплывшего взгляда чёрных глаз, в которых ни намёка на осознание и осмысление, от лихорадочно красных щёк и обессилено разъезжающихся в стороны коленей, начинало приятно тянуть в паху. Ну хоть фантазией мать природа не обделила. По выражению лица Чишии казалось, что он представил что-то сравнимое с пыткой, поэтому решился всё же отпить, тут же закусывая ломтиком яблока. Походу их воображение рисовало кардинально различные кадры одной и той же сцены. – Объединение твоего имени и сочетания слов «высокий уровень толерантности» звучит довольно иронично 🎶, – Шунтаро сделал ещё пару глотков и зацепил квадратный кусочек драгонфрукта, отправляя в рот поочерёдно штуки три. На глазах Сугуру творилась магия: первый стакан ещё не был опустошён, а Чиши уже преображался в певучее мурчащее создание с этой своей широкой ухмылочкой Чеширского кота. Да, для него это вполне обыденное поведение, но теперь его повадки были подкреплены не попыткой продемонстрировать высокий уровень интеллекта, а игривым настроем. Святой отец, сын и кто-то там третий, не дайте Нираги совершить непоправимое. – Кто-то щас допиздится 🎶, – Отвечая с той же манерой и интонацией, он залпом допил виски и налил ещё, смешивая его с сëтю. Ему закуски не требовались. Но не успел вояка наполнить свой стакан, как к нему прикатился второй, со звоном стукаясь о его собственный. – Налей ещё, – Взглянув на Чиши, Нираги заметил, что тот разлегся на столе, упираясь подбородком в предплечья. Глазки блестят чёрными круглыми стекляшками, а на губах играет кокетливая улыбка. Складывалось впечатление, что Сугуру и впрямь подцепил где-то молоденькую студентку и намеривался хорошенько так её отпоить. Вроде как Чишия затрагивал тему выпускного в колледже. Значит совершеннолетний, если конечно не наврал. – Сбавь обороты, мурло. Начнёшь творить какую-то постыдную дичь, и я за себя не ручаюсь, – Размышляя о возможном сексе с Чиши – да, прощай, поддельная гетеросексуальность, здравствуй жаркая грязная гейская ебля – Нираги не знал, как хотел бы это сделать. Опять же, идея напоить крашеного до состояния резиновой секс куклы, не способной стоять на своих маленьких худеньких ножках, чтобы потом эти самые ножки закинуть себе на плечи, звучала хорошо, но предположим, просто предположим, Сугуру тогда не остановился бы или решил максимально-минимально растянуть Чиши, что бы тогда было? Да, блондиночка пыталась показать, что ей вообще фиолетово на происходящее, но испугалась же тогда? Как пит дать испугалась. Смог бы он довести Чиши до слез? Заставил бы его умолять? Что лучше: ебать едва находящуюся в сознании куколку или перепуганную, плачущую... – Нираги. Налей. Ещë, – Не подозревая, какие мультфильмы для взрослых крутятся в этой больной, похабной черепушке, Шунтаро настойчиво продублировал свою просьбу, отделяя каждое слово, едва заметно хмурясь. – Я знаю свои пределы, лишнего не выпью, – Пиздит как дышит. Но не без его помощи, Сугуру вырвался из своих порочных грёз, придя к одному обыкновенному выводу: Чишию хочется вне зависимости от ситуации, состояния и времени. Быть может, когда рак там на горе свистнет или рождённые ползать летать научатся, он даже позволит этой дюймовочке доминировать, держать бразды. Ну, а сейчас он не уступит. Если умственно превзойти не получается, то будет превосходить так, как умеет. Перевернув стакан, Нираги наполнил его спиртным из первой попавшейся бутылки и двинул обратно Чиши, чуть пролив на стол. Хер с ним, не смертельно. – Эй, Чиш, ты ведь тоже не с рождения мразота такая зазнавшаяся? Каких палок тебе судьба в колёса напихала? – Что-то он толком не выпил, а фантазия уже рисует галимую порнуху звезда которой спокойненько посасывает виски. Похоже надо переходить на что-то послабее. Шунтаро и сам не придал значения тому, что в этот раз ему налили нечто иное. От трёх бокалов он же не уснёт прям на столе? Навряд ли. Заданный вопрос на мгновение вернул в удручающие прошлое, что тут же смылось новой порцией алкоголя, которую даже закусывать не хотелось. – Я... – Чишия закашлялся, жмурясь, и прикрыл рот ладонью, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. Ух, слишком крепко. – Я считаю, что моё нынешнее отношение к жизни сформировалось в результате суммирования определённых событий. Наверное, переломным моментом стало... Скажем так, я тоже рано столкнулся с несправедливостью этого мира. Правда это было больше не по отношению ко мне, а... Другое, немного. Я принял это как должное, не чувствуя угрызений совести или что-то вроде того... Я выполнял свою работу и всё... – Бля, давай конкретнее. И погромче, а то не слышно, что ты там под нос мурлычешь, – Голос Чиши становился тише и тише доходя до неразборчивого шёпота, последнее, что услышал военный было что-то про несправедливость. Наблюдая как тот допивает второй бокал, наливает себе третий и медленно его осушает, он аж присвистнул. Допустим, вероятно хуйня не из приятных. Без объяснений сложно судить и особенно жалеть, но в качестве поддержки, Сугуру тоже хлебнул ещё. Убрав стакан в сторону, Чиши откинулся на спинку стула, глубоко вдыхая и выдыхая, приоткрыв рот. – По-моему... Мне хватит, – Интересно, а какие стоны издавал бы Чишия? Он бы пытался удержать их в себе? Вздор, болтливая