Я все изменю

Сидя на незаправленной кровати, я собирал учебники и тетради в рюкзак, захватив проводные наушники, которыми скорее всего не воспользуюсь, и наконец, закончив со сборами, я бросил его в угол комнаты. Настроения не было, погода была просто отвратительной, с самого утра шел ливень, который, кажется, и не собирался заканчиваться. Стук в дверь отвлек меня от моих мыслей и заставил прийти в себя. Я неохотно поднялся и открыл дверь. На пороге стоял незнакомый мне плебей, как только я посмотрел на него, он сдержанно улыбнулся и задал вопрос: — Господин Хитклиф, можно мне забрать форму на стирку? В понедельник утром, перед занятиями мы занесем ее. — Да, конечно, сейчас. — не закрывая двери я открыл шкаф и снял с вешалки 3 комплекта формы, но заметил, что из кармана брюк что-то выпало. Делая вид, что не увидел этого, я вручил плебею всю форму и бросил сухое: — До свидания. Мое внимание привлек черный кусочек бумаги, который я мгновенно поднял, как только закрыл дверь. Узнав в этом клочке бумаги ту самую записку, которую мне подкинули несколько дней назад под дверь, меня одолел интерес. Я снова завалился на кровать, скрестил ноги и развернул ее. Белые чернила и аккуратные почерки так и манили прочитать. “ — Видал, что сделали с вещами этого чернокровки?” От первого вопроса все внутри сжалось, кажется я даже перестал дышать, бегая глазами по одному и тому же слову: “чернокровка”. Просто уже знал про кого идет речь, в Академии только один единственный полукровка. Опустив взгляд вниз, я прочитал ответ, написанный уже другим почерком. “— Конечно, ты бы видел его лицо, когда он обнаружил свои тетради около мусорки, разорванные и изрисованные. Еще написали на его учебниках, что у него кровь гнилая, он пока не видел этого, очень жду его реакции, жаль, только, что написали карандашом” На этом все, лист оборвался прямо там где начинался ответ. Я в ступоре уставился в стену. Ощущения были очень странные,мне как будто дали несколько сильных пощечин, это было одновременно больно и заслуженно. Даже тогда, в спортивном зале, я не вмешался в перепалку, когда Скэриэла начали задирать. Сейчас,по идее мне надо было срочно позвонить ему и извиниться, а еще спросить правда ли это было, или же просто надо мной хотят постебаться, но где-то в глубине души я понимал, что это уж точно не могло взяться из ниоткуда. Телефон завибрировал ,оповещая о новом сообщении, подскочив и прочтя, что Чарли уже подъезжает, я медленно поднялся с кровати.

