Покемоны: Что-то с чем-то

Тем, кто не в силах пожертвовать чем-то важным, нечего и надеяться на перемены. Атака титанов (Shingeki no Kyojin) Громила в чёрном комбинезоне с розовой буквой "R" на груди скривился, наблюдая, как Кирилл исчезает в чаще. Его рука сжала электродубинку, готовясь броситься в погоню, но резкий голос остановил его. — Не трать силы. — Бросим его? — проворчал он, тыкая дубинкой в следы на земле. — Этот щенок ещё натворит бед. Техник с планшетом в руках не отрывал взгляда от экрана. Зелёные отблески данных отражались в его очках. — Данные с кокона уже загружены. Вся энергетическая матрица — здесь. Он постучал пальцем по дисплею, где пульсировала трёхмерная модель Метапода. Лидер команды, чьё лицо скрывала маска, стилизованная под морду Гьярадоса, медленно кивнул. Его голос, искажённый вокодером, прозвучал как скрежет металла: — Наша цель — не гоняться за крысами. Возвращаемся. База Ракеты притаилась на самой границе аномального леса, замаскированная под полуразрушенную лесную станцию. Кривые стены из серого камня поросли мхом, окна забиты досками с граффити «Опасная зона». Лишь ржавая вывеска «R» на двери, спрятанной за кустами ежевики, выдавала присутствие команды. Внутри царил контраст между древностью и технологиями:Первый этаж выглядел как заброшенная лаборатория эпохи пара — медные трубы, заржавевшие шестерни, карты с пометками. Подвал же сверкал хромом и неоном. Стены из сплава стали и прозрачного поликарбоната открывали вид на виварии, где в фиолетовой жидкости плавали коконы с цифровыми метками. Над каждым — экран с данными: «Частота пульсации», «Уровень симбиоза», «Риск мутации». Отдельная дверь вела в центральный зал с голографическим проектором, проецирующим карту аномального леса. На полу — символ Ракеты, выложенный светодиодами. Техник подключил планшет к терминалу. Данные о Метаподе поползли по экранам, как вирус. — Подключаюсь к боссу, — пробормотал он, набирая код доступа. Босс Ракеты появился на экране видеосвязи. Его лицо скрывал цифровой шум, голос искажался, будто проходил через десяток фильтров. За спиной у него в кресле из красного дерева сидел Персиан — обычный, с гладкой шерстью и надменным взглядом. Покемон лениво вылизывал лапу, словно всё происходящее его не касалось. — Докладывайте, — произнёс босс. На экране мелькнули данные о Метаподе. Техник, поправив очки, вывел на проектор схему генератора: — Установка готова. Используя частоты кокона, мы создали симуляцию аномалии. Осталось… — Запустить, — перебил босс. Персиан зевнул, демонстрируя клыки. — Если ваши расчёты верны, мы получим доступ к энергии леса. На полигоне за базой кипела работа. Инженеры в костюмах химзащиты монтировали установку, похожую на стальной цветок с электродами вместо тычинок. Внутри реактора — кокон, обвитый проводами. — Заряжаем образцом №17, — Техник подключил шланг с зелёной жидкостью к генератору. — Симуляция начнётся через 10 минут. Громила наблюдал за процессом, прислонившись к дереву. — И что, это сработает? Выглядит как микроволновка для покемонов. — Если сработает, — Лидер проверял настройки оружия, — то мы станем богами. А если нет… Он кивнул в сторону леса, где кроны деревьев неестественно изгибались, будто следили за базой. Запуск генератора начался с гудения, похожего на рёв больного Зубата. Сотрудники в защитных костюмах метались между терминалами: — Частота стабильна! — Энергетический выход на 89%! Техник наблюдал за графиками, нервно покусывая карандаш: — Странно… резонанс растёт вне модели. — Это же успех, да? — Громила похлопал по корпусу генератора. В тот же миг стеклянные стены задрожали, и воздух наполнился запахом озона. Прорыв Тьмы случился мгновенно. Из центра генератора вырвался чёрный вихрь. Он поглотил ближайшего инженера — человек даже не успел закричать, превратившись в пепел. — Отключайте! — заорал