Её Величество

      Вечер был прохладным. Солнце, повисшее в тёмных грозных тучах, медленно опускалось за горизонт, отражаясь в окнах домов и заливая город своими золотистыми лучами. В чёрных тучах периодически поблёскивали молнии, а вдалеке изредка слышались глухие раскаты грома.       Светлана Кольцова, облокотившись на ограждение, стояла на пустой набережной Невы, лёгкий ветерок играл со светлыми прядями её волос, выбившимися из причёски. Она смотрела на мутную воду и думала о своей одинокой жизни, о сыне, о расставании с Тихомировым и о своём решении остаться в Следственном комитете.       Светлана часто анализировала других людей и себя в первую очередь. Она намеренно создала этот образ холодной и надменной женщины, который стал отличной профессиональной маской. Лапинские опера даже называли её «Снежная королева» или «Её величество». Они делали это ради шутки, конечно, но тоже не с пустого места, ибо Кольцова в самом деле производила такое впечатление, причём не только на коллег, но и на многих других людей. Кажется, она уже слишком вжилась в эту роль и стала той, за кого выдавала себя… Образ Снежной королевы ей подходил как нельзя кстати, даже внешне — этот её равнодушный холодный взгляд, надменная походка, светлые волосы, голубые, бирюзовые и синие тона в одежде и даже голос такой низкий и грубый, словно звук ветра во время вьюги, не имеющий ни капли нежности.       В какой-то момент Светлана почувствовала, как кто-то едва слышно подошёл сзади и пристально смотрел ей в спину. Кто на этот раз: очередной маньяк, наркоман или мстительный уголовник, а может быть, коллега, старый знакомый или всего лишь случайный прохожий? За последнее время на её жизнь было совершено целых три покушения, и с каждым из них её мысли становились всё более параноидальными. В первую очередь она беспокоилась не о себе, а о своём несовершеннолетнем сыне с приобретённой инвалидностью, которого она и так уже много лет растила одна и которого ей было не на кого оставить. Тучи на небе стали какими-то страшными и только добавляли гнетущей атмосферы. Чувство тревоги и беспомощности охватило её. Она здесь совсем одна, и теперь, как и прежде, защитить её некому. Что же делать? Достать пистолет или, не оборачиваясь, убежать?       Думать было некогда, и Светлана просто обернулась, наконец узнав, кто потревожил её покой. Это был Виктор Расторгуев, начальник уголовного розыска Питерского главка. Генерал стоял прямо за ней, но, как обычно, на расстоянии, соблюдая определённую профессиональную субординацию. Как и всегда, он выглядел просто идеально: одежда чистая и опрятная, волосы ровно причёсаны, а пуговицы на форме блестят от солнечного света. Его статный вид портил лишь пустой уставший взгляд и выражение лица, которое никогда не менялось и не выражало никаких эмоций. Впрочем, сама Светлана «страдала» таким же.       — Виктор Сергеевич? — с удивлением, но в то же время с облегчением, произнесла Кольцова, сохраняя профессиональный тон. — Вы что-то хотели?       Генерала Расторгуева она очень уважала за его честность и неподкупность, а ещё за то, что он всегда докапывался до деталей и тщательно подходил к каждому делу. В какой-то момент Кольцова даже поймала себя на том, что влюбилась в него. Да как же не влюбишься в такого мужчину! Даже в своём возрасте Виктор Сергеевич не потерял форму; ну, подумаешь, волосы поседели, а на лице появились морщины — неважно, ведь обаяние и харизма остались прежними. Впрочем, какое дело Светлане до его возраста, когда ей самой уже за полтинник, тем более, что женщины продолжали липнуть к нему, как, к сожалению, и продолжали бросать его. Кольцова бы точно никогда не бросила, потому что её саму неоднократно бросали. Кроме того, ей всю жизнь хотелось надёжности и стабильности, ей хотелось серьёзных отношений с человеком, который так же, как и она сама, ценил бы верность в своём партнёре превыше всего. Однако не сложилось как-то у неё с генералом: казалось, он не замечал ту искру, которая загорается в её глазах при каждом взгляде на него. В общении с ней он проявлял себя достаточно сухо и сдержанно, без тени романтики, без малейшей попытки заигрывания. Нередко, впрочем, он проявлял о ней заботу, помогал ей и даже спасал её жизнь, но все эти благородные жесты он сам объяснял исключительно рабочей необходимостью. Впоследствии выяснилось, что он собирался жениться на другой, потому Светлана намеренно подавила в себе эту симпатию. К тому же, к ней начал подкатывать криминальный авторитет Макс Тихомиров, и у них даже завязался роман, который был скорее желанием Светланы сбежать от чувств к Виктору Сергеевичу, а также попыткой наконец обрести женское счастье, почувствовать себя нужной, желанной и любимой. Отношения же Кольцовой и Расторгуева явно выходили за рамки дружбы, но формально оставались исключительно рабочими. Они даже сами не понимали, какая между ними химия и как их тянет друг к другу, даже в те моменты, когда они находились в романтических отношениях с другими людьми. Удивительная вещь чувства, правда?       — Добрый вечер, Светлана Игоревна, — он слегка улыбнулся, застегнув одну пуговицу на своём пальто. — Вот увидел вас и решил узнать, что вы здесь делаете.       — Гуляю. А вообще я навещала сына, — Светлана аккуратно заправила светлую прядь за ухо, — ему операцию вчера сделали.       — Как он?       — Спасибо, у него всё хорошо. Врачи говорят, что теперь он сможет полноценно ходить.       — Очень рад за него. Скажите, а вы сейчас одна? — что значил этот вопрос — Кольцова не знала, ведь чувства Расторгуева было очень трудно угадать. На его лице никогда не было никакой лишней эмоции, даже когда в душе неистовствовала буря. Бывало, конечно, что он срывался на людей, но чаще всего это случалось от переживаний, которые выражались вот так, гневом.       — А почему вы спрашиваете? — поинтересовалась она, потирая покрасневшие от холода руки и пряча их в карманы своего служебного пальто, которое, кажется, совсем не грело.       — Мне нужно в Лапинск, к Юре Васькову, и я могу подвезти вас до дома, если хотите. Надеюсь, господин Тихомиров не против? — саркастически усмехнувшись, спросил Расторгуев.       Светлана сразу напряглась и с лёгким раздражением спросила:       — А причём здесь он? — тон её голоса стал каким-то холодным и строгим, не таким дружелюбным, как был до этого. — Вы ревнуете что ли? — с какой-то издёвкой добавила Светлана и, вскинув голову и отвернувшись, отошла от него. Ещё никогда она не разговаривала с ним в таком тоне.       Кольцова знала, что новая женщина генерала, Елена Шеляпина, просто использовав его, бросила, при этом, Светлана и не догадывалась, что Виктор к ней (Светлане) что-то может вообще чувствовать, а про ревность сказала специально, дабы поддеть его. И на этот раз она, как опытный следователь, попала в точку, сама того не подозревая. Хотя в общем-то Расторгуев и не совсем ревновал её, он просто не видел Тихомирова её партнёром, однако таковым он не видел и себя, ведь их связывали строгие служебные отношения, где не место романтике, но сердцу не прикажешь. Светлана напоминала ему Иру Михайлову, с которой у него когда-то был роман и которая была матерью его дочери Полины. Сходств хватало — тоже следователь, такая же честная, такая же беспристрастная, такая же уверенная в себе. Только вот… Кольцова была более сдержана и даже, кажется, ко многому равнодушна, хотя, скорее всего, это впечатление обманчиво. Впрочем, это лишь добавляет общности уже с самим Расторгуевым, которого многие считали бесчувственным.       — Меня не волнует ваша личная жизнь, — его голос слегка дрогнул, как будто эти слова были неправдой. — И вообще, Светлана Игоревна, мне кажется, наш разговор зашёл не в то русло.       — Вы сами его начали, Виктор Сергеевич, — ответила Светлана, вновь повернувшись в его сторону. Её взгляд сразу бросился на загнувшийся воротник его пальто. Она, не спрашивая, аккуратно поправила его. Этот простой жест был каким-то нежным и заботливым, по крайней мере, так показалось Виктору, ибо он никогда не ошибался в чувствах людей и прекрасно знал, что Светлана не такая, за какую выдаёт себя. Уж он то точно знал, ведь она неоднократно проявляла при нём слабости.       — Спасибо, — он, слабо улыбнувшись, одобрительно кивнул.       До Расторгуева не сразу дошло, как близко она сейчас была к нему, что он даже чувствовал её тёплое дыхание. Её серые, словно небо над Петербургом, глаза, сверкали как две льдины, полностью отражая её холодную натуру, а точнее маску, за которой скрывается самая обычная женщина, нуждающаяся в мужской любви и заботе. Её взгляд был полным уверенности, очевидно, она сейчас готовилась что-то сделать.       Не говоря ничего, Светлана сделала шаг ему навстречу и, прикрыв глаза, слегка коснулась его губ своими. Она сделала это решительно, без капли смущения, будто это был её мужчина, и они долгое время встречались. Поцелуй был коротким и сдержанным, но всё-таки полным чувств, которые они оба скрывали, в нём было всё: страх, надежда, желание, боль предыдущих личных неудач и любовь. Всё, что они так упорно пытались подавить в себе все эти месяцы, теперь вырвалось наружу, и время, кажется, на миг остановилось.       