(не)Ведающие

Свист холодной метели за оком разрезал тишину. Природа была единственным свидетелем нашей немой картины, в которой я - держу в руках пистолет, которым Он хотел меня убить, и в то же время Он - стоит предо мной на коленях, хотя всю жизнь жаждал поставить на колени меня. Какая же всё-таки забавная и удивительная эта штука под названием «жизнь». Я понимала, что это финал нашей сцены. Что дальше никакого развития. Только разрушив всё до основания может зародиться новое начало. Значит ли это, что нужно тогда разрушать? Я смотрела на него без слёз. Они давно высохли на моих щеках, оставив липкий и неприятный след после себя. В моей голове как будто всё взорвалось и никак не могло встать на место. Уже ничто не могло быть как прежде. Вся моя жизнь - сплошное заблуждение, и если раньше я в этом находила для себя какую-то иронию, то сейчас это было полноценное осознание и даже.. принятие? Удовлетворение. Мозаика, в которой всегда не доставало нескольких деталей, наконец стала полноценной. Как жаль, что именно в этот момент воссоединения и целостности она треснула. Малек выглядел спокойным. Он мягко смотрел мне в глаза, и в них не было мольбы или отчаяния, только глубокое смирение. Как будто он знал, что всё закончится именно так. Вкус поражения не осел на его лице, наоборот, даже сейчас в такой ситуации, Майкл.. нет, Майкла больше не существовало.. Малек Синнер.. он выглядел как победитель. Чёрт тебя возьми, даже сейчас ты смог обкрутить меня вокруг пальца! В руках я ощущала обжигающий холод оружия. Оно приятно и почти невесомо лежало в руке, и я чувствовала, будто впервые в жизни владею ситуацией, обстоятельствами... Словно я действительно могу сейчас свершить своё последнее правосудие. Я могу убить Его. В глазах блеснул хищный огонёк. Малек заметил это и нисколько не смутился. Его как будто это даже раззадоривало. Он жаждал увидеть меня настоящую, такой, какой я не позволяла себе быть. Он выжидал тот самый момент, чтобы насладиться им сполна и кануть в небытие... Ну уж нет, Малек Синнер, я не отпущу тебя Туда. Отныне и вовек - мы с тобой в одной лодке, и куда она будет держать путь мне неизвестно. Но я больше не намерена оставаться в ней одна. Я не стала больше задавать вопросов, уточнять детали, удивляться, биться в истерике, делать напуганные глаза. Мне было всё ясно, и вдаваться в ещё большие подробности я не видела смысла. Конечно, довольно неприятным было осознание того, что Рут оказалась простой предательницей, которая лишь делала вид и ничего более. Но почему меня это совершенно не удивляло? Человек, привыкший к жизни в полном одиночестве, не имея ни друзей, ни семьи, ни любви.. разве его может удивить подобное? Отнюдь. И вдруг, в голове вспыхнула мысль, что озарила всё моё сознание. - Мы ведь сейчас оба смотрим в зеркало, - медленно проговорила я, собирая потихоньку мысли. - Ты и я, мы - зеркало друг друга. - Ты права, - он улыбнулся. Он тоже так думал, он тоже это предполагал. - Только зеркало покрылось трещинами, и в него больше не стоит смотреть, иначе... - Тебя настигнут семь лет несчастий?.. - Ахахаха.. - Хахаха, - церковь наполнил звонкий смех. Мы оба смеялись, не отрывая друг от друга глаз. Это было похоже на экстаз. - В приюте все зеркала были целыми и чистыми, - сказала я. - Только те, кто смотрелся в них, сделали эти «чистые» зеркала битыми вдребезги, ведь важно не то, что снаружи.. - А то, что внутри, - я снова договорила за него и улыбнулась. Он кивнул, всё ещё не поднимаясь с колен. - А внутри нас такой мрак, который ничто не сможет очистить. - Значит, его нужно разрушить? До основания? - он словно подталкивал меня к чему-то, но делал это очень осторожно. - Разве можно разрушить то, чего уже нет? - рука немного устала держать пистолет. - Поверь, милая Одри, - он взял мою руку с пистолем в свою и оставил на ней лёгкий поцелуй, - мы способны выстраивать и разрушать каждую секунду снова и снова, пока нам не надоест. - Разве мы Боги? - Мы что-то большее, - он наконец поднялся с колен и подошёл ко мне вплотную, изучая моё лицо. - Знаешь, что меня больше всего удивило в твоём рассказе? - он молчал, ожидая, когда я сама отвечу. - Всю жизнь я была уверена, что одинока, что никто никогда не поймёт меня, что я так и проживу всю жизнь, отрезав себя от прошлого и заранее поставив крест на будущем. Но вот передо мной стоишь ты.. - я тяжело выдохнула. Было сложно смотреть в его глубокие чёрные глаза, да ещё и так близко. - Как оказывается, ближе тебя у меня никого нет, не было и не будет. Ты - отголосок моего прошлого, и, признаться честно, самый лучший отголосок из всего, что у меня когда-либо было.. я.. я счастлива, что вновь обрела тебя. Малек молчал. Так долго, что я уже и не надеялась на его ответ. Он коснулся кончиками пальцев моей щеки и провёл по ней вниз к шее. Затем сказал: - Ты говоришь мне это даже после того, как узнала о моём желании тебя убить? - Убив меня, ты тотчас убил бы себя, ведь мы - одно целое. - Одри, зачем же ты сводишь меня с ума... - Малек прижался своим лбом к моему и тяжело задышал. Я была готова окунуться в эти сладкие ощущения воссоединения с истиной, но прежде меня посетила безумная мысль.. финал, он ведь должен быть ярким? Он должен взрывать сознание, разрушать сомнения, освещать мрак? И я решилась, просто надеясь, что он всё поймёт. Мягко отодвинувшись от Малека, и, всё ещё держа в руках оружие, я подошла к алтарю. Малек с интересом наблюдал за мной, пытаясь угадать мои мысли. Я увидела жертвенник, на котором лежала длинная ткань, ниспадающая на деревянный пол. Аккуратным движением я возложила оружие на выбранное мною место, а затем... - У тебя не найдётся прикурить? - я посмотрела в его чёрные глаза, которые затянуло густой пеленой. Он без лишних слов сделал ко мне несколько уверенных шагов и достал из кармана брюк ту самую зажигалку. Огонь вспыхнул между нами, и это было как физически, так и метафорически. Он сверкал в наших угасших глазах и мы выглядели абсолютно счастливыми в тот момент. - Я знаю, чего ты хочешь, - почти по слогам произнес Малек. - Я тоже знаю, чего хочешь ты, - я коснулась его руки, держащей зажигалку, и мы медленно стали опускать её к той самой ткани, на которой лежало оружие. В секунду ткань начала гореть, распространяя свой огонь дальше и дальше, а мы... Безумие чувств. Малек резко подхватил меня на руки, уводя немного в сторону от начавшего сходить с ума всепоглощающего огня. Мы жадно впились в губы друг друга, так, словно от этого поцелуя зависела вся наша жизнь, словно ради этого мы и были рождены. Он неистово терзал мои губы, опустив меня на недалеко стоящий алтарь. Его язык глубоко толкался в мой рот, а я старалась напиться им как можно больше, словно боялась, что его сейчас заберут, что всё это снова мой сон, мираж, не дающий мне покоя. Но горячие руки Малека были ярким доказательством того, что я не сплю. Он прижал меня к стенке и стал грубо рвать на мне то самое белоснежное платье.. символ непорочности и святой чистоты, не отрываясь от губ. Мы жадно вдыхали воздух, который с каждой секундой становился горячее. Я руками обхватила его лицо, запуская длинные дрожащие пальцы в эти мягкие черные локоны, к которым я так мечтала прикоснуться. Мы сгорали в этом безумии и нам было так сладко... Раздев меня до нижнего белья, Малек и сам поспешно стал избавляться от одежды. Жар наших горячих тел буквально плавил пространство, если не считать того факта, что огонь с ткани уже перетёк на деревянный пол, желая, как и мы, сжечь всё дотла в этой чёртовой церкви. Малек ласкал мою грудь, освободив её от ткани, касался руками там, где он сам этого хотел. Я томно дышала, задыхаясь в этом безумии и желая, чтобы это никогда не заканчивалось. Он резко развернул меня лицом к стене и слегка потянув за волосы, прошептал мне на ухо: - Я счастлив быть разрушенным от твоей руки. - Мы делаем это вместе... И после этих слов он резко вошёл в меня, оставив все слова на потом, или на никогда... Малек схватил меня одной рукой за шею, а другой придерживал за бёдра, осторожно и в то же время неистово толкаясь в меня. Никогда в жизни я не испытывала такого удовольствия, это была самая яркая кульминация моей жизни, которую я только могла себе представить... я была счастлива, и мне хотелось смеяться, сгорая дотла в огне очищения. Тем временем огонь поглотил уже треть церкви, и становилось по-настоящему горячо... Мы двигались в такт пространства, оглушая друг друга изнывающими стонами и вздохами. Треснувшая мозаика, обретя единство, стала самым красивым произведением искусства, которое только возможно было создать. Он что-то шептал мне на ухо, но я ничего не слышала. Я словно умирала и возрождалась. Кажую секунду всё повторялось. Казалось, что не огонь поглощает всё пространство, а мы. Мы были теми самыми строителями и разрушителями, обманом и самой яркой истиной, чистотой души и её же грязью.. мы были всем и ничем, и, что самое главное, были Мы. В единстве и в безумии, в счастье и в страдании, в разрушении и в любви, в слезах и в догадках, в предательстве и в насилии, в агонии и в святости.. Всем этим были Мы.