Техник, но экраны уже взрывались искрами. Хранитель материализовался из теней. Его тело, сплетённое из корней и коконов, заполнило зал. Глаза — два мерцающих портала в никуда — уставились на генератор. Громила выстрелил из электродубинки, но разряд растворился в чёрной дыре на груди Хранителя. Лидер рванул к выходу, но корни пронзили его спину, подняв в воздух. Маска-череп упала, открыв лицо, искажённое ужасом. — Босс! Мы… — Техник попятился, натыкаясь на терминал. На экране видеосвязи босс наблюдал за хаосом, неподвижный, как статуя. Персиан зашипел, шерсть дыбом. — Интересный результат, — произнёс босс, прежде чем связь прервалась. Гибель базы заняла три минуты. Хранитель разорвал генератор, как бумагу, а вихрь поглотил остатки команды. В лесу, за километр от руин, Кирилл почувствовал, как дрогнула земля. — Что за… — Но было уже поздно спрашивать. Воздух стал тяжёлым, словно его выкачали из проколотых лёгких. Кирилл остановился, втягивая носом странную смесь запахов — горелой резины, мокрого пепла и… лаванды. Всегда лаванды. Как будто лес специально подбрасывал обрывки воспоминаний о матери, чтобы сломить. — Ты чувствуешь? — он обернулся к Баттерфри, но вопрос был риторическим. Покемон замер, его крылья с оранжево-чёрными узорами дрожали, словно листья перед грозой. Антенны на голове метались в разные стороны, улавливая невидимые импульсы. Кирилл потрогал шрам на левой руке — старый ожог пылал, будто под кожей тлели угли. Лес вокруг них дышал. Деревья больше не напоминали гигантских стражей. Теперь они изгибались, как скрученные провода, их кора покрылась пузырящимися наростами, похожими на кипящую смолу. Ветви сплетались над головой в решётку, сквозь которую пробивался свет, но не солнечный — зеленоватый, ядовитый, будто фильтр из разбитого монитора. Земля шевелилась. Корни вылезали на поверхность, обнажая под собой не почву, а чёрные прожилки, пульсирующие в такт чьему-то сердцебиению. Кирилл наступил на один — жила дёрнулась, обдав ботинок липкой слизью. — Блять, — он отпрыгнул, чувствуя, как кислота разъедает подошву. — Это уже не смешно. Звуки обрели физическую форму. Шёпот листьев превратился в гул, напоминающий гудение трансформатора. Где-то вдали, за стеной искривлённых стволов, что-то скрежетало металлом по стеклу. Кирилл прикрыл уши, но вибрация проникала прямо в кости. — Огарёк! — он крикнул, но собственный голос утонул в рёве. — Надо… Мысль оборвалась. Воздух перед ним сложился, как бумага. Из складки выполз чёрный туман — не просто темнота, а плотная субстанция, в которой плавали осколки образов: Команда Ракеты, растворяющаяся в вихре. Лидер в маске Гьярадоса протягивает руку, но пальцы рассыпаются в прах.Староста из колледжа, её лицо растянуто в гримасе, губы шепчут: «Ты никогда не станешь кем-то».Мать в деревне, сидящая на крыльце с клубком красных нитей. Она поднимает голову, и Кирилл видит, как её глаза заполняются чёрной смолой. — Хватит! — он зажмурился, вцепившись в антенны Баттерфри. — Это не настоящее! Покемон ударил крылом по земле. Золотая пыльца обволокла Кирилла, на секунду заглушив кошмар. Когда он открыл глаза, лес преобразился снова: Небо треснуло. Сквозь разломы лилась не кровь, а что-то вроде жидкого тёмного мёда. Воздух стал электролитным. Волосы Кирилла встали дыбом, а на языке заплясали искры статики. Он плюнул — слюна шипела на корнях, оставляя дымящиеся пятна. — Это… они открыли какую-то хрень, да? — Кирилл повернулся к Баттерфри, но тот уже парил над землёй, готовый к атаке. — Ладно, понял. Без болтовни. Они двинулись вперёд, и с каждым шагом реальность расслаивалась: Справа — лес, каким он был раньше: светлячки в папоротниках, журчание ручья. Но когда Кирилл протянул руку, картинка дрогнула, как экран с помехами. Слева — кошмарная версия: деревья с лицами, вмороженными в кору. Одно из них — с чертами директора колледжа — застонало, когда Кирилл прошёл мимо. Под ногами — ковёр из коконов. Они вздувались, как фурункулы, и лопались, выпуская облака спор. В каждом — голограмма: Кирилл в медколледже, Кирилл в деревне, Кирилл, разбивающий микроскоп в своей кладовой. — Надоело! — он швырнул камень в ближайший кокон. Тот взорвался, обдав его липкой слизью с запахом больничного антисептика. Баттерфри, словно отвечая на его ярость, выпустил луч света. Поток энергии пронзил туман, открыв на мгновение источник всего безумия — гигантскую воронку из корней, вращающуюся как торнадо. В её центре мерцало ядро, похожее на зрачок циклопического существа. — Вот ты где, — Кирилл вытер лицо, оставляя на щеке полосу грязи и золотой пыльцы. — Ну что, Огарёк… Идём в ад? Покемон ответил не жужжанием, а всплеском памяти — образом их первой встречи на поляне. Катерпи, истекающая электрической кровью. Кирилл, прижимающий к ней мох вместо бинтов. — Да, — он кивнул, сжимая брелок-мидзухимо. — Тогда я спас тебя. Теперь ты спасаешь меня. Они шагнули в кипящий хаос. Лес больше не был лесом. Он превратился в лабиринт из кошмаров, где каждое дерево, каждый камень, каждый клочок мха кричал о том, что мир перестал подчиняться законам. Кирилл шёл, спотыкаясь о корни, которые извивались под ногами, словно змеи, уворачиваясь от его шагов. Воздух был густым, как кисель, пропитанный запахом гниющей органики и металла. Он вяз в лёгких, заставляя давиться каждым вдохом. — Эй, Светляк, — Кирилл хрипло окликнул Баттерфри, летевшего впереди. — Ты уверен, что мы не ходим кругами? Покемон замедлил полёт, развернувшись к нему. Его крылья, оранжево-чёрные, словно вырезанные из закатного неба, мерцали тревожным светом. Антенны дрогнули, и Кирилл почувствовал импульс — образ карты, спроецированной прямо в его сознание. Линии маршрута горели золотом, обрываясь у гигантской воронки, где вращался портал. — Ладно, поверю, — Кирилл пнул камень, но тот не отлетел в сторону, а провалился в трещину, как в зев пасти. Путь был усеян ловушками, которые лес расставлял с изощрённой жестокостью. Корни-удавки: Они выскакивали из земли, пытаясь обвить лодыжки. Баттерфри парил над ними, прожигая световыми лучами, но Кириллу приходилось прыгать, как марионетке, рвущей нитки. Один корень всё же схватил его за ботинок — Кирилл вырвался, оставив подошву, которая тут же растворилась в чёрной жиже. Воздушные ямы: Участки, где гравитация словно отключалась. Кирилл едва не улетел вверх, схватившись за ветку, которая обвила его запястье, как рука друга. Баттерфри втянул его обратно, обдав пыльцой, от которой земля под ногами снова стала твёрдой. Зеркальные озёра: Лужи, отражающие не небо, а чужие воспоминания. В одной Кирилл увидел себя в медколледже — он стоял перед Старостой, сжимая окровавленный кулак, а она смеялась, тыча пальцем в его конспект с надписью «Позор!». Он замахнулся, чтобы разбить отражение, но Баттерфри резко дёрнул его за рукав, не дав поддаться гневу. — Знаю, знаю… Нельзя вестись на их уловки, — проворчал Кирилл, вытирая пот со лба. — Но блять, как же бесит! Звуки леса сводили с ума. Ветви скрипели, как двери в заброшенном доме, а где-то вдалеке, за стеной искажённых деревьев, кто-то монотонно повторял: «Соколов… Соколов… Соколов…». Голос напоминал директора колледжа, но Кирилл не оборачивался. Он знал — это лес вытягивает из него страх, как гной из раны. — Не надейся. Я уже мёртв внутри. Баттерфри ответил всплеском золотой пыльцы, осветив путь. Кирилл последовал за ним, замечая, как меняется структура леса: Деревья срослись в арки, образуя туннели, стены которых пульсировали, как внутренности. На коре проступали лица — нечёткие, словно отражения в мутном стекле. Одно из них моргнуло, следуя за ним взглядом. Грибы выросли до размеров столбов. Их шляпки, покрытые узорами, напоминающими электрические схемы, источали дым, который складывался в цифры: 410 — номер рокового автобуса. 