зов света, шепот тени

Некоторые люди после смерти попадают в Вечный Город. Неофициально это место называется небесами, хотя оно и не находится буквально в небе. Оно, скорее, существует в невидимой прослойке реальности между землей и небосводом. Здесь перерождаются души «счастливчиков» или «избранных» и живут вечную жизнь бок о бок с теми, кто от рождения был ангелом или демоном. Но не все так просто. Вечный Город разделен на два сектора, в одном из которых живут только ангелы, а в другом — исключительно демоны. Если кто-то из них осмелится пересечь волшебную Границу, то на том его вечная жизнь оборвется. Так было заведено с древних времен и работает по сей день, покуда нерушимая стена мощнейшей магии разделяет один мир на две части. Когда-то граница была поставлена, чтобы защитить от войны два вечно противоборствующих народа, а также для того, чтобы сохранить первозданную уникальность каждого из них навсегда. Но как оказалось, время властно даже над вечностью. И Вечный Город все равно меняется, что-то в нем устаревает, что-то пересматривается, где-то назревают раздоры, а где-то находятся компромиссы. И на фоне этого всего на сегодняшний день небеса имеют еще и нейтральные земли, где могут пересекаться ангелы и демоны без непреодолимых ограничений, и где даже они могут жить и учиться бок о бок, не борясь друг с другом, а сотрудничая. Не все на такое согласны, так что назревающего очередного страшного «урагана», который накроет обе половины одного мира разрушениями и страданиями, все равно не избежать. И в этом мире контрастов, полутонов и необратимых перемен начинается история о Генри О’Ниле и Марго Эспозито.

***

Понедельник

Урок Темной и Светлой магии в Школе Небес

Марго Эспозито Вчерашний семейный ужин закончился поздно, и девушке пришлось остаться на ночь дома, ведь возвращаться в общежитие совсем не было сил. Из-за этого теперь Марго самую малость, но все же опаздывала на урок по Тёмной и Светлой магии, а меньше всего ей хотелось объяснять профессору О’Нилу, почему она позволяет себе такие вольности в первый учебный день недели. Поэтому, с грацией пантеры, она спешила по коридору к нужному кабинету, всячески избегая столкновений с повсюду снующими учениками других курсов. И почему их так много? Хороший вопрос. Скорее всего, дело не в том, что студентов стало больше, просто Марго сегодня встала не с той ноги. Наконец, добравшись до места, девушка собиралась заглянуть в кабинет, как вдруг на неё выскочил ангел, перепутавший аудиторию. — Извините, — пробормотал он себе под нос и поспешно удалился. На долю секунды Марго прищурилась, словно недовольная кошка, и проводила бедолагу испепеляющим взглядом. Затем быстро огляделась по сторонам: похоже, она не опоздала. Эта новость её явно обрадовала — на лице даже промелькнула еле заметная улыбка облегчения. А ещё краем глаза она заметила подпирающего стену Франца, похоже, сильно увлечённого своими мыслями. Значит, оставался шанс, что он не заметил этот маленький инцидент. Хотя ни для кого не секрет, кто такая Марго Эспозито, ей всё равно было неприятно, если окружающие могли подумать нечто лишнее только потому, что девушка плохо спала. Её фигура возникла рядом с молодым человеком, и она поприветствовала демона лёгким кивком. — Будешь так задумчиво хмуриться — заработаешь новые морщины, — беззлобно усмехнулась Марго, прекрасно понимая, что ближайшие тысячи лет демону это не страшит, и, едва касаясь, чисто символически указала чуть выше его переносицы. — Хотя, если ты планировал пополнить число своих поклонниц, то продолжай в том же духе, задумчивый Ромео, — девушка лишь глазами указала в ту сторону, где парочка первокурсниц о чём-то шушукалась, бросая в их сторону смущённые взгляды. Надеюсь, Дункан простит Эспозито такие её шалости с утра пораньше, ведь они, кажется, подействовали на девушку не хуже крепкого кофе. Генри О’Нил День начался, как часто бывает, безупречно. Солнце светило в окна его кабинета, как только он пришел. По дороге на любимую работу сопровождали птицы, суетливо летая где-то рядом и своими голосами устраивая своего рода подобный школьному балаган, столь привычный для него. После учебного отдыха все возвращалось на круги своя, и вот первый урок в этом году по его дисциплине. Интересно, насколько изменились ученики? Преподаватель ожидал, что они будут чуточку неизвестней, чем он их помнил. Генри смотрит на часы на стене. Две минуты, а никто не заходит. Заглядывали на секунду, но не проходили. Что еще за игры? О’Нил укладывает ровной стопочкой какие-то папочки на край учительского стола и проходит к двери. Возле входа стоит умывальник и зеркало, они всегда здесь были и все, кому хотелось, использовали их по назначению. Мужчина на ходу глянул в зеркало, готовый уже открыть дверь. И почти сразу понял, в чем же дело. Он не заметил своего отражения. Бывает же, забыл отменить преломление света. Вот так и проходи в класс незамеченным… Ангел усмехается себе в зеркало, поправляя воротник белой рубашки. И открывает дверь. В коридоре уже ожидает толпа учеников. Первыми, кого он видит, оказываются Марго и Франц. Генри освобождает перед ними проход, а сам выходит в коридор, оглядывая хвост позади близстоящих. Кто-то уже начал приветствовать его. На что он быстро кивает, считая глазами собравшихся. — Рад всех вас видеть! А теперь проходите, живее…— говорит он беззлобно, но твердо, жестом подгоняя подростков. Уже в большом и просторном, несколько мрачном, но сейчас за счет больших окон достаточно светлом классе с высокими потолками и расставленными партами так, чтобы в центре класса оставалась свободная площадка, преподаватель начинает урок. Какое-то время подтягиваются опоздавшие, но Генри не обращает на них внимание. — Вот, и мы снова здесь собрались. Очередной год, очередные страдания… то есть старания, хотел я сказать, — начинает