Forever Young

Yesterday (Вчера) All my troubles seemed so far away, (Все мои беды казались такими далекими,) Now it looks as though they're here to stay. (Теперь все выглядит так, как будто они здесь надолго.) Oh, I believe in yesterday. (О, я верю во вчерашний день.) — Сириус? Это ты? — Римус сбежал вниз по лестнице, вылетая в коридор с перепуганным выражением лица, — Что… Что стряслось? Сириус тяжело вздохнул, прикрывая за собой входную дверь. Как же болит его чертова голова. Опция закрыть глаза и тихонько сдохнуть в уголке есть? — Я был у Поттеров. Мы наложили заклятье фиделиуса. Римус враз помрачнел. Блэк видел, что он нервничает, возможно даже зол. Хотя в последнее время казалось, что Сириус напрочь разучился его понимать. В общем то, почему в последнее? Может, он никогда его по настоящему и не понимал. Хер разберешь. — Итак… Ты теперь хранитель тайны? — Люпин сжал кулаки, словно собирая всю свою волю. Его взгляд был направлен на старинное полотно за спиной у Блэка, поэтому что-то в нем прочитать не получалось. Вяло подумалось о том, когда игнорирование стало их языком любви. По лицу против воли расползалась отвратительно-сумасшедшая материнская ухмылка и он прикрыл ее тыльной стороной ладони, стирая оскал. Сириус сделал вдох. В ноздри ударила вонь от дешевых сигарет. Таких, которые обычно покупают в привокзальном ларьке, потому что выбор не велик и выкуривают не ради вкуса, а чтобы занять чем-то руки. Римус опять курил в доме. — Да. По другому, ведь и быть не могло — кивнул он. Вместо твердой утвердительной интонации, которую надеялся услышать Сириус, получилось как-то жалко и почти вопросительно. Римус ужесточенно усмехнулся, посмотрев наконец на него. Зрачки метались по лицу Блэка, пытаясь отыскать что-то и, судя по разочарованному выражению, не находя. — Не могло… Верно, что это я. Решил, дурак, что мои слова хоть что-то значат. Запамятовал. У нас же в порядке вещей без предупреждения на пустом месте аппарировать на пять часов хрен пойми куда и, не обсудив, зная, что я против, творить вещи опасные для жизни, — Из горла Римуса вырвался странный звук. Не то смешок, не то всхлип. Блэку остро захотелось заткнуть глаза и уши, как малому ребенку. Бла-бла-бла он ничего не слышит! Его жизнь рушится, а он ничего не слышит! — Так ведь поступают взрослые, любящие друг друга люди, да, Бродяга? — Сириус открыл рот, пытаясь придумать, что ответить, но Люпин продолжил, — А, к черту. Забудь, что я сказал, — он резким движением снял с вешалки пальто и накинул на плечи, — Я пойду прогуляюсь. Ужин на плите. Ключи закачались в ключнице, потревоженные хлопком входной двери. *** Следующие несколько недель прошли для Сириуса словно в какой то дымке. Он был и не был одновременно. Переезд штаба, вечные письма Лили и Джеймсу, объявление о внезапной командировке Хвоста… Да, идея с Питером оказалось просто идеальной. Про него мало кто интересовался и ни за что бы не догадался о истинной причине его отъезда. Сириус же с удовольствием светил своим лицом, поддерживая легенду. Самым сложным казалось убедить Дамблдора. Хотя, на практике, и он быстро клюнул на историю с отпуском/командировкой. Или во всяком случае сделал вид, что клюнул. Единственное, что запомнилось за этот период был разговор с Римусом относительно прощания с Поттерами. Сильно после, сидя в камере, Блэк прокручивал его снова и снова, жалея о каждом слове. О жестокости и том, что тогда был, возможно, последний шанс все исправить, остановив процесс, под колесами которого погибло так много близких ему людей. Шанс, который он, говоря честно, просрал. Уставший и измотанный Римус (эти характеристики Сириус опять-таки отметил сильно позднее) подошел к нему тем вечером и спросил о самочувствии Поттеров. А еще попросил с ними увидеться. — Ты ведь знаешь, что нельзя. Это приказ Дамблдора. — Когда тебя волновали чьи-то приказы? Особенно