Через пару секунд Кольцова отстранилась, подняв взгляд на его холодные зелёные глаза. Она сама явно не ожидала от себя такой наглости. Нельзя сказать, что ей стало стыдно, даже правильнее сказать, ей вообще не было стыдно, однако у неё возникла мысль: «Что же он подумал об этом?».       Виктор Сергеевич тоже не ожидал от неё такого порыва. Он знал, что Светлана встречалась с Максом, но не знал, что они расстались. Хотя теперь Расторгуев понял всё, что она хотела сказать, но не сказала, и что чувствовала к нему. Несмотря на её сомнения, он ничего плохого о ней не подумал, даже наоборот, ведь любая женщина, даже такая невозмутимая как следователь Кольцова, имеет право на слабость. Для него, конечно, не впервой, чтобы к нему бросались, но конкретно от Светланы он такого не ожидал. В то же время, Расторгуев понимал, что она обычная женщина, как и другие, но его восхищала её сдержанность; лёгкий поцелуй — ничего лишнего. Кольцова не кинулась на него с жаром и страстью, как другие, а просто подошла и поцеловала, так сдержанно и тактично, но очень уверенно, как прежде его не целовал никто.       Сейчас Светлана вела себя так, будто ничего не произошло. Она просто стояла и глядела ему в глаза, её волосы, слегка светившиеся на солнце, развевались на ветру, глаза были всё также холодны, но, кажется, не так печальны, а ещё в них мелькала небольшая нотка нежности и как будто просьба не оставлять её одну. Виктор Сергеевич молча смотрел на неё с прежним уважением и ещё большим восхищением.       Наконец он нарушил это давящее молчание:       — Вы так и не ответили на моё предложение.       — Едем, — на выдохе ответила Кольцова, направившись к его чёрной машине. Она уже настолько замёрзла, что явно нужно было что-то делать. К тому же, пошёл мелкий дождь, и промокнуть ей ко всему прочему совсем не хотелось. Проваляться с простудой на больничном вовсе не входило в её планы.       — Прошу вас, Светлана Игоревна, — он открыл дверцу машины.       — Можно просто Светлана. И простите меня за мою несдержанность, — тихо сказала она, удобно устраиваясь на переднем сиденье. Ей показалось, что всё-таки стоит извиниться за свою дерзость, ибо мало ли что.       — Не ожидал от вас такого поступка, — Расторгуев, сделав паузу, усмехнулся, — но, знаете, мне очень приятно ваше внимание, поэтому вам извиняться не за что, — других слов у него не нашлось на этот счёт. Да и что таить, он никогда не умел красиво говорить о любви.       Виктор аккуратно закрыл за ней дверь, быстро обошёл машину спереди и сел за руль.       — Можете включить обогрев, пожалуйста? Очень холодно, — хрипло проговорила Светлана, покашливая в кулак. Её трясло от холода, хотелось забраться под толстое одеяло или в горячую ванну, а ещё лучше в тёплые объятия.       Расторгуев взглянул на неё, и что-то дрогнуло в его сердце. Она сейчас такая беззащитная и бледная, словно белая роза, сидела рядом с ним, руки её дрожали от холода, губы были плотно сжаты. Он, вновь не найдя подходящих слов, молча снял с себя пальто и накинул ей на плечи, легонько взяв её за руку, хрупкую, белую и холодную, как снежинка.       — Спасибо, — она с лёгкой улыбкой сжала его горячую руку. Ей очень не хотелось её отпускать, ведь, держа его крепкую, сильную руку, Светлана ощущала себя в безопасности, чувствовала, что она не одна. Вот если бы можно было всегда, когда холодно и страшно, сжимать его руку и от этого успокаиваться и согреваться. Да и физическое удовольствие было — тепло вызывало приятное покалывание при прикосновении и растекалось от рук по всему телу.       — Обогрев я сейчас включу, — Виктор, аккуратно выдернув руку из её ледяных ладоней, чего ему не хотелось делать, тут же завёл двигатель и включил передачу. Автомобиль тронулся с места.       Всю дорогу Расторгуев и Кольцова ехали молча, никто из них не решился проронить и слова. Фонари по краю дороги слабо светили в полутьме, тёмные силуэты деревьев стремительно мелькали за окном, ленивые капли медленно дождя стекали по стёклам, а двое влюблённых о чём-то мечтали. Виктор Сергеевич прокручивал в голове произошедшее. Она же сейчас думала лишь над тем, чтобы пригласить его на чай и уговорить его переночевать у неё. Ей совсем не хотелось спать в холоде и одиночестве.       Кажется, в этот вечер Юра Васьков и его жена Катя так и не дождутся генерала Расторгуева. Ах, если бы они только знали, что он на самом деле в Лапинске, совсем недалеко от них, дома у следователя Кольцовой… Впрочем, это я так, к слову, ибо это уже совсем другая история.