Тонис, любовь моя

Пять пар глаз с тревогой и недоверием смотрели на Тэхёна и стоящего возле него… человека. — Это Чонгук, — коротко произнёс Тэхён, обращаясь к команде. — Всё хорошо. Он не опасен. Тэхён знал, что реакция на появление Чонгука будет неоднозначной: Киндж, Мира и Арчи, мягко выражаясь, удивятся, а Тошиэки и Алекс — с ними будет гораздо сложнее. И он не ошибся. Хотя, отдать должное, все они держали себя в руках, словно такие контакты дело обыденное. Ну, или почти все. Первым, как и положено, не выдержал Алекс. — Ты понимаешь, что делаешь?! — его голос был резким, как удар хлыста. — Ты ушёл один, игнорировал мои приказы, без объяснений собрал нас в медицинском отсеке, заявился… в компании инопланетной формы жизни. По-твоему, всё в порядке? — лицо его исказилось от гнева. — В случае обнаружения внешнего воздействия все работы на базе немедленно консервируются до прибытия специальной научной группы, команда подлежит эвакуации на орбиту. И нулевая готовность к защите! Выслушав цитату из устава, Тэхён поморщился и отрицательно покачал головой. — Алекс, ты, конечно, педант, но подумай сам, какое это воздействие? Это контакт! Разве не это мы искали? Такада угрюмо молчал, скрестив руки на груди, и сверлил Тэхёна недовольным взглядом. Арчи Картер, наоборот, смотрел на Чонгука с живым интересом. Киндж Фишер держалась настороженно, но без враждебности. А Мира Дрейк… Её глаза горели неподдельным восторгом. Тэхён быстро и по существу рассказал всё, что узнал от Чонгука. Тот ни слова не произнёс с момента, как оказался на территории колонии, и это смутно тревожило Тэхёна. Спокойствие, отстранённость, готовность подчиниться любому решению Тэхёна, даже отправящему его обратно в туман на полный распад — ну не должно так быть! Тэхён с трудом подавил стремление спрятать Чонгука в объятия; не время и не место. Сейчас он всеми доступными средствами должен объяснить, что Чонгук не опасен. Он уникален! — Это невозможно, — выдохнул Дим, когда Тэхён закончил. — Но это факт, — спокойно ответил Тэхён. Алекс фыркнул: — Это какая-то… иллюзия! Ошибка! Мы не знаем, что он такое! — И не узнаем, если не исследуем, — вмешалась Мира. Алекс сжал кулаки, едва сдерживая гнев. Девчонка Дрейк становилась всё более дерзкой. Фишер и Картер тоже отбились от рук, но эта соплячка, похоже, совсем забыла, кто тут главный. Стоило только Киму появиться, и всё начало рушиться, пропади он пропадом! — Исследуем, — повторил Алекс с сарказмом. — Сейчас же. Тошиэки Такада с непроницаемым лицом стал рядом с Димом. Киндж Фишер и Арчи Картер переглянулись, а Мира Дрейк смотрела на Чонгука с нескрываемым восхищением. Что ж, скоро Алекс напомнит им, кто тут капитан. — Нам нужно провести диагностику, — Тэхён повернулся к Чонгуку и махнул рукой в сторону диагностической капсулы. Чонгук вытянул шею и с любопытством посмотрел на массивный горизонтальный цилиндр с прозрачной крышкой. — Почему мерцают эти голубые огоньки внутри? — Оно и говорить умеет, — буркнул Алекс. — Это означает, что аппарат готов к сканированию, — объяснил Тэхён, проигнорировав выпад. — Это абсолютно безопасно. Чонгук кивнул и без лишних слов лёг в капсулу. Крышка закрылась с тихим шипением, и огоньки замигали быстрее. Внезапно внутренности Тэхёна словно сжало ледяной рукой: никто из них не задался вопросом, как может повлиять магнитное поле аппарата на клеточные структуры Чонгука? Непростительное упущение; да что там — грубейшее и глупейшее. Чонгук лежал спокойно, и ничего не указывало на то, что он испытывает дискомфорт. Теперь оставалось надеяться, что и дальше всё пройдёт хорошо. Прошло не больше пяти минут, и на широкий монитор боковой панели начали выводиться данные. Тэхён продублировал поток информации на планшет, и они с Мирой внимательно изучали результаты. — Молекулярная структура нестабильна, — пробормотала Мира, указывая на график. — Но это не критично. Видите? Идут процессы стабилизации… и что-то вроде созревания клеток и тканей. Тэхён кивнул, чувствуя облегчение. — Клетки активно дифференцируются, что указывает на процесс адаптации к новой форме. ДНК находится в состоянии рекомбинации. Но не похоже