Дамблдора, — не унимался Римус, — Проведи меня буквально на пять минут. Я хочу… Хочу попрощаться. Ни за что не прощу себе, если этого не сделаю. Сириус, мы ведь друзья, мне то ты должен доверять! И Блэка перемкнуло. В тот момент он думал, что выводит Лунатика на чистую воду. Думал, не обращая внимание на слезы, которые на пару секунд выступили в глазах у собеседника. — Однако, мне хватает ума этого не делать. Римус отшатнулся, раскрыл рот то ли в испуге, то ли в гневе. Он стал бледным, хотя казалось, что уже некуда бледнеть. Развернулся и, хлопнув дверью, вылетел вон. В следующий раз они поговорят только через тринадцать лет. *** О миссии Люпина Блэк узнал на собрании. Точнее сказать, после него. А еще точнее, не узнал, а буквально выпытал у Дамблдора все подробности. В тот момент ему, казалось, стало плохо физически. Его тошнило, мир натурально плыл перед глазами. — Куда вы его отправили?! Дамблдор выдохнул и посмотрел в глаза Сириуса с тошнотворной и насквозь лживой жалостью. — В стаю. Блэк задохнулся. Знаете ощущение качелей, когда желудок опускается ниже, сердце подлетает выше и ты чувствуешь внутри пустоту. В пальцы собирается иней и все, чего ты хочешь — дождаться конца кошмара. Что ж. Сириус знал. — На черта вы это сделали?! Нахуя, Дамблдор? Кажется где-то на заднем плане упала с сердечным приступом Макгонагалл. Альбус же не шевельнулся, мрачным взглядом наблюдая за лицом Сириуса, находящимся у самого его носа. — Единственный способ остановить стаю от работы на Воландеморта — убить их вожака. Охереть, как у вас, директор, все оказывается просто! Прям диву даешься. — Почему это не может сделать кто угодно другой из Ордена? Почему бы, например, не вы? — Выплевывает Блэк в лицо старому профессору. — Потому что это не моя война и далеко не война Ордена. Это дело исключительно Римуса Люпина и Фенрира Сивого. Их личные счеты. Это то, почему вожак так боялся вашего друга, Сириус. — Он… — Начал было он, но замер, осознав поступившую информацию —Что? С какой стати Сивому бояться Римуса? Дамблдор вздохнул, словно это был очередной урок, а Блэк оказался нерадивым учеником, пропустившим предыдущий и плавающим в теме. То есть, если выражаться менее литературно — идиотом. — Мерка силы для Фенрира равна мере гнева. Люпину есть за что мстить. Кровно мстить. У Сивого нет того запала. Карма не на его стороне. Поэтому он боится. Хотя, даже не так… Он в ужасе. Ему не удалось удержать Римуса при себе и теперь наш друг — его угроза номер один. — Постойте… — Сириус уже почти забыл о своем гневе на директора. Теперь ему просто хотелось разобраться в происходящем — Вы сказали «кровная месть»… Но это же значит…— Глаза Блэка расширились. — Сивый убил родителей Римуса. По комнате, шурша, прокатилась тишина. — Вы лжете, директор. Этого просто не может быть. — Отчего же? — никак не отреагировал на выпад Дамблдор. — Вы сами говорили нам, что они погибли в автокатастрофе. Римус нам так говорил, — Сириус начинал терять терпение. В реальности полная картинка уже сложилась в его голове. Запустился обратный отсчет до момента, когда его заставят ее принять. — Он и сам не знал об этом. Я рассказал ему сегодня с утра. Авария — официальная версия. Капот разбит, а внутри сидят два изуродованных трупа. Я не могу точно знать, что произошло, но смею предположить Сивый просто снес машину в кювет и, если позволите такую формулировку, сгрыз пассажиров, представив все как несчастный случай для министерства и магглов, при этом ясно передавая послание самому Римусу… И, полагаю, мне, — Сириус сглотнул, стараясь отогнать мысли о том, какой силой должна обладать тварь, чтобы суметь остановить машину на ходу. — То есть вы молчали об этой маленькой подробности несколько лет, чтобы потом сыграть на скопившемся чувстве вины Римуса и отправить его на верную смерть, Я ПРАВИЛЬНО ПОНЯЛ? — Дамблдор молча смотрел в лицо