***

Когда я спускался по лестнице, я стал замечать на себе слишком много взглядов, некоторые перешептывались, показывая в мою сторону. Может до всех наконец дошло, что я брат Гедеона? Но тут совсем рядом со мной прокричали: — Отщепенец! Остановившись, я изначально не понял, что это было адресовано мне, но когда меня дернули за рукав кофты, повернулся на голос. Парень чуть выше меня, стоял и зло прожигал меня взглядом, а рядом с ним собралась целая компания из патриций. — Мало того, что пидор, так еще и с чернокровкой! — снова крикнул он, да так, что аж на нас стали поворачиваться учащиеся, с интересом следя за перепалкой. — Если лобзаться с ним продолжишь, то и у тебя будет такая же гнилая кровь, фу, мерзость! — он скривился. Мои глаза впанике бегали по незнакомым мне лицам, я не мог понять - это что, шутка? Все они смотрели с презрением и непониманием. Ноги стали подкашиваться, я из последних сил держался на них. Сфокусировав взгляд, задал вопрос: — Что ты несешь? — не думал, что это будет так громко. Разговоры прекратились, и каждая пара глаз смотрела на меня так, как будто я зверь в клетке. Услышав смешок совсем рядом, я не успел среагировать, меня больно схватили за волосы и потянули назад. Еле как удержав равновесие, я судорожно пробежал взглядом по ненавистный лицам. — А давайте придадим ему урок, чтоб запомнил, что с чернью возиться не надо! — послышался еще один голос. Я не успел даже опомниться, как со стороны на меня полетел сгусток темной материи, который попал мне в грудь, отбросив к самой стене. Хватая ртом воздух, я схватился за ушибленное место. Боль была сильная и что-то мне подсказывает, что у меня будут большие синяки. На тот момент я даже радовался, что не извлек этот сгусток темной материи, потому что тогда бы все узнали кем я являюсь. Пока лежал с закрытыми глазами, собираясь с силами, чтоб встать и не упасть на месте, ко мне уже подошли. — Эй, ты ничего не сломал? — раздался хриплый голос надо мной, а потом послышался визг и глухой удар. Лениво открыв глаза я увидел Эллиота, который с помощью темной материи припечатал к лестнице того кто только что подошел ко мне. Сейчас он не казался мне робким и стеснительным, на данный момент он очень напоминал мне его отца. Лафар подбежал ко мне, сел на корточки и помог встать. Его волосы были распущенные, губы сжаты в тонкую полоску. Еще раз окинув всех презрительным взглядом, он посмотрел на меня. — Пойдём. Я не мог отвести от него глаз, но на ватных ногах мы пошли в сторону выхода, где, наверное, меня уже заждался Чарли. Рюкзак почти не пострадал, может быть только батончик, который я думал съесть по пути. Эллиот будто проснулся, опять посмотрел на помятого меня и задал вопрос: — У тебя все в порядке? — поинтересовался он, — ты бледный какой-то — Нормально все, — вздохнул я, сдерживая рыдания, которые вот-вот бы вырвались из меня. В горле застрял горький ком. Подавляя в себе желание разрыдаться, я ущипнул себя за руку. Эллиот, на удивление, не отходил от меня, будто ждал, что мне снова может понадобиться защита. Мы дошли до выхода, на мое удивление он вышел со мной на улицу. Он был в одной футболке, дул сильный ветер вперемешку с мелким дождем. — Готье? Я смотрел сквозь Лафара, его голос заставил вернуться меня в реальность. Мы общаемся совсем немного, мне нельзя подпускать его близко к себе. Последний раз окинув его взглядом, я мрачно проговорил: — Зачем ты вышел, тут холодно. — Почему-то это прозвучало как упрек, несколько секунд я смотрел на деревья, которые качались из-за порывов ветра. — Спасибо. — тихо, почти не слышно выговорил я, но Эллиот это все же расслышал и лишь выдавил подобие улыбки. — Я пошел, мне правда пора. — пока дождь не усилился, мне следовало идти. — Да, конечно, хорошо… — залепетал он, а потом, преодолев расстояние между нами обнял меня, прильнув ко мне всем телом. Пряди его волос рассыпались по моим плечам. От неожиданности я вздрогнул, чувствуя тепло и запах чужого шампуня.Неуверенно обнимая его в ответ. За две недели нашего общения, мы стали неплохо ладить, но никогда я не проявлял тактильность. Сильный ветер подул прямо мне в лицо, от чего я слегка поежился. Лафар первый медленно отступил от меня, на его щеках был легкий румянец, а само лицо бледным. — До встречи. — сконфуженно проговорил он. Я лишь кивнул и направился в сторону ворот, где меня уже давно дожидался Чарли. Все эмоции смешались в большой липкий ком, который крепко вцепился в меня и намеревался выйти слезами наружу.

