Forever Young

Послышались три хлопка. Послушные (а еще научившиеся к этому времени аппарации) Мэри и Марлин мгновенно трансгрессировали. Но Гарри уже их не видел. Из переулка выплывали около десяти существ в черных мантиях. За ними выходили волшебники в масках. Пять человек. Вот ведь черт… Гарри обернулся. Сзади в полном оцепенении остались мародеры и Лили. В ушах начал звучать отдаленный крик. Нет, нельзя. Сейчас нельзя расклеиваться. — Экспекто Патронум — из палочки вырвалась лишь сизая дымка, — Экспекто... — ледяной туман заволакивал сознание Мозг лихорадочно подбирал варианты, скрипя от необходимости функционировать в таких условиях. В голове нудным голосом Гермионы зачитывалась вся информация, известная ему о дементорах. Точно. — Обращайтесь! Джеймс перевел на него глаза… полные чего? Гарри бы сказал ахера. Но сейчас объективно не было времени удивляться, поражаться и задавать вопросы. — Ну же! Они неспособны навредить животным! ДЖЕЙМС! У Лили начали закрываться глаза и она медленно покачнулась. Поттер посмотрел на Гарри, на Лили, на дементоров. Наконец он кивнул, обратился в оленя и загородил Эванс с Люпином. Хвост сию секунду мелькнул между копыт Сохатого и умчался в траву. Со стороны переулка слышались крики жителей Хогсмида. Какого-то пожирателя ударило осколком от взрыва небольшого книжного магазинчика. Минус один. Гарри постарался сосредоточиться. «Подумай о том, как вернешься в свое время и крепко обнимешь Джинни» Мысли ускользали из головы, но он старался сконцентрироваться на всем хорошем, что произошло с ним за этот год. — Экспекто Патронум! — из палочки, к его огромной радости, вырвался наконец серебристый олень и перегородил улицу, отрезая их от разворачивающийся там бойни. Один отброшенный им дементор склонился над лежащим без сознания пожерателем. Гарри почувствовал, как кто-то оттолкнул его с дороги и рванулся прямо туда. — НЕТ! Регулус! Сириус бросился к пареньку и попытался закрыть его собой, безуспешно бормоча себе под нос заклинание вызова Патронуса. Гарри словно в замедленной съемке наблюдал, как Сириус опадает на землю, как дементор притягивает к себе его лицо гниющей рукой со струпьями кожи… Как вдруг сзади послышался уверенный голос. — Экспекто Патронум! По переулку промчался большой серебристый пес. Гарри обернулся. Люпин вышел из-за спины Сохатого и, тяжело дыша, не отрываясь смотрел, как патронус отбрасывает дементора от старшего и младшего Блэков. «Бродяга… Специфический же у Римуса вкус…» Гарри, как заворожённый наблюдал за двумя патронусами и уже начинающими исчезать пожирателями. Его олень, плавно ступая подошел к Сохатому, приколнил голову и испарился в легкой дымке. — Что это сейчас было? Голос перевоплтовишегося обратно Джеймса привел его в чувства. Римус подбежал к Сириусу и Регулсу, Лили была бледной и, казалось, совсем не понимала, где находится. — Война. *** Они сидели у входа в больничное крыло. Гарри чувствовал на себе взгляды всех пятерых и понимал, что от вопросов ему не отвертеться. Как на них отвечать он пока не придумал, поэтому верил в такую прекрасную вещь, как удача и природное обаяние (то есть шансов у него не было). Дверь скрипнула. Сириус подлетел, как ошпаренный. — К нему можно. Но, только давайте пока кого-нибудь одного — послышался усталый голос Помфри. Они сидели под дверью больничного крыла, ожидая вердикта Регулуса. Точнее вердикта ожидал только Сириус. Остальные просто единогласно и несговариваясь решили, что оставлять Блэка сейчас одного приравнивалось к соучастию в убийстве. Сириус на ватных ногах зашел в палату. Все снова опустились на пол. Никто не разговаривал. Из-за стены ничего не было слышно. Во всяком случае Гарри. Судя по лицу Римуса и тому, что Поттер знал об оборотнях, Люпин слышал все. Спустя минут пять из-за двери раздались крики. Видимо Сириус неудосужился поставить заглушающий барьер. — НЕ НАДО МЕНЯ ВЫТАСКИВАТЬ! Я ВСЮ ЖИЗНЬ ОБХОДИЛСЯ БЕЗ ТЕБЯ. ЭТО МОЙ ВЫБОР! ПОЗДНОВАТО ОПОМНИЛСЯ, БРАТЕЦ. — НУ И ПОШЕЛ ТЫ! Дверь хлопнула и в коридор пулей вылетел Сириус, не взглянул на них и быстрым шагом ушел в направлении мужского туалета. Все, опять-таки молча, почти единогласно решили, что идти разговаривать должен Римус. Почти единогласно, потому что сам Римус голосовал за Гарри. Сириус стоял к нему спиной, опершись руками на край раковины, и тяжело дышал. Люпин