особа вроде него обязана быть шумной. Это были бы короткие визгливые звуки, созвучные с, прости господи, кошачьим мяуканьем? А может это было бы что-то томное, глубокое? Хотя тут скорее зависит от позы, угла проникновения, скорости. Если рассматривать классику, старую добрую миссионерку, то двигаться надо быстро, будто в марафоне участвуешь, иначе тухляк, сама по себе поза скучная пиздец. А если брать сзади, по собачьи, ну или в их случае скорее по-кошачьи, то тут уже можно двигаться медленнее, длинными, глубокими толчками. Чиши под стать кошке гнулся бы в пояснице, а он бы ему в загривок вгрызся, вместо холки. – По-моему... Мне тоже, – Поставив бокал на стол, Нираги воспользовался вилкой, насаживая до талого кусков пять различных фруктов. Главное не думать о том, что столовый прибор до этого успел побывать во рту Чишии. Мать вашу, какой же это пиздец, они ничем таким не занимаются, а Сугуру раза три мысленно его трахнул и столько же раз кончил. К сожалению, только мысленно. Как он дальше будет со стояком сидеть – загадка для сверхразумов. Спасибо, что хоть шорты широкие и легко скроют этот казус. – Сугуру-у, а чем ты красишь глаза? Ты ведь подводишь их, да? – Удобнее устроившись за столом, Шунтаро чуть-чуть оттянул нижнее веко, намекая на чёрную подводку, которую обычно можно было заметить у вояки. – А, да. Карандашом из сурьмы. Он водостойкий и глаза хорошо подчеркивает. А тебе зачем, ты же вроде только тенями пользуешься? – Они так часто переглядывались, что Нираги научился различать, когда у Чиши нанесены светло-коричневые тени на внешние уголки глаз, а когда он без макияжа. Стоит отдать должное и сказать простое человеческое «спасибо» этому секси гномику за то, что перевел тему в какое-то дальнее-дальнее русло. – Тебе за рекламу что ли заплатили? Мне-то не за чем, я хочу тебя накрасить, – Так, а вот это интересно. Выражая не скромный вопрос: «Зачем, а главное нахуя?» одной недоверчиво приподнятой бровью, Сугуру постарался думать о чем-нибудь другом. О чем угодно, только не о Чишие. – Серьёзно? Ты в таком состоянии то справишься? Если ты решил мне член на лбу нарисовать, то я вырву тебе твои шаловливые ручки и засуну их в твою... Ааа, ладно, забей, давай, – Хорошо, отлично, замечательно. Лучше поиграть с этим придурком в салон красоты и стать подопытной крыской, чем дальше развивать идею о том, что, куда и как глубоко засунуть в Чиши. – Здорово, тогда пошли. У Шляпника на столике много косметики, там обязательно найдётся... – Не успел Шунтаро договорить и встать на ноги, как тут же покачнулся и чуть не свалился на пол, цепляясь руками за дерево. Он стоять толком не может, как он его красить собрался? Не, понятное дело, что руками, но нужно же стоять, если они будут за туалетным столиком это делать. А может и не за столом... Может на столе... Так, нет, фу, че можно мерзкое придумать? Кровь, мясо, кишки, убийства, везде мертвецы, пушки, много пушек, стрелять прям по людям, ещё больше мертвецов... – Ты живой? Не уж то тебя и вправду тащить придётся? – ... Мёртвый Чиши. Его бездыханное ещё не успевшее остыть тело, бледные, синеватые губы... Блять да что ж это такое!? К этому он каким боком пришёл? – Живой, но... От помощи не откажусь, – Крепко схватившись за угол стола, используя его как опору, Шунтаро слегка нагнулся вперёд. Пока воображение не подкинуло изображения, где он прижимает того грудью к столешнице, распахивая на нём халат, приподнимая подол, Нираги подорвался со стула, подошёл к Чиши, поднял на руки и понёс в спальню. От резких движений у самого аж голова закружилась. Похоже мешать бурду из виски и сëтю было перебором. Добравшись до комнаты, Сугуру бесцеремонно скинул его на кровать. Будто следуя таймингу, из ванной послышалась переменчивая мелодия, оповещая об окончании стирки. – Жди. Я шмотки развешу, потом поищу подводку. Постарайся за это время не уснуть, – Поправив шорты, надеясь, что стояк волшебным образом исчезнет, пока он возится с вещами, Нираги зашёл в соседнее помещение, запирая за собой дверь.***
Придерживая губами серединку карандаша, Чишия собрал волосы в невысокий хвост, связывая их резинкой на затылке. Спрятав за уши коротковатые пряди, он взял подводку в правую руку, снимая с неё колпачок. Прикрепленная к потолку, аккурат над кроватью яркая подсветка была надёжным источником света, позволяющим хорошо рассмотреть лицо Сугуру. – Ты мне моргало не выколи. А то мало ли, рука не туда дёрнется, – Ощущая, как теплая ладонь скользит по лицу, стараясь зафиксировать голову, он сжал мягкие бёдра, подтягивая Чиши повыше. Удобства ради, тот забрался не него сверху, сидя где-то на животе, подкрашивая слизистую левого глаза. А Нираги, блуждая взглядом по потолку, насколько это было осуществимо в его положении, вновь старался думать о чём-то гадком, мерзком и неуместном. К несчастью, все мысли возвращались к Чишие, что словно специально скатывался ниже. Не хватало чтобы он уселся ему прямо на бёдра. Не то чтобы Сугуру стесняется, ха, бред какой, но показать наличие вставшего члена проще, чем объяснить причину его появления. Свежий воздух на балконе и возня с одеждой нисколечко не помогли. – Учитывая мою профессию, мне всегда нужно уметь избавляться от дрожи в