Один зимний день

      Снег валил хлопьями уже третий день. Я люблю такую погоду — когда весь мир становится белым и пушистым, словно укутанным в огромное мягкое одеяло. Мы с Калебом шли домой из школы по заснеженной дорожке, и я специально скользила по льду, скрытому под россыпью новых снежинок. Ну не совсем лёд просто сильно укатанный автомобильными шинами вчерашний снег. Наша тихая улочка всегда чистится самой последней. Бывает, что вообще спецтранспорт не доезжает, а вторично полирует главные проспекты.       Признаюсь честно, я всегда радовалась этому — гораздо приятнее ходить по белому снегу, чем по серо-бурой каше, пачкающей ботинки и коврик в прихожей. К тому же вид намного красивее, нежели мокрый асфальт, успевший надоесть за дождливую осень.       Разогнавшись, я выставила правую ногу вперёд и лихо пронеслась мимо брата, спокойно шагающего рядом. Остановившись, подбоченилась, выжидающе глядя на него.       — Осторожнее, мелкая, — Калеб похоже не особо впечатлился моим «номером». Вот же… Строит из себя шибко взрослого, забыл поди, как прошлой зимой соревновались кто проедет дальше.       — Восемь секунд! Мой новый рекорд! Давай, попробуй победить.       — Я думал, мы с тобой в одной команде, а не против друг друга, — Калеб потянул ручку моего рюкзака, заставляя отдать. — Ого, ты что, гантели из спортзала стащила? Он тяжелее моего. Чего сразу не сказала?       — В библиотеку заглянула, там много новых книг поступило, не удержалась и взяла больше обычного.       Я больше не делала попыток проехаться с разбегу, просто чуть-чуть подтягивала подошвой — так веселее, чем просто шагать.       — Слышал у мальков сегодня кто-то на лабораторной отметился, — Калеб вовремя подхватил меня под локоть, не давая упасть.       — Ты всего на два класса старше, а нос задираешь, словно уже выпускник академии, — фыркнула я, но принялась охотно рассказывать. — Там короче Сэм виноват, он дурачился с колбой, вместо того, чтобы смешать реактивы. То показывал, как нюхает и закатывал глаза, то притворялся, что поднимает бокал, собираясь выпить. Потом заявил о смертельном номере и подбросил колбу… И не поймал, она шлёпнулась прямь под ноги миссис Грин. А ты знаешь миссис Грин, — я сделала страшные глаза, забегая наперед и заглядывая в лицо Калебу. — Она и за меньшее орёт дурниной, а тут… Сэм аж покраснел, пока его отчитывали. И мне показалось, что к директору он побежал с радостью.       — Я бы тоже был рад избавиться от миссис Жабс, — усмехнулся Калеб, поправляя рюкзак. — Слушать ее кваканье — то ещё удовольствие.       — Угу. Я уже пожалела, что выбрала химию. В энциклопедии намного интереснее было написано, чем то, что рассказывает Жабс. Ни черта не понимаю, а ещё эти задачи. Жаль, мы переехали, так бы Зейна попросила помочь.       — А я зачем? — резонно вопросил брат, толкая железную створку низенькой калитки и пропуская меня первой. — Не хуже твоего Зейни разбираюсь.       — С какого перепугу он мой? — ворчливо возмутилась, отыскивая во внутреннем кармане ключ от двери.       — Мелкая, ты мне и бабушке все уши прожужжала. Зейн столько всего по химии знает, Зейн помог мне на перемене с заданием, Зейн то, Зейн сё… Влюбилась, да?       — Калеб, ты дурак? Мы просто дружили, — я тщательно постучала ботинками, сбивая с них снег.       — Ну да, конечно, — протянул Калеб с наигранным скептицизмом. Дождавшись, пока он нагнётся расшнуровать обувь, высунула язык.       Сняв куртку, подавила желание бросить ее на тумбочку, вместо этого аккуратно повесила, поправляя вывернутый капюшон. Расстегнула форменный пиджак, чувствуя, как из-за перепада температуры становится жарко. После улицы казалось, что в доме не менее тридцати градусов, хотелось раздеться до футболки. Хотя старый радиатор под вешалкой работал вполне прилично, нагоняя тепло.       