на мутацию – скорее, это тоже адаптация, — Тэхён на секунду задумался. — Похоже, организм пока не использует стандартные метаболические процессы, такие как окисление глюкозы. Видимо, ещё достаточно запаса энергии, полученной от тумана. — Психомоторные рефлексы незначительно заторможены. Так же незначительно снижены интервалы и ограничены амплитуды энцефалограммы и кардиограммы. Температура тела понижена, но растёт. Это… невероятно, — прошептала Мира, её глаза были прикованы к экрану. — Нестабильность с тенденцией к упорядочиванию. Тэхён улыбнулся: — Однако процесс перестройки идёт плавно, без признаков разрушения. И скоро Чонгуку захочется обычной человеческой еды. — То есть он становится всё стабильнее? — спросила Киндж. — Похоже на то. — Вы слышите себя?! — рявкнул Алекс. — Это не человек! Это… продукт! Неизвестная биотехнология, которую мы даже не понимаем! Тэхён устало потер переносицу. — Что ты предлагаешь, Алекс? — Избавиться от него. Немедленно. — Позвольте напомнить, что цель разведывательных миссий Центра внеземных поселений это не подсчёт запасов полезных ископаемых на чужих планетах! — пылко воскликнула Мира. Алекс рассматривал её с интересом, словно впервые видел: — Какая же тогда цель? Просветишь, Дрейк? — Искать и находить что-то новое, неизвестное человеку! Мы искали новые миры, чтобы оценить, измерить, перебрать и каталогизировать, но мы столкнулись с чем-то уникальным! Знание гораздо важнее! — А если мы имеем дело с коварным умным врагом? Все встречи в космосе, все поиски разума, все эти комиссии по контактам питаются одной и той же иллюзией — чужой разум должен быть дружелюбен к нам. Но собственно, почему? — Тонис должен быть пригоден для жизни большой колонии, — вмешался Такада. — А мы собираемся тратить время и ресурсы на исследование тумана вместо того, чтобы заниматься по-настоящему важными вопросами. — Колонизация сейчас уже не такая острая необходимость, — резко возразил Тэхён. — Научиться понимать чужой мир, а не просто использовать его, вот что важно! — Хватит, — Дим потер переносицу. — Я не могу позволить увлечь себя в дебри околонаучных дискуссий! Подумайте, как часто встречается такой диапазон внешних условий, словно специально подобранный для людей? Планета отнесена к первому классу: давление, гравитация, состав атмосферы, температура — нужны лишь некоторые корректировки. — Строго говоря, разум на Тонисе не существует, — подхватил Такада. — Перед нами возможный продукт деятельности такого разума, а это не одно и то же. Может быть, человеческий мозг окажется настолько отличным от мозга создателей этих машин, что освоение информации окажется для нас невозможным. Те, кто это создал, давно ушли. Мы никого не обидим, если переделаем планету под себя. Алекс был уверен, что до конца разобраться в этом никто не сможет, даже Тэхён. Чёрт возьми, да по большому счёту капитану было плевать, с чего всё началось и откуда появилось на планете это существо! От него необходимо избавиться. Точка. — Я не думаю, что это опасно, — гнул своё Тэхён. — Необычно, да. Тонис только приоткрыл завесу тайны. А за ней ещё столько всего! Почему, ну почему они смотрят на Кима так, словно это он начальник экспедиции и ему принимать решение?! Почему в трудных ситуациях оказывается, что Ким — центральное светило, а окружающие — вращающиеся вокруг него планеты?! Так было на Каллисто, так повторяется на Тонисе. — Я сам решу, что опасно, а что нет! — вскинулся Алекс. — И я не должен обсуждать это с вами, особенно с тобой. Давай называть вещи своими именами! Ты превысил не только разумную меру риска, но и все полномочия, которые даются на случай контакта! — Если мы заговорили о полномочиях, — перебил его Тэхён, вынимая из нагрудного кармана красный политалсовый прямоугольник и показывая его капитану, — то вот мои. — Ого! — восхищённо присвистнула Киндж. Алекс нахмурился и злобно выплюнул: — Ты… скрывал. — Я надеялся, что это не понадобится, — честно ответил Тэхён. Мира с любопытством вытянула шею, пытаясь прочесть надпись, и наивно спросила: — А что это? Алекс, сжимая челюсти до играющих на скулах желваков, метнул в неё презрительный