говорить О’Нил, не пропуская возможности, как всегда, чуточку разрядить обстановку легкой улыбкой. — Как отдохнули? Что нового? Или давайте сразу к делу! Кто-нибудь помнит, что за каникулы желательно было самостоятельно поработать над своими способностями? Признавайтесь, кто из вас преуспел с этим? Буду рад послушать, а еще лучше, посмотреть, чему вы научились. Это шанс ворваться в семестр с высшего балла! Ну же… Учитель оглядывает всех и облокачивается на свой стол, стоящий прямо перед специальной магической площадкой, за незримыми волшебными границами которой на него смотрит множество юных добрых и не очень глаз. Кто же вызовется первым? И даже если никто не работал, все-равно им есть, о чем рассказать. И, наверное, его уроки единственные, на которых ученики могут вести себя более-менее открыто, так как это способствует раскрытию и пониманию их способностей. Да и он, как преподаватель, давно заработал репутацию «своего человека», с ним охотнее делятся чем-то ученики, потому что он легко ко всему относится, и при этом посторонним не болтает, с другими учителями не обсуждает… Франц Дункан Редест решил первым сегодня похвастаться своими достижениями. Профессор повел бровями, выпрямился. А потом одобряюще кивнул, жестом руки указывая пройти к площадке: — Франц, надо же, наш горячо любимый пиротехник! Приятно удивлен! Показывать будешь? Обычно у тебя самое зажигательное шоу… Или сначала поделишься озарениями? — Генри оглядывает ученика с ног до головы с небольшой ехидцей в улыбке, пока проходит к учебному рубильнику за учительским столом. Дункан хороший практик, от него стоит ожидать не только слов. И Генри это знал. Да и вообще пентаграмму-самобранку надо было бы сегодня и так и так включить, и прогнать, а если Франц это сделает, будет очень хорошо. — Правила объяснять не нужно? Помнишь, что колдуем только на площадке? — профессор закатал рукава рубашки по локоть между делом, взялся за рычаг и прежде, чем опустить его, добавил, уже больше для всех: — Только не вызывай кресло в клеточку, в том году этот расходный материал стал настолько вирусным, что пентаграмма под конец только его и выдавала, игнорируя любые другие запросы. Это всех касается, кресло в клеточку отныне триггер для площадки. Пощадите свои нервы! Все, запускаю, — Генри нажимает рычаг, и площадка в середине класса начинает светиться, напоминая пентаграмму по вызову кого-то недоброго, с той лишь разницей, что знаки по краям другие и сама она выглядит как огромный контурный отпечаток прямоугольного ковра, вырезанный на полу и теперь едва мерцающий. Защитные границы перед партами учеников слабо отозвались коротким лилово-голубым сиянием. Пока все работает нормально. — Приступай, — говорит профессор молодому демону, отходя от включенного рубильника ближе к площадке. Марго Эспозито Ученики послушно заходили в класс и рассаживались по своим местам. Марго машинально села рядом с Францем — всё-таки они вели разговор до того, как профессор О’Нил, словно появившись из воздуха, пригласил всех войти. Девушка уже не первый год училась в школе, а если задуматься, то скоро настанет и её последний год в стенах учебного заведения, но она никак не могла привыкнуть к странностям учителя магии. Однако беспокоило её не только это. В отличие от одноклассника, который всё своё свободное от учёбы время тратил на подготовку к воинской службе, Марго до сих пор не знала, кем станет, когда окончит школу. Какое будущее уготовили для неё родители? И совпадает ли оно с тем, чего хочет она сама? Тревожные мысли заняли её голову в самый неподходящий момент — и Марго упустила возможность первой отличиться в этом учебном году. А ведь это был шанс на миллион! Будь в классе Антари, она бы точно выступила первой — отличница, да ещё и ангелочек, все козыри на руках. Одно радовало: честь продемонстрировать задание досталась ученику её касты. Хотя даже так Франц был награждён сердитым взглядом — мол, джентльмен мог бы и уступить даме. Но уже поздно. Парень оказался на платформе, и вокруг него появилось защитное поле. Марго вместе с остальными наблюдала, как Дункан сосредоточился, пытаясь расплавить небольшую металлическую статуэтку одним лишь взглядом. Сложность и уровень контроля, безусловно, были налицо, но, как сам исполнитель и отметил, эффектнее было бы продемонстрировать, например, самовозгорание. Что-что, а живой огонь всегда завораживал. Марго любила ад — в том числе и за то, что там всегда было место пламени. — Браво, Франц, — улыбнулась она и беззвучно зааплодировала, дабы не превращать урок в балаган. Затем Марго поднялась и закончила свою мысль: — Но позволь в этот раз мне показать настоящее пламя… Она перевела взгляд на учителя, ожидая его одобрения, но тут в класс вошли несколько опоздавших. Как же не вовремя! Всё снова идёт наперекосяк… Но Марго не собиралась сдаваться, хотя сегодняшний день явно не попадёт в список её любимых в этом году. Генри О’Нил И вот самая любимая часть уроков по его предмету началась: наблюдение за учеником и его попытками контролировать себя и магическую силу, заключенную в нем. Надо признаться, это всегда похоже на противостояние двух разумов, либо на отношения начальника и подчинённого, причем роли могут перемежаться между собой: уходить то магической сущности, то ее владельцу. А бывает и так, что сила является продолжением ее обладателя, его дополнительными конечностями, скрытыми возможностями и нотами в музыке души (а она есть даже у демонов), которых нет ни у кого другого больше. Генри наблюдал за Францом, медленно шагая по периметру за границами площадки. Пока парень концентрировался, профессор читал его лицо и заметил, как демону понадобилось несколько попыток, прежде чем он почувствовал уверенность и развернулся к объекту. Генри не спеша проследовал за ним и встал у пентаграммы так, чтобы справа видеть предмет