Тьма на кончиках пальцев

- Как продвигается работа? Дариана стояла рядом с одним из стеллажей, привалившись к нему плечом. В домашнем длинной облегающем платье из мягкой шерсти, с убранными в высокую гульку волосами. В свете множества свечей вокруг, её образ такой мягкий и уютный, что хочется запечатлеть эту картину в памяти как эталонный образец женственности. Себастьян обернулся, отрываясь от очередного фолианта. Посмотрел на неё чуть удивлённо и растерянно, как будто совсем потерял счёт времени. - Извини, я не слышал, как ты вернулась, - он вставляет закладку на нужном месте и убирает книгу назад на полку, рядом с которой стоял и читал... Мерлин его знает сколько уже. - Я уже успела не только вернуться, но и душ принять и переодеться, - девушка отстранилась от книжного шкафа и подошла к письменному столу, вокруг которого как раз и концентрировался весь этот письменно-книжный бардак. - Вот, пришла позвать тебя на ужин, а то ты наверняка только завтракал, - она просматривает листы с его заметками. Расслабленная и при этом всё равно собранная. Как будто работа ещё не покинула её, не выпустила из своего напряжения в вечерний домашний уют. Дариана редко бывала дома. Появлялась раз в два или три дня, а затем снова уходила. Её работа заключалась в том, чтобы поддерживать порядок в выстроенном ими совместно обществе тёмных магов. Следить, чтобы никто не зарвался и не начал творить глупости, не соответствующие идеологии их "братства", а если зарвался, то соразмерно наказывать. Решать какие-то крупные разногласия, заключать сделки. Она любила свою работу и в то же время тратила на неё почти все свои силы и время, лишь изредка получая возможность "погулять" и насладиться жизнью. Что ж - такая вот их реформаторская доля. - Выглядит многообещающе и крайне опасно, - девушка усмехнулась. - Всё, как я люблю. Себастьян подошёл к ней со спины, обнимая за талию и прижимая к себе. Вдохнул любимый запах, потёрся носом о висок. Слишком редко он видит свою жену, чтобы терять время и не наслаждаться ею. - Почему ты всегда так вкусно пахнешь? - шепчет мужчина ей на ухо, целуя верхний хрящик. Затем ещё. Потом за ушком. Оглаживает руками плоский живот, скрытый тонкой тканью платья. - Потому что мне нравится будоражить твой голод, Себастьян - она дерзко улыбается, разворачиваясь в кольце его рук, обнимая за шею. Они смотрят друг другу в глаза, а затем, Сэллоу слегка приподнимает свою женщину и усаживает её на стол, безжалостно сминая свои пометки. Целует в губы. Нежно и мягко, играючи прикусывает нижнюю губу. - Ты слишком рискуешь, дразня тёмного мага, - прошептал он, проводя носом по щеке и завершая этот путь поцелуем в висок. - Думаю, я как-нибудь с этим справлюсь, - она довольно щурится от этих нежных неторопливых ласк. Медленно плавится в нежности и томности. В неторопливости касаний. Их чувственности. Наполненности. Осознанности. Всё меняется в одно мгновение, когда их очередной нежный поцелуй становится более глубоким, откровенным. Пошло-влажным. Одурманивающе-страстным. Себастьян пробирается ладонью под платье, лаская кожу бедра. Снова никакого белья на ней нет. Бесстыжая чертовка. Он довольно ухмыляется ей в губы, вжимаясь тазом между её ног, вынуждая развести их шире, бессовестно задирая шерстяную ткань. Подхватывает руками, под бёдра, приподнимая её над столом. - Снимай его, - непреклонное требование и Сэллоу с жадностью наблюдает за тем, как его жена скидывает с себя эту тряпку, оставаясь абсолютно нагой. Хрупкая и в тоже время сильнее многих из тех, кого он знал. Гибкая и покорная и в тоже время непреклонная и несгибаемая. Невозможно передать словами насколько сильно он её любит. Насколько восхищается. Ему приходится вернуть её попу на стол, чтобы с удобством покрывать изящную шею горячими поцелуями, облизывать выступающие ключицы, ласкать прекрасную упругую грудь. - Ты тоже, - её выдох в поцелуй не менее требовательный. - Ты знаешь, я терпеть не могу эти мелкие пуговицы, - он улыбается, глядя на то, как она принимает его вызов и сама, своими ловкими пальчиками расстёгивает его жилет. Её движения вызывающе-медленные. Она смотрит ему в глаза, закусывая губы. Горячая, нагая, безбожно красивая. На рубашку у него самого уже не остаётся сил, так что он просто скидывает её через голову, расстегнув несколько верхних пуговиц. Тело Себастьяна покрыто ожогами и тёмной магией, оставшейся на нём ещё со времён школы. Он так и не избавился от артефакта в своей правой руке и это давало о себе знать: чёрных полос на теле медленно но верно становилось всё больше. Дариана проводит руками по его плечам, оглаживает грудные мышцы, пресс, спускается ниже, накрывая ладонью пах, чуть сжимает. У неё нет ни малейшего желания вести себя как благородная дама. Нет и никогда не было. Он в влюблён в это её качество. Глубокий поцелуй. Себастьян мягко укладывает её лопатками на стол, устраивая их обоих поудобнее. Входит в неё медленно, растягивая удовольствие. Ловит губами стоны. Упивается её возбуждением, узостью и тем, насколько она готова, чтобы принять его. Двигается, постепенно наращивая темп, чувствует как она кусает его за левое плечо, целует в шею, выстанывая его имя. Двигается, растворяясь внутри неё, теряясь в страсти и любви, что отключают разум. Мнёт руками её ягодицы, целует, снова глубоко, заполняя языком её рот, не давая вдохнуть. Она с ума сходит, когда чувствует себя настолько подвластной ему. Настолько принадлежащей. - Себ... - Дариана кусает губы, вцепляясь в его плечи ногтями. - Медленнее, а то я... - Кончай, милая, - сбивчиво шепчет он ей на ухо, ничуть не собираясь сбавлять темп. Напротив, его движения становятся ещё быстрее, ещё амплитуднее. Дариана заходится стоном, сжимаясь в сладкой судороге и сжимая его внутри себя. Прогибается на столе, вжимаясь в мужа всем телом. Её лицо потрясающе прекрасно в момент оргазма. Себастьяну приходится выйти, чтобы не закончить в неё. Плоская кожа живота окрашивается его белесоватыми пятнами. Он блаженно дышит в её волосы, наслаждаясь разрядкой. Им нужно ещё полминуты, чтобы прийти в себя. - Вот всегда ты так, начинаешь с десерта, - шутливо журит девушка, убирая с помощью палочки следы их близости и снова надевая платье. Какой в этом вообще смысл, если он не позволит ей ходить в нём больше получаса? - А так выгоднее, - он возвращает на себя рубашку. - Десерт, потом покушать, а потом можно ещё раз попробовать десерт, - целует ей в губы, пошло улыбаясь. - У тебя так зубы испортятся, - она выглядит до невозможного довольной. - Я готов пожертвовать своими зубами, языком и... всем остальным, если это позволит мне каждый день пробовать такую сладость, как ты. - Пошляк.