руках. Но если ты продолжишь мять меня как антистресс игрушку, то да, рука случайно может не туда дёрнутся, – Раскрасив нижнее веко, Шунтаро поудобнее взялся за карандаш, намечая тонкую стрелочку. Ненамного труднее, чем орудовать скальпелем. Главное рассчитывать длину стрелки и силу нажатия. – А что, твои ляжки вполне себе заменяют эти мягкие игрушки, набитые милипиздрическими шариками. Жалко что ли? – Чтоб он ещё раз выпивал в компании ходячего «возбудим, но не дадим». Даже в состоянии нестояния Чиши держался молодцом, сохраняя самообладание. Опорно-двигательные функции может и дали сбой, но в остальном мало что поменялось. Будто и вовсе не пил. – Не жалко, но отвлекает. Ума не приложу, о чем ты там думаешь, но мне нужно сосредоточиться. Иначе этот карандаш окажется у тебя в глазнице, – Предупреждение к их общему удивлению, подействовало. Оказывая ему услугу, Нираги заткнулся, переставая мять спрятанную под махровой тканью халата упругую кожу. Для мужчины, парня, Чишия был мелким и худощавым. По началу Сугуру оправдывал свою взвинченную зацикленность на нём тем, что Чиш похож на бабу. Про себя он неоднократно говорил о нём в женском роде, вешая феминные клички, отождествляя с тупой блондинкой. Таким образом он словно оправдывался перед самим собой, подверженный внутренней гомофобии, отвергая саму идею того, что ему может нравиться другой парень. Но Чиши парень. Умный, интересный, симпатичный, зачастую, конечно, бесящий и раздражающий, но все мы не без изъяна. – Знаешь, а у меня ведь впервые такое. Ну, с представителем моего пола. Раньше как-то не доводилось долбиться в десна с мужиками, – Лишь на секунду прервавшись, проверяя качество нарисованной стрелочки, Шунтаро занялся правым глазом. – У меня тоже. В целом впервые, – Невзирая на многочисленные шутки о том, что у медиков нет личной жизни, он нередко натыкался на своих одногруппников, что тут и там зажимали друг друга, лобызались, да и наверняка изучали анатомию не только в теории. Нет, пропустим студентов. Добрая часть его сверстников уже замужем, переженились, нарожали детей. В прочем соблюдают все неписанные законы природы. И вроде бы должно быть какое-то тоскливое чувство упущения, сожаления, а вроде, как сказал бы Нираги, так похуй, вот честно. – То есть как? Типа ни с мужчинами, ни с женщинами... Черт, ты целка что ли? – Не сказать, что у Сугуру внезапно проснулась жалость, но передернуть так передёрнуло. Чисто, по-человечески, у парня первым сексуальным опытом чуть не стало анальное изнасилование. У девок то там реально вот эта выработка вагинальной смазки, да и под хорошее настроение Нираги использовал-таки дополнительно презервативы, лубрикант. Что-что, а отпрыски и какой-нибудь хламидиоз, ему вообще не упали. – Не дергайся. Если под этим словом ты подразумеваешь так называемую девственность, то да, я девственник, – Стыдится ли он этого? А что, переспать с кем-то до двадцати – это какое-то достижение? Сможет ли секс дать ему то, чего он был лишён? Сомнительно. Подарить что-то новое? Вероятно. А зачем? Основная функция полового акта – это воспроизведение себе подобных. Что такого необычного дарит соитие? Об этом наверно надо спрашивать у прошаренного человека. – Чиши, ты точно не школьник? Мелких псевдоинтеллектуалов щас пруд пруди и возраст хер разберёшь. Обычно меня это не волнует, но раз уж щас мы прикидываемся сладкой парочкой, то может приоткроешь завесу тайны? Сколько тебе лет? – Такой простой вопрос слетел с языка с преувеличенным трудом. Почему-то мысленно Нираги заранее морально подготавливал себя к худшему. Это ж какой несмываемый позор будет, если им всё это время вертела малолетка. Его в умственном плане унижал ребёнок! Тогда специализация бубнов станет пустым звуком. Развитое системное мышление, обширные познания в сфере IT, да и в целом широкий кругозор, высокая эрудированность, могут идти нахуй вместе со всеми выëбистыми учителями и ебаными кличками по типу «задрот», «ботаник», «очкастый». – Мне двадцать девять, – Выделив угол глаза, прочерчивая стрелку, Шунтаро выронил карандаш, стоило только Сугуру оторвать спину от кровати, принимая сидячие положение. Видно ответ стал для него весьма и весьма непредсказуемым. – Чешешь. Лжёшь. Нет, ты блять пиздишь! Ну не можешь ты быть настолько старше, – Всё же это не менее унизительно. Пусть разница не велика, но ощущать себя школьником по сравнению с этой великовозрастной зазнобой было некомфортно. Мало того, что Чиш целка, так он ещё и милфа. Нет, стойте, а можно парня назвать милфой? О нет, кажется у него крыша едет. Подняв с кровати подводку, любуясь своей работой, Чишия щёлкнул карандашом по большому носу, свободной рукой держась за плечо Нираги. – А вот и нет. В восемнадцать я окончил школу, потом шесть лет обучался в мед. колледже, два года работал в качестве младшего ассистента заведующего врача в детском хирургическом отделении, а дальше по специальности – детским кардиохирургом, – Сказать, что вояка был в шоке – ничего не сказать. Нет, правда, проще было представить, что Чиш гиперумный школьник, нежели взрослый мужик, профессиональный врач, переживший вот эту вот непонятную химию с биологией в придачу. Сугуру и думать забыл о том, что этот «старший» сидит прямо