Связаны Судьбой

      Клановых Академий в мире Судебном насчитывалось, знаете ли, не так уж и много: всего лишь тысяча академий приходилась на тридцать миллионов юных студентов ежегодно!       Но какие это были академии, раз в них насчитывалось такое большое количество студентов? Невероятно внушительные в плане своей территории и обширности. Также в эти академии брали далеко не каждого студента: в основном, брали либо тех, кто готов достаточно заплатить для обучения, либо тех, кто действительно стремился к знаниям. И это «стремление к знаниям» определялось не по оценкам, которые получал будущий студент еще в школе, а по отзывам учителей об учебе школьника. Знания ведь оцениваются далеко не по оценкам — положительные или отрицательные оценки можно получать очень даже разными способами. Порой неадекватными со многих сторон, и именно поэтому теперь начали смотреть на знания учеников, а не на идеальность аттестата ученика.       Есть, кстати, один очень интересный факт, ставший обычаем в мире Судебном: жили, учились и работали обычные люди, верящие в Судьбу, отдельно от клановых людей, презирающих главу данного мира. Случилось это однажды потому, что клановые люди смотрели на обычных верующих свысока, считая их «низшей человеческой расой», которую, по их мнению, следовало истребить.       Проще говоря: совместное обучение между одной и другой стороной привело к открытому расизму. Конечно же, из этого следовали крупные конфликты, приводящие к дракам не на жизнь, а на смерть — люди готовы были поубивать друг друга из-за ненависти. И по этой причине два, казалось бы, одинаковых, но в то же время очень разных народа сошлись на одном мнении: мнении о том, что им всем нужно жить отдельно друг от друга, чтобы вечная война между людьми не достигла своего апогея, даже с такой главой, как Судьба — вся такая благородная и желающая мира и добра, даже она не всегда могла уследить за токсичностью собственного народа, ибо это действительно очень сложно и тяжело. Ведь, помимо возглавления мира Судебного, у нее и других забот хватало — исследование других миров, встречи народных глав для принятия решений на общих советах и поддерживание общения со своими братьями, сестрами и Отцом.       Поэтому Клановые Академии не были рассчитаны на обучение в них обычных верующих студентов. То же самое касалось и другой стороны — их высшие образовательные учреждения, да и другие места в принципе, вроде работы, школы и тому подобного, не были рассчитаны на клановых людей.       Люди, говоря проще, превратили свою некую враждебность в распределение по вере. Если в обычном мире есть верующие и атеисты, то в мире Судебном были люди, верящие в Судьбу и главу своего мира, и были кланы, не верящие в Судьбу, ее установки и действия, либо ненавидящие ее и презирающие, но идущие по пути, начертанному ей, потому что выбора у них не было.       Как ни крути, а Судьба действительно всегда добивается своего. От нее не убежать.       Это было что-то вроде своеобразной вражды. И некоторые личности находили эту вражду интересной — как кланы, так и верующие. Но таких людей было очень мало, потому что их считали теми, кто не способен определиться со своей верой — а таких сторонились и кланы, и верующие. Что-то вроде местных сумасшедших, однако в психиатрические лечебницы таких не сажали — те просто жили своей жизнью: иногда в одиночестве, а иногда строили целые семьи.       Но вернемся к Клановым Академиям. Из этой тысячи академий выделялась всего одна — самая престижная, самая лучшая, самая большая, красивая и с самым лучшим образованием. В эту академию стремился попасть каждый наследник своего клана, потому что обучение в такой академии давало вечный авторитет, уважение и своеобразный титул особенности и выделения студента среди миллионов других.       Эта престижная академия называлась «Клановая Академия имени Великого Капучино». Великий Капучино, по понятным причинам, являлся основателем этой академии. Уже ровно пятьсот лет подряд в этой академии, с самого ее логического и физического начала потомственно обучался один из самых значительных, знаменитых и влиятельных кланов — клан Пур, наследником которого являлся юный Ванилла, с достоинством шагающий по полупустым коридорам академии, запоминая каждый кабинет и каждую деталь.       