Если выживем

АННА Ильмира понравилась и мне и бабушке. То, что нужно для Паши. Я была искренне за них рада и уже в тысячный раз пожалела, что мы перевели нашу дружбу в плотскую стезю. Когда бабушка и Павел отошли в курилку, девушка серьезно на меня посмотрела и спросила прямо, без обиняков: Я убирала 307-й и нашла вашу пижаму, — она протянула мне фирменный пакет. Спасибо,- я постаралась улыбнуться. — Это вовсе не секрет, ты можешь узнать все подробности от Паши. Я не сплетница, — девушка оскорбилась. Послушай, Павел — мой друг. Мы многое пережили вместе, и то, что мы сошлись, как пара, было огромной ошибкой. Он знал, что я не люблю его. Он знал, что тот, из 307-го, навеки в моем сердце. И это, на самом деле, очень хорошо, что Федор Алексеевич появился здесь. Он освободил и меня, и Павла. Мы с Пашей снова можем быть друзьями, он снова может быть счастливым, а я снова могу погрузиться в отчаяние... Прости, я хотела сказать в работу. Он не уехал сегодня. Что? — Меня будто кипятком ошпарило. Он не уехал сегодня. Я убирала его номер, когда он вернулся и попросил разобрать его чемодан. Это ничего не меняет, мы все решили. Выпьем? * * * Стояла безмолвная, ароматная южная ночь. Только стрекот цикад нарушал тишину леса. Аня шла по тропинке, наслаждаясь спокойствием и свежестью лесного воздуха. Мысли выветрились, она ни о чем не думала, просто шла по тропе, углубляясь в заросли, срывая иногда то листок, то цветок, подносила их к лицу, вдыхала влажную свежесть, слизывая с губ капли росы. Рядом хрустнула ветка, Аня испуганно обернулась и отступила в тень. Не спится? — из леса вышел Сергей в сопровождении своих собак. Да, — ответила девушка, отступая еще на несколько шагов. Боитесь собак? Панически. Вольно, — скомандовал лесник и собаки унеслись прочь, играяя друг с другом. — Они безобидные, пока им не прикажешь напасть. Это иррациональный страх. В детстве меня чуть не загрызла собака, и теперь я боюсь даже болонок. Аня попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Я рядом, — он протянул ей руку. — Пока я не прикажу, они не бросятся. Аня вложила свою крошечную ручку в его огромную ладонь. Сергей помог ей выбраться из кустов на тропу. Спасибо, — она благодарно улыбнулась, отнимая руку и глубже кутаясь в кардиган. Составить вам компанию? Было бы здорово. Они медленно двинулись по тропинке, думая каждый о своем. Может, чаю? — внезапно предложил Сергей, разрушая тишину и выдергивая Анну из размышлений. Разве ресторан еще работает? Моя сторожка всегда открыта для посещений, — усмехнулся он и повел девушку в лес. Сторожка оказалась крошечным домиком из двух комнат: в первой помещались стол, пара стульев и печь, во второй — грубо сколоченная из досок кровать, занимавшая все пространство от стены до стены, небольшой шифонер и телевизор. Не отель, конечно, но жить можно, — извиняющим тоном прокомменировал лесник, зажигая керосиновую лампу на столе. — Персоналу приказано экономить электричество, так что телевизор только для антуража. Аня опустилась на один из старинных стульев, рассматривая обстановку: несколько самодельных полок ломились от книг, вместо зановесок куски необметанной ткани, на полу деревенские половики, на неубранной кровати лоскутное одеяло. Серегй растопил печь и поставил чайник на конфорку. Аня приметила пучки душистых трав, развешанных под потолком, крошечный иконостас в углу, завешанный белой тканью, цветок в горшке на подоконнике, и ящик с инструментами в углу. Лесник заполнял собой все помещение, казалось, что ему тесно в этой крохотной комнатке. Тем не менее, он заварил чай, разлил по чашкам, достал с полки корзинку с печеньем и конфетами, и уселся напростив. Давно вы здесь? — спросила Аня, с наслаждением отхлебывая ароматный чай. Полгода. Мой психиатр посоветовал поехать в спокойное, уединенное место, много отдыхать, работать физически, завести новые знакомста. Психиатр? — Анна недоуменно вскинула бровь. Да. У меня ПТСР. Я военный. Пытаюсь жить дальше в мирное время. Это ужасно. Мне жаль. Ничего, — легко отмахнулся он. — Мне здесь значительно лучше, почти перестали мучать кошмары. Отсутствие цивилизации мне только на пользу. А вы? Что привело вас сюда? Ошибка. Я думала, что здесь смогу разабраться в своей жизни, но все запутолось еще больше. Уверен, вы справитесь, — он ободряюще накрыл руку девушки совей большой, шершавой ладонью. Конечно, — горько улыбнуласт Аня, — как всегда. * * * Федор видел, как домой Аню провожал лесник. Как они мило прощались на крыльце. Всколыхнувшаяся было ревность улеглась, когда мужчина ушел, а Анна упала в плетеное кресло на веранде и плеснула себе огромную порцию мартини. Все его нутро восставало против того, чтобы оставаться в тени, но он пересилил себя. Еще не время. Она все равно будет принадлежать только ему. * * * Следующие несколько дней Аня провела за работой, отвлекаясь от ноутбука только чтобы сводить бабушку на ужин. Иногда к ним присоединялись Мария Степановна и Наталья Ивановна, те самые, что любили под портвейн попеть матерные частушки. Илона Генриховна теперь проводила в их обществе все свободное время. Частенько они заседали на скамейке в парке заполночь, мешая постояльцам своими разбитными песенками и смехом. Бабушка осуждала такие непотребства, поэтому попивала портвейн с таки видом, будто она не с ними. В один из таких вечеров, когда куплеты “Самара-городок” разносились по курорту, а Аня устало потирала глаза, сидя на веранде своей виллы и пытаясь свести баланс ресторана, за спиной раздались тяжелые шаги. Девушка обернулась и вздрогнула: около ее столика стоял Фёдор. Смерив ее тяжелым взглядом, он швырнул перед ней стопку бумаг. Что это? — девушка напряженно вглядывалась в его суровое лицо. Читай, — грубо ответил он, не сводя с нее взгляда. Дрожащими руками Аня взяла бумаги и бегло просмотрела их. Снова подняла на него взгляд, неверящий, испуганный, как у загнанной лани: Федь... Больше нет оснований обращаться ко мне на “вы”. — Он бросил на стол перед ней связку ключей и, не произнеся больше ни слова, удалился. Девушка вновь перевела взгляд на бумаги в своих руках и несколько крупных капель слез упали на копию свидетельства о разводе...