демонстрации, а слева работающего ученика. Позади были огромные окна. Взгляд у Дункана хорошо сосредоточенный, настолько, что это начинает чувствоваться в пространстве, и не произвольно даже О’Нил перехватывает напряженность момента. Профессор смотрит, как раскаляется и начинает таять, словно свеча, вольфрамовая статуя. Течет под почти ощутимым твердым взглядом демона. И вот атмосфера в классе разряжается появлением огня, как яркой вспышки. Благо, что защитное поле оберегает всех от невыносимого жара и резкого свечения. — Браво, Франц! — произносит учитель и хлопает ученику, выражая свое одобрение и подогревая самолюбие молодого демона. Генри замечает, что одновременно это сказал вместе с ученицей, прежде чем остальные как-либо выразили свои эмоции по отношению к шоу. Разница была лишь в том, что его голос и жесты были более звучными и яркими, в то время как жест ученицы был больше как тень этого. «Забавное совпадение» — подметил О’Нил. — Я думаю, этого достаточно. Отличная работа, Редест! — преподаватель еще хвалит ученика, после чего оборачивается к остальным, как раз когда его взору ничего не мешает, потому что пентаграмма уже почти проглотила обратно бесформенную серо-черно-красную субстанцию, оставшуюся от статуи. — Обладатель самого горячего взгляда среди сверстников на данный момент, будьте осторожны! — не без озорства оглашает О’Нил, предостерегая как бы в шутку. Потом уже более тихо, ловя контакт взглядом с демоном, бросает ему «Высший балл твой, но не расслабляйся» и переключается на другого ученика. Впрочем, это оказалась Марго — юная демонесса, обладающая не самым ласковым характером, а по температуре взгляда она, быть может, даже могла бы посоревноваться со своим соседом. Генри кивает ей, соглашаясь с ее выходом… Как тут входят трое. Быстрый взгляд учителя на часы, жест рукой «подождать» вызвавшейся ученице. По ходу дела мужчина уверенно идет к опоздавшим. У него правила просты: опоздал на 5 минут — у тебя 15 секунд на оправдание (и таких Генри не спрашивает, они все успевают оправдаться), опоздал на 10 минут — 10 сек, опоздал на 15 минут — 5 секунд или неприятности твои. — У вас 10 секунд, отсчет пошел, — отчеканивает профессор О’Нил, демонстративно чуть отставляя левую руку в сторону и начиная загибать пальцы поочередно. Внимательно и с некоторой строгостью он смотрит на Кристи, Яна и Антари, выжидая. Взгляд его золотых глаз колется. Первая отвечает Кристи и сразу теряется. Половина времени у нее уходит на «пык-мык, а-э», и только потом: — Мы новенькие, запутались с кабинетами! — выпаливает Уайт и подхватывает своего дружка Модеста под локоть. Потом чопорно протягивает измятый уже листок с расписанием, видимо надеясь, что прокатит. Бросает быстрый взгляд на Антари. Их оправдания явно ей не подойдут, ведь она отличница, ангел, и побольше их училась в стенах небесной школы. Кристи Уайт сказала такую банальность в свое оправдание, что это можно было бы не считать за пояснительную, от чего профессор сначала ведет бровью. Но если бы не реальный факт того, что девушка вместе с ее приятелем, как профессор знает по их обоюдной истории, не прибыли сюда буквально за несколько месяцев до каникул. Новеньким реально сложно осваиваться, особенно, если они не из мира сего. А если этот процесс еще и прерывать, то явно можно оказаться в такой ситуации (или хуже), как сейчас не раз и не два. Столько потрясений первое время. Ладно. Генри смотрит на листок, на второй, видит там одинаковый текст в столбики. Потом смотрит на Яна и… — Проходите, — отпускает он их отмашкой руки в сторону парт. И теперь переключается на Антари. Девушка отвечает вполне правдиво, даже ничего не утаивая, хотя и знает, что такое оправдание ей не засчитается: — Я была у Границы, профессор… Простите, — и тише добавляет, так, чтобы никто, кроме него не смог ее услышать, — И там творится что-то очень нехорошее… Видимо, она надеялась, что ему можно было доверить такое. Как ангелу. Как «своему». Но у Генри был на это свой взгляд. — Не здесь и не сейчас, Антари, — торопливо бросает О’Нил, тем самым давая понять, что данная информация не к месту. Не стоит лишний раз наводить панику и будоражить нервы. А потом уже нормальным голосом произносит, как всегда, чтобы всем было слышно, и чтобы никто не любил быть на месте опоздавшего: — У границы вы могли погулять в более удобное время, мисс Данаис, — выносит вердикт учитель, твердо, сдержанно, но не жестоко, не с его-то лицом и лояльной натурой. Но определенно это означает «нет». Он понимает почему она там была, но правила есть правила. И они не просто так существуют на его занятиях. — Останетесь после урока, а пока садитесь, — Генри касается плеча девушки со спины и таким образом подталкивает ее к партам, дает знак, что все нормально, а сам возвращается к площадке. Касание прекращается буквально через пару шагов. — Марго, можете приступать, — произносит учитель, глянув на демонессу. А сам вернулся на свою прежнюю позицию у окна, прибывая в некоторой задумчивости, которая быстро сошла на нет, когда ангел переключился на работающую сейчас ученицу. Марго Эспозито Дождавшись завершения разбора полётов относительно опоздавших, девушка вышла к платформе. Следуя правилам, ученица расположилась по её центру — хотя сегодня она не собиралась демонстрировать ничего опасного для окружающих. Её тренировки были направлены на улучшение реалистичности теневых образов. Ведь не зря же, этим летом демон провела немало времени, наблюдая за окружающими её предметами и существами, чтобы создаваемые сознанием образы стали чётче и не теряли деталей. Первым делом Марго, как и обещала, решила показать пламя. Сначала перед девушкой в воздухе возник размытый шар, словно сотканный из дыма, затем он постепенно приобрёл более насыщенный тёмный оттенок, становясь всё плотнее. Его края имитировали живой огонь — пламя