Безвременно ушедшая романтика

      Небольшой двухместный номер с парой кроватей и скудным набором мебели, как оказалось, может вместить в себя кучу народа, если постараться. На тумбочках горели настольные лампы — хреновое освещение, но музыкантам и стаффу было фиолетово: пьяные и громкие, они делились впечатлениями о путешествии, новых знакомствах и всякой ерунде от непонятного языка до смешных китайских детей на упаковке зубной пасты. Стульев в номере не подразумевалось, поэтому большинство расположилось на кроватях, на полу, а кто-то — обнимая лампу. Тошия и вовсе умудрился занять своим длинным туловищем оба лежбища, потеснив Кё и Шинью — законных хозяев комнатушки. Те не высказывали недовольства, приобщившись к общему веселью, хихикали над пошлыми шутками, задыхаясь от нехватки кислорода.       Каору не выдержал первым. Он долго сидел на полу, без интереса наблюдая за тощей рукой Дая, которая постоянно норовила кого-нибудь приобнять или потрогать, потом судорожно жестикулировала в разные стороны и снова останавливалась на чьем-нибудь плече.       Каору был не в настроении. Может, по вине местной еды, весьма странной, — пока не привыкший к местным кулинарным изыскам желудок выдавал кульбиты похлеще танцев Кё, — а может, из-за неясного нервного состояния перед предстоящим концертом. И вроде надо бы уйти к себе и отдохнуть, ведь после перелета он толком не спал, но что-то внутри настойчиво не давало покинуть душное от тестостерона помещение. Со скрипом поднявшись с пола, Каору подошел к окну, открыл его и с наслаждением три секунды подышал ночной свежестью с примесью чего-то пряного из забегаловки напротив. Затем достал из штанов раздавленную пачку сигарет и с еще большим наслаждением закурил, прикрывая глаза.       — Здесь нельзя курить, Каору, — голос внезапно прекратившего ржать Тошии прервал покой лидера.       — Да? Не знал, — обернувшись, он глубоко затянулся и снова уставился в окно.       За спиной наступило напряженное секундное молчание, пока до всех курящих не донесся дразнящий запах табака. Грохот, возня, сдавленный смех, и Дай уже стоял рядом с окном, нагло затягиваясь из руки Каору и улыбаясь во все тридцать три. Тошия не заставил себя ждать и подлетел как реактивный бомбардировщик, спотыкаясь о чьи-то ноги, следуя дурному и заразительному примеру Дая. Почувствовав себя ущемленным в правах человеческих на уединение, Каору вздохнул, глядя, как его только что прикуренная сигарета тает на глазах, точнее, в легких этих утырков.       — У вас что, своих нет? — раздраженно попытался вернуть он свою руку на место, но фокус не удался.       — Идите курить в соседний номер, — подал голос Шинья, и кто-то из, по-видимому, некурящего стаффа с ним полностью согласился.       — Там неинтересно, там нас никто не осуждает, — обворожительно улыбнулся ему Дай, возвращаясь к завафленному фильтру.       — А у нас еще пиво осталось?       — Китайского — сколько хочешь, весь холодильник завален.       — Бля, Тошия, ты мне пальцы лижешь! — возмущенно шикнул Каору, отдергивая руку, и затушил хабарик в маленькой пепельнице.       — Извини, — как будто смутившись, кивнул тот и тут же забыл, отвлеченный рассказами Дая о симпатичных местных девчонках, замеченных в баре неподалеку.       Настроения не прибавилось. Достав новую сигарету с мыслью, что эту он точно хрен кому отдаст, Каору прикурил, высовываясь по пояс в окно, оценивающе поглядел вниз, считая этажи по окнам, стряхнул пепел на головы прохожих, даже позалипал в звезды и небо, но упаднические мысли никуда не делись. Хотя их особо и не было, просто приступ меланхолии в не самый удачный момент. В свой номер идти все еще не хотелось, словно какое-то нерешенное дело оставалось в этих стенах. Каору усмехнулся, скидывая очередной серый цилиндрик пепла вниз.       — Можно тебя подвинуть... — тихий голос сзади прорезался сквозь невнятную историю Тошии про куриную голову.       — Заходи, — подвинулся он, уступая немного места Кё, который без спроса вытащил из его пачки сигарету.       Кё сегодня раздражал его чуть меньше остальных, наверное, потому, что ничего не рассказывал и не делился бурей эмоций. За это в глубине души Каору ему был немного благодарен.       Прохладный ветер обдувал щеки, плечо Кё мягко жалось к нему — ненавязчиво, но ощутимо. Каору поймал себя на мысли, что это приятно.       — Парни, уже три часа ночи, пора сворачиваться, — перекрывая общие разглагольствования, Такеда, техник Шиньи, как самый заботливый, решил попытать судьбу в усмирении диких оленей.       — А ты рожей не вышел, чтобы быть часами, — заржал Дай, залпом допивая свое пиво, за что был сброшен с кровати могучим пинком барабанщика.       — Ну ты чего, Шинья? — заступился за друга Тошия, помогая тому подняться и даже потереть ушибленный зад.       — Вы двое — самые шумные, пиздуйте к себе, там вам тоже будет весело, — Шинья демонстративно залез под одеяло, намереваясь уснуть в этом безобразии.       Вполне ожидаемо через несколько секунд раздался стук, после чего дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял администратор отеля, воинственно глядя на обращенные к ней как по команде удивленный лица.       — Экскьюзми, постояльцы жалуются на шум. Я попрошу вас разойтись до завтра, — на ломаном англо-японском заговорила она. — Иначе я буду вынуждена оштрафовать или выселить вас. Правила запрещают шуметь после полуночи.       Пока взгляд строгой женщины не дошел до двух смоливших персон у окна, Каору выдохнул дым одной стороной губ, неотрывно смотря на администратора, и отщелкнул окурок на улицу. Кё сделал то же самое, но продолжил пялиться в окно, не оборачиваясь.       — Мы все поняли, как раз собирались расходиться, вон тут уже тоже люди спят, — вежливо убедил пристыженный стафф и шустро свалил из номера, захватив Дая с Тошией с собой.       — Штраф все равно прилетит, не почувствовать запах она не могла, — проворчал Шинья, выключив лампу на своей тумбочке.       Они остались почти в темноте, тусклый свет облизывал профиль Кё, задумчиво смотрящего куда-то в стену.       — Мы уедем через пару дней, о нас здесь даже не вспомнят, — проговорил он, как показалось Каору, с какой-то печалью.       — Может, ее на концерт пригласить, вдруг это наш потенциальный фанат...       — Ты еще ее на свидание пригласи, — ухмыльнулся Кё, поворачиваясь к сообразительному лидеру.       — Так это почти свидание, кто знает, что ждет ее после концерта. Знойный Дай или очаровательный Тошия.       Кё внимательно смотрел в глаза гитариста, который ответил тем же, прищурившись, вглядывался то в один, то в другой глаз напротив.       Они все еще стояли слишком близко друг к другу, тесно для теперь уже просторного номера. Глаза Кё черным водоворотом засасывали в очередную меланхоличную дребедень, оставляя голову противно ватной и пустой одновременно. Зрительный контакт, как зыбучий песок, неприлично долгий и захватывающий. «Что же будет дальше?» — неожиданный вопрос родился в лохматой голове Каору. «А что может быть?» — тут же перебил его другой.       — Тебе пора, — вывел его из ступора мягкий голос вокалиста.       Каору кивнул и, немного помедлив, коснулся жестких, почти убитых осветлителем волос Кё, легко потрепав по макушке.       Густая и тяжелая капля разочарования размазалась по внутренностям, когда он негромко прикрыл дверь, выходя из чужого номера. Но задаться вопросом, к чему это она вообще образовалась, Каору решил как-нибудь в другой раз.