задыхающегося Блэка, — Вы такой мудак, директор. Сириуса распирало. От гнева и от ужаса. Римус и раньше винил себя в смерти родителей. Но тогда он хотя бы осознавал, что его причастность косвенная. А вот теперь Дамблдор высыпал ему на голову информацию о том, что вина его самая прямая (в искаженной Римусовской логике во всяком случае) и, по факту, оставил без выбора. В школьные времена их четверку всегда веселило, что Лунатика воспринимали, как самого спокойного и рассудительного из них. Многие, особенно те, кто помладше, вообще считали его лишним и не понимали, зачем мародеры таскают мальчика вместе с собой. Однако, Римус был самым безрассудным из них. При этом, его уникальной особенностью был талант вылезать из любых заварушек абсолютно чистеньким. Люпин умудрялся получить похвалу за то, что разнял драку, при этом устроив ее сам. Однако, у Лунатика был барьер, который он, по большей части, не пересекал. Пил, но по-настоящему напился лишь единожды. Придумывал самые гениальные из их розыгрышей, не участвуя при этом ни в одной вылазке. Мог ругаться, но не поднимал голоса. Сириус как-то спросил, что его останавливает от полного сброса тормозов. Римус тогда ответил, что он и так достаточно монстр, не стоит добавлять к списку его преступлений еще и избиение однокурсников. Блэк в ответ рассмеялся, осознав насколько ответ был честным только сильно позже. Да, Люпин был истинным Гриффиндорцем в полном смысле этого слова. Вот только сейчас талант вылезать из неприятностей уже не поможет. Они даже не попрощались. В обход здравого смысла тоненький голосок в голове умолял о том, чтобы Люпин оказался предателем, работал бы на гребанную стаю, потому что это —единственный его шанс спастись. В сущности, Альбус отправил Лунатика на верную смерть. И Блэк ненавидел себя за то, насколько ему было страшно. — Это ради общего блага, Сириус. Ты должен это понимать. — А-la guerre comma a-la guerre, блядь, — он невесело хохотнул, слыша в голосе истеричные нотки и отголоски материнского смеха. Сириус сплюнул и выпрямился, игнорируя косые взгляды орденцев. *** Блэк не пил. Он бухал. Безбожно и беспощадно. Крутился по этим сюжетным клише в попытке понять, что приведет его к Хэппи энду. Римуса не было три дня. Вполне достаточно для того, чтобы умереть в муках. По дому гулял ледяной сквозняк. Сириус на зло открыл все окна, в попытке вытравить призраков прошлого. На столе лежало распечатанное письмо от Лили. С яркой цветной фотографии на него смотрел крестник, Джеймс и на повторе хохотала его жена. Снова и снова, и снова… Блэк прикрыл глаза. Все это было лишь откладыванием неизбежного давнего дела. Прошел почти год со смерти Марлин. Каждый раз, проходя мимо кассеты, он чувствовал себя предателем. Правда была в том, что он боялся. По-детски, эгоистично. Боялся осознания смерти лучшей подруги. Окончательной и бесповоротной. Хах. Как и зачем давать какие то прилагательные понятию смерти? Она всегда окончательна. Всегда бесповоротна. Просто люди трусы, пытающиеся очеловечить ее таким образом. Что-то, на чем уже висит ярлык, перестает быть таким пугающе неизвестным, верно? Белые пальцы сжались на чёрном пластике. Кассета была нужна не Марлин. Она была нужна людям, которые остались жить жизнь дальше. Ехать на этой бесконечной кольцевой дороге, пускающей по кругу каждого. В прямом и переносном, чёрт возьми, смысле. Будто-то бы набор пикселей мог заменить человека. Успокоение собственных нервов и призрачный второй шанс — вот, что давала эта кассета. Зная Маккиннон, там скорее всего была какая-нибудь виртуально записанная игра в «Я никогда не» с раскрытыми секретами. Слезливые фразы о том, как важно бороться дальше, стараясь остаться счастливым. Признание, что главной ошибкой ее жизни был «дружеский слюнообмен» с Поттером на третьем курсе… Возможно, в конце она даже скажет что-то вроде «Люблю вас, ублюдки». Сириус