двигалось естественно, передавая атмосферу горящего костра. Единственным отличием был цвет: огонь оставался чёрным, но если внимательно присмотреться, в нём мелькали красные и оранжевые искорки. От сосредоточенной работы, на висках юной Эспозито выступил пот — её способность ещё не достигла того уровня, при котором создательница могла бы полностью скрыть теневую сущность своей иллюзии. Когда казалось, что ничего нового уже не произойдёт, девушка сделала глубокий вдох и аккуратно выдохнула, словно пытаясь задуть огненный шар. В то же мгновение языки пламени разлетелись в стороны, превращаясь в небольших бабочек, похожих на тех, что встречаются в лесу у Границы, конечно же, в основном со стороны ангелов. Крохотные создания порхали в отведённом им пространстве, оставаясь столь же детализированными, как и предыдущая иллюзия. Но представление длилось недолго — жизнь несуществующих бабочек постепенно угасала, и вскоре они растворились в воздухе. Демонстрация закончилась, но Марго потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и хоть как-то прокомментировать показанное. Мысли путались, а слова почему-то звучали как оправдание: да, провела немало времени, наблюдая за объектами иллюзий, и что? Да, контролировала несколько образов одновременно, и что? А если добавить, что бабочки — одушевлённые существа? И что? В итоге она не придумала ничего лучше, чем отшутиться и поскорее вернуться на своё место. — За лето я немного прибавила в реалистичности иллюзий, — сказала она с лёгкой улыбкой, в которой читалась искренняя любовь к собственной способности. — Надеюсь, в этом году научусь полностью их раскрашивать. Генри О’Нил Марго — одна из самых показательных юных демонов в классе, в школе. Не бедакуристый чертенок, наводящий хаос, как часто бывает, а холодная, расчетливая демонесса. Здесь, конечно, сказывается ее родословная: все-таки потомственная темная лошадка, еще и выращенная при определенных уставах, рамках. Потому и держит себя всегда так… как ей полагается. Безупречный женственный образ, всегда немного вызывающий, приковывающий взгляды, но если присмотреться, то придраться не к чему. Да и магия у нее подходящая. По всем стереотипам про демонов у нее темная способность, теневая, которая может нести вред не только остальным, но и владельцу. Полная противоположность ангельской, светлой магии, вот как у него даже. Темная магия вечно все забирает, а светлая отдает. Закон такой. Нерушимый. Будь он неладен. И обо всем этом Генри думает, пока смотрит на ученицу на площадке и на начало представления. А там уже начал разгораться черный огонь — весьма редкое явление само по себе, почти невозможное. Но еще куда более невозможное, это когда тень мелькает цветом, а это значит светом! Нереальность этого обстоятельства завораживает… О’Нил приглядывается, и точно, видит эти крупинки красного и оранжевого. Он тут же смотрит на Эспозито, а та почти на пределе своих возможностей, но все так же напряжена, не желая останавливаться. Выдох, и девушка оказывается в танце бабочек. Темных, конечно, но похожих на хорошо знакомых ему насекомых. Мелькают едва-едва различимые оттенки крыльев, а потом вся эта композиция растворяется. Чего профессор не ожидал, так это демонстрации красоты. Простой отдачи сил, ничего не забирающей взамен. Ну ладно, внимание она точно приковала. Да и поглядеть на учеников, многие тоже как-то не думали, что Марго будет заниматься чем-то подобным. Это же она где-то увидела этих нетипичных для ее родных краев существ, не из головы же придумала так реалистично. О’Нил любил необычные вещи, явления и результаты, потому сейчас он как-то иначе взглянул на девушку. Мисс Эспозито тем временем что-то говорила, а он смотрел на нее и понимал, что ей нравится то, что она сделала. Искренне нравится. И это раскрывает ее личность с новой стороны. — Марго, у навыка, что вы продемонстрировали, на самом деле очень хороший потенциал. А цвет — это достаточно необычно, учитывая природу вашей способности. Так что у меня нет выбора, ставлю вам «превосходно»! — Искренне произнес учитель, как истинный ценитель всего выходящего за рамки возможного, и начал аплодировать. У него на уроках принято хвалить так, потому аудитория поддержала, даже если не хотела, все равно на автопилоте, по привычке. После, когда демонесса вернулась на место, профессор решил сразу не искать следующего добровольца, а произнес: — Кстати о деталях, откройте «Основы магии» на странице 222, и запишите определение, которое начинается…— Генри замялся, вспоминая дословно строку, — «Сила кроется в деталях, а тот, кто умеет это видеть, способен достичь совершенства…» — процитировал профессор, полагая, что остальные пояснения каждый прочитает сам. К тому же, каждый класс проходит через эту тему каждый год, и вот эта группа доросла до погружения с головой. Уже двое выступили, и у них есть детали, которые могут существенно влиять на их магию. Пока все были заняты, О’Нил отошел к своему столу что-то записать в подобие журнала. Оттуда же, не отводя взгляда от документации, спросил, есть ли еще желающие покрасоваться… ___ «Превосходно» — что на языке местных оценок является 5+, тогда как высший балл равен пяти без приписаний, или «отлично». ___ На этот раз робко вызвалась Антари. Может, она хотела загладить свое опоздание? А может, ей действительно было что показать? Преподаватель поднимает глаза от книги, раскрытой на столе, замирая со страницами между пальцев, будто не листал, а играл на пианино. Смотрит на аудиторию, ища обладателя голоса. — …мисс Данаис. Что ж, вперед, — проговаривает учитель и, долистав книгу, оставляет ее как есть лежать на столе, а сам отходит к рубильнику пентаграммы. Делает это машинально, потому только потом уточняет: — Если вы будите показывать фокусы со временем, то на вашу радость в этом году ограничения площадки