Shape of my heart

That's not the shape of my heart

Стинг

Шины грузовика бодро шуршали по заснеженной трассе в такт моему прекрасному настроению, и я старательно, но совсем не попадая в ноты, подвывала автомагнитоле, перечисляя карточные масти, которые по форме совершенно не напоминали моё сердце. – Вот чёрт, – неожиданно выругался Джонатан, притормаживая машину, – только полиции нам не хватало. До водопада остался какой-то жалкий десяток километров, как не вовремя! Стандартное приветствие, проверка документов – а затем настойчивое требование, которого мы ждали и боялись одновременно: открыть кузов, где за бумагами из архива лежали трупы. – Что это за запах? – поинтересовался патрульный, мужественно стараясь не кривить лицо. – Здесь разлили духи? Разумеется, мы не могли сказать ему правду – что это единственный вариант для маскировки трупного запаха, который пришёл нам в голову – поэтому я призвала на помощь всё своё актёрское мастерство, чтобы правдоподобно изобразить оскорблённую невинность. – Мы переезжаем в новый дом, и я так хотела взять их в салон, – вздохнула я, трагично заламывая руки, – но кое-кто убедил меня, что он водит очень аккуратно и в кузове с ними ничего не случится, и вот, полюбуйтесь! А ведь это был подарок моей любимой покойной мамочки, и теперь от него остался только пустой флакончик! Полицейский сглотнул и отошёл на шаг назад, бросив на Джонатана сочувственный взгляд, в котором мелькнуло понимание. – Не думаю, что ваш супруг сделал это специально, мэм, – натянуто улыбнулся патрульный. – Этот участок дороги давно не ремонтировали, по таким выбоинам сложно довезти груз в целости... – Он мне не муж, – угрюмо буркнула я, – и я не уверена, что вообще хочу продолжать с ним отношения после того, что он наделал! – Не стоит рубить сгоряча, – примирительно произнёс полицейский, отходя от кузова ещё дальше, – буквально в двадцати километрах отсюда, на въезде в город, есть отличный парфюмерный магазин: они по запаху подберут вам такой же аромат, зальёте его внутрь – и духи как новые. – Гениальная идея, офицер! – расплылась в улыбке я, с облегчением заметив, что Нэт убрал монтировку за спину. – Главное, что флакончик остался цел, ведь именно он хранит прикосновения моей дорогой мамочки! Почувствовав, что моё присутствие становится лишним, я упорхнула в салон, но оставила дверь чуть-чуть приоткрытой и внимательно прислушивалась к происходящему снаружи. – Спасибо большое, офицер, – очень натурально поблагодарил патрульного Джонатан. – Я уже и не надеялся выкрутиться из этой ситуации: последние полчаса я только и делал, что выслушивал нотации про эти проклятые духи… – Это придёт с опытом, – покровительственно ответил полицейский. – Я в браке уже пятый год и повидал всякое… – Я тоже собираюсь сделать Лив предложение, – смущённо признался Нэт, – но всё никак не могу подобрать подходящее место и время. – Лучше на природе, – доверительно посоветовал патрульный. – Моя Пегги потом рассказала мне, что если бы я упал перед ней на колено в каком-нибудь пафосном ресторане, а не на фоне красивого заката в горах, она бы засунула мне это кольцо прямо в… Мужчина вовремя оборвал себя, смущённо закашлявшись, а затем пожелал нам счастливой дороги и отошёл в сторону. – Так странно, – заметила я, когда мы отъехали на приличное расстояние, – этот полицейский совершенно халатно выполняет свою работу и даже не осмотрел машину как следует, а я всё равно рада, что мы его не убили. – Он хороший человек, – невозмутимо ответил Джонатан, – а это большая редкость. Все мы совершаем ошибки, но он действовал не по злому умыслу, а от чистого сердца, и его можно понять и простить. – Пожалуй, – согласно кивнула я. – Боюсь, совсем скоро нам придётся иметь дело с менее приятными патрульными, которые будут охотиться за нами по всему миру. – И в итоге мы погибнем вместе в перестрелке, – задумчиво продолжил мужчина, – или проведём остаток дней в одиночных камерах, не имея возможности даже перестукиваться друг с другом… – Нет, – решительно возразила я, – мы оторвёмся от погони, доберёмся до какого-нибудь маленького подземного озера и прыгнем вниз, обнявшись крепко-крепко, чтобы не зависеть от рыб и течений. И застынем там навсегда, влюблённые и счастливые, и никто никогда не сможет нас разлучить. – На такую красивую смерть рядом с тобой я согласен, – засмеялся Нэт. – Тогда, пожалуй, мы можем оставлять подсказки на месте преступления, наш фирменный знак, чтобы полицейским было легче нас искать. Как думаешь, пиковый туз подойдёт? Он притормозил на перекрёстке и вытащил карту из кармана, но я отрицательно покачала головой: – Чёрное перевёрнутое сердце – этот вариант мне не по душе, хватит с нас масти мечей! – А если повернуть его в другую сторону? – подмигнул мне Джонатан и быстро провёл пальцем по острому ребру приборной панели, а затем выступившей кровью нарисовал поверх туза пик неровное алое сердечко. – Другое дело, – довольно кивнула я, – но всё-таки как же ты любишь себя ранить! – Может, мне просто нравится, как ты меня перевязываешь? – многозначительно выгнул бровь Нэт и осторожно коснулся моей щеки, оставляя на ней витиеватый кровавый узор. – Увы, у нас совсем нет времени на такую перевязку, – вздохнула я, – ведь нам ещё нужно избавиться от трупов, выгрузить архив у меня в квартире и успеть на ближайший рейс до Токио. Но кое-что для тебя я всё же могу сделать… Я поймала его руку, опуская раненый палец к губам, и чувственно слизала выступившую капельку крови языком. – Не дразни меня, – хмыкнул Джонатан и игриво щёлкнул меня по носу, прежде чем вернуть ладонь на руль, – иначе мы точно опоздаем на самолёт, а у меня на Японию большие планы. – И какие же? – хихикнула я, решив подколоть его. – Неужели ты действительно собираешься сделать мне предложение на природе? – В том числе, – серьёзно ответил Нэт, – и очень надеюсь, что ты согласишься. Его заявление застало меня врасплох, ведь я была уверена, что он в шутку обсуждал это с полицейским. И мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза – в них, словно в зеркалах, отражалось наше безумие, извивалось и умножалось, переплетаясь, как деревья Аокигахары, леса самоубийц. Где-то там, на одной из веток, дёргалось в предсмертных судорогах грузное тело, а Джонатан хладнокровно срывал с его пальца перстень, по которому змейкой струилась надпись «Закон и справедливость», а затем вставал на одно колено, чтобы протянуть его мне… – Да, – наконец выдохнула я, очарованная нахлынувшим видением, – я обязательно соглашусь. Нэт ничего не ответил, лишь улыбнулся и вдавил педаль газа в пол, унося нас двоих к короткому, но яркому и счастливому будущему.