17 — номер дома Кирилла в городе. 3 — возраст, когда отец ушёл. Воздух стал проводить ток. Волосы Кирилла стояли дыбом, а на губах оседала статическая пыль, горькая на вкус. — Ты чувствуешь это? — Кирилл остановился, прижав ладонь к стволу. Дерево дрожало, словно в лихорадке. — Он… боится. Лес боится. Баттерфри опустился на землю, коснувшись антеннами почвы. Из трещины выползли корни-нити, обвивающие его лапы. Кирилл увидел, как энергия покемона перетекает в землю, заставляя узлы на корнях светиться. — Ты… подпитываешь его? — Кирилл присел рядом. — Или он тебя? Ответом стал образ: мать, вяжущая мидзухимо. Красная нить обрывается, и лес вокруг неё рушится. — Понял, — Кирилл встал, сжимая брелок. — Без тебя всё развалится. Они двинулись дальше, и с каждым шагом тьма сгущалась. Портал был близко. Приближаясь к прорыву Кирилл начал замечать, что небо почернело, но не из-за туч — звёзды исчезли, словно их стёрла ластиком чья-то рука. Земля под ногами стала мягкой, как кожа. Она вздымалась волнами, вынуждая Кирилла хвататься за Баттерфри, чтобы не упасть. Звуки слились в единый гул — низкий, давящий, будто гигантский трансформатор, запертый под землёй. — Вот и он, — Кирилл замер на краю пропасти. Портал не был похож на воронку из его кошмаров. Это была рана — вертикальный разрез в реальности, из которого сочилась чёрная жидкость. Края «раны» пульсировали, как свежее мышечное волокно, а внутри мерцали звёзды, но не те, что на небе — холодные, безжизненные, как осколки битого стекла. Баттерфри взмахнул крыльями, поднимая вихрь пыльцы. Свет озарил фигуру у портала — Хранителя. — Ну конечно, финальный босс уже встречает нас. Хранитель повернулся к ним. «Соколов…» — заскрипел лес. — Выйди из моей головы! — Кирилл рванул вперёд, но земля ушла из-под ног. Они начали падение — в пропасть, в прорыв, в конец. Пространственный разрыв поглотил их, как амеба — крошечную добычу. Кирилл не успел вдохнуть, прежде чем реальность сложилась вокруг, словно бумажный шар, сжатый в кулаке гиганта. Падение длилось вне времени: секунды растягивались в часы, а часы сжимались в мгновения. Он чувствовал, как Баттерфри обвивается вокруг него крыльями, превращаясь в светящийся кокон, но даже этот свет глох, проглатываемый всепоглощающей тьмой. Кирилл не чувствовал ни ветра, ни страха — только тяжесть в груди, как будто его внутренности заполнил свинец. Баттерфри, обвившись вокруг него крыльями, светился всё ярче, превращаясь в живой щит. Их выплюнуло в полость, которая не подчинялась законам физики. Падение оборвалось резким ударом о податливую поверхность, напоминающую живой ковёр из переплетённых корней. Кирилл откашлялся, вставая на колени, и тут же едва увернулся от удара щупальца, взметнувшегося из пола. Баттерфри парил над ним, крылья развёрнуты в боевой форме, оранжево-чёрные узоры на них пульсировали, как раскалённая сеть. Это место оказалось полой сферой. Они сплетены из корней, но не древесных — чёрных, маслянистых, пульсирующих как вены. Между ними проступали рёбра металлических балок, покрытых ржавчиной. Поверхность дышала: корни сжимались и разжимались, выдавливая из пор липкую слизь. Она стекала вниз, образуя лужи, где отражались не Кирилл и Баттерфри, а искажённые версии их самих: Кирилл в белом халате с пустыми глазами, Баттерфри с крыльями из проводов. Пол покрыт блестящей плёнкой, напоминающей кожу змеи. При каждом шаге она вздувалась пузырями, лопающимися с хлюпающим звуком. В разрывах видны черви-шипы — существа из сплавленной кости и пластика. Потолок отсутствовал. Вместо него — вихрь из обломков: куски бетона, провода, ветки деревьев, детали автобуса. Они кружились, как в гигантской центрифуге, но не падали, будто гравитация здесь была понятием условным. В