распространили и на это. По жалобам учащихся, так сказать… Заодно проверим, как оно работает, — Генри нажимает какую-то кнопку на рычажке, и пентаграмма некоторое время усиленно мигает, а потом стабилизируется. А он тем временем проходит к своему «посту» у окон, по пути зачесывая назад выбившиеся пряди пепельно-блондинистых волос. Наверное, глупо было надеяться, что хотя бы в этот раз Антари не пренебрежет его инструкциями по безопасности. Девушка с ходу дала понять, что она не будет следовать правилам. Кто бы сомневался… Генри только и успевает покачать головой, мол, «бесполезно ей что-то говорить, для кого тут изобретают неизобретаемое?», иронично улыбается, отводя взгляд на будущих недовольных учеников. Остановка времени никого не радует, это же продлевает урок на то время, что они пропустили, по ощущениям. Так профессор и застывает с учениками, когда ангелица начинает творить свое волшебство. Первое, что все услышали, когда Антари их разморозила, была весть о том, что теперь уроки удлинятся еще больше. Сразу же появились недовольные, а профессор старался это подавить, мол, «не надо так говорить, помолчите». Девушка честно продержала их больше своего известного минимума, и наконец «отпустила» время в его русло. — Хорошо, мисс Данаис, — подкрепил одобрением ее О’Нил, после чего последовало действие второе. Как и всегда, Зенна блистала во всей своей волшебной мощи. Лучшая ученица из ангелов у него. Отличница, почти никогда не зарабатывающая замечаний или дотошной критики. У нее действия всегда горят в руках, она само олицетворение движущей силы, а не девица с белыми крылышками. Когда она продемонстрировала тайфун со «спецэффектами», О’Нил развел руками, мол, «ну что с вами поделаешь». — Отличный результат! Ваш прогресс зашкаливает! Даже не знаю, будите ли вы заинтересованы учиться в этом году. Кажется, что программа будет для вас не актуальна, мисс Данаис, — комментирует в итоге учитель, приправляя это небольшой саркастической улыбочкой, но явно в хорошем ключе. Авось ученица сдаст обороты, вернется с небес на землю и допустит ошибку, над которой потом и будет работать весь год. Конечно, лучше, чтобы не допускала. Но шутки шутками, а: — Превосходно! — оглашает Генри, все так же поддерживая аплодисментами, как и остальных, и идет к журналу, отметить это, а про себя беззвучно, уже только одними губами, проговаривает: «Как всегда…» Потом он показывает, что ангелица может заканчивать. — Смотрю, год начался хорошо, сразу с больших шагов вперед! Горжусь вами троими, времени зря не теряли. Да и остальные, думаю, тоже…— и продолжает говорить, и так, по причине того, что больше никто не вызывался, урок перерос в самый обычный, лекционный и рукописный, с некоторыми вводными частями и оглашением планов наперед. Учитель старался сильно не грузить, так как начало года, всем нужно раскачаться, да и ему, честно говоря, тоже. Горло начинало с непривычки першить…

***

—…с тех, кто не отвечал и не выступал, жду сочинение на тему «Волшебство на каникулах». Можете эссе, поэм мне с вас не нужно. Все, идите… — проговорил Генри перед звонком, а потом тот прозвенел, и всех вынесло будто на гребне волны прямо через дверь. Сам же учитель чуть прокашлялся, горло совсем отвыкло от речи без конца и края. И так в начале каждого года. Можно подумать, что в отпуске он совсем не разговаривает. О’Нил выудил из шуфлядки хрустальный стакан и пошел с ним к умывальнику, набрать воды и смочить горло. Благо вода на небесах почти везде отменного качества, разве что только в Лос-Диаблосе может не так. Возвращаясь обратно к столу и на ходу опустошая стакан, он заметил ученицу, «Пограничницу». То есть Антари. Она спросила: — Вы не замечали ничего странного или подозрительного у Границы в последнее время? Генри мысленно вздохнул, готовясь к неприятной теме разговора. Он подошел к столу и поставил пустой стакан, твердо. Чуточку помолчал, смотря в сторону окон, потому что: Хороший вопрос прозвучал. Видел ли он чего-нибудь? Видел, но разве стоит отчитываться перед школьницей, не в силах и компетенции которой решать такие вопросы, на которые наводит информация, подобна той, что он владеет. Еще и разболтает по юности, от чего вся школа на уши встанет. Нет, конечно, было бы интересно на это все посмотреть, но для начала… Ангел переводит взгляд на ангелицу и говорит: — Допустим, что видел, но я не могу поделиться этим так просто. Меня не поймут «там» — Генри показывает пальцем вверх, мол, «те, кто стоят выше нас». — Но, если ты поделишься своими наблюдениями, я подумаю. К тому же у меня появится отговорка, что, мол, ты сообразительная девушка, и сама догадалась, — последние слова О’Нил выделяет особенно, смотря ученицы прямо в глаза. Девушка немного теряется, но все же выкладывает на стол пуговицу с гравировкой неангельской принадлежности. — На первый взгляд обычная вещь, но… я нашла её у Границы, на нашей земле, — начинает рассказывать она, и Генри замечает, как тон ее голоса становится тише. Он смотрит на пуговицу, которая может говорить что угодно, потом на ученицу: — Антари, это мог пронести кто угодно ровно так же, как и ты это сегодня сделала. Оторвать или подобрать тут, а выкинуть там… — начинает он с самого безобидного варианта, но прерывается, когда девушка начинает говорить про границу. — А ещё… Граница выглядит так же, как и всегда, но… я чувствую, что с ней самой что-то не так. Кто-то из демонов пытается ослабить её силу и пробраться в Лос-Анджелес и… развязать войну. Уж кто-кто, а Антари на Границе чуть ли не живет. Генри сам лично мимо нее проходил, скрытый магией, дабы не заводить разговоров со «своими». Но профессор отвечает спокойно и сдержанно: — Да, знаю, граница немного барахлит, я уже докладывал об этом. Постой, какую войну? С чего ты взяла? Ты лично видела там войска? — Девушка привела очень смелые догадки, и надо дать