подошел и положил ему руку на плечо. В таком состоянии от Блэка можно было ожидать чего угодно и стоило на всякий случай держаться на почтительном расстоянии. Сириус, не поднимая головы, покачнулся и оперся на Римуса. Потом послышался сдавленный всхлип и он уткнулся лицом ему в плечо. — Он станет пожирателем, Римус. — Я слышал. — Я упустил его. Я его бросил, знаешь. — Да. Если мы ему врежем это поможет? — попытался вытянуть броваду Люпин. Они помолчали. Где то тихо капал протекающий кран. — Что мне делать? — Простить себя, — Пожал плечами Римус. Сириус хрипло рассмеялся. — Легко сказать... — протянули ему в плечо. — Знаешь, кого мне напомнил Регулус? — Римус услышал в ответ мычание и продолжил мысль — Тебя. Не надо меня вытаскивать, м? — Сириус поднял на него глаза — Он такой же упертый баран, как и ты. Поверь человеку, который уже столько лет в тесном контакте с Блэками. Становится намного проще жить, когда понимаешь, что в вашей тупой упрямости виноваты только вы сами. Так они простояли минут пять. — А тебе удалось? — прохрипел Сириус. — Что? — не понял Римус. — Понять? Люпин фыркнул и зарылся пальцами в волосы у Блэка на затылке. — Если бы у меня получилось, я бы здесь не стоял, — в ответ послышался усталый стон. Наконец Римус встрепенулся, оторвал от себя Сириуса и встряхнул его за плечи. Нужно было переключить внимание Блэка, а то он слишком уж мечтательно заглядывался на открытое окно. — Все, приди в себя, Принцесса — Сириус вскинул бровь, восхитившись новым обращением — у нас есть дела между прочим. Кое-кто задолжал нам парочку объяснений. *** Гарри чувствовал себя в своей же спальне, как в пыточной. Сначала он выслушал все предъявы («ВЫ РЕШИЛИ НАС ДОВЕСТИ? ЗАСУНЬ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ СЕБЕ В ЗАДНИЦУ, МУДИЛА!») от Мэри и Марлс в гостиной. Теперь он сидел на своей кровати, загнанный в угол мародерами и Лили, которую выгнать не удалось («Джеймс, что это было? НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ КТО?! В глаза смотри! Ладно… Понятно… Тогда пускай Гарри объяснит!»). Все сверлили его взглядами, но сам Поттер не решался начать разговор. Ну уж нетушки. Сами решили меня пытать, так пытайте по правилам. Я жду допроса. — Кто ты нахер такой? — Сириус гений-плавных-подходов-к-сложным-темам-Блэк. Гарри глубоко вздохнул. — Вы меня все уже год знаете. Решили сейчас еще раз познакомиться? Никто не улыбнулся, только Римус развернулся к нему спиной, направился к своей тумбочке, выудил от туда пергамент, что-то прошептал и бросил ему в руки Карту Мародеров. — А теперь давай посмотрим, что на этот счет думает карта и попробуем познакомиться еще раз. Римус склонил голову набок и «приветливо» улыбнулся. Гарри развернул пергамент. …Гарри Поттер… — значилось рядом с именами мародеров. … Гарри еще раз глубоко вздохнул. Посмотрел на них, на карту. Что бы сказал Дамблдор? Ладно. Плевать. — Я Гарри Джеймс Поттер. Вот теперь наступила настоящая тишина. Такая тишина, которая давила на уши стокилограммовым грузом, разминая мозги. — Что ж… Допустим. От куда ты? — Римус прищурился — Вернее… когда ты? Все в комнате посмотрели на Люпина, ничуть не смутившегося от такого повышенного внимания, а лишь усмехнувшегося. Гарри еще раз вздохнул. Его сегодня решили перенасытить кислородом. Как там говорится? Быть умным значит во время притвориться тупым? Вот и ладненько. — Я. Не. Понимаю. О чем. Ты. Римус вскинул брови. — Фокус не проканает. Слишком много факторов против тебя. К тому же я доверяю своим друзьям. Гарри сделал удивленно-оскорбленное лицо. — Каких еще факторов? — делать из себя идиота, так до конца. Сириус закатил глаза и сделал вид будто сильно над чем-то задумался — Дай-ка подумать… Ты свалился непонятно откуда, знаешь нас всех как облупленных, в чем-то даже лучше нас самих, ничуть не удивился, узнав что Римус — оборотень, изначально знал про карту, про мантию, ты чертовски похож на Джеймса и… Я что-то забыл? Неожиданно на помощь Сириуса пришел Питер. — У него патронус — олень. Сириус закатил глаза еще выше (когда ж у него уже лицевой нерв защемит от количества ужимок?) — Я вообще-то про то, что он ЗНАЕТ, ЧТО МЫ ЧЕРТОВЫ АНИМАГИ! Все дружно на него цикнули. Гарри старался не смотреть никому в глаза. — Гарри, мы же твои друзья. Ты можешь нам рассказать. Ему таки пришлось оторвать взгляд от своих