Forever Young

— Гарри Гроттер это вы? Вас вызывает профессор Дамблдор. Они выходили из Большого зала с завтрака. Гарри нахмурился. Он так и не нашел адекватных вариантов места нахождения диадемы. Ну точнее нашел, но всего один и этот вариант ему не нравился от слова совсем. В последнее время он зарылся в фолианты с головой. Его преследовало ощущение, что он не меняет ничего. Вражда между Снеггом и мародерами продолжалась, Хвост все отдалялся и отдалялся (как бы Гарри не пытался включить его в диалог, Сириус все равно умудрялся высказаться громче), а на поиски крестражей он не мог отправиться, так как половина из них возможно еще даже не существовала. Дамблдор высказался на этот счет максимально конкретно. Ко всему прочему сохранять свои тайны при себе становилось все сложнее. Ни Джеймс, ни Римус так и не спросили его о том откуда Гарри узнал о карте, но смотрели на него с явным подозрением. К тому же он прокалывался на вопросах о своей «прошлой жизни». К примеру недавно, когда все мародеры записывались на уроки трансгрессии (и он вместе с ними, просто что бы не выпускать из виду) Гарри написал в бланке свою реальную дату рождения! В итоге все удалось скинуть на недосып, но это было близко. Зато радовало отсутствие проблем в учебе. Он решил не слишком хвастаться знаниями (которых без постоянного присутствия Гермионы оказывалось маловато) и учиться просто средне. Но что действительно его удручало, так это отсутствие рядом друзей. Иногда он ловил себя на мысли, что нужно рассказать об этом Рону… Но Рон Уизли в это время еще даже не родился. Ему нестерпимо хотелось домой, а идей на счет возможностей его возвращения не прибавлялось. Настоящей отдушиной Гарри стали, ожидаемо, мародеры. Иногда он действительно забывал, что перед ним не сборище подростков, а его родители, крестный и преподаватель. К тому же, если раньше разница в возрасте и отношении к жизни чувствовалась, то после случившегося летом она стала минимальной. Все четверо повзрослели и теперь определенно смотрели на мир уже другими глазами. Гарри отметил, что и он изменился. Для него год окончившийся просто экзаменами, а не смертельной схваткой или перемещением во времени, был в новинку. Он чувствовал защищенность, какой не чувствовал давно. Может быть даже никогда. Гарри ощущал себя, как… В Норе. Такие же чувства у него вызвавала Нора. Ощущение дома и близких людей рядом. Людей которые могли проследить, помочь и проконтролировать. Присутствие рядом Дамблдора тоже внушало надежду. Кстати о Дамблдоре… — Прямо сейчас? — уходить с трансфигурации совсем не хотелось, но девочка кивнула. Он обернулся на друзей, сказал им, что бы шли на уроки без него и направился к гаргулье закрывающий директорский кабинет. *** — Здравствуйте, Гарри! Дамблдор сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги, подняв взгляд, как только Гарри вошел. — Здравствуйте, профессор. Вы что-то хотели? Дамблдор улыбнулся и провозгласил ему официальным тоном. — Поздравляю, мистер Поттер, км простите, Гроттер! У вас тройня. Гарри опешил. Директор улыбнулся еще шире увидев его ошалевшее лицо. — Гарри, я договорился, что бы вас сделали опекуном мистера Поттера, Люпина и Блэка. Гарри выдохнул. В эти пару секунд он успел придумать несколько альтернативных вариантов развития событий. — Хорошо, профессор. Спасибо! Дамблдор прищурил глаза и кивнул. — Это я должен вас благодарить. Кстати о благодарностях. Помниться я просил вас разузнать о возможном местоположении диадемы Кондины Когтевран. Тон Дамблдора перешел на деловой. Гарри завис на пару секунд обдумывая ответ. — Профессор… Я перерыл половину библиотеки и нашел только один возможный вариант. Тайная комната. Глаза директора засияли. — Это похоже на правду … Яд василиска ведь может уничтожить крестражи. Красивый жест. Аллегория на близость смерти и бессмертия Волан-де-Морта. Гарри кивнул. Так он и думал. Вот только была одна маленькая проблемка. — Но, профессор… Василиск ведь и правда еще там. Я думаю смог бы снова его убить, но это бы абсолютно точно изменило бы ход событий. Тогда в будущем я бы не уничтожил крестраж и… Боюсь даже представить что еще это бы за собой повлекло. При этом без клыка василиска, нам будет нечем уничтожать крестражи. Дамблдор задумался и перевел взгляд с Гарри на свои пальцы. Наконец он ответил, тяжело вздохнув. — Верно Гарри. Мы не будем ни убивать змея, ни уничтожать крестраж. Гарри