Её Величество

      Спустя минут сорок они въехали в Лапинск, где дождь шёл уже менее интенсивно, однако ветер был ещё холоднее. Виктор остановил машину около частного дома Кольцовой, представлявшего из себя двухэтажное деревянное здание желтоватого цвета.       Светлана, не дождавшись, пока Виктор откроет ей дверь, и оставив в машине его пальто, вышла сама, прямо ему навстречу. Её до сих пор чуть трясло, а после того, как она вышла из тёплой машины, дрожь только усилилась. Кольцова спрятала руки в карманы, чтобы хотя бы их защитить от беспощадного ледяного ветра, пронизывающего насквозь.       «Всё-таки нужно было взять с собой перчатки», — подумала Светлана. Обычно она надевала перчатки даже ранней осенью и поздней весной, однако в этот день она почему-то решила обойтись без них.       — Спасибо большое, Виктор Сергеевич, что довезли, на общественном транспорте я бы так быстро не добралась, — весьма сдержанно проговорила она своим низким, но довольно осипшим от холода голосом.       — Не стоит благодарности, Светлана Игоревна, — Виктор кивнул, чуть приобняв её за плечи. — Всегда рад помочь тебе, — гораздо мягче добавил он, чувствуя, как она дрожит, словно осиновый листок. Он впервые обращался к ней на «ты», но сделал это так уверенно и естественно, будто делал это всё время.       — Может, зайдёте на чай? — с надеждой спросила Светлана, взглянув ему в глаза. Вопрос был задан без лишних эмоций и намёков, однако не из простой вежливости, особенно учитывая произошедший час назад инцидент, явно выдававший все её чувства, сомнения и надежды. Сейчас в глубине души она надеялась, что Расторгуев всё-таки согласится хоть немного побыть с ней — чай оказался лишь предлогом.       — Только ненадолго, меня Юра ждёт.       Виктор открыл багажник автомобиля и достал оттуда большой тёмно-синий зонт. Раскрыв его, он заботливо вознёс его над головой Светланы, а затем встал под него сам. Находясь друг к другу на достаточно близком расстоянии, так, что их плечи и кисти рук наполовину соприкасались друг с другом, они добрались до крыльца, усеянного влажными следами капель дождя. Оттуда они вместе прошли в дом, где было довольно прохладно. Своим внутренним убранством дом слегка напоминал дворянскую усадьбу: его стены были увешаны картинами, фигурками в русско-народных костюмах и множеством других элементов декора, создававших ощущение уюта. Виктор и раньше бывал у неё дома, здесь он всегда чувствовал себя спокойно и умиротворённо, ему всегда хотелось оставаться здесь дольше.       — Проходи пока в гостиную, — Светлана, сняв пальто и сапоги, прошла к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. — Я сейчас переоденусь и поставлю чайник, — хрипло добавила она перед тем, как скрыться наверху.       «Интересная женщина…» — подумал Виктор, присев на диван и расстегнув свой китель, и закрыл глаза. На самом деле он очень устал, ибо работал с самого раннего утра, а ещё весь день ничего не ел. Сегодня вечером у него было одно желание: приехать домой и лечь спать, чтобы не чувствовать ни усталости, ни голода; поехать к Юре генерал согласился лишь из вежливости, а что касается Кольцовой — здесь и объяснять не нужно, ведь ему просто хотелось побыть рядом с ней, независимо от своего состояния, да и к тому же, увидел-то он её случайно и не смог оставить одну. Сейчас Расторгуев совсем позабыл про Тихомирова, о котором хотел спросить у Светланы ещё в машине.       Какое-то время Виктор пребывал в забвении. Вдруг он открыл глаза и, потерев лицо руками, чтобы немного прийти в себя, встал с дивана. Чайник уже кипятился, Светлана, облачённая в костюм голубого цвета и вязаную тёмно-синюю кофту на пуговицах, стояла около плиты и раскладывала на сковородку тонкие куски молодого картофеля в форме полумесяца. Генерал молча подошёл к ней сзади и нежно обнял её хрупкую фигуру.       — Не отвлекай меня, пожалуйста, — с иронией ответила Светлана, расслабляясь в его тёплых объятиях. Его руки на её талии создавали впечатление безопасности и защищённости, которого ей очень не хватало, к тому же они согревали, что было как нельзя кстати.       — Ты не умеешь лгать, Света, — шёпотом ответил Расторгуев, наклонившись к самому её уху. Кольцова чувствовала его горячее дыхание на себе, и от этого ей становилось ещё спокойнее, ведь оно казалось таким родным, как и сам Виктор, который никогда прежде не обнимал её так крепко и трепетно, как сейчас, хотя, несмотря на это, было чувство, будто он делал это каждый день. Когда её прежде обнимал Макс, таких чувств не было — их вообще никаких не было на самом деле, кроме желания быть хоть кому-то нужной и почувствовать хоть частичку ласки.       — Витя… — Светлана, прижавшись спиной к его груди и чуть запрокинув голову, сделала паузу, она первый раз произносила его имя в такой форме, потому ей было немного непривычно. — Боюсь, в таком случае ты останешься голодным, — Кольцова, игриво улыбнувшись, повернула голову, встретившись со взглядом Виктора, который был очень-очень близко.       — Звучит как угроза, — Расторгуев с усмешкой отпустил её.       — А как иначе на тебя, генерала, ещё действовать? — произнесла Светлана, глядя на него лукаво сверкающими глазами и саркастически улыбаясь.       Виктор присел за стол и откинулся на спинку стула, ему хотелось остаться в этом доме на всю ночь — Светлана будто прочитала эти мысли, она, поставив перед ним тарелку жареной картошки с мясом, опустила руки, бывшие до сих пор холодными, на его плечи, и тихо спросила:       — Останешься до утра? Я же вижу, что ты устал.       — Я ведь сказал, что я обещал Юре приехать, — ответил он, на самом деле уже очень жалея о данном обещании. Нежные прикосновения ладоней Светланы ещё больше способствовали состоянию расслабления, чем атмосфера, созданная уютной обстановкой её дома.       — Моё дело предложить, — она, разочарованно выдохнув, убрала руки и присела сбоку от генерала, принявшись есть. Ей совсем не хотелось спать одной во всём доме. Нет, Светлане не было страшно, ибо постоять за себя она может, ей было слишком одиноко, ведь сейчас даже сына не было рядом, однако своей печали Кольцова не показала.       Расторгуев достал из кармана кителя телефон и набрал номер Васькова.       — Здравствуй, Юра. Нет, не подъехал. Сегодня не смогу, нужно кое-что по последнему делу отработать. Нет, помощь не нужна, я со Светланой Игоревной встретился, сами разберёмся. Если что, я на связи.       Затем он убрал телефон обратно, сожалея о том, что не может поставить его на беззвучный режим. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы кто-либо беспокоил его по деловым вопросам, однако его профессия требовала постоянной готовности к выезду в любое время суток.       После этого Виктор наконец приступил к ужину. Никогда прежде еда, приготовленная женскими руками, не казалась ему настолько вкусной, как сейчас. Возможно, отчасти он был способен ещё лучше оценить кулинарные способности Светланы благодаря резкому контрасту с его последней женщиной Еленой, которая в принципе не умела готовить. Однако и другим его бывшим жёнам, даже Дарье, которая готовила вполне неплохо, до уровня Светланы было весьма далеко. Либо же он просто был сейчас настолько голодным.       — Как давно ты обманываешь своих подчинённых? — с иронией спросила Кольцова, убирая в раковину свою пустую тарелку. К слову, её уже не трясло, хотя окончательно она до сих пор не отогрелась.       — А ты с каких пор подслушиваешь чужие разговоры?       Светлана лишь закатила глаза, при этом вздохнув, и налила для Виктора полную кружку горячего чая со вкусом персика и малины, затем она подала ему чашку и, налив чай себе, присела обратно. Держа в руках горячую кружку, она чувствовала, как её ледяные ладони постепенно согреваются, и с каждым глотком этого ароматного напитка тепло всё сильнее расходилось по её телу. Однако такого материального тепла оказалось недостаточно — теперь, после физического согревания, ей прежде всего хотелось ощутить тепло в своём сердце, ей хотелось ласки и нежности со стороны любимого человека, как тактильной, так и эмоциональной.       Кольцова, оставив кружку с чаем на столе, подошла к Виктору и, чуть склонившись, коснулась его губ, ещё более решительно и страстно, чем там, на набережной. Он в ответ на это, приобняв Светлану за талию, притянул её к себе ближе.       — Я так много думала обо всём, — прошептала она, опустившись на его колени и обвив руками его шею.       — И что надумала? — с интересом спросил Виктор, нежно заправляя светлую прядь ей за ухо.       — То, что не надо думать слишком много, — Светлана вновь прильнула к его губам, с такой же жадностью, как голодный человек набрасывается на еду. Ей хотелось без конца касаться его тела, просто касаться — ничего более.       