Потенциальный

      — Рейген-сан, вы склонны к самоубийству?       Внезапный вопрос Сэридзавы нарушил тишину в офисе. Рейген медленно оторвал взгляд от документов и перевёл его на стоящего напротив мужчину. Неприятно засосало под ложечкой.       Прокашлялся.       — Что?.. — голос предательски дрогнул. — С чего такой вопрос, Сэридзава?..       В горле пересохло.       Тот протянул ему на стол мятый лист бумаги, полностью исписанный мелкими иероглифами. Задержал руку на столе, посмотрел Рейгену в глаза. Лицо покрылось испариной, хотя в помещении работал кондиционер.       — Вы не ответили на вопрос.       Голос Сэридзавы, всегда мягкий и неуверенный, с частыми запинками из-за сильного волнения, сейчас был равносилен ножу, подставленному к горлу. Рейген нервно сглотнул. Ему не было нужды осматривать листок — он догадался, что речь шла о том самом предсмертном письме из поезда, когда мужчина успел попрощаться с жизнью. Минутная слабость, не представляющая сейчас из себя никакой ценности. Просто поддался панике в моменте. А письмо так и не выбросил. Убрал подальше в стол. Или заложил в какую-то книгу?.. Чёрт его теперь знает, но Сэридзава умудрился где-то его достать.       Рейген тяжело выдохнул, никак не мог подобрать подходящих слов оправдания. Хотя с чего бы ему оправдываться? Это письмо потеряло свою актуальность, как только Моб и его свита вытащили бедолагу из злосчастного поезда.       Рейген не собирался умирать. И уж точно не собирался убивать себя.       Сэридзава, который обычно боялся заговорить первым, не отступал. Тот самый Сэридзава, который лишний раз старался не отсвечивать, навис над столом Рейгена, закрывая своей массивной фигурой начальника. Выглядел он угрожающе.       — Рейген-сан, я знаю, что это не про вас, но… Вы безрассудны. Вы, может, сами этого не осознаёте или не хотите признавать, но ваше отношение к собственной жизни… — Он замолчал, подбирая слова. — Вы совершенно не цените её.       Рейген словно получил пощёчину. Его щёки порозовели, а взгляд нервно заметался по комнате. Ну чего он пристал?.. Это ведь просто недоразумение. Правда, при попытке объясниться придётся пересказывать всю ситуацию из поезда, и это поставит их обоих в неловкое положение. А ведь Рейген так старался, чтобы Сэридзава не чувствовал себя виноватым!       — Я немного изучил вопрос. Вы подвержены суицидальному поведению.       Такие старания вполне в духе Сэридзавы. На мгновение Рейген даже умилился тому, с какой ответственностью он подошёл к этому разговору. Он ведь знает, что общение даётся мужчине нелегко, что уж говорить о таких… личных темах. Но он старался. Он правда старался проявить заботу о своём боссе и друге. Он правда хотел разобраться и попытаться помочь. Когда в его руки только попало это письмо, ему хотелось тут же броситься к Аратаке и потребовать объяснений. Хотелось расплакаться, а ещё отругать того за слова, изложенные на бумаге.       — С-сэридзава, остынь, — Рейген хотел остановить происходящее, пока это не зашло слишком далеко. — Ты так распереживался из-за этой бумажки? — Он резко стащил её со стола, смял и бросил в мусорку под столом.       — Оттого, что вы её выбросили, слова на ней не исчезнут. Вы же знаете, что я здесь ради вас, верно? И я не хочу, чтобы вы думали, будто я делаю это из-за чувства долга перед вами. Вы правда стали мне другом. И когда мои друзья страдают, мне тоже больно… — Он опустил голову и стиснул свой пиджак на груди. — Я только учусь дружбе, но, если я могу вам чем-то помочь, пожалуйста, доверьтесь мне. Я знаю, как тяжело быть одному без возможности разделить с кем-то свою боль. Я прошу вас, Рейген-сан, если вам есть что сказать, я выслушаю. Если вам нужна поддержка, я готов подставить вам своё плечо. Только, пожалуйста, не делайте вид, что всё это пустяки.       Он замолчал и стал выжидающе смотреть на Рейгена. От прежней стойкости блондина не осталось и следа. Весь его напыщенный вид вмиг превратился в жалкое подобие былой уверенности. Он нахмурился и стыдливо опустил взгляд в пол, рассматривая ботинки. Если игнорировать, он ведь уйдёт?       Если игнорировать проблемы, можно ведь считать, что их нет?       — Рейген-сан… — Сэридзава протянул руку, намереваясь опустить её на плечо, но был одёрнут резким выпадом Рейгена. Он опустил локти на колени и спрятал в ладонях лицо. Откровенно говоря, Рейген испытывал стыд вселенского масштаба.       Но вместе с этим он также ощутил, как с его души камнем свалился какой-то груз, которого он не замечал. К которому так привык, что эта тяжесть стала обыденностью. Может, Сэридзава изгнал злого духа, а разговор был лишь отвлекающим манёвром? Как бы то ни было, от этой лёгкости хотелось рассмеяться.       — Спасибо, — произнёс он, всё ещё закрывая лицо. Сэридзава топтался на месте, не решаясь снова установить физический контакт. — Ты молодец, что высказал всё напрямую. Правда. Мне… Наверное, мне нужно было, чтобы кто-то произнёс это вслух. Иначе я бы просто продолжал принимать всё это как должное. Ты прямо-таки взбодрил меня.       Он наконец обернулся к собеседнику. Меньше всего потенциальный самоубийца хотел бы, чтобы его письмо было обнаружено при жизни. Рейген не хотел вытаскивать свои слабые стороны наружу, он хотел быть примером для детей и для Сэридзавы. А ещё он боялся, что если позволит себе потерять бдительность хоть раз, он потеряет свой авторитет в глазах других. Для него было важно поддерживать образ сильнейшего экстрасенса, а таким, как известно, всё нипочём. Но Сэридзава оказался настойчивее, чем можно было от него ожидать. Этот наивный простак своей непредвзятостью заставлял Рейгена оголять все свои неприглядные личностные качества.       На губах Рейгена дрожала неуверенная улыбка, которой он привык обманывать всех, в том числе себя. Сэридзава отбросил сомнения и буквально набросился на босса с крепкими объятиями. Оказавшись прижатым к чужой груди, Рейген сначала растерялся, но быстро растаял и обвил руками мужчину в ответ. Он давно никого не обнимал, и никто не обнимал его. И оказалось, что это приятнее, чем он помнил. Давно забытые чувства вновь предстали перед ним в лице Сэридзавы.       — Ладно, хватит на сегодня откровений, здоровяк, — подвёл итог Рейген.       Они отстранились друг от друга. Рейген неловко почесал затылок, испортив свою идеальную укладку. Но рядом с Кацуей больше не хотелось быть идеальным. Хотя бы рядом с ним.       — Хочешь такояки?       И день снова пошёл своим чередом.