нахмурился. — Что вы имеете в виду? Дамблдор снова перевел на него сосредоточенный взгляд. — Я имею ввиду, что вы, скудно выражаясь, заговорите зубы змее и заберете диадему. А затем мы поместим ее в выручай комнату. То есть туда, где вы сможете ее найти двадцать лет спустя. Гарри замер. Ругаться с Дамблдором плохая идея, но его так и подмывало. — То есть вы предлагаете бездействовать? — Нет, я предлагаю представить, что было бы не найди вы тогда диадему в выручай комнате. И не знай, что она уже уничтожена. Этот аргумент Гарри не учитывал. — Вы ведь можете мне рассказать. Дамблдор слегка улыбнулся. — А какие гарантии, что я доживу до этого момента? Вот теперь у Гарри аргументы кончились совсем. Ладно. Ничего не поделаешь. Будем менять будущее без помощи Дамблдора. Просто пойдем с другой стороны. А еще просто поболтаем с милой двадцати метровой змейкой. — Когда мне отправляться в тайную комнату? — Я думаю на рождество. Оно уже через неделю и ваше терпение не придется подвергать особым испытаниям, к тому же большая часть учеников покинет Хогвартс и будет меньше вопросов по поводу вашего отсутствия. Но, раз уж вы теперь их опекун, перед вашими друзьями выкручивайтесь сами. Удачи! Глаза директора снова сверкнули и Гарри решил, что пора уходить. *** — Ну, что у нас есть целые каникулы на то, что бы разломать Хогвартс к чертям! Они сидели в гостиной. Был вечер накануне отъезда из Хогвартса. Завтра рождество. Мародеры впервые праздновали в замке. В этом году они решили, что вряд ли дом Джеймса навеет на них новогоднее настроение. Сириус буйствовал. Гарри заметил это давно. Он уже три месяца ходил счастливый. Что еще настораживало, почти столь же довольным был и Римус. Время от времени они куда-то пропадали и… Дальше логическую цепочку Гарри вести отказывался. Его вполне устравило счастливое неведение. Гроттер слегка переживал. Он сумел отпроситься на сегодняшний вечер под предлогом очередных посиделок с Дамблдором. Не сказать, что встреча с василиском пугала его слишком уж сильно, в конце концов ему не в первой, но все же ожидание действовало на нервы. Часы пробили десять. Большая часть учеников уже рассосалась по комнатам и они сидели в гостиной практически в одиночестве. Практически… Если не считать Лили, сидящую в соседнем кресле и строчащую что- то на обрывке пергамента. Джеймс на удивление в связи с этим, даже почти не пускал слюни. Его поведение в отношении Эванс улучшалось с каждый днем, что не могло не радовать Гарри. Он встал. — Ребят, меня звали в десять, так что я пойду… К его удивлению по мимо него вскачили еще и Сириус с Римусом. — Мы тоже пойдем. Джеймс вскинул брови. — Куда это? Сириус бросил испуганный взгляд на Римуса. Тот вздохнул — Сгоняем на кухню. Наших запасов не хватит на каникулы. Джеймса этот ответ очевидно устроил, так как он кивнул и уткнулся обратно в свой журнал. Видимо он тоже следовал правилу меньше знаешь — крепче спишь. *** В гостиной остались только Джеймс, Питер и Лили. Поттер открыл рот, что бы что-то сказать, но его перебил звук открывающегося прохода. В гостиную вошла Профессор Макгонаголл в шелковом халатике, на котором угадывался узор шотландки. Лицо ее выражало крайнюю серьезность и сосредоточенность. Профессор окинула взглядом Питера и Джеймса, потом перевела глаза на Лили и сказала быстро, но не требовательно. — Мисс Эванс, можно вас на минутку? Нам необходимо выпить чаю. Лили удивленно оторвалась от пергамента, бросила быстрый взгляд на Джеймса, встала и ушла за Макгонагалл. Они вернулись спустя двадцать минут. Лили была бледная, глаза красные, лицо потерянное. Она бегала взглядом по всей гостиной, слово не видя ничего перед собой. Макгонагалл напоследок сжала ее плечо и сказала ей если что приходить. Как только за профессором закрылся проход Джеймс подлетел к Лили. — Что случилось? Эванс покачнулась и буквально упала в кресло, закрывая лицо руками. — Родители… Они… Они в Мунго… В тяжелом состоянии… Пожиратели… Напали на Коукворк… Макгонагалл сказала сообщит, если состояние улучшится… Мне к ним нельзя… Я… Дальше ее слова были больше похожи на всхлипывания. Джеймс подошел поближе, сел на подлокотник кресла и аккуратно приобнял Лили за плечи. Она не стала вырываться и, к великой радости Джеймса, прижалась ближе, по настоящему заплакав. Для Хвоста это видимо стало последней каплей и он, пробормотав что-то про ранний подъем, ретировался в спальню. Джеймс