Тьма на кончиках пальцев

Спустя где-то час, когда часы уже показывали десятый час вечера, а Дариана блаженно растянулась на кровати, которая, к счастью, никому ранее не принадлежала и была гостевой, в дверь её комнаты постучали. Тут же вспомнились слова и предсказания Онай. Внутри всё сжалось. - Не заперто, - крикнула девушка, садясь на кровати. Дверь открылась и на пороге, вопреки ожиданию, оказался не Себастьян. «Слава Мерлину… Только ты то что от меня хочешь», - грифиндорка вопросительно посмотрела на застывшую в дверях Анну. - Проходи, присаживайся. На стул или можешь на кровать, куда удобнее, - кресла в комнате не было, а жёсткий деревянный стул, хоть и со спинкой, вряд ли бы был удобным местом для долгой беседы. Хотя, если честно, девушка надеялась, что разговор будет коротким. Анна выбрала стул. - Мне нужна твоя помощь, - немного смущаясь начала она. Как для человека, который приблизительно полчаса назад узнал, что его родители изучали тёмные артефакты, держалась она просто отлично. - Внимательно тебя слушаю. - Понимаешь, завтра… Когда мы всё будет происходить. Ты упомянула, что нужно будет наносить знаки на лоб и грудь… Ну да. Себастьян и Оминис хоть и брат с женихом, но всё-таки оба мужчины. Хотя, опять же, будь Дариана на месте Анны, обнажённая кожа это вообще последнее, что её волновало бы. Но, как сказала Нат: «у тебя вообще очень расплывчатое представление о морали и приличиях, несмотря на то, что ты аристократка». - Понимаю о чём ты, - Дариана потёрла подбородок. – Ты можешь сделать широкий вырез на какой-нибудь твоей кофте. Так, чтобы ничего лишнего видно не было, но и пространства было достаточно. Вот где-то примерно до сих пор, - девушка показала на себе. Анна всё ещё выглядела смущённой, но кивнула. Уходить она не торопилась. – Что-то ещё тебя тревожит? - Да. Почему ты не боишься и идёшь на это? Неужели ты настолько любишь моего брата? – достаточно прямолинейно. - А почему это тебя волнует? - Просто… Возможно, я была к тебе несправедлива всё это время. Мы поговорили с Себастьяном, он мне много чего рассказал, и я… вижу, насколько сильно он изменился за то время, пока меня не было. Он как будто совсем другой человек. Вообще не тот, которого я знала раньше. Он больше не мой брат… «Что ж ты там ей рассказал…» - Он всё ещё твой брат, Анна. Он здесь ради тебя и для тебя. Для того, чтобы спасти последнего члена своей семьи, который у него остался. Да, он очень сильно изменился. И, извини, если это прозвучит грубым, но не последнюю роль в этом сыграло то, что ты оставила его и сбежала. - Но он убил дядю! - А ты привела его к нему, хоть и знала, как Соломон относится к тёмной магии, и какой импульсивный Себастьян. Анна сжалась в комок от этих слов. Похоже, она понимала, что тоже была виновата в той трагедии, которая произошла, только не находила в себе сил в этом признаться. - Я не оправдываю Себастьяна в этом. Но не думаю, что это только его вина. И он очень старается, чтобы всё исправить. Дай ему шанс. - Да… ты права, - слизеринка вздохнула, вытирая глаза. Разговор довёл её до слёз. – Я… Спасибо, что была с ним всё это время. «Ты бы меня так не благодарила, если бы знала, что мы делали…», - подумала грифиндорка, но в слух этого говорить не стала. Однажды Анна узнает, какой путь выбрал её брат и тогда она, вероятно, уже не будет испытывать благодарности. - Тебе не нужно меня за это благодарить. Я была рядом по своему желанию. - Так ты всё-таки его любишь? - Да, - кажется, она впервые подтвердила это в слух. Не отшутилась, не фыркнула, не промолчала, а действительно признала это. - И поэтому ты не боишься провести ритуал? - Если ты думаешь, что мне не страшно, то это не так, - совсем недавно ей уже довелось прочувствовать, что это такое: быть в безвыходном положении, вот-вот умереть, но чудом выжить. Этого хватило, чтобы ценить сохранённую жизнь ещё больше и сильнее. Глупо было бы говорить, что она не боится её потерять. - Тогда почему? - Может, это сказывается желание всё контролировать, - Дариана посмотрела на свои ладони. – Кто бы из нас не сделал это, если всё пойдёт не так, всем всё равно будет больно. Погибну я или ты. Или Себастьян. Или Оминис. Кто бы не остался, он будет сожалеть. У меня уже недавно был опыт, когда я обещала самой себе, что все мои друзья выживут, а в итоге, я была уверена в том, что они