Я прошла на кухню первой, вдыхая аппетитный аромат домашней еды. Сколько себя помню, бабушка вставала очень рано, говорила, что привычка и долго спать не может. Чтобы чем-то себя занять, она готовила на целый день и сейчас на плите нас ждал чугунок с обедом, заботливо укутанный синим вязаным чехлом.       Запечённая свинина с овощами оказалась на редкость вкусной или это мы нагуляли аппетит по дороге домой. Засвистел чайник, оповещая о закипевшей воде. Калеб засыпал в чашки черный чай с кусочками сушенной вишни, добавил сахара и налил кипяток. Я тем временем порезала шарлотку, украдкой слизывая сахарную пудру с пальцев.       Еле дождавшись пока Калеб помоет посуду после обеда — сегодня была его очередь, посвятила в замысел, который ещё со вчерашнего дня поселился в голове. Построить настоящий снежный домик, с окошками изо льда, табуретками и столом, а вместо занавесок — сосульки. Огромные, длинные ледяные палки свисали с крыши гаража, лениво капая от солнца. Вместо двери можно использовать железный лист, который я видела в том самом гараже или старый плед. Только закрепить хорошенько, чтобы ветер не сорвал.       Брату идея пришлась по душе. Он внёс некие коррективы, предложив выстроить стену напротив входа, чтобы Питер — соседский мальчишка, не вздумал забросать снежками вход. Этот Питер… Я ненавидела светловолосого, веснушчатого пацана всем сердцем. Он всячески пытался меня задеть, невзирая на Калеба. То заорёт на перемене дразнилку «тра-та-та сирота, съела кошку без хвоста», то перекрутит мою фамилию на Уорд, то дернет за косичку. После нескольких драк, Питер умерил пыл, стал действовать исподтишка.       Я не хотела жаловаться Калебу по всяким мелочам. Пыталась не реагировать, игнорировать выходки белобрысого, обзываться в ответ. Однако Питеру они были до спины — он пуще прежнего раззадоривался. Надо будет набраться смелости и дать ему отпор. Плюнуть в лицо, желательно при одноклассниках. А дальше будь что будет. Мысль об ошарашенной физиономии Питера грела душу, а вот месть с его стороны заставляла сжаться в комочек от ужаса. Правда сегодня обидчик был подозрительно тих и даже не смотрел в мою сторону — не иначе, как что-то мерзкое затевал. Так или иначе, в следующий раз я обязательно покажу, что могу за себя постоять. Сама. Без помощи Калеба.       На заднем дворе снег был почти нетронутым — только следы бабушки к бельевой веревке и парочка кошачьих цепочек. Я с разбегу плюхнулась в сугроб, раскинув руки и подставив лицо под снежинки.       — Рисса! — брат укоризненно покачал головой, глядя на меня, машущую руками и ногами. — По моему, мы вышли домик делать, а не промокнуть с ног до головы.       — С каких пор ты стал таким занудой? — скорчила рожу в ответ я, ещё усерднее делая снежного ангела. — В прошлом году сам со мной валялся и не боялся снега на одежде.       — Я и сейчас могу, — хмыкнул он, падая рядом. — Просто думал, что мы сразу приступим к делу.       — А-а, братику не терпится построить убежище, — я перекатилась по белому покрову, подвигаясь ближе к нему. — Признайся, ты уже в голове все распланировал до малейшей детали да?       — Не-а, — Калеб вперил взгляд в небо, затянутое тяжёлыми, белыми тучами, твердо решившими засыпать весь Линкон снегом. Фиолетовые глаза щурились от озорных снежинок, норовящих попасть прямиком в зрачок. Тряхнув головой, он зажмурился, фыркая — отчаявшись добраться до радужки глаза, снежинка полетела в нос. — Твоя идея, мелкая, тебе и решать, как будем строить. Хоть дом, хоть бункер, хоть замок с единорогом на крыше и флагом в… На рогу.       — Ты бы ещё Микки Мауса предложил, — я вспомнила старый мультик о забавной мышке, который нравился в детстве. — Мне же не десять лет.       — Тогда с принцем? — Калеб изогнул бровь, осторожно открывая глаз.       — С Люмьером-победителем странников, — облепленная влажным снегом перчатка прижалась к щеке брата, заставляя того подорваться на ноги.       — С двумя Люмьерами, — иронично усмехнулся он, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Рисса, твой Люмьер обыкновенный человек, из которого сделали всенародного героя.       — Он смелый и отважный, — искренне возмутилась я за своего кумира, — и в катастрофу хронорифта первым пришел на помощь.       — Пришёл, ага. Просто повезло оказаться в нужном месте, — Калеб начал лепить первый снежный блок.       — Почему ты не хочешь согласиться, что он действительно герой?       — Герои действуют тихо, а на кричат о себе налево и направо.       — Так он и не кричал, это всё они… — я рьяно находила оправдания, незаметно сжимая в левой руке за спиной снег. Получился крохотный снежок, но если швырнуть его прицельно, чтобы упал за шиворот, то жертве придется исполнить весёлый танец, дабы избавиться от холодной, неприятной штуки.       — Кто?       — Не знаю… СМИ, люди, поклонники. Всегда есть какие-то «они», на которых можно спихнуть.       — Точно так же, как ты спихнула на меня свой доклад по Шекспиру? — Калеб повертел пальцем, заставляя снежный блок покатится в назначенное место.       — Не спихнула, а попросила, — снаряд почти уже заледенел от тепла ладони, а бросать за воротник калебовской куртки все ещё не спешила.       — Попросила значит… Вот как это называется. А кому предназначен снежок, что прячешь за спиной? — не оборачиваясь, поинтересовался он, резко меняя тему.       Я прикусила губу, разочарованно выпуская комок из пальцев. Никаких сюрпризов с братом. Иногда казалось, что у него на затылке третий глаз, специально следящий за моими проделками.       — Я думала… ну, может быть… — замялась, не зная, как объяснить свой порыв к мелкой пакости.       — Решила устроить мне танец снежного человека? — Калеб обернулся, фиолетовые глаза сверкнули озорством. — Не в этот раз, малявка.       Одним плавным движением руки он поднял ком снега с земли, заставив его зависнуть в воздухе. Умение управлять гравитацией всегда заставляло меня замирать от восхищения. Даже сейчас, когда опасная штука угрожающе парила в нескольких дюймах от моего лица.       — Ты не посмеешь, — прошептала, отступая на шаг и поднимая руки в обороняющемся жесте.       — Посмею, — заверил Калеб, сделав легкое движение пальцами. Снежок рванулся вперед, но в последний момент отклонился и пролетел мимо, рассыпавшись о стену гаража. — Давай уже строить, а то до темноты не успеем, — он кивнул в сторону начатого фундамента нашего будущего убежища.       В четыре руки дело пошло быстрее. Калеб формировал снежные блоки, подталкивал Эволом, заставляя выстраиваться в ряд, а я залепливала промежутки в стенах. Мы работали слаженно, как хорошо настроенный механизм, перебрасываясь шутками и воспоминаниями. Иногда я норовила запустить в брата снежком, но он всякий раз ловко возвращал его обратно и теперь уже мне приходилось с хохотом отклоняться.       — Не попал, не попал! — поддразнивала, танцуя вокруг стен, то высовывая голову, то приседая, когда очередной блок плыл в мою сторону.       — Эй, Калеб! Идешь на хоккей?       Мы обернулись. На границе нашего двора стояли два мальчика в темных, коротких курточках. Третий — коротышка Макс повис на низеньком заборе. Отталкиваясь ногами, он расшатывал хлипкое ограждение, грозившееся вот-вот завалиться.       — Сегодня пас, — Калеб покачал головой, делая руками «крест». — У нас намечается важная стройка.       — Важная стройка, — передразнил Тайлер. С ним брат долго соперничал за звание атамана улицы. После низки поражений долговязый мальчишка с неохотой уступил пришлому чужаку почетное место, однако при удобном случае старался зацепить неприятной шуткой. — Калеб и Рисса на суку сидят, ц-е-л-у-ю-т-с-я...— он осекся, не договорив вторую часть дразнилки. Вероятно решил не наживать себе врага, помня о крепких кулаках новичка Норта. — Серьезно, бро, хватит тебе с мелкой возиться, пусть идёт к девчонкам ангелов делать.       — Еще одно слово, Тай, и ты отправишься на каток без зубов, — спокойно пообещал Калеб, опираясь спиной о гараж. — Завтра игра с блэкриверскими, на нее и приду.       — А потренироваться? — Тайлер сбавил обороты, напуская на себя дружелюбие. — Калеб, мы должны показать тем засранцам, что не пальцем деланные.       — Покажем, — в голосе брата звучала железобетонная уверенность. — Можешь не сомневаться.       — Лады, — долговязый Тайлер махнул клюшкой, призывая мальчишек следовать за собой.       Что на меня нашло в тот момент — сама не знаю. Радость от авторитета Калеба затмила рассудок. Вот он какой: сказал и его послушались. Это мой Калеб. Сумевший стать главным среди пацанов нашей улицы. И сейчас он остаётся строить со мной домик, вместо того, чтобы идти на тренировку. Ха! Значит я важнее всего!       Коротышка Макс, самый младший из их команды и попавший туда только за счёт старшего брата — того самого Тайлера, оттолкнулся, спрыгивая с забора. Поднявшись, он отряхнул штаны и оттянул пальцами нижнее веко глаза, корча мне рожицу. Будучи под эйфорией, я схватила пригоршню снега и метнула его в сторону Макса. Снежок не долетел добрых полметра до цели, но намерение было ясным.       — Риска-крыска, не нарывайся! — Макс с готовностью принялся лепить снаряд. Воевать ему было гораздо интереснее, чем бегать с клюшкой, дожидаясь пока кто-то снисходительно даст шайбу.       Первый снежок просвистел над моей головой. Машинально пригнувшись, тут же схлопотала в плечо следующим снарядом, метко запущенным от Джейка.       — Нечестно, я только раз в тебя бросила! — возмутилась я, позорно прячась в недостроенное укрытие и там начиная активно формировать арсенал снежных боеприпасов.       Побросав клюшки, мальчишки с воплями рассредоточились по уличному участку двора, занимая стратегические позиции, коими послужили стволы деревьев. Каждые десять секунд они высовывались, дабы прицельно запустить снежками.       Калеб вошёл в домик, ныне служащий бункером и присел рядом со мной, оценивая заготовки.       — Раз уж тебе захотелось повоевать… — он театрально вздохнул, словно осуждая за импульсивное решение. — Тогда слушайся моих команд, адъютант. На счёт «три» подбрось в воздух как можно больше снарядов.       — Да, генерал! — я взяла «под козырек» и тут же осуществила приказ.       Снежки зависли в воздухе буквально на секунду, подёргиваясь, будто не зная куда им лететь. А затем резко, с неожиданной точностью и скоростью, стайкой ринулись к открывшимся противникам.       — Эй! — возмутился Джейк, отряхиваясь. — А вот это точно нечестно! Ты используешь Эвол!       Калеб снял шапку, приглаживая взмокшие пряди и изобразил невинное удивление:       — Я бы никогда не стал жульничать, Джей. Ты просто недооцениваешь Риссу.       Я захрюкала, прикрывая рот рукавом в попытке сдержать смех. Калеб присоединился ко мне, смеясь в открытую. Да, противников было трое, по идее силы неравные. Только со способностями брата все выглядело в точности наоборот и даже несправедливо. Наши снежки почти постоянно попадали в цель, а вражеские… ну, большинство из них чудесным образом отклонялись от своей траектории в последний момент. Особенно предназначенные мне.       