центре, на троне из сплавленных коконов, восседал Хранитель. Существо в центре зала напоминало божество, слепленное из кошмаров: Тело — сплав корней, коконов и обломков техники Ракет. Провода оплетали рёбра, как лианы, а в груди пульсировало ядро — чёрная дыра, втягивающая свет. Голова — кристаллический шар с трещинами, сквозь которые струился дым. Внутри плавало нечто, похожее на мозг из светящихся нитей. Руки — гибкие спирали из коконов, каждый из которых излучал ядовито-зелёное сияние. Голова представляла собой шар из чёрного стекла, внутри которого плавало что-то вроде мозга — светящиеся нити, сплетённые в узлы, повторяющие мидзухимо Кирилла. Вместо лица — два пересекающихся шрама, из которых сочилась смола. «Ты принёс ключ…» — голос Хранителя прозвучал в ушах Кирилла, как гул подземного толчка. «Отдай его… или станешь удобрением». — Ключ? — Кирилл окинул взглядом Баттерфри, чьи крылья светились ярче. — О, этот «ключ» сейчас врежет тебе по зубам! Хранитель взмахнул рукой-спиралью. Из портала за его спиной вырвались тени-призраки — копии команды Ракет. Лидер выпустил из своего рюкзака чёрный туман, двинувшийся в сторону Кирилла, словно его подгоняет сзади торнадо. Громила, несущийся в его сторону с руками, потрескивающимися чёрными разрядами молний. Техник извергающий из своего тела теневые отростки похожие на щупальца. Баттерфри взмыл вверх, развернув крылья веером. Световая волна вырвалась из его тела, сметая тени. — Давай, Огарёк! — Кирилл схватил обломок ржавой трубы, валявшийся на полу. — Жги его! Хранитель, словно раздражённый медлительностью теней, ударил кулаком по полу. Ядро на его груди расширилось, и из него хлынули чёрные молнии, бьющие в случайные точки. Молнии оставляли кратеры, заполненные кипящей смолой. Одна из них едва не задела Кирилла, расплавив трубу в его руках из-за чего её ришлось сразу же выбросить. Корни на стенах ожили, превратившись в гигантских змей с клыками из обломков металла. Баттерфри, собрав энергию, выпустил золотой смерч. Вихрь света обволок Хранителя, сжигая корни и заставляя портал судорожно сжиматься. — Он слабеет! — Кирилл заметил, как трещины на кристаллической голове Хранителя множатся. — Бей в ядро! Хранитель, почуяв угрозу, слился с ядром. Его тело стало полупрозрачным, а из центра в груди потянулись щупальца тьмы, хватая Баттерфри. Щупальца обвили крылья покемона, высасывая энергию. Свет на его теле начал меркнуть. Баттерфри, собрав последние силы, выпустил финальный импульс — шар света, который врезался в ядро. На миг всё замерло: Хранитель завизжал, его полупрозрачное тело начало рассыпаться, но портал оставался открытым. В сознание Кирилла ворвался образ — мать, завязывающая узел мидзухимо. «Закрой его… Закрой, как я закрываю петлю». — Ядро… — он понял. — Оно питает Хранителя! Пространство вокруг напоминал гигантский орган, поражённый некрозом. Оно стонало под тяжестью агонии, извергаемой из себя ядром. Кирилл стоял на краю воронки, втягивающей в себя остатки света, и чувствовал, как Баттерфри медленно сползает с его плеча. Крылья покемона, ещё минуту назад сиявшие как солнце, теперь напоминали потухшие факелы. — Держись, — пробормотал Кирилл, прижимая его к груди. — Ещё чуть-чуть… Но «чуть-чуть» уже не существовало. Ядро пульсировало, выпуская щупальца тьмы, которые ползли по земле, оставляя за собой чёрные рубцы. Баттерфри поднял голову, антенны дрогнули — и Кирилл увидел. Не образ, не память, а понимание, встроенное в саму ткань реальности: Сеть узлов. Мидзухимо, сплетённые из энергии Баттерфри, опутывали портал, как паутина. Но нити рвались одна за другой, не выдерживая напора тьмы. Сердце аномалии. Ядро — чёрная сфера, испещрённая трещинами. Сквозь них проглядывали звёзды, но не те, что на небе — холодные, мёртвые. Связь. Каждая золотая искра Баттерфри замедляла расползание