никогда не узнает. Потому что он вновь отложил кассету, зная, что уже ее не включит. То, что осталось от Марлин Маккиннон лежит в земле. Рядом с ее мамой и братом. Вплетается в вечный жизненный круг, становясь кормом для червей, и никакой голос на кассете этого не изменит. В комнату влетел патронус Грюма. Не срочный. Просто оповещение о дате и времени собрания. Очередного. Это вывело Сириуса из оцепенения. Есть шанс, что появились новости о Римусе. А значит надо идти. Он уже предвкушал осуждение с каждой стороны. *** Ничего нового. Смерть, больница, смерть. Весь сегодняшний доклад Грюма можно было спокойно уложить в одно слово из шести букв. В целом, им то Грюм и закончил, как бы резюмируя положение на фронте. Все, кто пришел, были буквально серого цвета. Сириусу об этом только сообщили, но остальные знали уже пару дней. Пруэтты мертвы. Блэк ненавидел себя за то, что первой его мыслью стала стратегическая досада от потери таких полезных бойцов, а не тоска из за смерти друзей. Горечь скапливалась в горле при воспоминании о том, как много лет назад они, еще первокурсниками, смотрели на близнецов. Думали, какие они крутые, веселые и взрослые. Пранки ведь появились в из жизни в качестве попытки подражать Пруэттам, как бы они сами этого не отрицали. А теперь снова эти сильные и взрослые ушли, оставляя за собой пепел и фотографии. Струйка дыма растворялась в облаке его дыхания. Хэллоуин в этом году будет морозным. Надо не забыть отправить подарок Гарри. Лили ему еще не простила деньрожденьческую метлу. Страшно представить, какой нагоняй они с Джеймсом получат за детскую мантию-невидимку. Губы невольно дернулись в подобие улыбки. Мышцы напряглись от непривычного положения. Крыльцо дома Грюма выходило на поле. Давно Блэку не доводилось посмотреть на красивый закат. Солнце словно растеклось по небу от усталости и ужаса того, на что оно было вынуждено смотреть. Может поэтому самые красивые закаты происходят в самые темные времена. Сириус последний раз затянулся и выкинул сигарету в жухлую траву. Сзади раздался вежливый стук. Юноша не сделал попытки обернуться. Сейчас в ордене был только один человек, не считавший разговор с ним выше своего достоинства. — Привет, — Мэри встала справа от него и тоже вытащила сигарету. И когда девушка, которая была единственной причиной, по которой никто не курил в Гриффиндорской гостиной, успела сама к ним пристраститься? — Я все немогу перестать думать о Пруэттах. Ужасно, правда? — Она скосила глаза на него. Сириус лишь слегка дернул плечом. Потому что это глупый вопрос. Не существует терпимой, среднестатистической, привычной истории о гибели людей. Она в любом случае ужасна. Для человека со здоровой психикой во всяком случае. Блэк, кстати, давно не испытывал настоящего ужаса. Только постоянная зудящая в зубах и костях тревога, — Сириус... Никто ни черта мне не рассказывает. Ты не... Ты ничего не знаешь о том, как он? Когда Римусу положено было вернуться? — Мэри откинула челку, прилипшую из за ветра ко лбу. Блэк только сейчас заметил, что корни сильно отросли. Родные черные волосы снова обрамляли ее лицо. Совсем как в школе. — Нет. Дамблдор, если и знал, не посчитал нужным посвящать меня в детали, — выдохнул Сириус, не сумев скрыть горечь в голосе. — Я думаю все обойдётся, — попыталась улыбнуться Мэри, — Он не посмеет умереть, не выполнив обещания. — Обещания? — Напрягся Сириус. — Я попросила его стать для меня хранителем тайны. Давно пора было хоть как-то защитить дом, да я все откладывала. Лучше Лунатика кандидатов нет, правда? — уже по-настоящему улыбнулась Макдональд. — Нет! — выкрикнул Сириус. Мэри подпрыгнула от резкой смены тона беседы. Блэку было плевать. Перед глазами всплывали образы трупа и различных способов убийства, которыми пожиратели могли бы воспользоваться, врываясь в дом девушки. Уже спокойнее он продолжил, — Нет. Выбери