Вишнёвый привкус её помады в сочетании с оставшимися на её губах капельками чая придавали поцелую какие-то особые, приятные кисло-сладкие нотки. От этого Виктору также не хотелось отрываться от её губ — ему хотелось упиваться этими ощущениями, словно ягодным соком.       — Мне надо Саше позвонить, — произнесла Светлана, поднявшись с колен мужчины и взяв с тумбочки телефон, набрала номер сына. — Привет, Сашенька. Всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — с в её голосе была слышна забота и тревога одновременно. Сына Кольцова очень любила и относилась к нему довольно трепетно, ведь, кроме него, у неё никого и не было.       — Всё хорошо, мам. Только скучаю по тебе, — послышался голос Саши из трубки.       — Я тоже очень скучаю, сынок, — ответила Светлана, тяжело вздохнув. — Я завтра снова приеду к тебе.       — Отдохни как следует, — с заботой проговорил Саша.       — Хорошо, Сашенька. Спокойной ночи, милый, — на этом разговор был закончен, и Светлана, прервав звонок, мягко улыбнулась, как бы в пустоту, и положила телефон обратно.       — Как у него дела? — с интересом спросил Виктор, пристально наблюдая за женщиной, она казалась такой счастливой и в то же время взволнованной.       — Хорошо, Витя, — она подошла к нему, положив руки на его плечи.       Взглянув на часы, Светлана обнаружила, что сейчас не было ещё и девяти вечера. Для того, чтобы ложиться спать, было ещё слишком рано, но в то же время в глазах Виктора явно просвечивалась усталость, да и сама Кольцова уже успела устать за сегодняшний день, хоть и немного в меньшей степени.       — Может, пойдём в гостиную, посмотрим что-нибудь? — предложила Светлана.       — Пойдём, Света, — ответил Расторгуев ласковым и немного сонным голосом.       Убрав пустые кружки со стола, Светлана вместе с Расторгуевым прошла в гостиную. Включив НТВ, по которому сейчас шёл первый сезон «Бандитского Петербурга», она устроилась на диване, закинув ногу на ногу, и жестом руки пригласила Виктора сесть рядом с ней. Он расположился справа от неё, укрыв её шерстяным тёмно-зелёным пледом в крупную клетку, лежавшим на диване, и обхватив левой рукой её плечи.       Под мягкую, мелодичную, волшебную музыку той самой сцены, где поздним вечером после тяжёлого дня главный герой находился на кухне своей любимой женщины, Виктор почувствовал одновременно наплыв сонливости, расслабленность и душевное умиротворение. В какой-то момент ему захотелось погрузиться в сладкую дрёму прямо здесь, в этой тёплой, по-русски уютной гостиной, в нежных объятиях Светланы.       — Мне кажется, я сейчас усну, — вдруг сказала Кольцова, откинув плед в сторону и встав с места. Она, поправив свои светлые волосы, сбившиеся набок, скрылась за деревянной дверью ванной комнаты.       Виктор, проводив её взглядом, выпрямился и, прикрыв рот ладонью, зевнул. Затем он откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Он уже и не помнил, когда в последний раз проводил вечер настолько спокойно и расслабленно, в такой умиротворяющей обстановке. Ведь зачастую даже по вечерам ему приходилось заниматься решением рабочих вопросов (так, впрочем, должно было быть и сегодня, если бы не нашлось повода для отмены визита домой к Юре и его жене), а если и нет, то время проходило либо в претензиях его предыдущей женщины Елены, либо в одиночестве.       Примерно через четверть часа Светлана вернулась в гостиную, уже чуть более бодрая, чем до этого.       — Вить, ты уже спишь? — полушёпотом проговорила она, заметив его сомкнутые веки.       — Ещё нет, — возразил Расторгуев, открывая глаза. — Но мне кажется, что уже пора ложиться. Сегодняшний день был долгим, — он, медленно встав с дивана, направился к ванной комнате.       — Полотенца в шкафчике. И да, когда выйдешь, поднимайся наверх, я уже буду там, — предупредила Светлана. — Если что, вторая дверь справа.       Когда Виктор вышел из ванной, он поднялся на второй этаж, как и говорила Светлана, и, открыв вторую дверь справа, прошёл в комнату. Помещение было небольшим, сразу справа находился деревянный шкаф, а рядом с ним — небольшой стол, за которым сейчас сидела Светлана в красном шёлковом халате и мазала руки кремом с ароматом ромашки и календулы. Почти посередине комнаты, у стены, стояла широкая двуспальная кровать, на которой Кольцова всегда спала одна среди нескольких подушек, чтобы не было сильно одиноко и холодно. Окно и примыкающая к нему дверь на балкон были задёрнуты плотными шторами тёмно-синего цвета с объёмными серебристыми узорами, напоминающими по форме морозные узоры на стекле.       — Зачем тебе три подушки? — спросил Расторгуев, присев на кровать, застеленную довольно толстым белым одеялом, напоминающим глубокие, гладкие январские сугробы.       — Всё-то тебе расскажи… — усмехнулась Светлана, повернувшись к нему на стуле. — Удобно мне так, — добавила она, сняв с волос заколку и закрепив их в низкий хвостик тоненькой резинкой.       — С нашей профессией без любопытства никуда, — заметил Виктор. — Для нас это необходимое профессиональное качество.       Кольцова, встав со стула, развязала пояс халата и сняла его, оставшись в короткой бирюзовой ночнушке, едва прикрывавшей её округлые бёдра и обнажавшей худые плечи и выступающие ключицы. Ещё никогда прежде Виктор не наблюдал её в таком откровенном виде, хотя настолько чудесную и аппетитную фигуру никакая строгая форма не могла скрыть, но прямо сейчас она выглядела гораздо более соблазнительно. Всё же, несмотря на этот факт, это не особо интересовало Виктора сейчас, потому что он просто устал.       — Впервые ложусь здесь спать не одна, — задумчиво проговорила Светлана, ложась на подушку и натягивая тяжёлое одеяло до самой груди.       — А Макс? — спросил Расторгуев, подтягивая к себе другой край одеяла. Он первый раз за этот вечер упомянул Тихомирова и до сих пор сомневался, нужно ли это. Генерал понимал, что между ними что-то произошло и что, вероятнее, это для Светланы болезненно по каким-либо причинам.       — Он не ночевал здесь, — кратко ответила она, подтянув одеяло ещё выше. — И вообще, я не хочу о нём говорить и вспоминать, — эта тема вызывала у неё неприятные воспоминания, связанные с постоянные конфликтами и в итоге с расставанием, а в какой-то степени даже возникало чувство стыда, ибо Макса Светлана не любила, а была с ним лишь от того, чтобы немного заглушить чувство одиночества, а также свои чувства к Виктору. Из-за этих отношений она чуть не потеряла работу и репутацию, а также могла поставить под угрозу жизнь свою и своего сына.       — Прости, — он, придвинувшись ближе, обнял её за талию. — Я больше никогда не буду заводить разговоры о нём, — прошептал Расторгуев, запустив пальцы свободной руки в её светлые пушистые волосы.       — Мне так не хватало этого, Витенька, — ответила Кольцова, подаваясь ближе и обнимая его за шею. — Этой нежности, — Светлана, прижимаясь лбом к его лбу и прикрывая глаза, легонько коснулась губами его носа. Она никак не могла выразить словами все те чувства, которые в данный момент переполняли её душу, ведь её желание так приблизиться именно к этому мужчине сбылось, как сбылись мечты о взаимности чувств.       — Светочка… Светик, — проговорил Виктор, прижимая её к себе и глубже запуская пальцы в её шелковистые волосы. Это даже лучше, чем можно было ожидать, ибо такой расклад никто из них двоих и не предполагал.       Перебирание мягких локонов Светланы оказалось весьма успокаивающим как для неё самой, так и для Расторгуева. Вскоре, под действием приятных, расслабляющих массирующих движений пальцев Виктора, Кольцова погрузилась в сон. Сам же Виктор ещё некоторое время продолжал теребить светлые пряди её волос, невольно запутывая их и одновременно любуясь её прелестным сонным видом; но, в конце концов, заснул и он.       Впервые за долгое время Светлана ощущала такое тепло, находясь под этим белоснежным покрывалом, которое прежде в холодные осенние и зимние ночи согревало не намного больше, чем кромка льда. В эту ночь главными источниками тепла для неё были дыхание Виктора, согревающее, словно пламя от костра, и его руки, столь же заботливо обвивавшие её талию, как снега окутывают нежные бутоны и стебли хрупких цветов, предохраняя их от замерзания. Именно такой любви, сочетающей в себе лёд и пламя, одновременно надёжной, оберегающей, защищающей и нежной, чувственной, наполняющей душу светом и теплом, ей и недоставало все эти годы. Возможно, это было оттого, что внутри самой Светланы сочетались эти две стихии, лёд и пламя, на первый взгляд противоположные, но на самом деле такие близкие. Точно так же, как и Виктору, ей хотелось одновременно заботиться о тех, кто ей дорог, оберегать их от различных невзгод и дарить им ласку, нежность и теплоту. Впрочем, что касается пламени и льда, всё это лирика, конечно, если говорить простым языком, то они оба просто желали любить и быть любимыми, и вот наконец это сбылось.