Отвлекшись на вибрирующий телефон, Калеб прозевал как посланный Максом снежок всё же пробился сквозь невидимую защиту, расплющиваясь о мое лицо. Ахнув от неожиданности и холода, я принялась протирать глаза от мелкой крошки.       Теплая ладонь коснулась щек, сметая остатки пыли, не давая ей растаять. Проморгавшись, я осторожно открыла глаза, чувствуя некий дискомфорт. Лицо Калеба было совсем близко от моего, взгляд обеспокоенный, брови нахмуренные. Нужно срочно его успокоить иначе шуточная война перерастёт в настоящую драку, которая может плохо кончится для самого Калеба.       — Пустяки, — я беспечно подмигнула, стараясь говорить, как можно беззаботнее. — Микро Макс даже снежок толком слепить не может. Разве ж это снаряд? Кроме щекотки ничего не ощутила.       — Точно не больно? — в голосе слышалось подозрение.       Плохо. Надо быть убедительнее.       — Пф-ф-ф, точно-точно, — я захватила побольше твердых комков, ждущих очереди. — Но отомстить — святое!       — На счёт «три» — кивнул Калеб, на этот раз поверив моей браваде.       После двадцати минут ожесточенной битвы мы все были в снегу с головы до ног, запыхавшиеся и довольные.       — Перемирие, — Джейк помахал белой шапкой из-за дерева, признавая поражение. — Мы на каток опоздаем, остальные уже давно там. — Нахлобучив шапку на торчащие во все стороны вихры, он с надеждой поинтересовался, не передумал ли Калеб. Услышав прежний ответ, пожал плечами, присвистнул мальчишкам и они, похватав клюшки, двинулись в сторону общественного катка.       — Не пожалеешь, что не пошел? — спросила я, провожая взглядом ребят. — Завтра ж ответственная игра.       — Не-а, — Калеб улыбнулся мне, фиолетовые глаза казались темнее из-за порозовевших от мороза щек. — Хочу закончить наш домик. А блэкриверцев даже слепой обыграет. Особенно, если этот слепой управляет гравитацией.       — Так ты жульничаешь, — с деланным разочарованием протянула я, — а я то думала…       — Шучу, — осмотрев стены на наличие повреждений, Калеб поднял тонкий лист железа, накрывая коробку домика. — Мне не интересно выигрывать при помощи Эвола, это скучно. Так, теперь давай найдем совковую лопату и расчистим вокруг домика территорию.       — А если бы Зейн был здесь, мы бы за секунду управились, — я вздохнула, вспомнив друга из прошлого, чей Эвол позволял управлять снегом и льдом. — Он бы просто… пххх! — я махнула руками, изображая волшебство, — и всё готово!       — Второй раз за сегодня слышу о нём. Тебе не хватает Зейна? — он игриво подтолкнул меня локтем. — Признайся, малявка, влюбилась, да? Мне спеть о ваших посиделках на дереве?       — Не говори глупостей! Мы были просто друзья.       — Ага, конечно, — Калеб продолжал ухмыляться. — Просто друзья. Просто Зейни, который носил твой рюкзак и строил целые замки из снега. И с которым ты постоянно сидела в столовке, забыв о своем братике.       — А вот с кем ты вчера портфель нес? — я перешла в нападение. — Мия из твоего класса, да? С рыжими кудряшками?       Калеб закатил глаза:       — Я не нес ей портфель. Мы вместе работаем над проектом по химии, и я просто помог ей донести книги до библиотеки. Обычная вежливость.       — Да-да, — передразнила его, улыбаясь. — Обычная вежливость.       — Знаешь что? — совковая лопата, как по действию волшебной палочки, полетела в гараж, но зацепившись за створку двери, шлёпнулась на землю издав глухой стук. — Давай сделаем перерыв. Как насчет горячего шоколада? Наш домик никуда не денется, двери поставим позже.       — С зефирками? — подколы тут же позабылись. Перспектива выпить густого, сладкого напитка перекрыла их с головой.       — Конечно, — он легонько ущипнул меня за нос. — Идем на угол, в «Сладкоежку»?       — Наперегонки! — я прытко ринулась с места, не дожидаясь его ответа.       Мы мчались по заснеженной улице, смеясь и поскальзываясь на льду. Калеб мог бы легко обогнать меня, он всегда был быстрее, однако предпочитал бежать сзади, то настигая, то снова отставая. Только в самом конце, у дверей маленького магазинчика-кофейни оказался на полшага впереди и театрально поклонился, открывая мне дверь:       — Девочки вперёд!       — Позер, — буркнула заходя вовнутрь, но улыбка выдавала меня с головой.       В «Сладкоежке» было тепло и пахло корицей, ванилью и свежей выпечкой. Седовласая миссис Дженни, пожилая хозяйка заведения, просияла, увидев нас:       — А вот и мои любимые покупатели! После школы не зашли, торопились домой, да? Видать, на горку потом ходили, сегодня, вижу, вся детвора туда бежит — мистер Тим постарался на славу, соорудив такое развлечение. Что будете заказывать, ребята?       — Два горячих шоколада с зефирками, пожалуйста, — ответил Калеб, доставая деньги из кармана. — И… — он вопросительно посмотрел на меня.       — Булочки с малиной! — облизнулась, глядя на витрину с выпечкой. — Две!       — Сейчас всё будет, — миссис Дженни улыбнулась, глядя на нас с теплотой. — Присаживайтесь. Ох, как замечательно, когда братья и сестры так ладят. Жаль, мои внучата вечно ссорятся из-за какой-нибудь ерунды.       Я заметила, как Калеб слегка вздрогнул при словах «братья и сестры», улыбка стала немного натянутой, неестественной. Что-то неуловимое промелькнуло в его глазах, но я не успела разобрать, что именно — он уже отвернулся, выбирая столик. А может виной тому были мигающие огоньки гирлянд, которыми хозяйка щедро украсила внутренний интерьер «Сладкоежки».       — Вот, держите, голубчики, — спустя пять минут после того, как мы уселись, миссис Дженни поставила подносик с дымящимися кружками и ароматными булочками. — Согрейтесь хорошенько, на вечер морозец крепче стал.       — Гирлянду возьмём из моей комнаты, — внезапно сказал Калеб, глядя в окно на медленно падающие снежинки. — Ту, что на батарейках. И несколько моделей самолетов можно развесить. Получится, как в секретном воздушном штабе.       — Жаль туда сейчас не залезть, верёвочная лестница обледенела, — я вздохнула, вспоминая уютную деревянную постройку на дереве.       Прошлым летом мы приложили немало усилий, чтобы соорудить на старом дереве штаб-квартиру. Калеб целую неделю потратил, пока довел до ума верёвочную лестницу. Зная, что вредный Питер сто процентов залезет в наше отсутствие, брат придумал хитроумный механизм. Незаметная веревка высвобождала свёрнутую лестницу, а вторая — скручивала, подтягивая к верхней ветке. Минус оказался в том, что обледеневшая веревка отказывались опускаться. В итоге со средины декабря мы больше не могли попасть в штаб.       — Помнишь, как бабушка не могла нас найти, когда мы впервые туда забрались и просидели до поздней ночи с фонариком, читая комиксы?       — Еще бы, — Калеб хмыкнул. — На часах почти полуночь, а внуки исчезли, не предупредив. Более того, телефоны дома оставили.       — Ох и влетело нам тогда…       — Влетело, — согласился брат, отпивая шоколад, — но справедливо.       Расправившись с булочками и отогревшись до кончиков пальцев, мы поблагодарили радушную миссис Дженни и вышли в зимний вечер.       