... заколебался

Ги-хун уставился на свою руку, будучи не в состоянии сдвинуться с места. Освещение не позволяло увидеть, что конкретно случилось, но в этом не было необходимости: он почувствовал, как кожные покровы надорвались. Как липкая кровь капала на пол. Стеклянная бутылка пронзила его ладонь. Боль усиливалась — и Ги-хуну даже начало казаться, что пальцы немеют. Он ничего не мог сделать, кроме как схватиться здоровой рукой за поврежденную — рефлекторно, резко, словно это могло помочь… Это была отличная возможность для Док-су, чтобы нанести удар — но он этого не сделал. Ги-хун перевел взгляд на него — и увидел, что агрессор был отвлечен. Господин Ён-ыль, которого Ги-хун только что пытался спасти, быстро выбил из чужих рук бутылку, следом нанося удар. И ещё один. Бутылка со звоном разлетелась. Казалось бы, они почти уровняли шансы в этой драке — как в комнате раздался пронзительный визг сирены. «Игроки, оставайтесь на своих местах». Толпа треугольников и кружков — практически армия — зашла в комнату. Раздались выстрелы — но от них никто не пострадал. Солдаты в масках привлекали к себе внимание игроков. И где, черт возьми, они были раньше? «Замрите. Не двигайтесь». Вместе с солдатами в комнату зашли квадраты — те, кто говорил и раздавал приказы. Они оперативно поставили игроков в ряд, приказали каждому бросить «колющие и режущие предметы» и поднять руки. Несколько человек упали на колени. Ги-хун поморщился, когда пришлось выполнить приказ — он чувствовал, как с каждым лишним движением рана на руке начинала сильнее кровоточить… Рядом с ним были Санг-ву и Али, послушно стоявшие с поднятыми руками…. Ён-ыль скрылся в другой части толпы, там же очутилась карманница. Ги-хун слышал пикающий звук — солдаты осматривали тела, лежащие на полу, поднося к голове каждого какой-то прибор… Для чего это? Что они пытались отсканировать? «Игрок 361 — выбыл». «Игрок 383 — выбыл». Голос объявлял это так же спокойно, как во время игр — и это заставляло мужчину ужаснуться. Он осторожно посмотрел вокруг себя, на все эти тела… Даже бойня, спровоцированная игроками, была похожа на часть пугающей системы игр… Как будто так и должно было произойти. Внезапно Ги-хун почувствовал, как один из менеджеров, подошедших к нему, ощупывает его карманы. Из-за маски квадрата раздался негромкий, слегка роботизированный голос: — Игрок 456. Он не ожидал, что этот человек заговорит с ним… Кто это такой? Ему что-то нужно? Может, пострадавшим окажут помощь… — Здесь есть некто по имени Хван Ин-хо? Хван Ин-хо? Ги-хун не прислушивался, как зовут всех игроков, поэтому он не мог ответить однозначно — но он знал, что в их команде не было человека с таким именем. — Я … нет, не знаю… Впервые слышу это имя. — Вы уверены? Ги-хун отрицательно покачал головой. В их группе точно не было никаких Хванов. Больше квадрат ничего не спросил, направляясь к другим игрокам. Молча. Никаких вопросов. Как и никаких предложений оказать медицинскую помощь — было глупо на это надеяться… И почему он спросил именно у Ги-хуна? Ги-хун посмотрел на Санг-ву, Али — их тоже осматривали, но сотрудники ничего не говорили. Краем глаза мужчина заметил, как один из солдат забирает у карманницы нож… Ну и придурок. Они что, не видели, что драку затеяли другие люди? А если это повторится? Они оставят эту бедную девочку без возможности самообороны? Рабочие приносили огромные гробы, похожие на коробки, укладывали в них умерших… Один из квадратов начал говорить о том, что такое не должно повторяться и игроки должны проявлять уважение друг к другу… И всё. Никакого наказания для тех, кто это начал. Ничего. Сотрудники принялись расходиться, забирая с собой черные гробы. — Ги-хун! Что с твоей рукой? — когда игрокам позволили свободно двигаться, Санг-ву мигом подбежал к другу. Рядом с ним стоял не менее встревоженный Али. Ги-хуну было жаль, что всем этим людям пришлось застрять в этом чертовом месте… Он попытался ответить так, чтобы они не переживали — но красные пятна на его ладони только всё удручали: — Всё нормально, это… — Господин Сон! — рядом с ними появился Ён-ыль, вместе с которым стояла карманница. Мужчина выглядел напуганным — в этот раз совершенно не похожим на себя прежнего. — Как Ваша рука?.. — их взгляды встретились. — Вам не стоило бросаться на… — Все в порядке, Ён-ыль. Это пройдет, всего лишь порез… — попытался улыбнуться, но боль напомнила о себе — и он тихо прошипел. Ён-ыль покачал головой, посмотрел на других членов команды — как будто раскаиваясь. Как будто он был виноват. Выдержав небольшую паузу, мужчина вдруг предложил: — Пойдемте в уборную, Ги-хун. Рану нужно промыть. Мужчина кивнул в ответ Ён-ылю — его идея была благоразумной, хотя Ги-хун и не был уверен, что их вообще могут отсюда выпустить… — Я... да, да, только… — Ги-хун задумчиво