***

Чарли болтал всю поездку, рассказывая что-то, но честно говоря, я не особо вслушивался, а молча смотрел в окно. Под вечер погода стала еще хуже, пошел град с дождем, холодный ветер сдувал листики с деревьев. Смотря на всю эту картина за окном, я начал узнавать знакомые дома и дороги. — Малыш, все нормально? — произнес Чарли. Как же меня бесило это его “малыш”, но я лишь покрепче стиснул зубы и кивнул головой в знак согласия. Через несколько минут мы уже выходили из машины, в надежде быстро добраться до крыльца, чтоб сильно не промокнуть. Быстрым шагом, наступая на лужи и грязь, я направлялся к крыльцу. Дома меня не было всего две недели и несколько дней, но уже было волнительно возвращаться туда снова. Стоя на крыльце и не решаясь нажать на звонок переминался с ноги на ногу, от зябкого ветра. Онемевшими пальцами, с горем пополам справился с дверным звонком, после которого мне почти сразу же открыла Сильвия, на её лице была добрая полуулыбка. — Господин Готье, мы так рады вас видеть! —. Она отошла давая мне пройти, когда я снял обувь. — Фанни уже накрывает на стол. Я лишь кивнул и по доброму улыбнулся ей. Мне поскорее хотелось подняться в свою комнату и увидеться с Габи, но Сильвия сказала, что она ещё на балете. Поэтому я поднялся по лестнице и открыл дверь своей комнаты. Она была убрана, на полках с книгами не было и пылинки, все было как и всегда. Казалось, что время замерло и я переместился в тот момент, когда еще не поступил в Академию, когда ко мне в окно лазил Скэриэл и читал мне до того момента, пока я не усну. В груди растеклось теплое пятно, которое охватывало каждую клеточку моего тела. Я тупо стоял, обходя взглядом свою комнату, в которой произошло слишком много всего. А на моем письменном столе стояла клетка с Килли, а рядом с ней увесистая пачка корма для птиц. Подойдя к клетке, я открыл ее, давая ему полетать, Килли на это лишь громко зачирикал. По моему лицу растянулась улыбка: я был дома. Келли подлетел к спинке кровати, приземляясь и продолжая чирикать. А же подошел к стеллажу с книгами, смотря на знакомые мне произведения. В самом углу стояла, на мое удивление, книга Мориса Дрюона “Александр Македонский или роман о Боге”. Я крепко вцепился взглядом за название, боясь, что книга испарится. Её не должно здесь быть, я давал почитать ее Скэриэлу уже давно и точно помню, что он никак не мог занести ее мне, и перед моим отъездом ее не было. Он был у меня в комнате? Это вполне возможно, если открывали окно на проветривание, но зачем ему было пробираться в мою комнату, если он мог отдать мне книгу лично? По моей голове словно ударили чем-то увесистым, потому что последнее время я сам избегал его, не давая состояться полноценному диалогу. Я медленно, почти не дыша взял книгу в руки, и листая страницы, на одной из них, я обнаружил клочок бумаги(скорее всего жто была закладка Скэриэла), на которой мелким почерком было написано лишь одно слово “революция”. — Революция? — мои брови поползли вверх от удивления. Я ожидал увидеть там все, начиная от рисунка котов, заканчивая нецензурные словами, но там было лишь одно слово, которое мне уж очень сильно не нравилось. Мурашки пробежали по всему моему телу. Вздрогнув от стука в дверь, резко повернувшись и засовывая бумажку в карман брюк, я громче обычного крикнул: — Нельзя! — но меня благополучно проигнорировали и дверь открылась. На пороге стоял Гедеон,волосы его были растрепаны, глаза горели, а плечи были напряжены. Он пробежался по мне взглядом, ищя синяки и ушибы. — Почему ты почти целую неделю не отвечал мне на звонки? — рявкнул он. Выдержав его взгляд, я отошёл на несколько шагов, пока не уперся об стеллаж ногами. — Люмьер мой наставник, а не ты. — ровным тоном проговорил я, пытаясь оправдать себя, продолжал: — У меня почти нет времени… — но Гедеон перебил меня: — Просто ответить на звонок, нет времени? — в его голосе была сталь, а вся злость,казалось сейчас выйдет наружу. — Не твой наставник… — повторил он мои слова. Понимания, что этого не следовало говорить , я попытался исправить ситуацию: — Гедеон, послушай меня,я не хот..— меня снова перебили. — Что с тобой происходит? — за несколько шагов он приблизился, положив свою руку мне на плечо. — Готье. Готье, но я им не являюсь. Я наследный принц, Киллиан Парис Берко, мне нужно держаться подальше от семьи, у императора нет друзей и семьи тоже. — Ничего, — убрав его руку, я отошёл— я сильно устал, мне нужно побыть одному. Он смотрел на меня со злостью и отголосками обиды? Как будто его ударил ножом очень близкий ему человек,хотя я ничего ему такого не сказал. Развернувшись, он ушел,не закрыв за собой дверь,но уже через секунду она с сильнейшим ударом закрылась порывом темной материи Ноги стали ватными и я просто скатился вниз, опираясь о пол руками. В горле было сухо, а внизу живота чувство тревоги. В этот день я оттолкнул его. Я сделал больно близкому человеку.