ей должное, чуйка у нее хорошая, но и ему тоже не хотелось верить, что скоро возможно реальное столкновение двух полюсов. Потом мисс Данаис еще упомянула что-то про вещие сны, но резко поменялась в лице после этого, а ее тело повело. Генри машинально подлетел к ней, так, что если бы она падала, то не смогла, потому что ее придерживают за руку. — Антари, что с тобой? — он смотрит на лицо, искаженное болью, потом осматривает девушку, видит знак ангела на ее руке (такой не каждому дается), смотрит на него, но отчаянно теряется в догадках, что его активность может значить для девушки. Если ангелица начнет терять с реальностью контакт, то он обязан доставить ее до лазарета. — Во снах… там были архангелы… и Люцифер… и битва… Последнее, что поизносит Антари, перед тем как обмякнуть совсем. Мужчина не дает ей упасть, подхватывая на руки. Смотрит на ее теперь уже безмятежное лицо. «Какая тяжелая ноша выпадает на некоторых…» Думать нечего. О’Нил отправляется в лазарет с ученицей на руках. По пути на выход из класса успевает захватить пуговицу и наложить на себя и Антари невидимость, чтобы не приковывать лишние взгляды в коридоре. Уже в лазарете: — Тут ученица без сознания. У нее светился ангельский знак, а потом, кажется, было видение… Ангел укладывает девушку на кушетку и вверяет школьным целителям. У него на уроках, конечно, много кто хлопался в обморок за его практику, но никогда это еще не было связано с ангельскими символами. Генри был малость растерян, но мысли то и дело возвращались к разговору, когда рука в кармане брюк касалась пуговицы… Он уже прикинул, какой масштаб проблем может назреть из-за того, что Антари сейчас прямо на глазах у целителей видела сны под действием метки. Сотрудники шептались, что это не к добру, попутно делая все, чтобы облегчить девушке возвращение из видений. Потом все разом затихли, и Генри тоже замер, когда Данаис начала говорить во сне. Там прозвучало имя «Франц», и все подумали почему то об ученике-демоне, потом девушка умоляла что-то не делать с ней, после чего закричала и проснулась. О’Нил, как сценка закончилась, без слов вышел за дверь. Но ему пришлось кивнуть спохватившемуся целителю-ангелу, что доложит кому надо об происшествии. Эх, не успел ускользнуть, теперь придется действительно докладывать, иначе заподозрят в чем-нибудь. Его ждет около часа шатаний по официальным и не очень местам, после которых он вернется в свой класс, и особо ничего не потеряет, так как у него по расписанию была сегодня только одна группа… И что ему оставалось делать? Молчать нельзя, он не один свидетель, есть еще люди при исполнении. Либо они, либо он. Случай дал понять, что ему водить. Он явился в специальный отдел в официальной управленческой инстанции в Лос-Анджелесе. И с упоминанием особой метки ангела его быстро приняли. Генри доложил, что случилось с носителем метки, умолчав лишь о личном разговоре с Антари. Отвести глаза от ученика не получилось, Францев на небесах хватает, но ангелица, скорее всего, знала только одного, поскольку училась с ним, к тому же парень будущий воин, проходит учения, это всем известно. Не любил О’Нил попадать в такие ситуации, но с них имелся толк в том, что он был всегда вне подозрений. Светоч, несущий знания детям ангелов и демонов и исполняющий свой священный долг. Эх, хоть кто-нибудь хоть раз задумывался, почему солнце светит всем? И хорошим, и плохим… После отчета у него было немного времени, дабы успеть еще в одно место. На Границу. Чтобы не рисковать, он замаскировался своей излюбленной магией преломления света. В определенном месте, в определенное время можно найти то, что ищешь. Или кого… — Передай, что хороша игрушка. Бросили прямо в руки «зрячему»! Если они узнают подробности видений, то у вас возникнут преждевременные проблемы…— проговорил ангел, вытаскивая из кармана специфичную пуговку. Он подкинул пару раз ее в воздух, не теряя контакта с тем, кто был по ту сторону «стены». На последнем слове поймал с боку вещицу и убрал в карман, говоря этим, что эта мелочь еще поработает. Никто не мог его видеть ни с какого ракурса, только знающие по «ту сторону» могли понять, что мираж и отражение их собственных тел в определенной точке границы говорит о том, что пришли вести. Демон, несущий в этот день службу на «точке», видел, как его двойник, его отражение по ту сторону вещает предупреждение и показывает вещь-док. А если бы кто мог видеть эту сценку поодаль, то максимум это было бы похоже на то, как стражник безмолвно залипает на райские земли. Поведав все, что хотел, Генри вернулся в школу. Странная вещица теперь лежала в столе, чтобы не попадаться кому не надо на глаза. «Погода меняется…» — многозначительно подумал О’Нил, глядя на небо через окно, перед тем как выйти из своего кабинета, чтобы вернуться в лазарет, оповестить, что весть дошла куда нужно. Марго Эспозито Судя по тому, как быстро Франц вскочил со своего места при первом же звуке звонка, урок его изрядно утомил. В тот же момент остальные ученики шумной толпой высыпали в коридор, наперебой обсуждая свежие сплетни. Хвала небесам, — подумала Марго, собирая вещи. К счастью, ей не придется писать сочинение на тему «Как я провел лето», иначе это окончательно добило бы её сегодня. Сейчас же Эспозито, относительно счастливая, покидает кабинет профессора О’Нил вслед за остальными. Уже в коридоре демон-одноклассник как бы невзначай обернулся к Марго: — У нас сейчас же вроде полёты? Вторая и последняя пара, — хмыкнул парень, заглянув в расписание. — Ага, — протянула в ответ демонесса, поправляя причёску, а точнее — собирая волосы в хвост и закрепляя их тонкой резинкой, которая до этого выполняла функцию браслета. Как раз в этот момент перед ними возникла незнакомая фигура, сообщившая Дункану что-то касательно армейских учений, после чего исчезла. С каких это пор этот парень стал такой