на его неугомонном члене, хотя, на минуточку, тут тема поинтереснее будет, чем бессмысленные потрахушки. – Извиняй, конечно, но ты? Врач? Самому не смешно? Для эгоистичной высокомерной язвы вроде тебя это слишком благородная профессия, – Скорее всего Чишия не врёт, он и сроки описал правдоподобно, но опять же образ доброго, заботливого и услужливого медика-специалиста никак не совпадал с образом того Чиши, которого он знает. – Хочешь верь, хочешь нет. У меня были на то личные причины. К тому же... Отец у меня тоже работал врачом, – И снова в его взгляде промелькнуло что-то меланхоличное, как когда он разглагольствовал о своей бесчувственности и Пограничье. И во время беседы за столом, если поднатужиться, можно вспомнить, что он был в похожем настроении, говоря о прошлом. – Дай угадаю, ты был из тех детей, которых горе-предки используют для реализации недостижимых для них хотелок? – Высвободив из хватки ткань халата, Нираги встретился с ним взглядом затем сфокусировался на маленькой родинке под левым глазом. Слабо верилось в эту чушь про вечные страдания и реки пролитых слез, но отринув все предрассудки он мог заявить о том, что Чишия обреченный, несчастный человек. – Отнюдь. Я был безразличен своим родителям. Меня нельзя назвать плодом чьей-то любви. Всё было построено на выгоде. Если мать ещё как-то изредка вспоминала о моём существовании, то отец был занят работой. С двенадцати лет я был предоставлен самому себе. Мне хотелось впечатлить его, потому вместо друзей у меня были анатомические и физиологические фолианты, а игры заменялись научными статьями на тему фундаментальной медицины или биотехнологий, – Всё звучало так пусто и удручающе. Хуже всего в этих словах было то, с каким болезненным принятием они произнесены. Чиши не просто мелкий зазнайка-манипулятор, для которого чужая жизнь – разменная монета. Это пустой человек, которому не за что ценить кого-то кроме себя. Потому что кроме себя у него никогда никого и не было. – А работа врачом? Она тебе что-нибудь дала? – Проведя подушечкой указательного пальца по родинке, словно утирая невидимую слезу, Сугуру разместил ладонь на его щеке поочерёдно массируя выпирающую косточку нижней челюсти, висок, скулу. – Я думал, что, работая врачом, взгляну по-новому на этот мир, буду помогать людям и быть может найду в этом что-то индивидуально притягательное. Но этот опыт принёс ещё больше разочарования. Показал базовые установки, диктуя древнейшее правило – если у тебя есть деньги, ты способен на всё. И я решил подыграть этой системе. Я выполнял то, что от меня требовалось, – От касаний Нираги он жмурился, медленно моргая, чуть отстраняясь, не до конца понимая, нравится ему или нет. Чиши не пытался вызвать своей историей жалость, посчитав нужным поделиться прошлым, с учётом того, что о Сугуру он тоже узнал сегодня достаточно много. – Ну вот, теперь и я начинаю тебя понимать. Ты всего лишь недолюбленный ребёнок. Но вместо погони за вниманием ты выбрал в своих представлениях смешивать людей с говном. В твоей ситуации – это даже неплохо, ты же знаешь, что, пытаясь добится внимания, некоторые начинают творить неведанную хуйню, – Шунтаро усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Теперь и он задумался, какими такими путями они пришли к тому, что имеют. – Слушать утешения подобного рода, от кого-то вроде тебя, пока твой член упирается мне... Туда, так уморительно. Даже не знаю, что из этого всего вызывает больше вопросов, – Нираги будто только-только осознал, в какой позе они сидят. В какую позу он сам их посадил. Ну вот, щас от насмешек не отделается. Посмотрите, у него встал от фантазий с человеком, которого он ненавидит. Ко всему прочему это ещё и мужчина. – Блять... Ты всё же заметил, – Да ты не то чтобы пытался прятать. Не загоняйся, возбуждение – естественная реакция организма на раздражитель. Хотя, буду честен, мне интересно, что же вызвало у тебя столь бурную реакцию? 🎶 – Понимаете, да? Исключительно научный интерес. Опустив руку ниже, ведя ладонью по шее Чиши, Сугуру громко цыкнул, строя недовольную рожу. Он слышал, что медики с приветом, но крашеный был тем ещё кадром. И непонятно толком, прикалывается он или серьёзен. – Кто. – Кто? – Ты. Сидишь тут. Один сплошной раздражитель, – От такого ответа Чиш не просто усмехнулся, а открыто рассмеялся. Что ж, приколы биохимов не всем дано понять. На слуховое восприятие смех его звучал приятно, искренне, хоть и продлился от силы несколько секунд. Нираги уже скучает по этому звуку. – Можно ли счесть лестью то, что я тебя возбуждаю? – Как хочешь, – Прижав Чишию к себе, уткнув носом в плечо, обнимая, лица лишь бы не видеть, он пробежался взглядом по спальне. Сколько время? За окном темно. Может им расходиться пора? Сугуру выгонит, отпустит Чиши, потом допьёт всё, что осталось на кухне и ляжет спать, чтобы побыстрее наступило убогое завтра. А потом будет делать вид, что ничего не произошло, вести себя как обычно, притворится что дня, когда он открылся "ненавистному" Чишие никогда не существовало. Это всё ночной кошмар, вызванный обильным количеством алкоголя. – Эй, Нираги... Зачем люди занимаются сексом? – Этому чудовищу необходимо выдать премию за умение одной только фразой выбить из головы