Не ври себе

      — СУКА, — бесится Ли и бьет по рулю, — что б ты провалился, Хан Джисон, — смотрит на студию через окно машины и не решается выйти.       Он записался на занятие под давлением невесты, собрался с мыслями и приехал, но выходить боится. Из мыслей его вытаскивает стук в стекло, Минхо вздрагивает.       — Чего сидишь, пойдем, — зовет Джисон и идет в сторону студии. Минхо силится и выходит из машины, плетется за хореографом.       Джисон ведет себя отстраненно, не смотрит в глаза и лишь показывает движения. Они отрабатывают почти весь танец и Минхо чувствует, как напряжение отступает. Он отдается танцу, запоминает каждое мельчайшее движение, тренируется до последней капли пота. Хан делает то же самое и устав к концу занятия стягивает с себя футболку, вытирает ей лицо. Минхо прошибает ток. «Да ты, блять, издеваешься» проносится в его голове, и Хан замечает его взгляд. Он улыбается каким-то своим мыслям и откидывает футболку.       — Давай еще один прогон, повторим поддержку и расходимся, — ставит музыку заново Хан.       Минхо отворачивается, кусает нижнюю губу и коротко кивает. Зал наполняется музыкой, они начинают танцевать, двигаясь четко, одинаково. Минхо старается не смотреть на Джисона, но музыка доходит до припева и наступает момент поддержки. Джисон приближается, кладет руки на плечи Ли и прижимается всем телом. Минхо как робот выполняет все движения, забывает дышать и пытается успокоить разбушевавшееся сердце. Они двигаются плавно, прижавшись друг к другу и Джисон филигранно отыгрывает партию невесты, извиваясь вокруг сжимающего кулаки Ли. Звучит последний бит и Джисон оказывается носом к носу с Минхо.       — А дальше поцелуй жениха и невесты, — шепчет Хан и резко впивается ему в губы. Минхо широко распахивает глаза и не отвечает, просто стоит на месте и смотрит на Хана. Не дышит, не думает, ощущая себя будто в липком вакууме. Хан приоткрывает дрожащие ресницы и отрывается от губ:       — Так и думал, — улыбается он сам себе и поворачивается к Минхо спиной.       — Что ты думал, — выйдя из оцепенения почти шепчет Минхо. Ему бы разозлиться, дать в морду за такое, но он просто продолжает стоять на месте, сжав кулаки до боли в костяшках.       — Тебя заставляют жениться на ней, я ведь прав?       — С чего ты взял?       — Ты гей, это очевидно, — поворачивается вновь к нему лицом Хан, — Я никогда не ошибаюсь.       — Ты совсем охренел? — наступает на него Ли.       — Скажешь не так? — улыбается, подходя ближе, — Я это понял сразу по твоему взгляду в первый день. Видел, как ты смотришь во время танца. А она думает ты ее ревнуешь.       — Я даже спорить не буду. Мнение свое в задницу себе засунь, — скалится и толкая его плечом, идет к выходу.       —Ты даже себе признаться боишься? Женишься и через год вздёрнешься. Ну или будешь бегать по чужим постелям и ненавидеть жену, пока у тебя и вовсе стоять не перестанет.       — Ты не дохрена ли знаешь об этом? — вырастает перед Ханом Минхо и смотрит исподлобья.       — Знаю, потому что есть пример перед глазами. Тебя отец не принимает, я ведь прав?       И Минхо просто опускает молча плечи. Его вновь считали, как открытую книгу. Он очевиден, но сам этого не признает.       Он смотрит в пол и не знает, что сказать: — Я не люблю лезть в чужие жизни, но на вас смотреть противно. Ты и ей делаешь больно, хотя она похоже тоже тебя не любит. И сам себя на мучения наталкиваешь.       — Не любишь лезть, вот и не лезь, — бубнит себе под нос, — Мы придем еще раз и добьем чертов танец.       И Минхо уходит. Он идет в бар и до ночи в одиночестве пьет пиво. Здорово, что его кто-то понимает. Плохо, что исправить ничего нельзя.       Через пару дней состоялась последняя тренировка, оттачиваются движения, прорисовываются эмоции.       — Ты будто боишься его, — выключает музыку Хан и подходит к паре, — Когда он поднимает, ты должна сильно прогнуться в спине, тогда будет красиво! Давай покажу. Хан подходит к Минхо и жестом показывает поднять его вверх, обхватив под ягодицами. Джисон выгибается и разводит руки в стороны.       — Ооо, нет, я так боюсь, вдруг он меня уронит, — машет руками в протестующим жесте Рю.       — Смеешься? — спрыгивает с рук Минхо Хан, — Да он смотри какой сильный, — сжимает его предплечья руками и тут же получает по ним.       — Себя потрогай! Не хочет, не надо.       — Я же вам хочу красивую картинку поставить, а вы оба сегодня совсем не в духе. Смысл приходить на танцы, если вы в ссоре? — обижается Хан.       — Мы не в ссоре, — отводит взгляд Рюджин, — у меня стретчинг сейчас, не могу тут больше с вами торчать.       — Так поздно? — интересуется Минхо.       — Если бы интересовался, где ходит твоя невеста, знал бы, что я тут почти каждый день, — говорит ему почти в ухо и уходит.       — Я работаю вообще-то допоздна, — выкрикивает ей вслед, но ответа не дожидается.       — Могу поинтересоваться с кем она занимается, — подходит ближе Хан, — Если тебе интересно.       — Мне пофиг, она просто на эмоции выводит. В последние дни так и норовит поссориться.       — Предсвадебная лихорадка, бывает. Я сейчас в бар тут неподалеку, не хочешь пропустить по бокалу пива? — спрашивает Хан, а сам за ответ переживает.       — Надеюсь, оно там вкусное, — поразмыслив отвечает и идет в раздевалку. Минхо оставил ключи от машины в сумке Рюджин и отправив ей сообщение, чтобы она сама доехала до дома, отправился с Ханом в бар.       — Позволь, я выберу пиво на свой вкус, — Хан листает меню, хотя знает его наизусть.       — Валяй.       Минхо оглядывает зал, смотрит на сидящих за столиками людей, скользит глазами по меню и останавливается на Джисоне. А в какой момент они вдруг стали друзьями, что даже в бар вместе пришли? Он смотрит на то, как Хан тянет руку, подзывая официанта, как делает заказ, как официант приносит два огромных бокала пива с нежной белой пенкой сверху.       — Пробуй, оно потрясное, — отпивает сам от бокала, оставляя на верхней губе пенные усы, — Такого больше нигде нет.       Минхо пробует пиво и закатывает глаза от яркого насыщенного вкуса.       — А я говорил, — искренне улыбается Джисон.       Они молча пьют пиво, не зная с чего начать разговор. Первым тишину прерывает Минхо:       — Что за пример перед глазами?       — Ооо, если начну, то это будет задушевный разговор, — улыбается Хан, — Придется стать друзьями.       — Если не хочешь таких разговоров, то зачем в бар позвал? Сериалы обсудить?       — И то верно, — делает еще глоток и шумно выдыхает, — Это отец мой.       — Что?! — Минхо округляет глаза, — В смысле отец?       — Ну вот так, батя. Я когда лет в четырнадцать пришел и честно признался, что меня не девочки интересуют, он со мной откровенно поговорил. Знал, потому что о моих переживаниях.       — Однако у него есть сын.       — Ну да, есть, каким-то образом. Короче, в те времена стыдно было быть геем, пришлось жениться, чтобы не узнал никто. По факту маму он любил как человека, но не хотел никогда. Мучился много лет, вечно скандалы, мама где-то пропадала. Так и развелись, у мамы новый муж сейчас.       — Ну он на этот шаг сам пошел, а меня жениться семья заставляет, выбора нет. Поэтому я ношу свою принял и буду жить как обычный женатый человек.       — Твой отец в курсе, — запинается Хан, — Ну что ты гей?       — Скажем так, он меня на поцелуе ловил, но уверен, что дурь эту из меня выбил. В сторону парней мне даже смотреть нельзя, иначе он меня убьет, — горько усмехается Минхо и допивая бокал, заказывает еще два — себе и Хану.       — Если ты был с мужчиной, поверь, обратно дороги нет. Но ты, как я понимаю, советов не слушаешь и предпочитаешь сам наступить на грабли и набить шишки.       — Все сложно, Джисон, — вздыхает Ли, — Я бы правда хотел избежать всего этого, но свадьба через месяц.       Они смотрят молча друг на друга и понимают без слов.       — Я чувствую, что все поменяется, — куда-то в сторону произносит Хан.       — Я чувствую, что мы сегодня нажремся, — смеется ему в ответ Минхо и заказывает еще пива и закусок.       Вечер пролетает за разговорами и смехом. Джисон рассказывает, как стал хореографом, как любит детскую группу и проводить мастер классы. А еще Хан красиво поет и играет на гитаре, и даже обещает продемонстрировать навыки лично. Минхо рассказывает о своей работе, о немногочисленных друзьях с универа, интересных коллегах, увлечении спортзалом. Они подкалывают друг друга, кидаются снэками и пошатываясь вываливаются из бара глубоко за полночь. Минхо доводит Хана до его подъезда и вызывает такси, безмерно счастливый, что в его жизни появился человек, от которого ничего не нужно скрывать.       Хан стоит у подъезда и переминается с ноги на ногу, ожидая с Минхо такси.       — Ты замерз уже, иди домой, — трет его по плечу Минхо, — Такси будет через минуту.       — Значит у меня минута на глупости, — задумчиво произносит Джисон и тут же оказывается перед Минхо. Он смотрит в глаза, набираясь смелости и коротко целует того в губы. Не успевает Минхо ответить на поцелуй, как Хан, не прощаясь, скрывается за дверью. Минхо всю дорогу трогает губы, которых Хан коснулся уже во второй раз. Внутри все сжимается от непонятного чувства. Да, ему понравилось, но это абсолютно неправильно! Он не должен целоваться или заигрывать с Джисоном, ведь все что ему нужно — это друг, который его понимает. А с другой стороны, дружить с тем, кого теоретически можешь трахнуть… или не теоретически?       Минхо приходит домой и путаясь в штанах, падает на постель. Он видит, что Рюджин недавно была в сети, но написать ей не хватает сил. Минхо проваливается в сон, так и не узнав, почему его невеста не спит ночью.       На утро, решая не устраивать разборок и продолжать тихий конфликт, Минхо отправляет ей доставкой огромный букет любимых цветов. Но курьер перезванивает, сообщая что по адресу никто не открывает дверь.