Вроде недолго посидели за чашкой какао, а улица успела погрузиться в мягкую темноту, прерываемую желтыми пятнами от фонарей и разноцветными гирляндами, которыми соседи украсили свои дома. Мистер Паркинс, живущий через два дома от нас, выгуливал своего мопса Честера. Увидев знакомых, собака радостно затявкала и потянула поводок в нашу сторону.       — Привет, Чесс! — я наклонилась, чтобы погладить пёсика по теплой голове. — Ищешь клад под снегом?       Мистер Паркинс добродушно рассмеялся.       — Он уже третий день пытается выкопать что-то у забора напротив вашего дома. Боюсь, миссис Пёрплплам скоро выйдет со своей метлой.       — Честер, не стоит злить миссис Пёрплплам, — серьезно посоветовал Калеб, почесывая мопса за ухом. — Ее метла бьет сильнее ее слов. Можешь мне поверить на слово.       Скормив хрюкающему псу остатки галетного печенья, которое лежало в потайном кармане моей куртки на случай встречи с Честером, мы направились дальше.       — Знаешь, если ты проиграешь завтра блэкриверцам, то… — я вспомнила о предстоящей игре и сделала загадочную паузу, — то будешь целый месяц мыть посуду вместо меня!       Резко остановившись, Калеб сделал шаг вперёд, загораживая дорогу.       — А что если выиграю?       Мы замерли, глядя друг на друга. Свет от ближайшего фонаря падал на его лицо, оставляя глаза в тени, но я все равно видела, как в них отражались огоньки соседских гирлянд. Горячее дыхание превращалось в облачка пара, смешиваясь с моим.       — Буду мыть посуду, — обреченно вздохнула, напустив скорбный вид. — Даже сковородки и формы для пирога.       Калеб молчал, не отводя взгляд. В последнее время такое происходило все чаще и чаще: вроде вот-вот скажет что-то пугающе серьезное, а потом передумывал и переводил все в шутку. Молчание затянулось, становясь неловким.       — Или убираться в твоей комнате, — продолжила, пытаясь разрядить обстановку. — Хотя там обычно порядок, не то что у меня…       — В своей комнате я и сам могу поддерживать порядок, — наконец отозвался он, не отстраняясь. — А в твоей я и так прибираюсь половину времени. Так что это не считается.       — Ну… хочешь, буду каждый день делать тебе яблочный сок или покупать любимые батончики? И вообще… это не желание. Ты сперва выиграй.       — Выиграю, — твердо сказал Калеб, — или ты сомневаешься во мне?       Не дожидаясь ответа, он пнул носком ботинка глыбу снега, разбивая ее на уламки и шагнул в сторону нашего дома.

***

      Дальнейший путь домой прошел в молчании. Я не знала что сказать, брат же не делал попыток возобновить разговор. Калеб погрузился в мысли и одному только ему было известно о чем именно сейчас думает. То ли о завтрашнем матче, то ли о чем-то другом, невысказанном.       Вспомнив об оставленных перчатках на крыше снежного домика, я свернула на задний двор.       — Ты куда? — удивился Калеб, явно очнувшись от своих размышлений. — Дверь находится с другой стороны.       — Перчатки забыла, — я махнула рукой в сторону снежного творения, чьи очертания отчетливо выделялись в лунном свете. — Их забрать надо и просушить иначе завтра кое-кто замёрзнет.       — А ты повернись.       Два маленьких, пушистых привидения висели почти у моего носа. Комочки снега рясно усыпали их, пряча настоящий цвет ткани. Теперь они были вовсе не салатовые, а почти неотличимы от тех самых снежков, которыми мы недавно воевали.       — Говорю же, показушник, — я ухватила перчатки и шлёпнула ими об угол дома в надежде избавиться от снега.       — Это называется практичность, — отозвался Калеб, покачиваясь взад вперёд на носках ботинок. — Кстати, насчёт выигрыша…       Шаг вперёд и он снова очень-очень близко.       — Это хочу… в качестве награды.       