***

Снег. Холодный и колючий снег, залезающий под самую кожу. Первые лучи серого солнца еле освещали природу. Церковь, полыхающая в неистовстве и освещающая дорогу на многие километры вперёд.. яркая путеводная звезда. Символ забвения и начала чего-то нового... но и смерти чего-то старого, что должно было исчезнуть, ведь другого выхода не было. Всё имеет своё свойство заканчиваться, завершаться. Воздух в лёгких, казалось, закончился. Он весь истратился на эту безумную и всепоглощающую страсть. На шахматной доске все ходы были сделаны правильно, и получилась.. ничья? Я повернула голову в сторону восходящего солнца и увидела Его. Он также лежал на холодной земле, укутав нас в мою шубу, и смотрел мне в глаза. Каким же он был красивым... Тепло его сердца согревало меня и давало надежду, что мы сможем выжить, мы сможем идти дальше... но, учитывая наше везение, всё не происходило так, как мы того хотели... или всё же?.. Вокруг не было ни одиной живой души. Мы были словно остывшие угольки, которые секунды назад вспыхнули и сгорели дотла. И всё, что нам теперь оставалось, это сберечь тот маленькой огонёк, чтобы он смог согреть нас и позволить выжить.. позволить сделать последний вдох чуть позже, не на рассвете нашего единства. Только вот, получится ли у нас - никто не знал. Финал.. ведь таким он должен быть?..