Тьма на кончиках пальцев

      Подготовка почти завершена. Они все толпятся в этой маленькой комнате, в дальней части библиотеки. Дариана наносит на Анну нужные символы из смеси перьев и слёз феникса с прахом Руквуда. Она медленно водит пальцем по лбу и груди, тщательно следя за тем, чтобы символы были чёткие. В глазах Анны читались страх и тревога. Сэллоу нервно кусала губы, переминаясь с ноги на ногу, бегает взглядом по комнате, цепляясь за необходимые для их ритуала вещи. Она ещё бледнее, чем была до этого, хотя это казалось просто невозможным. Казалось бы, какой у неё выбор? Медленно и мучительно угасать ещё какое-то время от проклятия или закончить всё сейчас — одним махом. В любом случае она может умереть, только в первом случае со стопроцентной вероятностью, а во втором — ещё есть за что-то побороться. Тогда почему ей так страшно? Неделю назад у неё не было таких альтернатив, у неё была вполне определённая судьба и в тот момент Анна, кажется, уже смирилась с неизбежным и смерть, как она себя убеждала, перестала её пугать. Почему же теперь так страшно? Из-за появившейся робкой надежды? Безумной, невозможной надежды на то, что ей ещё удастся прожить эту жизнь. Завершающий этап: ещё чуть-чуть и всё решится как бы то ни было. Вчера слизеринка на всякий случай попрощалась со всеми. Просто потому… что так было правильно. И чтобы потом не жалеть. Не жалеть, что не обняла брата. Не жалеть, что не поцеловала жениха. Не жалеть, что не плакала и не жалеть, что не смеялась. — Мы справимся, — подбодрила её грифиндорка, улыбаясь краешками губ. — Я тут закончила, — она отстранилась, убирая чашу с остатками жижи. — Я тоже, — Себастьян тем временем занимался такими же художествами, но уже на зеркале, вырисовывая символы на том уровне, где они были расположены у Анны. — Оминис? — Почти закончил, — Мракс расставлял свечи и готовил зелья на тот случай, если у его невесты после ритуала закончатся силы и её нужно будет экстренно отпаивать стимуляторами. — Ну… Мерлин нам поможет, — тихо выдохнула грифиндорка, становясь сбоку от зеркала так, чтобы не отражаться. Она и до этого перемещалась так, чтобы глаза даже краешком не увидели того света, который ослепил её в прошлый раз. Напротив неё, возле другой стены, встал Себастьян. Анна встала напротив зеркала, а Оминис занял позицию снаружи комнаты так, чтобы ему было видно происходящее, но при этом в зеркале он не отражался. Ну вот и всё. Вдох выдох. Не сложнее, чем схватка с Ранроком. Так и будет. Грифиндорка взмахнула палочкой, произнося нужные слова, тем самым приводя в движение магию. Сила потекла по комнате, просачиваясь сквозь каждый символ, каждую свечу, замыкая их всех в единую цепь. Дариана впилась взглядом в стоящие рядом с ней сферы Рихнера. Для неё было критически важно, чтобы их с Анной силы были в балансе. Волшебство завибрировало, медленно но верно принимая окончательную форму относительно стабильного энергетического потока. Где-то тоньше, где-то толще. По сравнению с тем, что вчера устроил на тесте Себастьян — пока что эти шероховатости были мелочью. Анна неотрывно смотрела в зеркало. Не моргая, как будто её заморозили на месте. Сначала вроде бы ничего не происходило, но затем, символы на ней и на поверхности зеркала засветились, задымились и начали испарятся. Образованный дым окутал её, словно вуалью и внезапно девушка увидела, что на её теле есть какие-то тоненькие чёрные ниточки. Чем больше она присматривалась, тем больше этих нитей видела. Их было не несколько штук, они оплетали её плотной сетью, в одних местах, где она чаще всего ощущала боль, закрывая тело непроглядной чернотой, а в других, там, где её касались руки друзей и Оминиса, наоборот, висели рваными лохмотьями. Сейчас она видела, что почти всё её тело было покрыто этими нитями. Может быть, только благодаря этим незначительным проплешинам, что оставили на ней дорогие люди и сильные положительные чувства, она всё ещё жива? Хотя ей совершенно точно оставалось недолго. Может ещё несколько дней. Ещё бы немного и они опоздали. Сетка становилась всё плотнее и плотнее. Анна начала чувствовать, как она