И прежде чем я успела спросить, его губы едва ощутимо коснулись моих. На секунду, а может и того меньше, не дольше вспышки молнии во время грозы. Однако этой секунды было достаточно, чтобы весь мир вокруг нас изменился. И чтобы изменились мы.       Испугавшись собственной смелости, Калеб отпрянул, а затем нервно взглянул на часы.       — Домой нужно, — пробормотал, избегая моего взгляда. — Бабушка волнуется, мы снова ее не предупредили.       Я стояла, не двигаясь, пытаясь осознать произошедшее. Поцелуй оказался далеко не братским, — точно не братским. Вовсе не тем касанием губ к щеке на мой день рождения. Это был поцелуй, о котором я тайно думала, но никогда не признавалась даже себе. Мысли путались, сердце колотилось как безумное. Сказать, надо что-то сказать. Но что? И как вообще удержаться на ногах?       — Обещай выиграть, — приподнявшись на цыпочках, вернула поцелуй. Такой же легкий, но более осознанный. — А это… мотивация.       — Рисса… — большим пальцем он неверяще тронул свою губу. Взгляд метался от моего лица к земле, словно йо-йо на ниточке.       — Калеб! Рисса! — голос бабушки, донесшийся с крыльца дома, вернул нас обоих в реальность. — Вы где? Ужин стынет!       — Мы здесь, ба! Уже идём!

***

      — Наконец-то! — бабушка выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. Мы стягивали заснеженные куртки и ботинки в прихожей, двигаясь с непривычной неловкостью, боясь случайно столкнуться локтями или пальцами. — Я уж думала, вы в своем снежном царстве решили ночевать.       — Заигрались, ба, — ответил Калеб, — а потом ещё в Сладкоежку заглянули.       — Я пойду… переоденусь, — оповестила я и быстро направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.       — Не копайся там долго! — крикнула вслед бабушка. — Картофельная запеканка лучше всего горячая!       Забежав в свою комнату, я прислонилась к двери, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что произошло? Что нам теперь делать? Мы ведь… мы ведь не настоящие брат и сестра, но все вокруг считают нас семьей. Если бабушка узнает… Если в школе узнают… И без того дразнят, зная о некровном родстве, а уж теперь…       В дверь постучали. Точнее, поскреблись, будто тот, кто стоял за ней, не знал, стоит ли беспокоить.       — Рисса? — голос брата (а могу ли вообще я теперь называть его так?) был приглушенным. — Ты… ты в порядке?       Я не ответила сразу. Конечно, нет. Конечно, да. Всё сразу.       Приоткрыв дверь, выглянула в полумрак коридора. Свет из комнаты падал на лицо Калеба, напряжённое, сосредоточенное.       — Мне не стоило, — тихо сказал, пряча руки в карманы. — Прости. Это неп…       — Мне тоже, — перебила, удивляясь собственной смелости. — Но я не жалею. Только о случившемся никто не должен узнать. Мы брат и сестра. Для всех.       — Для всех, — эхом повторил он. А затем, чуть тише добавил: — Но не для нас. — Указательный палец прижался к губам, делая последнее слово почти неслышным.       — Дети! — голос бабушки снизу разрушил момент. — Спускайтесь, все остынет!       — Идем! — я крикнула в ответ, не сводя глаз с Калеба.       — Поговорим потом, — шепнул Калеб, а затем добавил громче, переходя на привычный шутливый тон: — Последний на кухне моет посуду!       Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Только что Калеб стоял здесь, говорил тихо, серьёзно, смотрел так, что у меня подгибались колени. А теперь… теперь снова эта братская подначка.       Как будто ничего не случилось.       Как будто я не приподнялась на цыпочки.       Как будто не он первый…       — Чего застыла, Рисса? — донеслось в конце коридора. — Всё равно мыть посуду будешь ты!       Я встряхнулась, одёрнула себя и рванула к лестнице.       — А вот и нет! Но сердце стучало в висках не от бега.