кроссовок и перевести его на Лили. Они ведь действительно его друзья. К тому же он не станет рассказывать ничего лишнего о их будущем… — Ладно… Давайте сразу пропустим ту фазу, где вы говорите, что я сумасшедший. Все с готовностью кивнули. Это они пока бодренькие. А хотят ли они вообще знать, что их ждет? Будет ли доволен Джеймс тем, кем вырос его сын? — Я из 1998 года. Общий судорожный вздох. На лице написано недоверие. У всех кроме Римуса. Он уже догадался. — Ладно. И кем тебе приходится Сохатый? Гарри ждал этого вопроса. Но кто бы знал, как ему не хотелось на него отвечать. — Отцом. Снова тишина. Гарри осмелился взглянуть на Джеймса. Тот разглядывал его так, словно впервые увидел его. Слева послышался звук шагов. Гарри обернулся. Прямо возле его лица стоял Сириус и очень внимательно изучал. Потом Блэк посмотрел на Джеймса, перевел взгляд на Лили, нахмурился, задумался, заглянул ему в глаза и медленно произнес. — Поздравлю Сохатый… У вас мальчик. Все отмерли. Гарри понял, что смотреть на Джеймса бесполезно (в его голове шла внутренняя борьба, был он явно не с ними) и решил посмотреть на Лили. Тут тоже тупик. Она во все глаза смотрела на Джеймса. Гарри не сильно понимал, что ее так беспокоит. Зато это понимал Сириус. — А кто счастливица Сохатого? Кто твоя мать? Теперь была очередь закатывать глаза Римуса. У него явно были вопросы поинтереснее. — Сириус, а разве есть варианты? Блэк усмехнулся — Нет, вариант конечно один, но я хочу посмотреть на ее лицо. К тому же мне все еще слабо вериться, что Поттер таки смог уложить кого-то в постель без Империуса. Гарри снова вернулся к наблюдению за Лили. Она, вздрогнув после слов Блэка, оторвалась от Джеймса и испуганно посмотрела на Гарри. Слова застряли в горле и он просто кивнул, отвечая на ее немой вопрос. Послышался еще один судорожный вздох. А Блэк в это время откровенно забавлялся. — Джеймс, отмирай. У тебя будет сын от Лили Эванс. Ты разве не должен сейчас обоссаться от счастья? Но Сохатый все еще его не слышал. Гарри принял решение, что безопаснее всего смотреть на Римуса. Это было ошибкой. — Ты сказал… Когда только приехал. Ты сказал, что твои родители… Твои родители погибли. Это значит… Римус смотрел ему прямо в глаза. Вот уж спасибо, так спасибо. Вываливать всю информацию (бидончик с дерьмом) на Эванс и Поттера разом — отличная идея. — Значит, что мы погибли. — Джеймс отмер. — Я… Прости, мне надо… Поттер вылетел из комнаты. Сразу за ним Сириус. Это правильно. Гарри знал, что с этим нельзя смириться быстро. Даже вечно понимающий Джеймс имеет право на такую реакцию. Снова тишина. Им реально не интересно будущее? Или разговаривать в этой компании способен только Блэк? — Если мы… Если… Кто тебя воспитывал? Тихий голос Лили из-за спины. Видимо она таки пришла в себя. — Тетя Петуния. Глаза Лили округлились. Теперь она смотрела недоверчиво. — Она же меня ненавидит. Гарри слабо улыбнулся. — Чудесная штука генетика, да? Меня тоже. Лили нахмурилась. Гарри чувствовал на себе пристальный взгляд Люпина и был рад, что тот не пытался его расспросить о еще парочке сложных тем. — Она что плохо с тобой обращалась? — Ну, если жизнь в чулане до одиннадцати лет можно считать плохим обращением, то да. Лили зарылась руками в волосы. Как бы старательно она не пыталась выглядеть адекватно, было заметно, что ей тоже хотелось сбежать, как это сделал Джеймс. Она не переварила. *** — Джеймс, ты как? Сохатый не убежал далеко. Всего навсего спустился в гостиную к камину. Сириус не слишком-то любил такие моменты. Обычно роль успокоительного играли Римус и Джеймс. — Честно в ахере. Я просто не знаю, что теперь делать. Я женюсь на Лили, потом мы погибнем, а потом Гарри… Вообще с какой стати я назвал сына Гарри? «Чудесное» имечко. Сириус усмехнулся. — Сарказм… Тебе не идёт, Сохатый, — Джеймс выпад проигнорировал, думая о своем. — Ты хоть что-нибудь понимаешь? — наконец прервал тишину Поттер. Сириус вздохнул. — Я вообще ничего не понимаю. Хотя… Нет. Я понимаю, что там в комнате сидит твой взрослый сын, который наверняка тоже немножко в ахере, потому что рос без тебя, а ты, ну уж прости, долбоеб. Джеймс сделал вид, что оскорбился. — И это мне ты говоришь? Мистер Мы-С-Римусом-Кстати-Встречаемся-А-Еще-Я-Сбежал-Из-Дома-Час-Назад. И с какой это стати… — С такой стати. Успеешь еще попсиховать. А сейчас поднимай