абсолютно все нужные и ненужные, уместные и не очень, мысли. По содержанию этот вопрос напоминал более усложнённую версию «Откуда берутся дети?». Да вот только чаще всего такую фигню спрашивают спиногрызы, но никак не мужчина, который старше вас на добрых пять лет. Навряд ли Чиш хочет услышать подробную инструкцию к сему процессу, как к биологической функции, обеспечивающей продолжение рода. – Ну, тут смотря какую выгоду они хотят с этого получить. Причин много. Ты ведь знаешь теорию, так делай выводы сам, – Расценивается ли это как предлог к чему-то? Он тут значит сдерживает себя, вставший член прячет, а этот бессовестный кошак с первого выстрела и сразу хэдшот. – Про физиологию данного процесса я знаю побольше твоего. Меня же интересует совокупление с точки зрения психологии. Зачем пары, скреплённые отношениями, занимаются им? А люди в браке? Я уж умалчиваю о всяких сомнительных заведениях, где «это» происходит за деньги, – Вероятнее всего здесь опять же не последнюю роль играют чувства. Но что именно они испытывают? И почему возникают эти чувства? Шунтаро пытался исследовать природу недоступных, неизвестных и непонятных ему чувств, используя того, кто ежедневно варится во всём этом, как в бурлящем котле. – Психология не моя стихия. Так что с этими вопросами не ко мне. Для меня секс – это изощрённый инструмент насилия и подчинения, так что... – Неожиданно для себя, Сугуру откинулся назад. Чиши оттолкнул его. В глазах визави снова расплескалась скука, что быстро преобразовалась в снисхождение и надменность, подчеркнутую самодовольной улыбкой. – Да, ты прав, похоже я обратился не по адресу. Психолог значит... Спрашивать такое у Кано-сан будет малопорядочно и неловко. Придётся спуститься к моему лучшему другу Арису, – Отодвинувшись и перекинув ноги через Нираги, слезая с него, Чиши собирался встать с кровати, но тот сразу же среагировал, как бык на красную тряпку, при упоминании другого парня. – Сидеть! Нихера толкового этот утырок тебе не расскажет. Раз пристал ко мне со своей «нормальной жизнью» и прочей шляпой, то сиди до конца. А то... – Какой же ты собственник, – ... К другому, как шлюха блядь! Да за такое... – И грубиян, – ... Чтоб зубы все выплюнула и вообще ходить не смогла... – Полнейший ред флаг, – Да заткнись ты! Слушай внимательно и запоминай, говорю первый и последний раз, – Усадив Чишию рядом с собой, Сугуру подогнул колени, принимая позу недо-лотоса, взял обеими руками его ладони, перебирая и слабо дергая пальцы, стараясь мысленно сформулировать речь, которую будет произносить. Просыпаясь сегодня ближе к обеду, с бадуна, после внеочередной пьянки, с женскими трусами, свисающими со спинки кровати, он и не подозревал, что этим же вечером будет трепаться о дурацких сантиментах с парнем. С Чиши! – У секса имеются различные мотивы, одним из которых является желание проявить любовь, – Стараясь не морщиться, Нираги развернул его руки ладонями вверх, поглаживая большими пальцами внутреннюю сторону. – Поэтому женатики, влюбленные голубки и прочие идиоты говорят «заниматься любовью», а не сексом. Как процесс, любовь сближает не только физически, но и духовно. Потому её можно также назвать формой невербального общения. Здесь подключается мимика, жестикуляция, реакция тела на те или иные воздействия во время секса, – Прервав свои манипуляции, он обхватил кисти рук поменьше, пряча их в своих и с глубоким вдохом заглянул Чишие в глаза. – Интимная близость помогает не только прочувствовать на себе любовь партнёра, но и рассказать о чём-то в ответ. Не знаю какой еблан придумал фразу «твоё тело говорит/просит об обратном», но здесь есть доля правды. Язык тела может о многом рассказать, о том, что трудно выразить словами. Также и со взглядом, – Встряхнув их руки, Сугуру продолжал сохранять зрительный контакт. Чишия редко говорит откровенно, но взгляд его громок, до надоедливого звона в ушах. Внимая каждому высказыванию, запоминая даже предлоги, Шунтаро на репите прокручивал слова через себя, анализируя, синтезируя, вновь и вновь цепляясь за одно и то же понятие. Прочувствовать. В результате, весь эксперимент привёл его к контрольной точке. Вместе с удовлетворением сексуальных потребностей, которые у него в прочем никогда раньше не возникали и на данный момент не особо-то имелись, Чиши, как утверждает Нираги, может исследовать реакцию своего тела на... – Сугуру, – От тона, которым было вымолвлено его имя, у военного сперло дыхание. Когда Чишия обратился к нему так впервые, переступая древние устоявшиеся традиции, стирая между ними невидимые рамки, он и возмутиться не успел, а ныне это звучит так правильно, гармонично и приятно, что вздорить неохотно. – Давай, – Выпутавшись из обхвата, Шунтаро поместил его руки себе на пояс, а сам обнял за шею, вновь забираясь к нему на бедра. – Займёмся... – Стиснув зубы, издавая тихое шипение, Нираги сжал его талию, ощущая значительное давление на эрегированный орган. Слишком близко, слишком прямо и просто слишком. Заминка перед последним словом продлилась неестественно долго, будто Чиш посчитал нужным выбирать, хотя выбор там невелик. – ... Сексом, – Верно, на большее они и не способны. Они не пара, не любовники и уж тем более не связаны брачными узами. Они могут притворяться сколько хотят, но любить по-настоящему у них никогда не получится.***