посмотрел на товарищей, глянул в сторону других людей. — Вы не знаете, тут есть человек с именем Хван Ин-хо? — А? — Что?.. Санг-ву пробормотал что-то отрицательное, Али покачал головой, карманница в принципе не стала никак реагировать. Ён-ыль... тоже промолчал. Сначала. Затем добавил: — Почему Вы спрашиваете, Ги-хун? — Этот…один из этих квадратов, он спросил меня об этом…. Что-то в выражении Ён-ыля поменялось — едва заметно, но Ги-хун отметил, что из всех его товарищей только он отреагировал на эти слова так, будто бы он удивился. — К слову об именах… а как зовут тебя? — Санг-ву обратился к карманнице. Конечно!.. Ги-хун совсем забыл о том, что имени этой девушки они не знали — но оказаться неизвестным Хваном Ин-хо она, в любом случае, не могла… — Са-бёк. Кан Са-бёк. На удивление, в этот раз девушка не промолчала. — Са-бёк… как «рассвет». — Ён-ыль посмотрел на неё. — Красивое имя. — Да, очень… но оно не слишком подходит тебе, — колко подметил Ги-хун. Са-бёк посмотрела на него, никак не комментируя. Наверняка мысленно выругалась. Эта юная девушка была даже холоднее, чем господин Ён-ыль в начале игр… — Пойдемте, Ги-хун, — возвращаясь к теме травмированной руки, Ён-ыль кивнул в сторону выхода. Ги-хун послушно последовал за ним. За дверью их ждал охранник. Человек в маске треугольника был немногословен, и изначально отказывался открывать дверь — но, спустя несколько попыток и просьб, всё же проводил мужчин до уборной. В туалете, на удивление, больше никого не было. Абсолютно неприятное освещение, будто бы нарочно сделанное таким — тусклое, холодное, но даже это было лучше, чем моргающий свет во время массовой драки. Первым заговорил Ён-ыль: — Мне так жаль, Ги-хун… Давайте, нужно её промыть. Мужчина подошел к умывальнику — вентиль крана со скрипом повернулся. Полилась вода. Ён-ыль вопросительно посмотрел на Ги-хуна, будто спрашивая разрешения, после чего взял его за руку, осторожно подставляя её под струю воды. Ги-хун не сопротивлялся. Наоборот, доверился мужчине, потому что даже в таком состоянии — слегка растерянный, распереживавшийся — Ён-ыль продолжал действовать так, будто всю жизнь готовился к ситуациям, где нужно будет кого-то спасать и оказывать первую медицинскую помощь. Его собранность одновременно и завораживала, и восхищала. Даже в таких обстоятельствах... Вода была холодная, но не ледяная. Рука Ён-ыля…. теплая. Мягкая. — Нужно её забинтовать, — мужчина осмотрелся, после чего, без долгих раздумий, снял с себя куртку, оставаясь в одной футболке. Ги-хун внимательно наблюдал за его действиями. Раздался треск — Ён-ыль оторвал от своей футболки кусок ткани. — Это не бинт, конечно… но нам тут не предложат ничего лучше. С этими словами он снова взял Ги-хуна за руку, осторожно, чтобы сделать подобие повязки. Одной рукой он поддерживал чужую ладонь, пока в другой он держал ткань. Сосредоточено следил, чтобы рана скрылась под «повязкой». Ги-хун внимательно смотрел на Ён-ыля, чувствуя, что впервые за последние несколько дней чувствует себя безопасно… Немного. Он был удивлен такой заботе со стороны мужчины… Он порвал свою футболку, хотя мог бы попросить футболку Ги-хуна, он взялся перевязывать его руку — и делал это достаточно умело… Может быть, дело было в том, что Ги-хун вроде как спас его? Может, Ён-ыль чувствовал вину? Стыд? — Ён-ыль… это не Ваша… не твоя вина. Всё в порядке. Шумный вздох. Затем… — Вам повезло, что стекло не прошло насквозь. Белая ткань окрашивалась в темно-красный цвет, пока Ён-ыль обводил ею разодранную кожу. — Вам повезло, что это не была Ваша шея… Голос Ён-ыля был твердым, но негромким. — Вам повезло, что он Вас не убил… Ги-хун, Вы… — он покачал головой, то ли с осуждением, то ли с сожалением, — Ты не должен был так рисковать из-за меня. Прости. Тут Ги-хун обратил внимание на то, как чужие пальцы слегка подрагивали, придерживая его запястье. Руки Ён-ыля едва заметно дрожали. Его голос колебался. Несмотря на всю его стойкость… он волновался. Он думал, что Ги-хуну не стоило его спасать. Тогда Ги-хун не выдержал: — Ты не тот, кто меня ранил, Ён-ыль! Это сделал Док-су. Не ты. За что ты извиняешься? Мужчина поднял взгляд на Ги-хуна — и только теперь он отметил перемену в чужом лице: Ён-ыль казался поникшим, а его глаза… словно вот-вот должны были заслезиться. — Ты принялся спасать меня — и пострадал из-за этого… Это могло быть что-то серьезнее, Ги-хун. Ги-хун схватил товарища за плечо. — Это был мой выбор — кинуться к этому придурку. Я видел, что у него была бутылка в руках. Ты не виноват. Ён-ыль неуверенно кивнул, словно был не до конца согласен с услышанным — но спорить с Ги-хуном было бесполезно. Он сжал его руку, задерживая пальцы дольше, чем стоило бы. Ги-хун не возражал. — Пойдем… Тебе нужно отдохнуть перед следующей игрой. Они вышли из уборной.