жопу и сходи расспроси нашего гостя из будущего, что с ним такого, растудыть его, произошло за эти восемнадцать лет! Джеймс потер лицо руками, сгоняя усталость и шок. — Ты прав. Пойдем… И что еще за растудыть? Тебе восемьдесят? *** Дверь скрипнула. В комнату вошел смущенный Джеймс и крайне довольный собой Сириус. — Принимайте блудного сына! Кхм. Наверное в нашем положении так уже шутить нельзя. Сириус улыбнулся и учтиво отошел к Римусу, что бы не нарушать семейную идиллию. — Что с тобой было? Ну, за эти восемнадцать лет. Как ты жил? Джеймс смотрел на него очень серьезно. Гарри задумался. В целом, он может рассказать а всем том звездеце («приключениях»), что его окружал, не затрагивая тему смертей, аккуратно коснуться их будущего. Поттер набрал в грудь побольше воздуха и начал. Рассказал про детство, про первый курс и философский камень, про тайную комнату и василиска, когда речь дошла до третьего года обучения он притормозил. Как рассказать про Сириуса, не рассказывая про Сириуса? — На третьем курсе я… Мм… Познакомился с Римусом и Сириусом. Оба выглянули из своего угла. — А как так вышло, что мы не были знакомы? Почему ты вообще жил у каких-то вшивых — прости, Лили — родственников? Сириус нахмурился, а Гарри еще больше задумался. — Ну, у вас были причины не объявляться в моей жизни. Я… Не могу рассказать. Короче, Сириус — мой крестный отец. — Сириус ухмыльнулся, мол а кто сомневался? — И тебя я был вынужден вытаскивать с маховиком времени из… Ну, в общем тебя совсем немножко должны были поцеловать дементоры. — Улыбка сползла с лица Сириуса — А ты… Гарри указал пальцем на Римуса, но тот уже видимо все понял и закончил за него. — Тот самый учитель оборотень о котором ты рассказывал… Дамблдор с дубу рухнул, таких как я к детям подпускать?! Римус всегда оставался Римусом. Сириус снова начал ухмыляться. — Профессор Люпин… А что, звучит! Гарри тоже постарался улыбнуться и продолжил. Рассказал про турнир трех волшебников, про возрождение Волан-де-Морта (Рассказал поверхностно, точнее просто сказал, что сражался с ним и он возродился. Что-то ему подсказывало, что подробности слишком сильно могли изменить историю). — Подожди — Джеймс впервые за все время его рассказа подал голос — то есть ты, в одиннадцать, двенадцать и четырнадцать лет сражался один на один с Волан-де-Мортом и выжил? — Гарри слегка улыбнулся и кивнул. А Джеймс запустил пальцы в волосы и посмотрел на него теперь совсем уж по другому — Какой ужас. Я не знаю гордиться тобой или врезать. Лили была бледная и смотрела только на Гарри. Он продолжил. Про пятый курс он не стал рассказывать совсем. Только про существование ордена феникса и про то, что они вломились в министерство. Ни информации о пророчестве, ни о смерти Сириуса им знать было не нужно. Только добавил, что он, так сказать, «избранный». Затем коротко рассказал о шестом курсе. Как Дамблдор поведал ему тайну ключа от смерти Волан-де-Морта (саму тайну он рассказывать конечно не стал), как принял решение уйти из школы и… Про свой семнадцатый год жизни он рассказывал, пожалуй, больше всего. Про жизнь в палатке и доме на площади Гриммо, набег на министерство и Гринготтс, про битву за Хогвартс и свою смерть (причина всех этих событий была объяснена простым "потому") Гарри выдохнул и почувствовал облегчение. Он оглядел комнату. Все были, казалось еще более задумчивы, чем когда он только начинал свой рассказ. — Ты сказал, что у меня есть… Сын? — сказал Римус тихим, сиплым голосом. Гарри кивнул — Но… Это же безумие! Безумие! Гарри снова улыбнулся. — Я кстати его крёстный. Римуса это видимо не очень-то успокоило. Гарри повернулся к своим родителям. Джеймс за время рассказа подошел к Лили поближе и сжал ее руку. Она стояла бледная, по щекам ее текли слезы. — Прости. Гарри опешил. Уж кому-кому, а Лили извиняться было не за что. — Прости, что тебе пришлось все это пережить и что… Что нас не было рядом. Гарри попытался улыбнуться и ее приободрить, на сколько это было возможно в данной ситуации. — Не за что. Если бы не вы, я бы здесь не стоял. Вы… — он бросил косой взгляд на Хвоста — Я всем вам обязан жизнью. Сзади послышался печальный смешок Римуса. Римуса, который был раздражающе проницательным. — И все мы мертвы, верно? Гарри не мог ответить на этот вопрос. Язык просто не поворачивался. Но все и так всё поняли. Лили оторвалась