умерли. Тогда я думала, что если бы пошла одна, как всегда, то ничего бы этого не случилось. Если бы я не получила сову из Хогвартса, - девушка запнулась. Она никому об этом не говорила. Ни Нат, ни Поппи, ни Себастьяну. – То никто бы не пострадал и некоторые люди остались бы живы. Может быть, было бы лучше, если бы меня здесь не было. - Знаешь, мне кажется, что у нас это с тобой общее, - Анна пересела на кровать, поближе. В её взгляде было печальное понимание. - Такие мысли. Если бы меня не было, всё было бы иначе. Если бы я умерла раньше, дядя бы не погиб. Себастьян бы не остался без руки, - она протянула руку и Дариана взяла её за ладонь. – Но как бы то ни было мы здесь. Живые. Мы можем продолжать жить. Греться на солнце. Чувствовать, как ветер развивает волосы. Смотреть на небо, - она всхлипнула. – Дариана, я… очень боюсь умереть. Всё это время… я так и не смогла смириться, что больше никогда не… увижу неба. Не обниму тех, кого люблю. Сбежать было просто идиотской идеей. Проведя тут несколько дней с Оминисом, я поняла, как же глупо я поступила. Чего я сама себя лишила. И… - она улыбалась, а по её щекам текли слёзы. – Если завтра всё-таки что-то пойдёт не так и я умру... Спасибо тебе за то, что у меня были эти несколько дней с любимым и этот вечер с братом. Это самое дорогое, что у меня могло бы быть. Можно мне тебя обнять? Дариана кивнула, чувствуя, как её горло тоже сжимается в спазме, а картинка слегка размывается. Чувства и слова Анны были искренними. Они так сильно отзывались в ней, были так знакомы… Они обнялись, крепко прижимаясь друг к другу. Сердце Анны стучало быстро и слабо, она всхлипывала на чужом плече, выливая свою тревогу. Почему-то не Оминису и не Себастьяну, а другой девушке, которую до этого недолюбливала. Была ли это манипуляция или Дариана просто заимела дурную привычку критически относится ко всему и всем вокруг себя… Вряд ли она получит ответ на этот вопрос. Но ей были хорошо понятны чувства собеседницы и во многом она их даже разделяла. Когда Сэллоу затихла, грифиндорка чуть отстранила её и ободряюще улыбнулась. Ей больше, особенно, ничего другого и не оставалось. - Мы справимся завтра. Я сниму с тебя проклятие. Анна слабо улыбнулась в ответ и кивнула. - Спасибо. Я… пойду. Нужно ещё найти рубашку, которую будет не жалко покромсать... и…м… - она уже взялась за ручку двери, когда снова замялась. – Я ничего такого не имею в виду… И ни на что не намекаю… Но, если что, комната Себастьяна в конце коридора и направо. Вот. Спокойной ночи. - Спокойной, - эхом отозвалась Пентагаст, наблюдая, как за Анной закрылась дверь. Откинулась на подушки, размышляя. Ничего она не имела в виду, как же. Может, это всё была «гениальная» идея Себастьяна? Сыграть на чувствах грифиндорки, заставить задуматься, а не последний ли это вечер для неё… Вынудить таким образом прийти. Да нет, это слишком низко. Он, конечно, засранец, но честный. По крайней мере с ней всегда был. Хотя, если принять во внимание, сколько между ними уже тянется эта недосказанность… Может быть слизеринец пришёл к выводу, что в данном конкретном случае можно и сыграть грязно. Или он так за её дерзкое поведение на их импровизированном тесте решил отыграться? Порадовать свою уязвлённую гордость. Нет, она никуда не пойдёт. Завтра не будет никакого последнего дня. Они всё сделают как надо. Дариана забралась под одеяло и погасила керосиновую лампу на прикроватной тумбе. Закрыла глаза. Нет, она будет спать. И ни о чём таком думать не будет. Повернулась на один бок. На другой. Взбила подушку. Снова легла. Посмотрела в тёмный потолок. - Да к Мерлину это всё, - резко села, откидывая покрывало и вставая с постели. В самом деле, она не допустит одну и ту же ошибку уже в третий раз. Взмах палочки превратил пижаму в комплект простой одежды. Вышла в коридор, шлёпая босыми ногами. Анна сказала, что комната Себастьяна – справа в конце коридора. Развернулась в ту сторону, однако вовремя заметила какое-то движение со стороны лестницы на первый этаж. Гостевая комната находилась немного за углом, поэтому лестница полностью не просматривалась, была видна только её часть. Дариане даже пришлось немного выйти вперёд, чтобы увидеть, как Себастьян медленно поднимается на второй этаж. Похоже, он только-только собирался уйти к себе после душа. Вид у парня был уставший и растрёпанный: расстёгнутые пуговицы на рубашке, сильно расслабленный галстук. Выражение лица задумчиво-отсутствующее, может именно поэтому он заметил грифиндорку, только когда та начала к нему стремительно приближаться. Настолько стремительно, что слизеринец даже остановился, не решаясь идти навстречу. - Дариана? Ты чего такая взвинч… Она дёрнула его за галстук вниз, впечатываясь губами в губы. Слишком напористо. Слишком бескомпромиссно. Слишком не подобающе для леди. Так жадно. Как будто это её последний шанс. Она не будет сожалеть, что не поцеловала его, если в третий раз окажется на грани смерти. Грифиндорка отстранилась, краснея до корней волос и глядя на растерявшегося парня. Она даже развернулась, чтобы поскорее уйти и испытывать этот прилив смущения в гордом одиночестве. - Нет, нет, подожди-ка… - Себастьян быстро пришёл в себя, хватая её за руку и притягивая назад. – Всё должно быть честно, милая, - он выдохнул это в её губы, прежде чем поцеловать. На этот раз не просто агрессивное касание, а настоящий поцелуй. Такой, где можно почувствовать мягкость чужих губ, привкус недавно выпитого чая, запах мыла и… восхитительно-воздушное томление в животе. Такой, что раскрывает их настоящую привязанность друг к другу, их ценность и незаменимость друг для друга. Укрепляет почти физически ощутимую связь между их душами. Один без другого не справится. Они оба потеряли счёт времени, упиваясь ощущениями. Так долго. Так сладко. Так сильно они этого хотели: почувствовать, вдохнуть, вкусить. И вот теперь, сминая, лаская, покусывая они оба готовы задыхаться, лишь бы этот миг не кончался никогда. Сэллоу отстранился, заторможено моргая. На его лице обозначилась широкая и абсолютно счастливая улыбка. Дариана, кажется, тоже улыбалась. Она ещё слишком потеряна в ощущениях, чтобы сообразить хоть что-нибудь. Есть только его вкус на губах и запах в голове. - Не знаю, что послужило причиной, но я счастлив, - прошептал парень, обнимая и прижимая к себе грифиндорку. Зарываясь носом в её волосы и вдыхая, вдыхая, вдыхая. Хотелось вдохнуть её всю. - Я уже думал, что мои чувства безответны. Она зарылась носом в складки его одежды, прижимаясь щекой к груди и слушая, как гулко и часто отбивает ритм взволнованное сердце. - Нет... это не так, - её дыхание щекочет ему кожу. - Они взаимны. - Спасибо, - было не очень понятно, кому эта благодарность адресована. То ли ей, что наконец, решилась; то ли судьбе, за то, что позволила им встретиться. Но в этом коротком слове были заключены огромные чувства. Они ещё постояли так несколько минут, наслаждаясь объятиями и теплом, не желая разрушать волшебный момент. - Несмотря на то, что на сон у нас не так много времени, - слизеринец, наконец, немного отстранился. Его щёки были красными, а лицо донельзя смущённым. – Могу я провести его с тобой? Просто полежать в кровати в обнимку. Знаю, это неприлично. Но я клянусь не делать ничего, что не положено делать джентльмену. Я... просто не могу тебя сейчас отпустить... - почти оправдание. - Джентльмену не положено лежать в кровати с незамужней дамой, - грифиндорка фыркнула, чувствуя, как точно также заливается краской. – Нат будет в ярости. Взгляд Себастьяна сделался жалобным и просительным. - Ну пожалуйста, Дариана… я буду паинькой, честно-честно. Она колеблется. Единственное, что её, пожалуй, останавливало, так это представление лица Нат, когда она ей об этом расскажет. А ведь грифиндорка точно не удержится… Ещё бы, такие новости, такие ощущения. Как не поделиться с лучшей подругой? - Мы будем просто обниматься, - видя, что девушка колеблется, Сэллоу решил чуть «помочь» ей с принятием решения, склоняя чашу весов в свою сторону. – Только тёплые объятия, - он сам сходит с ума от того, что предложил и продолжает настаивать. Как будто у него было девять жизней в запасе. И в месте с тем, это последняя, где они могут быть вместе. Даже в самых смелых мечтах слизеринец не рассчитывал, что Дариана сама сделает к нему шаг. Нет, он конечно иногда представлял, какие на вкус её губы и как бы они… не только целовались. Но что он скажет ей что-то подобное в открытую... - Ладно, чёрт языкастый, уговорил, - Дариана, наконец, сдалась и Сэллоу победно вздымает сжатую в кулак ладонь вверх, как будто это согласие было его самым большим достижением за сегодняшний вечер. – Но только объятия. - Разумеется.