взгляд. — Очередное подтверждение твоей неготовности к серьёзной работе! Мало того, что за пять лет ты не смогла определить, что твои драгоценные растения и не растения вовсе, так теперь выясняется, что ты ничего не знаешь об альфа-карте. — Алекс, это её первая миссия, успокойся, — заступился за Миру Арчи. — Мира, альфа-карта выдаётся в очень редких случаях. Её обладатель имеет неограниченные полномочия. Получается, что Тэхён тут главный и за ним последнее слово, — он повернулся к капитану. — Если ЦВП выдал Тэхёну альфу, значит, на то были причины. В любом случае, решения принимает он. — Откуда нам знать, может, это подделка, — буркнул Такада. Киндж недовольно цыкнула: — Не неси чушь! Политалсу очень трудно подделать, а красную — практически невозможно. Или ты думаешь, что Тэхён так жаждал утереть нос Алексу, что пошёл на такой подлог? — она усмехнулась. Алексу хотелось сделать вид, что ничего особенного не произошло. Заняться повседневными делами, отчётами, графиками. Но он знал, что выскочка Ким не успокоится, выгрызет своё любой ценой. На Алекса навалилось всё разом: месяцы жизни, унесённые анабиозом, чувство волнения перед очередной посадкой и разочарование, словно его обманули. А потом долгие месяцы, заполненные однообразной, надоевшей работой. Может, ему пора домой? А где это — дом? Он уже не знает. А к Тэхёну в этот момент пришло острое осознание: сейчас все они — не команда научной миссии, где один за всех и все за одного, иначе на чужой планете не выжить. Они — кучка ссорящихся при особых обстоятельствах детей Земли. Особое Обстоятельство сидело и смотрело на них молча, но, несомненно, не равнодушно. Молчание разрасталось до размеров пропасти. Словно в своём споре они наткнулись на какую-то стену. Тупик, где всякое понимание обрывалось и начиналась нечто чуждое, какая-то чёрная яма — доказывать что-то друг другу было совершенно бессмысленно. Если пентагон ещё как-то мог существовать, поддерживая иллюзию правильной формы — скорее, по инерции, — то с появлением Кима перестроиться в гексагон не получилось. Шестиугольник образовался неправильный. Неправильный по своей сути, потому что они должны были остаться командой, только ещё более сильной, более умной. Вместо этого они разделились на «они» и «мы», словно не было за плечами ни обучения в Академии, ни работы в сложных, порой экстремальных условиях, словно они не проходили предполётную подготовку, тесты на психологическую совместимость… «Мы всё ещё юнцы, какие же мы юнцы в космосе! — с горечью подумал Ким. — Всего лишь несколько десятилетий летая к звёздам, мы почти поверили в то, что намного опередили в развитии другие возможные цивилизации. А стоило натолкнуться на следы тех, кто гораздо древнее и могущественнее нас — и вот пожалуйста, первый порыв — уничтожить, не разбираясь. Так, на всякий случай.» И вдруг в этой тягостной тишине подал голос Чонгук. — Мне очень жаль, что моё появление вызвало такие разногласия, — он встал, подошёл к Тэхёну и внимательно посмотрел в его глаза. — Ты должен ещё раз подумать. На тебе лежит ответственность за принятие решения. Если ты скажешь, я уйду… — Никуда ты не уйдёшь, — спокойно и твёрдо сказал Тэхён, взяв Чонгука за руку. — Не потому, что мне нужно кому-то что-то доказать. Не потому, что я эгоистично хочу, чтобы ты был со мной. Не потому, что, потеряв тебя, мы потеряем уникальную возможность расшифровать хотя бы часть загадок Тониса. Не потому, но и по совокупности всех этих причин тоже. И всё-таки глаза у Чонгука были поразительные, полные какой-то ослепительности и насыщенности, в которых так легко утонуть. Он был красив — очень красив. Впрочем, в этом как раз не было ничего удивительного. — Я не могу говорить от имени всего человечества, — продолжил Тэхён. — Никто не может. Но я всё же скажу: Чонгук, ты тоже человек. И теперь ты тоже часть человечества. Часть команды. Ты останешься со мной. С нами. Это больше не обсуждается. Тэхён почувствовал, как пальцы Чонгука чуть крепче сжали его ладонь. — Чонгук будет жить со мной, — Тэхён обвёл взглядом лица, удивлённые и не очень, — а сейчас все расходимся. Объявляю отбой. Считайте, что это приказ.