от Джеймса и робоко подошла к нему. А потом рванулась и прижала к себе. Так Гарри стоял. Стоял в объятиях своей мамы. Стоял и не мог произнести ни слова. Он просто смотрел на Джеймса, который выглядел максимально потеряно. Наконец Лили оторвалась от него, последний раз шмыгнула носом и тоже обернулась на Сохатого. Он сжал и разжал кулаки, бросил быстрый взгляд в угол где стояли остальные мародеры, стараясь не отсвечивать, потом тоже подошел к Гарри и обнял его. А сам Гарри сидел, не зная радоваться ему сейчас или лучше поплакать. Спустя минуту Джеймс тоже отошел от него, явно стараясь сморгнуть слезы. — Ну, теперь я могу быть спокоен. Мой сын играет в квиддич лучше чем я. Гарри засмеялся. Сириус, решив, что это знак того, что снова можно шутить, немножко подпортил момент. — Кстати, ты, Сохатый, получается таки сходишь с Эванс в Хогсмид и, походу, реально в честь этого сына Гарри назовешь. — Выходит ты и правда из будущего? — подал сзади голос Хвост. Теперь уже засмеялись все. — Не знаю, как вам, а мне необходимо выпить. Все откликнулись одобрительным гулом на предложение Джеймса. Гарри был счастлив. Все следующие два часа он отвечал на вопросы Лили, которая видимо решила написать сборник сочинений по его биографии. — Раз уж в будущем я не смогу… Ну, с тобой нормально познакомиться. Я хочу узнать все. Гарри чувствовал себя не сильно уверенно от такого интереса к его персоне, но был слишком рад возможности нормального разговора с родителями, что бы препираться. Больше всего Гарри поразил факт того, что и Джеймс его расспрашивал. Иногда даже больше, чем Лили. К тому же они оба смотрели на него так, словно пытались запомнить каждое его движение. — А, как Хогвартс? Тебе досталась и мантия, и карта? Как учителя? — Да, Гарри, как ты учишься? — Да, я не про это спрашиваю! Ну… Любимые предметы типа. Гарри улыбался. Сейчас он мог бы создать самого лучшего на свете патронуса. — Учусь я в основном благодаря своей подруге Гермионе. Она отличница, а у меня справедливости ради, на простую подготовку к экзаменам времени не было. Любимы предмет — Защита от темных искусств — Джеймс победно вскинул кулак в небо — А не любимый… Наверное зельеварение. Спасибо профессору Нюниу… Снеггу. Он усмехнулся, наблюдая эффект оказанный этими словами. В разговор встрял Сириус, принесший еще одну порцию сливочного пива. — Как такой идиот мог стать профессором? И не надо пинаться, Эванс. Я уверен он так и не помыл голову. Гарри максимально серьезно кивнул. Сириус прыснул. — Он же наш враг. Он наверное ужасно несправедливо к тебе относится! — Джеймсу вся эта история видимо не казалось смешной. — Расческа — твой враг, Джеймс. А Северус, думаю вполне профессионально себя ведет и давно перерос эти глупые детские обиды. Перерос же? — Лицо Лили шло в разрез с ее уверенным тоном. Гарри печально вздохнул. — Ну, он как-то раз кинул в меня банкой с тараканами. Но справедливости ради, я сам нарвался, посмотрев его воспоминание в омуте памяти без его на то разрешения. Джеймс расслабился и заулыбался. — Весь в меня! Все, кто был за столом закатили глаза, а Лили даже покачала головой. — И как так вышло, что ты умудрился унаследовать от этого идиота его тягу к неприятностям. *** — Почему один ящик огневиски?! — Чтобы вы не были опять в драбадан! Надоело после каждой вечеринки в честь окончания учебного года за вами блевотину с ковра вытирать! — Или тащить Сириуса до комнаты под отборный французский мат… — Как ты понимаешь, что это мат, если не знаешь французского? — Putain — не сложно догадаться, принцесса. — Ребят, давайте не при всех… — А что не при всех? — Ничего, Хвост. Они поняли. — Так кто пойдет за огневиски? Лунатик, это была твоя идея? Ну, вот ты и иди. А то меня там просто сожрут. Они сидели в комнате. Они — Мародеры, Лили и Марлин с Мэри. Гарри, который умотал на очередное собрание с Дамблдором, с ними не было. В какой момент в их комнате начали заседать девчонки отследить не удалось, но теперь все совещались исключительно здесь. В гостиной шумела музыка. Уже завтра им предстояло уезжать на летние каникулы, однако ежегодную вечеринку никто не отменял. Римус вздохнул. Сейчас крайне не хотелось идти в Хогсмид, но остановить Джеймса в его жажде выпить было абсолютно нереально (существовала реальная возможность получить от него по жопе чистометом). Люпин