сдавливает её, словно удавка со всех сторон. Паучий кокон, затягивающийся всё туже туже. Заставляющий задыхаться. Разливающийся болью словно очередной приступ. Сначала ощущение незначительные, но постепенно они усиливаются. Боль нарастает превращаясь из тихого звона в голове в полноценный набат, скручивающий всё тело. Не за секунду. За долгую, растянувшуюся на часы, минуту. Так, что она ощутила как каждую мышцы пронизывает, закручивает, выворачивает наизнанку. Сначала ещё можно терпеть, но постепенно Анна начала оседать на пол, впиваясь ногтями в ладони. Не стонать было невозможно. Хотя горло просто раздирало от желания закричать настолько сильной была эта боль. Агония. Чёртова адова агония, убивающая её прямо сейчас. На этом самом месте. На коленях. Не отвести взгляда от зеркала — задача на грани. Дариана нахмурилась, нервно кусая губы: ритуал явно шёл не по плану. Магическая сила Анны быстро истощалась и зеркало начало забирать саму её жизнь, вместо магии. А с уходом жизненной силы проклятие, ещё не успевшее втянуться в зеркало, убивало девушку с невообразимой скоростью. То, чего они опасались всё-таки случилось. Подготовки не хватило — Анне просто банально не доставало силы. И ничего они с этим поделать бы не смогли. Время играло против них. Соблазн добавить больше своих сил не просто велик, он огромен. Восстановить баланс в этой волшебной цепи, уравновесив недостачу Анны. Но тогда они получат те последствия, о которых их предупреждали. Умрут либо они обе либо кто-то один. Дариана продолжает кусать губы, глядя на стонущую от боли Анну. Если ничего не изменится ей придётся пойти на этот риск — иного выбора просто нет. Либо она позволит Анне умереть после всего, что они сделали, либо рискнёт, нарвавшись на неприятности, но может быть всё-таки девушку спасёт. — Что происходит? — внимание привлекает крайне напряжённый Себастьян. Он не участник их «круга» поэтому не может до конца увидеть всего того, что происходит. Его растерянный взгляд мечется от сестры к грифиндорке и назад. — Ей не хватает сил. Зеркало забирает её суть вместо магии, и это усиливает проклятие, — короткое, слишком сжатое объяснение. Но Себастьян совершенно точно всё поймёт. Правда, сможет ли что-то с этим сделать. Пронзительный крик, заполняющий комнату. Пик боли. Веки Анны медленно начинают закрываться, а глаза стекленеть. Тянуть больше нельзя иначе всё это закончится её смертью. Пентагаст решает делать то, от чего их предостерегали. — Не смей! Я сам разберусь, — он совершенно точно слишком хорошо её знал, чтобы понять, что будет дальше. И совершенно точно слизеринец не собирался допускать чьей-либо смерти снова. Глупая история не повторится снова. Себастьян вытянул вперёд правую руку и из неё вырвалась тьма. Жгутами она стремительно помчалась к угасающей жизни, впиваясь в неё, как гарпун в стремящегося уплыть кита. Такой же болезненный, ранящий, но намертво удерживающий на месте. Тьмы много, она вонзается и вонзается в Анну, не позволяя ей уйти. Не позволяя зеркалу забирать её жизнь, а проклятию добивать остатки. Волшебная цепочка звенит от напряжения, от резко изменившегося баланса. Анна теперь не тонкая ниточка: её звено теперь толще, чем весь остальной поток. Из-за этого баланс нарушается настолько, что Дариана едва-едва успевает добавить своих сил, чтобы более-менее выровнять это всё. Она не знает, достаточно ли быстро успела и насколько то, что они сделали, аукнется им всем. Будет это сейчас или потом. Девушка думает только о том, что ей нужно держать баланс. Контролировать их маленькую лодочку в океанском шторме, чтобы та не опрокинулась и не разбилась окончательно, хоть её каркас уже и трещит по швам. Она не увидела, как Анна, снова открыла глаза. Как её дыхание стало более ровным, а взгляд чуть более уверенным. Как она снова смотрела в зеркало, а по её щекам скатывались слёзы. О да, Сэллоу отлично поняла, что источником силы, отвратительно мерзкой тёмной магии внутри неё, стал её брат. Тот, кого она так не хотела видеть таким. Тот, кто, как она надеялась, всё-таки образумиться и не сделает того, что обратить будет уже невозможно. — Анна, не