***

Тэхён выбрал в шкафу комплект одежды поменьше и теперь, уткнувшись в планшет, ждал, пока Чонгук оденется. Тот поправил форменную футболку и осторожно спросил: — Я тебя стесняю? Тэхён оторвался от бездумного разглядывания экрана и вздохнул. — Несколько часов назад мы не знали о существовании друг друга. А теперь живём вместе, — сказал он, глядя на Чонгука. — Ты не стесняешь меня, но нам нужно немного времени, чтобы… привыкнуть. Ты понимаешь? — Я стараюсь. Наверное, было бы проще, если бы я мог читать твои мысли, — Чонгук задумчиво покачал головой. Тэхён потянул его за руку и усадил рядом с собой на постель. — Я не хочу, чтобы кто-то копался в моих мыслях, и не хочу знать чужие. И дело не в том, что мне есть, что скрывать. Нельзя отнять у человека право выбора между тем, что говорить и о чём умолчать. Нельзя полностью обнажать его мысли. Определённая и необходимая закрытость — часть того, что делает человека человеком. Совершенно по-детски Чонгук насупился и жалобно сказал: — Кажется, пока в моём мозге плавают непонятные, хаотичные воспоминания и клочки бессвязных, ни на что непохожих знаний. Он завозился, опустил голову на колени Тэхёна и скрутился калачиком. — Тебе холодно? — Раньше мне не было холодно. Я пока не совсем понимаю, что это, — вздохнул Чонгук. — А грустно понимаешь? Это похоже, грустно и холодно. Рука Тэхёна в нерешительности зависла над головой Чонгука: хотелось погладить, приласкать, пожалеть. — Тогда, наверное, понимаю, — и неожиданно Чонгук спросил: — а зачем влюбляются? Тэхён тихо рассмеялся. — Ни за чем. Это бывает само собой, — всё-таки осторожно погладил рукой ёжик коротких волос на чужом виске. — Встретятся два человека и сперва смотрят друг на друга непонятливо, а потом вдруг им хочется быть вместе. — Необъяснимое отклонение от логики, — Чонгук смешно сморщил нос и охотно подставился под ладонь Тэхёна. — Самое правильное и главное. — Видишь, ты уже философствуешь, тополёнок! Чонгук повернул голову и посмотрел на Тэхёна. И не было в его взгляде ни бездумной стеклянности, ни готовности к молниеносному повиновению. — Почему тополёнок? — Просто так, — усмехнулся Тэхён. — Есть такое земное дерево, тополь. Стройный, изящный, красивый. Он совсем не похож на прэтисы или гируты, но мне почему-то вспомнился именно тополь. — Согласен быть твоим красивым тополёнком, — Чонгук зевнул и прикрыл глаза. Тэхён аккуратно приподнял голову Чонгука и встал. — Устраивайся поудобнее и будем спать. Тот отполз к противоположному краю кровати и, приоткрыв один глаз, тихонько спросил: — Можно я буду обнимать тебя во сне? Тэхён лёг рядом, повернулся спиной к Чонгуку и уложил его руку себе на грудь. Пусть обнимается тополёнок, в конце концов, они оба этого хотят. Тихое ровное дыхание Чонгука грело загривок, и прежде, чем провалиться в сон, Тэхён успел подумать: тонкая ниточка прошила завихрения загадочных миров, дрожащая, слабая на вид, и вопреки всем известным человечеству законам материи, пространства и времени связала их с Чонгуком, чтобы не развести уже никогда. Тэхён это знал.