Развернув успевший высохнуть клочок бумажного полотенца, Сугуру взял титановые шарик и высунул язык, вкручивая первое украшение. Было куда приятнее их надевать, чем снимать, потому как процесс проходил ещё быстрее. – Спинку потереть? – Закончив со своим преображением, принимая более привычный для себя вид, Нираги повернулся к Чиши. Так как он толком не испачкался, ему хватило обтереться влажными салфетками, в то время как Чишия предпочёл принять ванну, желая попариться и смыть все биологические жидкости, которые, по ощущениям покрывали и живот, и грудь, и даже на лицо пару капель попало. – Спасибо, сам справлюсь, – Только вот на деле он нихера не мылся, а просто сидел в горяченькой воде, прижав колени к груди. Хотелось спать. Из их сексуального эксперимента был вынесен один вердикт: секс – очень грязное и энергозатратное дело. – Ой, хорош прикидываться оскверненной монахиней христианской церкви, которая нарушила правило: «до брака ни-ни». К тому же священнослужителям запрещён только анал, а мы до него даже не дошли. Или что, ты у нас настолько девственный ягнёнок, что до этого и не дрочил толком? – Подтянувшись на руках, Сугуру без проблем сел на стиральную машинку. В отличие от некоторых, он напротив чувствовал себя бодрым и развеселым, снова принимаясь за болтовню. – Конечно же дрочил. Длительное половое воздержание вредит гормональному фону и приводит к нарушениям эректильной функции, – Женщины его не привлекали от слова совсем и когда он впервые возбудился от вида соседа по общежитию, щеголяющего голым торсом перед тренировками, стало понятно почему. Отношения он однако ни с кем заводить не стремился. Подобная связь строится на чувствах, привязанности, обоюдном притяжении. Без всего этого в них нет смысла. – Ого, мне теперь интересно, на что. На что дрочат медики? «Ода, митоз, мейоз, ммм, слияние клеток» или «Ох, как глубоко коварная амёба заглотила инфузорию туфельку, ах, щас кончу», – Вся эта дебильная бравада сопровождалась недвусмысленным жестом, имитирующим передергивание. Чишию аж накрыло флешбеками недавних событий, от чего захотелось нырнуть под воду с головой и утопиться к чертям собачьим, лишь бы не слышать эти гениальнейшие подъëбки. – Каким образом к тебе вместе с пирсингом вернулся ублюдский характер? – Непростительной и самой грубой ошибкой Шунтаро было то, что он начал забываться. Нираги – это Нираги, и они не герои сказки, где ужасное чудовище под влиянием обоняния очаровательной принцессы становится белым и пушистым. Вояка был преградой на пути к свободе. Возвращаясь к вопросу, почему Чишия хотел взять с собой Куину для побега с «Пляжа»? Потому что он видел её решимость, упорство и жажду вернуться в настоящий мир. Сугуру же отдает себя всего «Пограничью». Он помеха, а помехи принято устранять. Уловив настроение Чиши, вояка тоже посмурнел, слезая со стиралки. Ладно, шутки в сторону, хотелось бы получить ответы на жалящие подобно медузам воспаленное сознание вопросы. – Тебе не понравилось, да? – Нираги постарался, чтобы слова не звучали как беспокойство и волнение за его состояние. Для себя он понял, что в первую очередь думал о том, какие впечатления остались у Чишии от их секса. Он не сознается в этом, но ему действительно хотелось, чтобы Чиш, как и он сам, получил от произошедшего удовольствие. – В том-то и проблема, что понравилось. Но про отца было лишним, – Так называемый «дэдди кинк» – это самая отвратительная хуйня, про которую он когда-либо узнавал. В самом раннем детстве он всего лишь хотел быть любимым ребёнком своих родителей, как и принято в нормальных семьях. Но у него была ненормальная семья, ненормальная жизнь и сам он точно такой же ненормальный. – Зато какой эффект. Скажи я подобное в другой ситуации, уверен, ты бы мне в глотку вцепился от гнева. Гнев – это ведь тоже эмоция. Как не крути цель то достигнута... Ну так что, спинку потереть? – После их «экспериментов» казалось, что поворачиваться к Сугуру спиной – дело гиблое. Но сталкиваясь с этой глупой, нелепой, неумелой попыткой загладить свою вину, Шунтаро не мог противиться. Тихонько хмыкнув себе под нос заметно улыбаясь, он взял с настенной полки мягкую мочалку и швырнул в Нираги, чтоб тот мучился, ловил. А он поймал, скотина. – Валяй, раз уж только спинку, – Развернувшись к нему спиной, подгибая под себя ноги, Чиш опустил голову, в задумчивости разглядывая небесно-голубую плитку на стене. Сугуру – единственное, что способно стать его якорем в пограничных землях. Нельзя взращивать этот нездоровый интерес. – Да, только спинку, – Вооружившись мочалкой, Нираги неторопливо подошёл к ванной, останавливаясь в шаге от неё. Наклонившись, он окунул мочалку в воду, смачивая, намылил первым попавшимся гелем, не разбирая флакончиков и запахов, и медленно провёл по спине. Нельзя по-настоящему бесповоротно и безнадёжно влюбиться в малознакомого человека. Нельзя влюбиться в того, кого знаешь месяца три плюс-минус. Нельзя желать остаться рядом с ненавистным человеком, заклятым врагом. В их реалиях любовь – это слабость. Для Сугуру слабость – это порок. Он не позволит себе стать уязвимым. – «Чишия»... Это ведь не