отвлекайся. Всё будет хорошо, — голос Себастьяна был сосредоточенным и напряжённым. Собранный взгляд. Он продолжал подменять магию сестры своей, вмешиваясь в ритуал и не думая о том, к каким последствиям это всё может привести. Спасти во что бы то ни стало. Пусть будет его жизнь взамен на её. Если так выйдет то это, по его мнению, будет лучшим итогом из возможного. Зеркало страшно скрипит и шипит, лихорадочно мерцая неровным белым светом. Оно всасывает в себя проклятие. Всасывает тёмную магию, что внезапно стала частью цепи. Оно трещит от количества волшебства, которое впитывает и по его краям идут трещины. Ритуал совершенно точно идёт не так, как его задумывали изначально. В какой-то момент комнату озаряет ослепительная вспышка и оглушительный треск и звон разбитого стекла. Протего накрывает всех троих, надёжно защищая от разлетающихся по комнате осколков. И, сцепившую зубы, но старающуюся держать волшебство под контролем Дариану, и упавшую на пол Анну, и истощённого до крайности Себастьяна. Они все тяжело дышат. Они все почти без сил. Зеркало разбилось вдребезги. Ритуал завершён. Оглушающая тишина. На миг. Затем хруст разбитого стекла под ботинками: Оминис, прикрывший их от осколков, подбежал к лежавшей на полу Сэллоу. В его руках усиленное слезами феникса стимулирующее зелье. Дариана тяжело дышала, привалившись мокрой от пота спиной к стене, рядом с которой стояла. Усталость давила на плечи неподъёмным грузом. Всё, что она могла, смотреть, как Мракс пытается влить в тело своей невесты отвар. Грифиндорке не видно со своего места, дышит ли Анна или нет. Но достаточно посмотреть на бледного Себастьяна у противоположной стены: по его сереющему лицу не сложно догадаться… — Анна… — Оминис зовёт невесту по имени, гладя её по щеке. Его голос панический, чуть надломленный. — Очнись, Анна… Ну же, давай… Всё не может так закончиться… Дариана прикрыла глаза, с силой закусывая нижнюю губу. Осознание сдавило голову раскалённым обручем. Они сняли проклятие. Но вот толку от этого… Анна была слишком истощённой, слишком измученной. И им пришлось нарушить ход ритуала. Вмешаться, подменив её силу на силу брата-близнеца. Если бы не это, даже проклятие бы не получилось бы снять. И всё же… И всё же… Как ни крути, ни верти — итог всё равно был один. Всё было напрасно. Всё то, что они сделали, в итоге, не имело смысла. »… Спасибо тебе за то, что у меня были эти несколько дней с любимым и этот вечер с братом. Это самое дорогое, что у меня могло бы быть.» Хотя… может немножко… самую капельку… всё это было не зря. — Я… не… сдамся… — разнесся по погружённой в тишину комнате едва различимый шёпот. — Ещё… нет. Дариана вздрогнула, резко открывая глаза. — Анна! — Ей нужно в Мунго, — Себастьян сполз по стене на пол, выдыхая. — Как можно скорее. Зелья недостаточно, — у него не было сил сейчас, чтобы хотя бы пальцем двинуть. Зеркало забрало почти всю магию и весь заряд тёмного артефакта, что у него были. Протез руки теперь был совершенно обычной недвижимой игрушкой. — Я её перенесу, — Мракс поднял девушку на руки и стремительно вышел из комнаты прочь, безжалостно раздавливая остатки волшебного зеркала. — А как он.? — Дариана с непониманием посмотрела на опустевший дверной проём. — Понятия не имею. Но если он может, то пусть делает, — Себастьян запустил левую руку в свои волосы. — Мерлин, я чуть её не убил. — Ты был готов умереть сам, лишь бы она выжила, — Дариана с трудом оттолкнулась от стены и на подгибающихся ногах подошла к противоположной. Зеркало мерзко хрустело под обувью. — Так что если бы не ты, она бы точно не пережила этот ритуал, — с тихим стоном девушка села на пол, рядом со слизеринцем. — А так… у неё ещё есть шанс. Из всех возможных исходов мы, похоже, выиграли самый лучший, — она даже попыталась улыбнуться, глядя на пустую раму из кованных цветов. — Если она умрёт в больнице… Дариана положила голову ему на плечо. Прикрыла глаза. В этой маленькой сумрачной комнатке, посреди горящий свечей. Им ничего не оставалось, кроме как сидеть на каменном полу. — Мы сделали всё, что могли, Себ. Остаётся надеяться только на удачу.