***

В комнате всё так, как она и оставила: свет единственной лампы, развороченная постель, полуразобранная сумка с вещами на письменном столе. Чуть приоткрытое окно, за которым виднеется убывающая луна. Сегодня последняя ночь перед новолунием: уже завтра в небе будет висеть тонкий серп молодого месяца. Всё ощущалось донельзя неловким: как он повесил свою мантию на спинку стула и сел на кровать, приглашающе хлопнув по месту рядом; как она мялась, не зная, как себя вести. Себастьян протянул ей руку, беря за ладонь и притягивая к себе. Жест настолько неоднозначный, что грифиндорка, похоже, неправильно его поняла и вместо кровати уселась к нему на колени, лицом к лицу. - Только объятия, помнишь? - его голос такой охрипший, с головой выдаёт и его волнение. Его ладони оказываются на её тали, сжимая пальцами. Сначала чуть нервно, потом поглаживая. Их глаза на одном уровне, а лица так близко, что отчётливо можно рассмотреть мельчайшие детали на коже. Даже в этом полумраке. Так беззастенчиво притягательно. Их ведёт друг к другу, сокращая и эти ничтожные миллиметры. Они снова целуются. На этот раз глубже. Её руки на его лице, гладят большими пальцами щёки. Его руки на её талии, прижимают её корпус к нему ещё ближе. Себастьян уже остро жалеет о том, что дал слово не делать ничего порочного. Потому что её вес на нём. Её температура тела. Её мягкость и губы. Всё это просто донельзя сносит ему крышу. Слизеринцу приходится неимоверным усилием воли отстраниться и повалить их обоих на бок, чтобы убрать девушку с преступно напряжённой зоны, пока та не успела ничего почувствовать. Он зарывается носом в её одежду, намеренно оказываясь ниже, на уровне груди, чтобы губы грифиндорки не смогли его найти. Потому что тогда его выдержке придёт окончательный конец. Прижимает к себе близко, снова и снова вдыхая. Пытается унять напряжение в паху и успокоить бешено колотящееся сердце. Интересно, знает ли Дариана, насколько сильно он в её власти? Насколько он сейчас уязвим для неё? Девушка чуть ёрзает, устраиваясь поудобнее на подушке. Обнимает его двум руками за голову, прижимая к себе. Он чувствует её тёплое дыхание в своих волосах. Сейчас она кажется такой хрупкой и невообразимо родной. Себастьян даже не может вспомнить, чувствовал ли он когда-нибудь нечто похожее? Такой уют, такую бездонную нежность, заполняющую его любовь. Весь мир сейчас в его объятиях. - Я не хочу тебя потерять, - прошептал он, слушая, как бьётся сердце в её груди. - Если что-то пойдёт не так... - он не знает, как будет жить дальше, если всё пойдёт наперекосяк. - Я справлюсь, ты же меня знаешь, - кажется, она улыбается, пусть он и не видит этого. Её голос тёплый. Она тоже боится - ему это известно. - К тому же, ты тоже будешь там и сможешь меня подстраховать. Они замолчали на какое-то время, остро ощущая момент. - Помнишь, ты спросил меня, о чём я думала, когда дромарог нёсся на меня? - И о чём же? - Я сожалела о том, что не успела тебя поцеловать, - Дариана вздохнула. Себастьян тихо засмеялся. - Нет, правда. "Я так и не узнаю какого это, целоваться с ним" - было единственной мыслью в голове на тот момент. Ну что ты смеешься. - Не могу поверить, что ты думала именно об этом, - Сэллоу крепче вжался лбом ей в грудь, продолжая улыбаться. - Но теперь ты знаешь. - Не уверена, что нескольких раз мне хватило, чтобы хорошо запомнить. Он поднял голову и встретился с её хитрым улыбающимся взглядом. - Мы же договорились, - почти страдальческий стон. Грифиндорка испытывала его выдержку на прочность.