Щупалец. Но чем ярче он светился, тем тоньше становились его крылья. — Ты… жжёшь себя, чтобы сдержать его, — Кирилл сглотнул ком в горле. — Сколько ещё продержишься? Баттерфри выпустил слабый импульс. В сознании Кирилла всплыли цифры: 3 минуты. Потом — образ матери, завязывающей последний узел на брелоке. «Этот — чтобы ты вернулся». — Нет… — Кирилл упал на колени, сжимая покемона. — Я не могу… «Можешь» — голос Хранителя, уже мёртвого, но всё ещё живущего в портале, проскрипел в его сознании. «Отдай его… и беги». Баттерфри коснулся антенной его шрама. Вспышка памяти: Детство. Кирилл, 12 лет, плачет у печи. Мать перевязывает его обожжённую руку: «Боль пройдёт. А шрам останется, чтобы ты помнил: помогать — больно». Колледж. Староста тычет пальцем в его конспект: «Ты думаешь, что можешь всех спасти? Посмотри на себя!» Поляна. Катерпи, истекающая электрической кровью, смотрит на него пуговичными глазами. Он прижимает к ране мох. — Ты… хочешь, чтобы я согласился? — Кирилл уставился на покемона. — Чтобы я стал как они? Баттерфри выпустил последнюю искру. Ядро замедлило расширение, но щупальца тьмы уже обвивали ноги Кирилла. — Ладно… — Кирилл поднялся, вытирая слёзы рукавом. — Но мы сделаем это вместе. Он снял брелок-мидзухимо и привязал его к антеннам Баттерфри. Красная нить засветилась, впитывая энергию покемона. — Ты — обещание, — прошептал Кирилл. — А я — тот, кто его сдержит. Ядро стало пульсировать активнее, чувствуя угрозу. Но было поздно. Логово Хранителя трещало по швам. Стены из корней распадались на гнилую труху, пол проваливался в бездну, а вихрь обломков над головой замедлялся, словно вселенная затаила дыхание. Кирилл стоял перед ядром — пульсирующей чёрной сферой, испещрённой трещинами, из которых сочился свет, похожий на жидкий металл. Баттерфри, его крылья истончились до прозрачных плёнок, а золотая пыльца едва мерцала. — Всё… кончено? — Кирилл кашлянул, выплёвывая кровь. Его тело ныло: рёбра треснуты, левая рука висела как плеть, обожжённая энергетическими всплесками. «Нет», — прошипело ядро голосом Хранителя. «Я — вечность. Ты — пыль». Баттерфри, слабо дрогнув антеннами. Его крылья обвили руку юноши, и в тот же миг боль превратилась в понимание. Сознание Кирилла взорвалось образами: Паутина узлов. Энергия леса, сплетённая в гигантское мидзухимо, связывала ядро с каждым коконом, деревом, травинкой. Баттерфри был одним из узлов — живым проводником. Разрушение цикла. Закрыть ядро — значит разорвать паутину, но без нового узла лес умрёт. Жертва. Баттерфри не может стать заменой — он слишком слаб. Нужен новый якорь… человек. — Ты… предлагаешь меня? — Кирилл вытер лицо, оставляя на щеке полосу грязи и золотой пыльцы. — Но я… Покемон коснулся его обожжённой руки. Вспышка: Мать вяжет мидзухимо на его запястье. «Каждый узел — это выбор. Даже если он причиняет боль» Баттерфри, собрав остатки энергии, впился антеннами в грудь Кирилла. Золотая пыльца вплелась в кровь, а нити мидзухимо с брелока ожили, поползли по коже, как татуировка. Он закричал, когда его левая рука начала чернеть. Пальцы скрючились, кожа треснула, обнажив корни, сплетённые с костью. Энергия леса пожирала плоть, заменяя её чем-то древним и чужим. — Делай что должен! — он упал на колени, впиваясь ногтями в землю. Баттерфри взмыл вверх, превратившись в световой шар, и врезался в ядро. Взрыв ослепил Кирилла… Когда свет рассеялся, ядро исчезло. На его месте осталась лишь воронка с обугленными краями. Кирилл лежал на спине, смотря в небо, на котором постепенно зарастали теневые разломы, источая из себя чёрные хлопья, что падали словно снег, но растворялись раньше, чем долетали до земли. Баттерфри исчез. На земле осталась лишь антенна, покрытая золотым напылением. — Ты… стал частью меня? — Кирилл поднял её дрожащей рукой-корнем. — Или я стал частью леса? Ответом стал шелест листьев.