важной персоной? — раздражённо подумала Марго, но внешне никак не показала своих эмоций. Скорее наоборот, она изобразила понимающее выражение лица, когда Франц начал рассуждать о трудностях подготовки. — Да уж, не представляю, как ты справляешься, — прокомментировала девушка, пока они направлялись к полю для полетов. Конечно, особого настроения летать сегодня не было, но раз это последняя пара и первый день, возможно, их отпустят пораньше — не только же Францу должно везти. По пути Марго с Францем обогнали запоздавшую парочку новичков, и девушка вдруг поймала себя на мысли, что за всё это время почти не пересекалась с Кристи. А ведь именно её в прошлом триместре назначили ответственной за новых учеников. Разумеется, это касалось всех первокурсников, и основные собрания она провела строго по уставу, но стоило бы проявить больше понимания и помочь Кристи освоиться в их адском округе. Что ж, может, ещё успеет наверстать упущенное… а может, и нет. Кто знает. Но не только она заметила новеньких. Франц тоже обратил на них внимание. — Эй, вы на урок опоздаете! Вам одного опоздания не хватило, что ли? — Франц, не завидуй! — с легкой усмешкой одёрнула Марго, своего спутника, раз уж тот решил поумничать, — Кристи, сильная девочка, и без твоей помощи разберётся… Не акцентируя более внимания на парочке с Земли, демоны переключили свое внимание не посредственно на подготовку к следующему уроку, который вот-вот, должен был начаться. Разминка ещё никому не мешала, особенно в таком искусстве как полеты, поэтому Эспозито не торопясь, плавно раскрыла черные, но с серыми или скорее серебристыми переливами крылья, специально делая это словно в замедленной съемке, чтобы ощутить каждый мускул, каждое пёрышко. После того как преподаватель по полётам дал задание пролететь по всем каньонам, Франц закатил глаза, одновременно косясь на Марго. — Ну что? Как насчёт наперегонки? Рискну только с тобой, ни Модеста, ни Данаис мне в жизни не перегнать, — ухмыльнулся парень. Признаться честно, Марго меньше всего хотелось потеть в первый день. А предложение демона не казалось даже капельку заманчивым, особенно с учётом того, что он не удосужился уточнить, какое вознаграждение ждёт победителя состязания. К тому же его слова она восприняла слишком лично: мол, тебя обогнать — раз плюнуть, в отличие от Антари или Яна. Так себе комплимент. — Ты, что, решил отыграться на мне за то, что военные учения отменили? — с притворным сочувствием поинтересовалась она, тут же давая понять, что сегодня совсем не в настроении. — Ну уж нет, дорогой мой, давай не будем усложнять первый день. Сорвавшись с места, Марго устремилась догонять первых учеников, уже осваивавших полёт. Франц без особых усилий обошёл её, да ещё и умудрился исполнить в воздухе пару эффектных манёвров. Какой же он всё-таки хвастун, с усмешкой подумала девушка, но спорить не стала. Ведь в отличие от своего сородича Эспозито твердо решила сегодня не выделяться. Держаться в первой десятке вполне достаточно — так можно и лицо сохранить, и силы поберечь. Да и день сегодня был так себе, а новые сюрпризы продолжали сыпаться один за другим. Завершая свой круг, девушка заметила что Яна нет среди первых, странно он вроде не плохо справлялся с полетами в прошлом году. Любопытство подвигло Марго осмотреться по сторонам, и девушка тут же заметила вдалеке его высокую фигуру рядом с фигурой пониже. Тут и дурак сложит два плюс два, как новичок пусть и талантливый может учить новичка, но это не неё проблемы, а учителя, пусть лучше следит за тем что делают ученики. По её же скромному мнению, чем бы дитя не тешилось лишь бы не мешало ей получать высокие оценки. Не успела она отвести глаз от парочки, как там нарисовался её знакомый, завершивший круг первым, и решивший вновь докучать новеньким — только поднявшимся в воздух Кристи с Яном. — Кристи, а ты не тренировалась летом? — уточнил Редест, с усмешкой глядя на вцепившуюся в Модеста девушку. Боже, Франц, опять он за своё. В него и так полшколы демонес (и не только) влюблены — выбирай любую, так нет же. Но что поделаешь, мальчишки… — Марго усмехнулась про себя и направилась выручать, наверняка уже проклинающую нарушителя их покоя, Кристи. — Редест, — окликнула демона девушка, подлетая и по-свойски беря его под локоть. — Ты что, не слышал? Учитель отпускает пораньше первых, кто сделал круг… Пойдём! Марго обернулась на парочку, словно только сейчас их заметила. До жути милое зрелище — с одной стороны, её аж передёрнуло, а с другой — сердце кольнула лёгкая зависть. Демоны обычно сами по себе или с теми, с кем выгодно, и редко встречаются партнерства, не подкреплённые чем-то, кроме светлой дружбы. — Или ты собираешься провести свободный вечер, наблюдая, как эти «торопыги» направляются к финишу? — бросила она, и вопрос явно не требовал ответа. И так понятно, что третий лишний тут не к месту, да и погода начинала портиться, нужно было скорее убраться с тренировочного поля. Франц с лёгкой ухмылкой покосился на Марго и Яна с Кристи. — Ну, тогда я пошёл. В общежитие возвращаться не буду, надо дома обстановку проверить, — взмахнув крыльями, Дункан направляется за пределы школы. Конечно, Марго хотелось верить, что это её предложение так подействовало. Но оставался крохотный шанс, что заслуга вовсе не её. Дункан, несмотря на свой дьявольский характер, предпочитал придерживаться нейтралитета, учась здесь. В любом случае, оставаться тут больше не имело смысла. Марго бросила короткий взгляд на Кристи и Яна — мол, удачи, — но в глазах читалось: такими темпами учить Кристи придётся ещё полвека. Догнав Франца, она забрала свои вещи и, раз он сегодня ночует дома, попрощалась: — До завтра. И передавай привет сестрёнке, — произнесла Эспозито, провожая его взглядом. После этого она обменялась парой слов с несколькими одноклассниками и направилась в общежитие.