имя, правда? Назови своë имя, тогда мы будем квиты, – Хорошенько потерев плечи, спину, лопатки, бока, вдоль позвоночника и сам позвоночник, не продвигаясь ниже пояса, вояка сполоснул мочалку и повесил её на бортик ванны. Он сомневался, что Чиш исполнит эту просьбу, но интерес грыз изнутри. Своё имя, как и положено, ныне номер девять называл лишь Такэру, когда пробился достаточно высоко, оказавшись в составе руководства. Потому для всех его имя считалось загадкой. Ну, неизвестно, назвал ли он его своей единственной подружке, но остальные, без сомнений, не знают. – Шунтаро. Чишия Шунтаро. Ты второй человек, которому я это говорю, – А, так значит мадам курящие сиськи не в курсе? Нираги этот факт обрадовал. Если Шляпнику Чиши рассказал из-за наложенных обязанностей, то лично ему по собственному желанию, по доброте душевной. Не отходя далеко от ванны, Сугуру уселся на пол и прикрыл глаза. – Шунтаро, – М? – А, ничего, я просто... Проверял как звучит. Ты же не против если я тут посижу? – Для одного человека номер Даммы был слишком огромный, пустой и одинокий. Да, всё дело в одиночестве и не в чем-либо другом. – Мог бы и не спрашивать. Не помню, чтобы безумный военный с винтовкой на перевес что-то у кого-то спрашивал, – Попытка поддеть и сыронизировать оставила за собой горькое послевкусие. Это был первый и последний день, когда он познакомился с той упрятанной стороной Нираги Сугуру. Стоит возвращаться к обыденному строю, как бы тяжело это не давалось. – Но наше время же ещё не закончилось, Шунтаро... Мм, созвучно с «талантливый» и «сообразительный». Может быть родители всё же заботились о тебе, хотя бы самую малость? Имена ведь имеют большое значение для судьбы человека, – Нираги не стал смотреть на Чиши и доставлять неудобства своим присутствием, пока тот сам не глянул в его сторону, в попытке разобраться, серьёзен он или нет. – Может быть... Эй, Сугуру, а то, что ты говорил тогда это тоже была правда? Или я тебе настолько голову вскружил, что ты и не запомнил даже, что сказал 🎶, – Отвернувшись от него, Чишия спокойно продолжил мыться, снимая с бортика мочалку. А правильно или нет, то что его совершенно не смущает наличие в комнате Нираги он, пожалуй, разбираться не будет. – С памятью мне ещё рановато иметь проблемы, мне же не под тридцать. Так что я помню абсолютно всё мною сказанное. И это всё – правда, – Отвлекающий манёвр, да? Сделать акцент на том, какой Чиш "старый", чтоб потом он не думал о его страстных речах, переполненных не сдержанными эмоциями. Не мудрено, что вояка горазд чесать своим длинным языком во время секса, но ни одной девушке он не говорил что-то хотя бы отдалённо похожее на то, что услышал сегодня Чиши. И навряд ли скажет в будущем. – Мило. Сходи пожалуйста за моей одеждой. Думаю, она уже высохла, – Взяв с той же настенной полки шампунь с маракуйей, о котором так восторженно голосил Сугуру, Шунтаро вылил себе чуть-чуть на макушку, вспенивая, больше не обращая внимания на военного. – Наглый ты. Взял бы сам перед тем как мыться лезть. Не превращай меня в прислугу, – Но, вопреки своим жалобам, Нираги поднялся с пола и вышел из ванной, шагая к балкону. По размерам эта была целая терраса с уютными креслами, низеньким столиком и стоящим на нëм кальяном. Удобно, вот так вот сидишь на открытом воздухе, выдыхаешь дым сразу на улицу, потягивая какой-нибудь приторный коктейль. Тц, дурацкий Чишия со своими фруктами и печеньями. Сугуру не фанат сладкого, а этот гений явный сладкоежка. Для полного счастья не хватало перенять эту идиотскую замашку, чтобы любая сладкая фигня, оказавшаяся во рту, напоминала нëм. Сняв с сушилки белую мастерку и такие же белые шорты с изображёнными на них голубыми соцветиями папоротника, Нираги зашёл обратно в спальню, встречаясь с Чиши, успевшим выбраться из ванны, закутавшись в полотенце, разматывающим шнур фена. – Капюшон у кофты ещё сыроват, в остальном всё сухое, – Он сложил вещи на бархатный стульчик, тут же вспоминая про джинсы и рубашку. Вот тебе и кальянчики, со свежим воздухом, замечтался о чём-то и не подумал даже свою одежду проверить. Дебил. – Спасибо, – Мотнув головой в его сторону, не оставляя проигнорированным этот жест доброй воли, Чишия вставил вилку в ближайшую розетку и включил фен на среднюю мощность. Не зацикливая внимание на том как он пальцами прочёсывает пряди, высушивая чёлку, локоны подлиннее на висках и затылке, Сугуру опять ушёл на балкон, скручивая свои вещи в аккуратный комок. Возвращаться он, однако не торопился. Облокотившись на крепкие позолоченные перила, он скучающим взором осмотрел окрестности отеля. Из номера Шляпника открывался вид на водные просторы, на возвышающиеся вдали тени небоскребов, едва различимых во мраке ночи. Тихо. Шумы с парадного входа, там, где стоит бассейн, до сюда почти не доходили, что позволяло насладиться последними минутами спокойствия. Оставалось дождаться пока Шунтаро уйдёт. Теперь-то он несомненно сбежит, больше ему незачем оставаться. Наивно полагать, но хочется положиться на свои хвалёные чувства и поверить в то, что... Чиши разделяет с ним эти мысли. Верить в то, что Нираги не один будет скучать. Не успели его домыслы развиться до чего-то ещё более сопливого и сентиментального, как раздался