* * *

      Было уже семь часов утра, однако на лазурном небе, гораздо более ясном, чем вчера, всё ещё бледнела луна, и где-то вдалеке мерцали две звёздочки. Едва пробудившись, ещё не успев открыть глаза, Светлана почувствовала на своей груди тёплую, мощную руку Виктора. Как же сильно ей прежде не хватало этого ощущения в первые минуты каждого наступившего дня, когда сознание уже возвращалось к ней, но она ещё не успевала погрузиться в работу или домашний быт, и потому ей ничего не оставалось, как только предаваться безрадостным размышлениям о своей личной жизни. Но сегодня утром она наконец-то проснулась счастливой.       Кольцова аккуратно, чтобы не разбудить Виктора, повернулась к нему, при этом прижавшись ещё плотнее и обвив его тело ножками.       «Какой красивый мужчина», — подумала она, ласково поглаживая пальцами морщины на его лбу и постепенно переходя к его поседевшим волосам. Она знала Виктора чуть меньше года, но, судя по его фотографиям пятилетней давности, за последние годы он очень постарел, однако, несмотря на это, он казался Светлане самым прекрасным, тем более, что её никогда не привлекали мужчины моложе неё. Как известно, им обоим было уже за пятьдесят, но Расторгуев был старше неё на несколько лет.       От прохладных прикосновений пальцев Светланы Виктор мгновенно проснулся.       — Доброе утро, Витенька, — с нежностью в голосе произнесла Кольцова, заметив, что её возлюбленный открыл глаза.       — Доброе утро, Светушка. Который час?       — Семь утра, — ответила Светлана, взяв с тумбочки свой телефон и посмотрев на его экран. — А впрочем, какая разница — всё равно сегодня выходной.       — Я уж и забыл об этом… — задумчиво проговорил Виктор, зевая. На самом деле он был рад, что сегодня ему не нужно спешить на работу — ведь это означает, что он может провести больше времени, мирно лёжа со Светланой в обнимку, глядя в её кристальные серые глаза, слушая её тихий, умиротворяющий голос. Именно этого ему сейчас хотелось больше всего на свете.       — Поэтому сегодняшний день предоставлен только нам двоим, — прошептала Кольцова, запуская пальцы в его мягкие волосы и захватывая его губы в лёгкий нежный поцелуй. Виктор одной рукой обнял Светлану за талию и притянул её ближе к себе, тем самым углубляя поцелуй. В этот момент им обоим больше ничего не было нужно для счастья, кроме друг друга.       Когда-то Макс Тихомиров сказал Виктору о его покойной жене Даше, которая изменяла Расторгуеву с тем: «ты не смог сделать её счастливой, а я бы сделал». Теперь же Макс сам не смог подарить счастье другой женщине, и генерал это понимал. От Виктора уходили все женщины, уходили они из-за недостатка внимания и любви, искали того, кто даст им больше, поэтому сейчас он дал себе слово, что обязательно сделает Светлану счастливой, потому-то теперь в вопросах женщин Расторгуев и Тихомиров квиты. А сделать Кольцову счастливой совсем не сложно, но пока что почему-то никто не смог этого сделать. Ведь для этого достаточно просто быть рядом с ней, оберегать и защищать её, холить и лелеять, проявлять заботу, оказывать поддержку и хранить ей верность несмотря ни на что. В отличие от прежних женщин Расторгуева, Светлане не были нужны ни красивые слова, ни дорогие подарки, ни бесконечные походы в ресторан — ей нужны были лишь надёжные, стабильные отношения, ей нужен был настоящий мужчина, который выражает свою любовь не словами, а поступками, с которым она будет чувствовать себя защищённой. В то же время она слишком независима и самодостаточна, потому не будет терпеть человека, который попытается подчинить её себе, и в случае плохого обращения с ней сразу же уйдёт; однако ей не нужен был и тот, кто готов беспрекословно ей подчиняться. Светлане нужен был лишь мужчина, кто уважает и ценит её независимость, но при этом даёт ей почувствовать, что она не одинока и о ней есть кому позаботиться. И самое главное — тот, кто не причинит ей страданий, поскольку за свою жизнь она и так достаточно натерпелась. Да и сама она была готова дать человеку, которого любит, всё то, чего не способна была дать ни одна из предыдущих женщин Виктора: заботу, ласку, поддержку и понимание. По этой причине Расторгуеву как раз такая женщина, как Кольцова, и нужна была, и он как раз мог соответствовать её критериям.       Они оба являлись людьми, которые не подчиняют и не подчиняются, и именно поэтому нужны были друг другу как воздух. Они — две израненные жизнью души, которые будут беречь друг друга до конца.