***

Отведя Ги-хуна на место, Ин-хо решил снова выйти. Ничего особо не объясняя другим членам команды, поспешно вышел из общей комнаты. Ему нужно было пройтись наедине… а еще увидеться с Офицером. Мысли Ин-хо превращались в сумбурный поток, постепенно ускоряющийся и иногда разбивающийся о встречные камни. Он должен был сосредоточиться на реальной проблеме — какой-то охранник узнал его имя, спрашивал об этом… Это мог быть посторонний человек. Люди здесь либо не знали его имени вовсе, либо знали о том, что Хван Ин-хо — подставной игрок. У них не было причин задавать такие вопросы Ги-хуну. И он должен был разобраться с этим. Сообщить Офицеру. Поймать нарушителя. Обеспечить Играм безопасность. И всё же… его не отпускала ситуация с Ги-хуном. Этот мужчина кинулся спасти его, наверняка понимая, что Док-су запросто может его покалечить. Они в одной команде. Ги-хун хорошо относится к товарищам. Он хорошо относится к Ин-хо… Точнее, к Ён-ылю — и из-за этого Ин-хо начинал чувствовать вину, вопреки всем своим мотивам. Нерационально. Неправильно. Но он не мог перестать думать о том, что Ги-хун был готов пожертвовать собой ради человека, истинную сущность которого даже не знает. У Ин-хо больше шансов выйти отсюда, чем у всех игроков вместе взятых. Он лжец. Фальшивый игрок. И из-за этого доброта Ги-хуна отзывалась болью под рёбрами. Ему нужно было собраться… подумать над тактикой. Ведь из-за этого мужчины Ин-хо начал сильнее сомневаться. Дойдя до кабинета Офицера, Ин-хо понял, что здесь что-то не в порядке. На месте, где до этого никого не было, стоял охранник… Офицер уже знает о проникшем постороннем? Решил усилить охрану в коридорах? — Мне нужно к Офицеру. Он посмотрел на охранника. Его лицо тщательно скрывала маска треугольника, поэтому прочитать эмоции Ин-хо не мог. Выдержав небольшую паузу, будто бы подбирая слова, солдат заговорил: — Офицер… его сейчас нет, господин. Извините. Ин-хо с недоверием посмотрел на охранника. Что значит «его сейчас нет»? — Нет? Разве он не должен следить за происходящим здесь? — Он отлучился. Просил передать, что появится позже. Чувство фрустрации медленно подкралось к мужчине. У него не было времени ни на какое «позже», а передавать сообщение охраннику было слишком рискованно — если кто-то здесь знает его реальное имя, каков шанс, что таких людей несколько? Нарушитель пробрался на остров — и мог быть далеко не один. Ин-хо ничего не оставалось, кроме как вернуться в главную комнату и попытаться отдохнуть. Вряд ли игроки снова взбунтуются — не этой ночью точно… а до начала следующей игры оставалось не слишком много времени. Промолвив солдату что-то в качестве благодарности за попытку помочь, Ин-хо двинулся обратно по пустым коридорам. В комнате все притихли. Пытались абстрагироваться. Ин-хо осторожно проходил между коек, наконец подойдя к тем, где остановилась их команда — и, на удивление, он обнаружил неспящего Ги-хуна. Мужчина смотрел на огромную копилку, которая была сейчас в качестве источника света. Остальные спали, или, во всяком случае, лежали с закрытыми глазами. — Ги-хун? Почему ты не спишь? — Ох, Ён-ыль, ты вернулся?.. — Ги-хун перевел взгляд на подошедшего Ин-хо, — Не могу уснуть. Всё думаю про этих психов… Ги-хун зашевелился, слегка сдвинулся на своем месте, постучал рядом — пригласил Ин-хо сесть. Мужчина опустился, совсем близко к господину Сону. — Как рука? Мешает заснуть? Ги-хун вытянул перед собой руку, как будто это должен был быть немой ответ на его вопрос. Кровотечение остановилось, судя по всему достаточно давно, но на ткани остались темно-красные пятна. Рука Ин-хо потянулась навстречу. Прежде чем его сознание успело отдать какой-либо