На грани

      Взгляд, липко скользящий по затянутым ремням, обвивающим бёдра, по заманчивым изгибам тела, едва вздымающейся груди. Сладко. Потому запретно. Сочный плод не норовит упасть в протянутую в немой мольбе руку. Взгляд поднимается выше, очерчивает едва приоткрытые, манящие, нуждающиеся губы, ещё выше, игнорируя стеклянный блеск очков, сталкивается с пронзительно голубым.       Анна облизывает пересохшие губы, чувствуя кожей горячие касания взгляда, с недоверчивым прищуром пытается задать ставящий в тупик вопрос, чтобы остановить собирающееся между ними напряжение. Эти искры в воздухе уже невозможно игнорировать самой и они не должны быть замечены остальными… — Лэйн, есть какие-то мысли? «Только о том, как полностью и навсегда заполучить тебя» — Извините, не могу перестать думать о… книге.       Лэйн смаргивает наваждение, выражение лица привычно отстранённое. Несколько людей вокруг, в том числе генерал, понимающе кивают. От постоянно рассеянного, не от мира сего криптографа, не ждали и не ждут четко выверенных мыслей и идей насчёт предстоящей миссии. Только перевод книги, только озвучивание найденных подсказок. Не более. Кто-то косится в сторону Анны. «Что ты от неё хотела услышать вообще?»       Она молчит, губы сжаты в тонкую линию. Сведенные к переносице темные брови едва подрагивают. Разум затуманивается злостью. Как же ей это всё надоело. Единственное, что действительно чётко она замечает — слабую, ехидную ухмылку на губах Лэйн и пальцы руки больно впиваются в ладонь. Надоело. Надоела криптограф. Надоело собственное бессилие. Абсолютно всё.

***

      Лэйн всегда рядом. Ходит хвостиком, задаёт какие-то вопросы, но Анна терпит. Терпит и тогда, как всякий раз чувствует её присутствие рядом, где-то за углом, на расстоянии нескольких метров, чувствует каждой клеточкой тела изучающий, напряженный и ожидающий взгляд. Терпит, сжимает руки, заставляет себя ровно дышать, когда ноги начинают подрагивать от её нахождения рядом, когда температура тела подскакивает от одного напряженного взгляда. Анна не может не терпеть. Потому что сорваться — значит проиграть. Подвести. Себя в первую очередь. Подвести брата и отвлечься от миссии. Позволить эмоциям и чувствам одержать верх. Она ненавидит эти аспекты человеческого устройства. Лэйн настойчива, раздражающа и… черт, имеет самые сладкие губы в этом проклятом умирающем мире. Анна хочет сорваться, притянуть её за воротник черной, соблазнительно облегающей рубашки и… твою мать, сделать что? Ох, конечно, она знает, но никогда не позволит себе даже задуматься об этом. Анне тяжело. И страшно.

***

      Лэйн, возможно, поняла бы. Хоть что-то. Если бы Анна с ней разговаривала. Но нет. Ни-че-го. Она не сказала ничего, начиная с того самого момента, что не касалось бы миссий и задач. Никакого обещанного ответа, интереса, даже простого внимания. И Лэйн злилась. Она не была достаточно взрослым человеком, но настолько детское поведение уже выводило из себя.

***

      Если кто-то спросит, кого она ненавидит сильнее, Анна сразу без раздумий назовет имя криптографа, пока в мыслях, среди остальной мешанины, будет так отчетливо крутиться «себя». Это именно она, как полная дура и трусиха, прикрывается благими намерениями и целями, пока Лэйн не боится показывать заинтересованность. Именно она избегает девушку, хотя обе так ясно понимают взаимность заинтересованности. Это Анна раздражается из-за влияния этих… чувств между ними на общую миссию, но пока Лэйн спокойно работает над книгой после напряженных взглядов, именно доктор в тишине своей комнаты бросает все дела, кутается в старый потрёпанный плед, сжимает подрагивающими руками потертую ткань и думает о взглядах и касаниях, о тонких пальцах и припухлых губах с маленькими ранками из-за привычки кусать их. Особенно теперь. Когда девушка показала ей какого это — отсутствие расстояния между ними, глаза в глаза, обжигающие касания и чертовски сладкие поцелуи. И всё на что способна Анна — лишь тереть ладонями лицо в попытке избавиться от обжигающего смущения, сжимать сильнее бедра и молиться, что наваждение спадёт и она сможет вернуться к работе.

***

Лэйн хочет чувствовать. Лэйн хочет обладать. Лэйн хочет наслаждаться. И Лэйн не хочет терпеть.              Особенно сейчас, когда конец всего подбирается по пятам, дышит в спину, холодит позвоночник, стягивает ребра тугим узлом. Когда времени становится слишком мало, а терпение — слишком хрупким. Когда терять уже нечего.       Она ловит её в коридоре — резко, без предупреждения, цепко хватает за запястье, заставляя развернуться к ней лицом. Анна вскидывает настороженный, усталый взгляд, почти злой, но Лэйн уже не позволяет вырваться и не собирается останавливаться. Шаг, ещё шаг, обжигающее дыхание между ними, и вот уже Анна, испустившая напряженный, испуганный вздох, зажата спиной к стене, дверь за их спинами захлопывается, щеколда с тихим щелчком встаёт на место. Недостаточно крепкая для полной безопасности, но достаточная, чтобы создать иллюзию уединения и невозможности побега. Пара секунд тишины, затишья перед бурей, и Лэйн делает вдох — глубокий, резкий, будто перед прыжком в ледяную воду, придвигается ещё ближе, наваливается телом на доктора. Анна молчит, но тело напряжено до предела. Лэйн хочет чувствовать. И больше не хочет ждать.