поднялся, захватил с собой сэндвич со стола с закусками и вышел в портретный проем. — Римус! — Сириус нагнал его уже в коридоре. — Может сходим покурим? Я хотел лето обсудить. Он посмотрел на Блэка. Внутри начинало подниматься раздражение. Римус пытался выловить его на разговор с признания Гарри. Обсудить все, что произошло. Поттер младший ни разу не упомянул их с Сириусом отношения. Даже наоборот. Рассказал о сыне. Но Блэк, которого это явно тревожило (каждый раз, когда об этом упоминали он менялся в лице настолько, что даже Мэри начинала спрашивать не нужно ли ему в больничное крыло) лишь отшучивался. Они просто курили. Просто целовались. Просто спали. Словно он пытался забыться. Римуса всегда бесило его умение скрываться от проблем. Точнее неумение. Проблемы всегда настигали его. Всегда накрывали с головой и вырывались из Сириуса наружу очередным взрывом, а осколки всегда задевали ближних к нему людей. Всегда задевали Римуса. — Нет, Сириус. Мне это надоело. Я устал. — в глазах Блэка скользнул испуг — Мы курим, целуемся, спим и так по кругу. Нам есть, что обсудить, но тебе проще это игнорировать. Я заколебался вытаскивать из тебя проблемы и недомолвки. Римус развернулся и уже собирался уходить, как… — А что ты хочешь обсудить? Что ты меня в итоге бросишь? Что уйдешь строить свое счастливое будущее? Скажи спасибо, что не бросаю тебя сейчас, хотя мог бы не подписываться на такую жизнь. Я… Я просто жалею тебя. Даю тебе возможность не мучаться чувством вины. Римус опешил. — Вот так спасибо! Примного благодарен, что его величество радует меня присутствием в моей жизни. Ты ведь любишь бросать первым? Со всеми своими подружками ты так и поступил, — Римус сам не заметил, как приблизился вплотную к Сириусу — Тебе же так легче. Не надо делать мне одолжение. Попробуй. Брось меня. — Сириус открыл рот, потом закрыл и испуганно на него посмотрел. Все следующие слова Римус скорее прорычал. В нем кипеля ярость. Животная ярость. Она ослепляла, пугала и опьяняла. Блэка захотелось сжать, впечатать в стену, просто чтобы выпустить из себя эту энергию — Ты не можешь. Не надо прикрывать свой страх жалостью. Я все равно вижу тебя насквозь. И Римуса отпустило. Он начал тяжело дышать, отшатнулся от Сириуса и закрыл лицо руками. Это было что-то странное. Не его. Чужое чувство. — Я не хотел… Я глупость сморозил… Правда… — Залепетал Сириус таким тоном, какого Люпин от него ни до ни после этого разговора не слышал, — Ты прав. Я просто страшно боюсь тебя потерять. Извини. Давай все обсудим. Будущее можно поменять. Я идиот. Ты… Что с тобой? Римус не знал, что с ним. Его накрыло чувство вины. — Это ты извини… Я вспылил. Мне нужно на воздух. Скоро вернусь. Не переживай. Он развернулся и практически побежал в сторону скульптуры горбатой ведьмы. *** — Да, профессор, вы хотели что-то обсудить? Гарри вошел в полутемный кабинет. Дамблдор лучезарно ему улыбался. — Гарри, я придумал, как отправить тебя домой. Сердце пропустило удар. После своего признания Гарри всерьез задумывался над тем, что бы остаться в этом времени. Ему было слишком хорошо с родителями, но… Но он страшно скучал. Он все равно чувствовал себя не на своем месте. — И… Как? — Тебе нужно умереть. В комнате повисло молчание. Тяжелое, вязкое, как кисель. Первым его прервал Дамблдор. — Я задумался над тем, что ты мне рассказывал о твоем путешествии с маховиком. Из него выходило, что реальность, которую ты запомнил, никто не менял. И ты знаешь события, на которые ты же и повлиял вернувшись в прошлое. Ты понимаешь? Гарри не понял ни слова и отрицательно покачал головой. — Я имею в виду, что вселенная умнее, чем нам кажется. Она дала тебе шанс исправить события под то будущее, которое знаешь ты. Понимание, словно медленно падающий снег накрывало его с головой. Понимание и тоска. — То есть… Я ничего не меняю. Точнее меняю, но под себя. Под свое будущее. Дамблдор кивнул и продолжил. — Ты попал сюда, погибнув, совершив самопожертвование, и судьба дала тебе за это небольшой презент. Показала, за что ты сражался. Я полагаю, что совершив обратное действие, мы сможем отправить тебя назад. — Полагаете? — А мои предположения когда-нибудь не подтверждались? Дамблдор лукаво улыбнулся и протянул ему небольшой бутылку с черной жидкостью. Напиток живой смерти. — Вы считаете мне нужно вернуться? — Я считаю твое возвращение