гладил Лили по спине, тихо приговаривая, словно самому себе. — Все будет хорошо. Эванс начинала потихоньку успокаиваться и наконец отстранившись от Джеймса смущенно вытерла глаза. — Извини, что я так расклеилась… Просто… Мне очень страшно. Это магические раны и я боюсь подумать, что будет если… Если они… Джеймс покрепче обнял Лили. Так они просидели наверное около часа, молча глядя на огонь. Тишину прервал шёпот Эванс. — Почему ты не уходишь? Джеймс помолчал с минуту, обдумывая ответ, затем его лицо тронула полуулыбка и он посмотрел Лили прямо в глаза. — «Перед лицом истинной любви не сдаются, даже если объект твоей любви умоляет тебя об этом…» — так говорил мой отец. Я стараюсь следовать этому правилу. Лили слегка покраснела и перевела взгляд на огонь. Спустя пару минут он ответила, все так же тихо. — Скольким ты уже так говорил? — Всем — легко ответил Поттер. — Что? — Эванс повернулась в его сторону, вскинув брови — Я всем говорю, что люблю тебя. В этот момент часы пробили полночь. Джеймс вскочил. — Рождество же! Он повел палочкой в сторону древнего магнитофона, из которого после неприятного шуршащего звука полилась мелодия. Джеймс протянул руку Лили. Она неуверенно взялась за нее и встала с кресла. Поттер положил вторую руку на ее талию. Они танцевали одни в пустой гостиной. В ненужное время, в ненужном месте, но с нужным человеком. Greeting cards have all been sent (Все поздравительные открытки были отправлены) The Christmas rush is through (Рождественская суета закончилась) But I still have one wish to make (Но у меня все еще есть одно желание, которое я должен загадать) A special one for you (Особенный для тебя) Merry Christmas darling (Счастливого Рождества, дорогая) — С Рождеством, Лили — И тебя с Рождеством, Джеймс. *** — Как думаешь, он догадался? Сириус и Римус стояли на своем месте в Астрономической башне. Блэк уже двадцать минут развлекался тем, что дергал Люпина за помпончик на шапке (чем едва не заслужил парочку проклятий), сам Сириус был выше ношения головных уборов («Эй, шапка между прочим причёску портит! КАКИЕ ЕЩЕ КОСИЧКИ?! Ничего я не буду заплетать…»). — Не думаю, что он вообще нас слушал, учитывая, что мы оставили его на едине с Эванс. — Сказал Римус выпуская пару клубов пара, смешанного с сигаретным дымом, в воздух. Пар завивался в колечки и двое стояли, наблюдая за его причудливыми очертаниями. — Как там Мэри? — Все еще душка. А как там Марлс? — Все еще проклинает меня при встрече. — Понятно. Они постояли еще пару секунд в тишине, после чего оба рассмеялись. Шапка Римуса уже была вся в снегу и яркий узор едва проглядывался. Сигарета быстро крутилась в пальцах. Только красный огонек рассекал воздух. — Если про нас когда-нибудь напишут книгу, все диалоги придется переписывать с нуля, согласись? Сириус в ответ на это заявление поднял брови. — Про меня смогут написать только комикс, где я круто рассекаю на маггловском мотоцикле в черной кожаной косухе. Римус еще раз рассмеялся. — У тебя же нет ни косухи, ни мотоцикла! Сириус тоже улыбнулся. — А кто сказал, что в комиксах пишут документалистику? Они еще помолчали. Сириус запалил вторую сигарету. — Слушай… Ты не думаешь, что нужно рассказать Джеймсу? — Римус явно напрягся, но Блэк продолжал — Мне правда надоело прятаться по углам. Люпин глубоко вздохнул. — Я пока не готов. Да и ты, если честно тоже. Сириус нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Римус сделал еще один глубокий вдох. — Ответь мне на простой вопрос, — Люпин развернулся к нему — Если встанет выбор между дружбой с Джеймсом и мной, кого ты выберешь? Сириус замер, испуганно забегав глазами, словно ища ответ у стен спящего замка. — Я… Римус горько усмехнулся. — Ну, вот ты и сам ответил на свой вопрос. Я не хочу оказаться в ситуации, где у меня нет ни тебя, ни Джеймса, потому что тогда у меня не останется фактически никого. Он затушил сигарету. Снова помолчали. Потом Сириус приблизился к нему, приобнимая за плечи. — Я выберу тебя. Я всегда выберу тебя. Римус улыбнулся и положил голову ему на плечо. — Спасибо, но я не хочу, чтобы перед тобой вообще вставал этот выбор. Или передо мной. Давай оставим все так, как есть. Пошел снег. Хлопья застелали глаза, ложились белым покрывалом на перила балкончика и на их плечи. — С Рождеством, Римус. — С Рождеством, Сириус. *** — О, здравствуй, Гарри! С Рождеством! — Здравствуйте, профессор Дамблдор. Я добыл ее.