Юноша, как обычно, был очень пунктуален, как и подобало потомку своего клана — он пришел достаточно рано, и свободное время, в которое ожидал прихода профессора, посвятил внешнему и внутреннему изучению академии. Время ведь нужно проводить с пользой, верно? А запоминать каждую деталь и кабинет в академии, чтобы в будущем не путаться — достаточно полезно. И Лили в очередной раз восхитится тем, насколько Ванилла умен. Везде одни плюсы, даже если Ваниллу такое чаще всего смущало.       Но минусы, как обычно, тоже присутствовали. И одна только мысль об их существовании пробивала Пура на раздражение. Этим вездесущим, противным и просто омерзительным минусом являлось неожиданное появление такого же пунктуального, как сам Ванилла, ненавистного наследника клана Милк — Шэдоу.       Их сегодняшняя встреча не задалась с самого своего начала, и это даже ни капли не удивительно. Встретившись взглядами в гардеробе, когда Пур уже собирался из нее выходить, только что пришедший Шэдоу показал Ванилле средний палец с таким выражением лица, будто увидел самое отвратное существо в мире, тем самым показав свою некультурность и невежество. Пур отреагировал на это со всем своим присущим равнодушием и скептицизмом — лишь закатил глаза, и, тяжело вздохнув, отправился в коридоры ставшей уже ненавистной из-за присутствия в ней Милка академии.       Одну вещь Ванилла не мог понять вообще никак, как бы сильно не погружался в свои думы — какого дьявола клан Милк решил отдать своего наследника в академию, где изначально обучались наследники только одного престижного клана — и это клан Пур.       Ранее наследники клана Милк обучались в другой, не менее уважаемой и влиятельной Клановой Академии. Та академия называлась как «Клановая Академия именуемая профессором Флэт Уайтом», и была так же значима, как и Клановая Академия имени Великого Капучино. Как-то даже ходили слухи о том, что профессор Флэт Уайт был родственником клана Милк. Возможно, именно по этой причине поколение за поколением там обучались наследники клана Милк.       Коридор за коридором, мысль за мыслью, кабинет за кабинетом. Редкие студенты, приветливо здоровающиеся с Ваниллой, и отвечающий дружелюбием Пур. Пусть и фальшивым из-за испорченного с утра настроения, но репутацию, устоявшуюся у своего клана спустя долгие годы, портить не хотелось.       Еще более редкие профессоры, встречающие Ваниллу сдержанным, но уважительным кивком головы. Пур отвечал тем же, показывая свои познания в этикете, изученным менее, чем за две недели, от «а» до «я» в возрасте пяти лет.       Что ни говори, а Клановая Академия имени Великого Капучино действительно была обширной и донельзя красивой — высокие, длинные коридоры; широкие окна высотой до потолка, некоторые из которых были зашторены; стены, на которых висели портреты лучших учеников, профессоров и директоров. В паре таких портретов Ванилла узнал самого Великого Капучино и своих предков, что пробило его на улыбку и одну очень уж навязчивую мысль.       «Мой портрет просто обязан оказаться здесь!» — подумал Пур.       Настрой его был таким твердым, что еще одна мысль, проскочившая в голове, дала Ванилле повод для размышления над тем, была ли это мысль, или уже окончательное решение. Вероятнее всего, это был второй вариант.       Пур знает по собственному опыту: в школе он являлся лучшим учеником из всех, когда-либо учившихся в той школе, а потому быстро попал на доску почета и стал уважаем каждым учителем и учеником. Ну, точнее, не каждым… немного преувеличено. Совсем немного. Но тем не менее — уважением и авторитетом он, несомненно, пользовался огромным. И в этой академии должно быть абсолютно также.       Ваниллу совершенно нельзя назвать человеком, зависимым от славы, уважения и чужого одобрения — вообще нет. Чужое мнение его ни капли не волнует, никогда не волновало и не будет волновать. Им скорее движет стремление быть лучшим, быть первым; быть примером для других и показать, на что он способен. А способен Пур на многое: на хорошую, точнее — замечательную — учебу, на выраженную с детства стрессоустойчивость, на хладнокровное спокойствие, на почти идеальный контроль как внутреннего, так и внешнего гнева, и, в конце концов, на полное доказательство того, что он достоин быть наследником своего клана. И в этом уже многие убедились. Точнее, большая часть кланов. А в меньшую часть, которая лишь сомневается в Ванилле, конечно же, входил клан Милк, точнее, вечно насмехающимся над Ваниллой Шэдоу. Его родители являются куда более адекватными людьми, нежели их сыночка-корзиночка. Пура это уже давно не задевает, потому что им двигала настойчивая уверенность в том, что сам Шэдоу вообще ни на что не способен, раз вечно ищет изъяны в Ванилле.       