может многое изменить, а нахождение здесь уже ничего не изменит. Выпей, когда будешь готов. *** Вечерний воздух бил в лицо. Римус сделал глубокий вдох и поперхнулся. Что-то было не так. Все мало мальские инстинкты, которые у него были так и завизжали. Только завизжали они… Радостно? Запах был не знакомый, но как будто родной. Словно когда-то он уже чувствовал его. Он дарил спокойствие. Римус встряхнул головой и направился к кабаньей голове. Трактир находился на самой окраине Хогсмида, так что Люпин шел в одиночестве. Так ему во всяком случае казалось. — Римус Люпин… Он резко развернулся. У стены, словно поджидая его, стоял мужчина лет сорока и курил. Римус узнал его. Это лицо он видел полгода назад в газете. Этот человек заставил всю его жизнь перевернуться. Этого человека он ненавидил больше всего. Он столько раз представлял себе эту встречу, но сейчас не мог сказать не слова. Вместо гнева и ненависти его сковал страх. — Сколько лет, сколько зим… И что же, ты даже не обнимешь отца? — Ты не мой отец. — Мм… Как грубо. Я не пришел с тобой ругаться. Я пришел забрать тебя домой. — Фенрир Сивый улыбнулся ему желтой улыбкой. В темноте сверкнули клыки. — Я и так дома. С какой стати ты решил «забрать» меня спустя тринадцать лет? Я никуда с тобой не пойду. Сивый улыбнулся еще шире, забавляясь его реакции. — Нет… Ты не понял. Я не спрашиваю, я утверждаю. Ты принадлежишь мне. И ты должен быть благодарен, — брови Римуса взметнулись вверх. Откуда вообще во мне столько смелости проснулось? Долбаный Гриффиндор — что я забираю тебя, пока ты не навредил своим друзьям… Вспомни, мальчик. Неоправданные всплески агрессии… Испуг в их глазах. Римус не хотел вспоминать. Но мозг услужливо подносил ему картинки, которые Люпин старательно пытался выжечь из памяти. …И почему этих тварей не отстреливают?.. …Ты все равно не сможешь вытащить меня силой… …Лучше умереть, чем быть как я… …Я еще раз ударю. Отвечай… …Такие как ты бездушные, злобные, не заслуживают ничего, кроме смерти… … Я все равно вижу тебя насквозь… …Лучше б ты не родился… Сивый улыбнулся, наблюдая за выражением его лица. — Вот оно… Ты начинаешь расскрываться, Римус. Они бросят тебя, когда в тебе проснется твоя сущность. Как бросили меня, твоих братьев и сестер. Бросят, когда ты навредишь им. Не специально. Но навредишь. — Это ложь. Ты все равно не можешь заставить меня пойти за тобой. Что-то внутри оборвалось. Какая-то часть Римуса хотела уйти. Страшная неизведанная. Но он не хотел. Он человек и не желает, что бы что-то связывало его с Фенриром Сивым. Он не такой. Он не монстр. — Не монстр… А ты с характером. Люблю такое. Ты ошибаешься, мальчик. Раз ты не хочешь идти за мной по хорошему… Давай поступим по плохому. Заключим сделку. Сделку с дьяволом. Год твоей жизни в стае, за год безопасноти твоих друзей. О, да. Джеймс, Лили, Марлин, Мэри, Питер и… Ух ты… Сириус Блэк… Ладно. Будут живы. — Римус открыл рот, но Сивый перебил его и продолжил — Тебе не удастся их спрятать, мальчик. Мы найдем их хоть в аду. Причем… Давай сделаем ещё интереснее. Ты знаешь, как вожак способен влиять на волков? Знаешь… Так, вот я заставлю тебя убить их. Собственноручно убить своих друзей. Ты ведь не сможешь это пережить да, Римус? Или… Нет. Лунатик? Римус сглотнул. — Год? Потом я смогу уйти и вы не будете трогать моих друзей? — Конечно сможешь, Римус. Стая — не тюрьма. Разумеется, если ты захочешь уйти… — Сивый хлопнул в ладоши. Когти неприятно цокнули друг о дружку — Я даю тебе время подумать. Отец любит и уважает свои детей. Жду тебя в полночь у главных ворот. Пора тебе вернуться домой. *** I had to meet you here today (Я должен был встретиться с тобой сегодня,) There's just so many things to say (Ведь мне столько всего нужно сказать…) Please don't stop me 'til I'm through (Пожалуйста, не останавливай меня, пока я не закончу…) This is something I hate to do (Это — то, что я больше всего ненавижу,) We've been meeting here so long (Мы встречались здесь так долго,) I guess what we done, oh was wrong (Пожалуй, то, что было между нами, было неправильно.) Please darlin', don't you cry (Пожалуйста, дорогая, не плачь…) Let's just kiss and say goodbye (Давай просто поцелуемся и скажем прощай) Гарри вошел в шумную гостиную. Точнее она должна была быть шумной. Но в комнате стояла тишина. В середине заткнувшийся толпы