оглушительный взрыв, по ощущениям сотрясающий весь «Пляж». Высунувшись, пытаясь разглядеть, что происходит по ту сторону строения, Сугуру повис на ограждении. – Нираги! Иди скорее сюда, – На балкон к нему вышел Чишия, переодетый в толстовку и шорты. Ещё не ушёл. – Ты слышал? – Что? Подожди, на это нет времени, – Сделав ему навстречу пару торопливых шагов, Чиш схватил его за предплечье и затащил в комнату, усаживая напротив... Включённого телевизора. – Игра. Сложность: 10 черви. Для того, чтобы узнать правила пожалуйста спуститесь на первый этаж, – На широком экране ярко горели сменяющие друг друга кадры. Последняя недостающая карта, необходимая для полноты колоды, если исключить фигурные. Разжав руку военного, присаживаясь рядышком, Шунтаро слабо усмехнулся. – Больницы, школы, храмы, торговые центры, метро. Обычно игры проходят в них. Нет ничего странного в том, что сегодня сценой для очередного представления стал отель, – А ведь ему всего-то нужно было собрать карты в гостиной и покинуть эту территорию через ворота на заднем дворе. Видно придётся ещё потрудиться. – Так значит организаторы игр обо всём знали... О существовании этого места и о том, что нам осталась всего одна карта. Всё решится прямо здесь, на «Пляже», – Держа под мышкой свёрток из одежды, Сугуру растянул губы в довольной улыбке-оскале, поглядывая на Чиши. Тот поднял правую руку, снимая с запястья резиновый пружинистый браслет с выведенными на пластиковом корпусе цифрами «009». – Черви. Психологические игры, требующие доверия, сулящие множество жертв и непредвиденных предательств. Достойный апофеоз для ложного рая 🎶, – Перебросив браслет в левую руку, Чиши вложил его в раскрытую ладонь вояки. Пусть это и не нужно, и вряд ли уместно, он всё ещё мог делать то, что захочет. Поднявшись с кровати, Шунтаро вытащил из кармана увесистую металлическую зажигалку, с ребристой, золочёной поверхностью. Занятные у Шляпника плюшки на женском туалетном столе. Подняв крышку, глядя на маленький желтоватый огонёк, он тяжко вздохнул. – Мой тебе вражеский совет, Нираги... Забудь обо всём, что случилось в пределах этого номера, ради своего же блага. При нашей следующей встрече я убью тебя, – Будто вырвавшись из гипноза, оторвав взгляд от огня, Чиши вновь щелкнул крышкой, пряча зажигалку обратно, и, не оборачиваясь, прошёл к двери. Покинул спальню. Закрыл за собой. Уставившись на запертую дверь, Сугуру с минуту сидел без движений, в мертвой тишине. Десятка червей, да? До ужаса абсурдная ситуация вызывала звонкий, надрывный, чуть ли не истеричный смех. Жалкая десятка блядь! Да у него тут разыгрывался целый червовый туз! И, стискивая в правом кулаке проклятую безделушку, с лихорадочной эйфорией, он понимал, что в этой игре победа не досталась никому. Понадобилось время чтобы успокоиться и прийти в себя. Стянув чужое шмотьё, Нираги наконец переоделся в свою родную жирафчатую рубашку и джинсы, не придавая значения мокрому поясу. Халат и шорты остались валяться на кровати грязными использованными тряпками, рядом с бережно сложенным светлым махровым халатиком. Какие мы мать его за ногу педантичные. С пинка открывая и захлопывая за собой дверь, Сугуру едва ли не бегом направился в зал. Рассыпанные на полу карты ожидаемо испарились, а вот винтовка как ни в чем не бывало покоилась на столе. Взяв её в руки – словно частичку себя вернул – Нираги проверил магазин на наличие патронов. Полон. Привычным движением закинув оружие на плечо, вальяжным шагом он пересёк прихожую, собираясь раз и навсегда покинуть этот номер. Сунув руку в карман джинс Сугуру провёл большим пальцем по плоскому корпусу браслета.Он сам убьёт Чишию Шунтаро, чтобы увековечить его настоящего лишь в своих воспоминаниях, грёзах и мечтах.
Примечания:
Нн: Сколько каламбуров про огонь, отсылающих к дальнейшей судьбе Нираги вы хотите?
Госпожа Неформал: Да.
При всей нелюбви к использованию смайликов в художественном тексте, я никак не могла отказаться от этой шикарной нотки после слов Чишии, спизженной прямиком из манги (´◡‿ゝ◡`)🎶
Честно говоря, в самом начале, я пыталась создать мини-интригу. Типа по канону после Арису, Нираги пошел за Усаги (в манге) и тут на это должна намекать считалочка про зайчика, а потом бам, на самом деле он преследует... Чишию! Но я сдулась ещë при первом упоминании прикола с карманами, так что да, такая себе интрига o(╥﹏╥)
А ещë здесь, как и в манге, отношения АрисУсаги развиваются намного активнее.
Я придерживаюсь того мнения, что Нираги не пубертатник, а просто любит всем портить жизнь и гадить в душу, потому для него секс это в первую очередь унижение, доминация, а уже потом удовольствие. Этим же он руководствуется, когда пытается поиметь Чишию, но ему так похуй, что Сугуру чуть не рассплакался)
Я не стала придумывать, каким образом Чиши узнал имя Нираги и так четко поминутно расписал его прошлое и травму. Просто... Это же Чишия. Вот и всë оправдание.
Как я упоминала ранее, за основу взят троп, связанный с их чувствительностью и бесчувственностью. Только если в первоисточнике проблема Чиши раскрывается в самом конце, то тут он уже на момент пляжа понимает, что его состояние – не норма.
ПБ включена, комментарии доступны. Буду рада отзывам💜 (мне мало символов(((