Пройдя в глубокой задумчивости еще пару кабинетов, а может, и коридоров, — Пур уже давно перестал обращать внимание — в один из моментов он услышал уже знакомый, но такой до жути раздражающий голос за спиной:       — Ты прошел значительно дальше, чем было нужно, Ванилла, — с усмешкой в голосе прошелестел Шэдоу. Ванилла неохотно обернулся — просто потому, что того требовал этикет, когда с тобой кто-то разговаривает, а не потому, что ему лишний раз хотелось видеть рожу Милка.       Шэдоу с искренней насмешкой в глазах указал рукой на кабинет напротив себя.       — Нужный тебе кабинет здесь.       Сам Милк, наконец, хотя бы выглядел значительно адекватнее, чем ранее доводилось видеть Пуру.       В студенческой форме, что представляла из себя белую рубашку, черные брюки и серый жилет, Шэдоу выглядел очень непривычно, но ему такой аутфит был очень даже к лицу, пусть и выглядело странно. Он опирался поясницей о подоконник, лениво пробегаясь взглядом по Ванилле.       — О, Шэдоу Милк. Здравствуй еще раз, — сдержанно поздоровался Пур, неприязненным взглядом пройдясь по фигуре усмехнувшегося Милка. Голос его выражал все его равнодушие, с которым он разговаривал с Шэдоу, намекая на то, что «приветствие» в гардеробе ему абсолютно не понравилось. — Прошу прощения за нескромный вопрос, но известно ли тебе, что лезть не в свое дело — это некрасиво?       Весь вид Ваниллы показывал, насколько ему неприятен Милк и насколько сильно ему бы хотелось закончить этот даже не успевший начаться диалог. А еще ему очень хотелось врезать этой самодовольной зазнайке — вечно пихает свой нос туда, куда не надо. Однако Шэдоу этого либо не заметил, либо предпочел сделать вид, что не заметил, криво и по-настоящему фальшиво рассмеявшись.       Пур на сие действо отреагировал натянутой улыбкой и презирающим взглядом. Просто потому, что так было нужно, чтобы поддерживать свой статус «юного, вежливого мальчика-аристократа».       Ванилла не собирался теряться перед таким человеком, как Шэдоу, нет. Пусть смотрит и запоминает, что в Пуре намного больше сдержанности, чем во всем клане Милков вместе взятых!       — Что ж… даже знать о том, что тебя в моих словах рассмешило, мне не хочется. Так что я, пожалуй, оставлю тебя здесь в компании твоего веселья, — совершенно спокойно произнес Ванилла, скептически осмотрев фигуру, наконец, выпрямившегося Шэдоу.       Точно, конечно, Пур сказать не мог, так как виделись они с Милком вообще не часто по вполне понятным причинам, но Ванилла, кажется, наконец сравнялся ростом с Шэдоу. И для него это стало своеобразным, удовлетворительным сюрпризом, который заметно поднял юноше настроение.       — До встречи, — небрежно бросил Пур, развернувшись в сторону поворота в очередной коридор. Эта академия просто невероятно огромна, серьезно!       Уже уходя в направлении к уединению со своими мыслями, до Ваниллы вдруг донесся уж очень радостный голос Шэдоу. Настолько радостный, что, казалось, он спустя годы получил какую-то вещь, которую очень давно хотел, но не мог ранее себе позволить.       Мог ли знать Пур, что это описание и вправду очень подходит под эту ситуацию? И мог ли знать, что этой вещью, по сути, является он сам?       — До скорой встречи, Ванилла!       Пуру вообще не понравилась мысль о том, что следующая встреча с этим гиперактивным голубым чудовищем, отторгающим Ваниллу одним своим видом, будет очень скоро. Но, к сожалению, это истина — потому что, по всей видимости, учатся они в одном, черт возьми, коллективе.       В Судьбу Пур не верил и верить не хотел — этот образ благородной деятельницы «добра и мира» он отторгал точно так же, как клан Милков, но, к сожалению, в случае с Судьбой — даже больше. Но не знать о том, что именно эта сучка главенствует в этом убогом мире, Ванилла не мог. Так же, как и не знать о том, что Судьба здесь заправляет абсолютно всем — каждой встречей и каждым действием Пура или любого другого человека, а значит, и эту встречу с Шэдоу тоже запланировала Судьба. Так еще и воплотила в жизнь.       «Благородная» дрянь.       Так ее называют почти все кланы, объединенные вместе по одной простой причине — ненавистью и недоверием к этой странной личности, существование и, в принципе, существо которой объяснить не представлялось возможным. И сегодня Ванилла осознал, что ненавидит эту «Благородную» дрянь еще сильнее, чем ненавидел раньше.       Что только эта бездушная, по его опыту, тварь творит с его жизнью?