кого угодно, только не Римуса. У Макдональд округлились глаза — Что? Почему? — Он... Сейчас нужно аккуратно выбирать тех, кому стоит доверять, — Старательно обходя прямое упоминание своих подозрений, ответил Сириус. Мэри еще сильнее нахмурилась. — Так я и... Постой! — На ее лице отразилось осознание и она с неверием уставилась на Блэка, — Ты думаешь, что это он! Что это Римус предатель... — она сорвалась на шопот. Мэри смотрела куда-то в пустоту, пытаясь осознать услышанное, — Ты не можешь быть серьезен, — покачала она головой. — Могу. Сама посуди. Все сходится. — Что у тебя, блядь, сходится?! — Заорала Мэри ему в лицо. Она была в ярости. Макдональд трясло, но он старательно сохранял нейтральное выражение. Этого неудобного разговора ему удалось избежать с Поттерами, но Сириус не смог бы молчать об этом всегда. Джеймс бы ни за что не согласился сделать Питера хранителем тайны, если бы знал, что все это из-за подозрений, павших на Римуса. Мэри была здравым человеком. Она поймет. — Послушай, факты на лицо. Крот появился одновременно с Римусом. Он был в курсе всех дел, происходящих в ордене. Кто знает, что за два года отсутствия они могли вбить ему в голову в стае? — С запалом начал перечислять он. — Нет, Сириус. Это ни о чем не говорит. Ты серьезно обвиняешь Римуса в предательстве только на почве того, что он оборотень?! Не могу поверить, что у тебя язык повернулся это сказать, — с отвращением сказала Мэри. — Не строй из себя святошу. Напомнить, как ты говорила тоже самое? — ядовито выплюнул Сириус. Макдональд раскрыла рот, явно намереваясь послать его, но он не дал себя перебить, — Вспомни! Единственными людьми, которые знали, где живет Марлс были мы, Грюм и Дамблдор. — Не смей! — на гране истерики заверещала Мэри, — Не смей обвинять его в ее смерти! Ты не видел Лунатика на похоронах! Ни разу до этого, ни одного ебаного раза, я не видела, чтобы он плакал! Ты бы знал о том, в каком Римус был тогда состоянии, если бы явился! Но нееет... Ты упивался жалостью к себе, а теперь обвиняешь человека, который тебя, урода, любит! — У Сириуса отвисла челюсть. Мэри наставила палец ему на грудь и продолжила напирать. По щекам девушки катились слезы — А все потому что тебе нужно объяснение тому, что он отдалился. Ты думаешь мы не заметили? Спорим, вы еще и не спите вместе?! ПОТОМУ ЧТО В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ТЫ БЫ УВИДЕЛ, ЧТО ОН ХОДИТ СЕДОЙ! — МОЖЕТ БЫТЬ И ТАК! НО ЭТО НЕ ОБЪЯСНЯЕТ, ПОЧЕМУ ОН ЛГАЛ МНЕ, КУДА УХОДИТ ПО ВЕЧЕРАМ, — Заорал Сириус, оттесняя Мэри к стенке. Она усмехнулась. — А ты не думал, что ты просто его достал, и он тебе изменяет? Нет?! А ты подумай! О ЧЕМ УГОДНО, КРОМЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА, ПОТОМУ ЧТО РИМУС — ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК! Чего о тебе я сказать не могу. Сириус задыхался. Он отказывался отпускать веру в свою теорию. Потому что Мэри была права. Блэк боялся признаться себе в том, что причиной перемен мог оказаться он сам. А еще боялся за Поттеров. Вообще в принципе. Боялся. Если попытка подстраховаться делала его мразью... Что ж. Пусть так. — Ты просто окончательно свихнулся. Вылитый Грюм, — она скривилась. Сириуса снова затопил гнев. Отчего-то сравнение со старым мракоборцем добило его окончательно. Макдональд знала, на что давить. — А ты просто влюбленная дура! — Мэри поджала губы и побелела. Она отшатнулась от него. На миг показалась, что подруга сейчас правда его ударит — Ты ведь до сих пор любишь Римуса, правда? И бесишься из-за того, что он выбрал меня! — Блэк сорвался на отвратительный издевающийся голосок, уже сам не осознавая, что за чушь несет. — Ты такой ублюдок... — Прошептала девушка, — Да. Да, я люблю его, — Она засмеялась, вытирая глаза — Конечно же люблю. В отличие от тебя. Может быть, тогда, на шестом курсе, ты просто приревновал его ко мне и нашел единственный