стояли двое. Лили и Джеймс. Они целовались. Гарри улыбнулся. И его накрыло. Он понял. Это был не просто поцелуй. Они сделали свой выбор. Они могли не делать этого. Тогда Гарри бы не появился на свет, тогда они остались бы живы, тогда, возможно все сложилось бы иначе. То было не стечение обстоятельств. Осознанный выбор. Как Лили выбрала не отойти в сторону и умерла, закрывая собой Гарри. Выбор. В ту же секунду Гарри понял и еще кое-что. Сейчас. Нужно уходить сейчас. Пока он еще может сбежать и оставить их позади. В горле запершило, за глазами начало жечь. Они поймут. Гарри резко развернулся и направился обратно к проходу, но столкнулся со стоящим за его спиной Римусом. — Ты куда? — Мне пора домой. — Гарри улыбнулся ему. В глазах Римуса появилось понимание, потом протест, он помолчал с минуту и наконец кивнул. — Это правильно. Джеймс не мог желать лучшего сына. Я рад, что мы смогли познакомиться. И… Гарри. Можно тебя попросить кое о чем? — Гарри кивнул. Сейчас он был согласен на что угодно, лишь бы никто не пытался его остановить. Потому, что он остановится и останется. Просто не сможет сделать, то что сделать было нужно — Можешь вырастить из моего сына хорошего человека? Гарри ещё раз кивнул. Вдруг в голову пришла идея. Он ведь несможет все окончательно испортить, правда? — Лунатик, передай Сириусу, чтобы он не доверял друзьям. Они тоже предают. Запомнил? — Люпин пару раз моргнул и неуверенно кивнул, напоследок сжал его плечо и тоже крайне задумчивый взбежал по лестнице в их комнату. Гарри еще раз обернулся на целующихся и прошептал скорее себе, чем кому-то конкретному. — Let's just kiss and say goodbye… *** Римус вошел в комнату. Решение было принято. Принято изначально. Еще тогда, когда сова положила на его окно заветный конверт. За все нужно платить. За счастье в двойном объеме. Его друзья сделали для него достаточно. И если лучшее, чем может Римус отплатить - это уйти, он уйдет. — Что с тобой? Тебя долго не было. Мы так и не поговорили и… Переменная, которая не входила в его планы. В комнате был Сириус. Он смотрел на него с беспокойством и уверенность Люпина пошатнулась. Он ведь обещал. Обещал, что он будет с Сириусом. Почему решение, правильное решение ощущается, как предательство? Потому, что правильное решение всегда самое трудное. — Все хорошо… — гореть тебе в аду, Римус — Я просто… Кошелек забыл… Это было не правильно. Сириус не заслуживал того, что бы его просто бросили. Бросили одного в темноте. Но ведь он сам сказал, что не бросит его из жалости. Сейчас сильно хотелось в это верить. Так нужно. Жизнь с разбитым сердцем лучше, чем жизнь без сердца совсем. К тому же он ведь вернется. Обязательно вернется. Римус развернулся к Блэку. Похлопал себя по карманам и достал пачку Мальборо. Он пока что использовал только одну сигарету. — Держи. Обещаю, мы докурим, когда я вернусь. Снизу донеслись последние аккорды песни. …Let's just kiss and say goodbye… Судьба видимо действительно над ним издевается. Но он не будет целовать Сириуса. Не будет, потому что не сможет оторваться. Просто не сможет. Сириус кивнул и вышел за дверь. Римус напоследок окинул взглядом комнату, в которой прожил шесть лет. Пришло время прощаться с Хогвартсом. Детство кончилось. В гостиной снова стоял шум Brothers and sisters (Братья и сестры) The pride is back (Гордость вернулась) Black is black (Черное есть черное) I’m black and I’m proud (Я Black, и я горжусь этим) Римус улыбнулся. Сириус стоял на камине и орал во всю, что к нему вернулась гордость (хотя судя по его положению так и не скажешь). Люпин постарался запомнить этот момент. Запомнить его таким, какой Сириус был сейчас. Без ненависти в глазах, которая наверняка появится там, когда он снова увидит его. Если он снова увидит его… Пора было уходить. Он сделал свой выбор. Только… Нужно было заглянуть перед уходом еще к кое-кому. *** Сквозняк несчадно продувал пространство закрытого кабинета. Лили скатывала шарик пыли с парты, потом растирала его между пальцами и снова скатывала... — Ты в порядке? — девушка подняла глаза и столкнулась с беспокойным ураганом напротив. Когда черт возьми она успела полюбить Джеймса Поттера? — Не знаю, — она слабо улыбнулась — Мне страшно. Это был первый раз, когда она призналась в этом кому то. В первую очередь самой себе. — Мне тоже — из рта Джеймса вылетел сгусток пара.