отчет. Господин Сон встрепенулся, после того как Ин-хо прикоснулся к его ладони. Он осторожно провел по ней пальцами, повернул — словно проверяя, изменилось ли что-то. Хотелось бы ему, чтобы под рукой были реальные медикаменты — и в целом, ничего не мешало ему сходить за такими к сотрудникам… Вот только нельзя было вызывать подозрения. Тем более, все игроки равны в этом месте. — Не переживай, Ён-ыль — Ги-хун мягко положил поверх чужой руки свою здоровую, слегка похлопав. — Неприятно, но кровь хотя бы больше не течет… Неужели он может так легко говорить о том, что ему буквально проткнули руку бутылкой? Если бы Ин-хо успел до прихода солдат, он бы ответил Док-су в тот момент… Он бы заставил его пожалеть о содеянном. — Люди жестоки, верно? Хотел бы я это предотвратить… Они сходят с ума из-за денег, особенно некоторые. — Не все такие, Ён-ыль… то есть… Док-су тот еще урод, конечно, — эти слова он произнес шепотом, оглядываясь в сторону коек, на которых спала чужая команда. — Но я думаю… тут еще много добрых людей. Ты, например. Это было похоже на укол. То, как чутко Ги-хун это сказал, не сомневаясь ни на секунду… Ин-хо хотел было возразить, но не успел. — Это не оправдывает его, конечно, но и. ты же понимаешь, не с каждым деньги такое делают. Снова эта глупая, тёплая улыбка. У Ин-хо внутри что-то сжалось. — Останется шрам… — с горечью заключил Ин-хо. — Да, ну… они же украшают? Черт, это же почти вся моя ладонь… Такие шрамы мне даже ростовщики не оставляли, а ведь они могут… Представляешь, они хотели забрать мою почку перед тем, как я сюда попал… От этого дела точно остался бы шрам. Ин-хо задумался. Может, ему не стоило раскрываться перед этим мужчиной сильнее, чем он уже раскрылся… Но в этот момент он ничего не терял. — У меня есть такой шрам. Ги-хун удивленно поднял на него глаза. — То есть, как? От удаленной почки? Неужели у тебя были такие огромные долги, Ён-ыль?.. — Я… нет, нет… Долги правда были огромные, но почка… Я был донором для младшего брата. — О-о, это очень… Добрый поступок. — услышав такой ответ, Ги-хун оживился. Ин-хо был готов поклясться, что видел, как его глаза засияли. — И блин, постой, наверное это как-то влияет на здоровье? Он назвал его добрым уже два раза за разговор. Если бы Ги-хун знал правду… — Не то что бы… во всяком случае, это пустяки по сравнению с тем, что могло бы случиться с братом в противном случае, так что я в порядке с этим… Ограничения в алкоголе и сигаретах, но это в общем то, что советуют всем людям… Независимо от количества почек. Ин-хо усмехнулся и Ги-хун тоже улыбнулся, пока вдруг не посмотрел на него, слегка взволновано. Какое-то осознание мгновенно накрыло его. — Стоп…. Но я же предлагал тебе соджу! В тот вечер, когда шел дождь… Тебе нужно было сказать, мы бы придумали что-то другое в тот вечер, я не должен был тебя спаивать! Ин-хо тихо рассмеялся. Он не мог вспомнить, когда в последний раз о нем кто-то настолько беспокоился. — Спаивать? Успокойся, Ги-хун, мы выпили всего ничего… — Всё равно! — мужчина практически повысил голос, но, посмотрев на спящего неподалеку Али, снова затих. — Ён-ыль, а если бы из-за меня ты попал в больницу? — Тогда у меня была бы причина пропустить игры, думаю. Ин-хо не заметил, как произнес это — но от слов одновременно стало тепло и тоскливо… Может быть, в другой жизни, им обоим не пришлось бы сейчас сидеть здесь. — Мы выберемся — и тогда я найду для тебя причину больше никогда сюда не возвращаться, Ён-ыль. — Только если за выпивку платить будешь ты. Ги-хун усмехнулся, слегка толкая мужчину локтем, бормоча что-то вроде «даже не надейся». До следующей игры оставались считанные часы, но сейчас время практически замерло.