способ привязать к себе Лунатика навсегда?! И не было там никакой тоскливой романтической истории в помине? Я не знаю. Потому что то, что ты здесь наговорил, даже нормальный друг не позволил бы себе сказать, — Она впилась глазами в его лицо. Сириус осознал, что и сам плачет — Я одного понять не могу, — на удивление спокойным голосом сказала наконец Мэри, — Как ты не побоялся жить в одном доме с оборотнем, — ее передернуло — Будучи хранителем тайны Джеймса и Лили, — Повисла секундная пауза, наполненная лишь их загнанным дыханием. Блэк молчал. Губы стали солеными. Он не пытался вытереть лицо. Глаза девушки вдруг расширились. Она снова замотала головой, вцепилась пальцами в волосы. Ее словно лихорадило, — Ты никогда и не был им. Но тогда... Господи, Блэк, — Ее голос охрип от криков. Мэри выглядела обреченно, выжато. Тонкие плечи опустились, она будто уменьшилась в размерах. Посерела, — Ты идиот. — Поклянись, что не скажешь никому, — неожиданно для самого себя выдал Сириус, — Если кто-то узнает, что не я хранитель, весь план насмарку. Его обязанностью было довести это дело до конца. Когда нибудь она все поймет и сама. Мэри подняла на него пустые глаза. — Клянусь, — Она как-то странно хрипло усмехнулась, — В их смерти будешь виноват ты и только ты, знаешь? — говорилось это тихо, практически под нос, но для Сириуса прозвучало громом и проклятьем в темноте вечернего крыльца, — В свободное от конспирологических теорий время, сходи к нашему общему другу и спроси, почему он все лето, даже в тридцатиградусную жару, проходил в рубашках с закрытыми рукавами. Или, например, где он был неделю после второго возвращения Римуса. Что тогда была за командировка у него, как у чертового офисного работника, из-за которой он вернулся невероятно нервным. Как так вышло, что вечно трусливый Хвостик посещал каждое собрание Ордена. Где он был, когда я вернулась с новостями о... — ее голос впервые дрогнул — О смерти Маккиннонов. Почему, в конце концов, он напился на похоронах в свинью, рыдал и извинялся возле гроба. Откуда в нем, жалком и мелком прихвостне мародеров, столько уверенности в последнее время? — Мэри улыбнулась и перевела взгляд на поле и небо, в котором уже заявляла свои права ночь, — Но это я так. Мысли в слух. Счастливого Хэллоуина! — Она развернулась к нему спиной и заплакала. Тяжело, протяжно. Навзрыд. Сириуса пошатнуло. Он оттолкнулся от края ограды и залетел в опустевший дом. Теплота на контрасте давила со всех сторон, выжимая воздух из лёгких. Блэк трансгрессировал, уже зная, что не найдет Питера в укрытии. Тик так. Тик так. Это стучали настенные часы Грюма? Тик так. Или метроном? Тик. Так. *** Полоска света уличного фонаря юркнула по ковру в коридоре, когда Римус хлопнул входной дверью, закрывая ей путь к отступлению. Он устало вдохнул запах мертвого дома. Сколько не живи в нем, эта трупная вонь не выветривалась. Люпин улыбнулся, представив радость Сириуса, когда через несколько дней он вручит ему новые ключи. Старый дом Люпинов потребовал месяцев мороки, пары хозяйственных книг Лили и крепкого терпения. Когда Бродяга спрашивал его, где он пропадал по вечерам, для Римуса было тем еще испытанием не проболтаться о ремонте-сюрпризе. Люпину почти удалось привести дом детства в порядок до своей командировки. Новое жилище, новая жизнь. И никаких старых особнякв Блэков. Римус повесил пальто. Впервые за долгое время он позволил себе поверить, что все будет хорошо. Он справился. Выжил. Вернулся. — Сириус? — прокричал Люпин в тьму коридора и нахмурился. Странно. Даже если бы Блэк отправился праздновать Хэллоуин к Поттерам, пора было уже вернуться. Что-то холодное и склизское потекло по пищеводу, стягивая внутренности в узел. Римус вздрогнул, когда на тумбочке зазвонил проводной телефон, спугивая густую тишину. Он взял трубку. — Слушаю? — Римус... Кое-что ужасное случилось. Тик. Так.