***

Как и ожидалось, её вещи были успешно доставлены. Она собрала их заранее, а сегодня утром попросила отправить в школу. Чемодан с одеждой, парочка книг, учебные принадлежности, средства личной гигиены — в общем, только самое необходимое, без излишеств. Школа не находилась на краю света, так что не было смысла везти с собой всю жизнь. Хотя мама всё равно умудрилась тайком засунуть в чемодан семейное фото в рамке. Марго аккуратно развернула шаль, в которую оно было упаковано, и на несколько минут погрузилась в разглядывание знакомых лиц, теряясь в мыслях. Из транса её вывел хлопок соседней двери и приглушённая возня за стеной. Она моргнула, приходя в себя, и с удивлением осознала, что просидела так не пять минут, а гораздо больше — за окном уже постепенно вечерело. Пора было поторопиться и разобрать вещи, если она не хотела провести ночь на полу. Ведь её кровать сейчас скорее напоминала модное поле боя. Девушка быстро справилась с этой задачей, но не без помощи парочки теневых рук, которые ловко развешивали одежду и раскладывали вещи по местам. Фото заняло своё место на небольшом письменном столе у окна, тем самым обозначая, что соседке досталось рабочее место у стены. Ну а как выразился Франц сегодня утром: кто первый заселился, того и тапки. Марго затолкала чемодан под кровать, устало выдохнула и подошла к соседней койке, удовлетворённо осматривая результат своей работы. Заселение прошло успешно, а если взглянуть на часы, то ещё и выходит, что первую ночь она проведёт без соседки. Казалось бы, одни хорошие новости. Но нет. Было одно, но, и заключалось оно в том, что всю уборку девушка старательно игнорировала нарастающую головную боль, а вдобавок использовала магию. Теперь энергии не осталось, и голова затрещала с новой силой. Ничего не оставалось, кроме как наведаться в лазарет на ночь глядя и попросить у медсестры микстуру для хорошего сна. Иначе завтра повторится сегодняшний сценарий, а Марго этого совсем не хотелось. Девушка накинула на себя шаль, добавленную в чемодан без спроса. Кто бы мог подумать, что эта вещица пригодится так скоро. Затем, тихонько выйдя в коридор и стараясь не привлекать внимания, поспешила к западному крылу, где находился школьный лазарет. Генри О’Нил Он быстро управился. Целителей обнадежил, о самочувствии ученицы узнал, за разговорами и неким подобием сплетен успокаивающие и бодрящие конфетки потаскал. Больше ему в лазарете делать было нечего, можно было вернуться в кабинет и расправиться с мелкими делами, чтобы не копить беспорядок на рабочем месте. Генри только шел из лазарета, как в коридоре ему повстречалась ученица. Да еще какая, сегодня на его уроках она отличилась. А у него осталось так много вопросов к ней, что он не мог не завести разговор: — Мисс Эспозито! Рад снова вас видеть! Вы не будите против, если я вас задержу, куда бы вы не шли? — Останавливает девушку профессор, появляясь у нее на пути. Он выглядит при этом непринужденно, заинтересовано. У него явно к ней что-то есть. И он это выкладывает почти сразу, не давая ей все-таки шанса ускользнуть, т.к. ему не хочется упускать возможность: — Вы сегодня отличились как никогда, и мне очень хочется узнать поподробней, как вы до этого дошли. Свет в магии теней… Я бы с радостью почитал ваше сочинение, но я его никогда не дождусь, а личные беседы с учениками бывают… порядком интересней. Больше образов, деталей, понимаете? — Он замолкает и прямо смотрит на демонессу, ловя зрительный контакт. Можно заметить, как в его янтарных глазах горит сдержанный рамками приличия огонек интереса. Марго Эспозито Похоже, сегодняшний день не собирался отпускать Марго — у него на неё ещё были планы. И вот, судьба подбрасывает очередной сюрприз в виде профессора О’Нила собственной персоной. Блондин возникает прямо перед девушкой, заграждая ей путь к её пункту назначения. Стоит ли верить его словам? Марго не сказала бы, что мужчина напротив просто рад её видеть. Скорее, он находится в предвкушении информации, которую желает получить в ответ на вопрос — тот самый, что прозвучит сразу же после его практически бесцеремонного появления. — Добрый вечер, — вежливо отвечает мисс Эспозито. Может, она и была бы против разговора, но язык не поворачивается отказать. — Конечно, не против, тем более я уже практически пришла. Её взгляд на мгновение устремляется к кабинету дежурной медсестры, но тут же возвращается к учителю. Он уже озвучивает свою волнующую мысль. Они встречаются взглядами, и на секунду демонессе становится неловко. В глазах ангела она видит совсем не то, что могла ожидать. Точнее, даже не так — она не думала, что её персона может настолько заинтересовать человека, наверняка повидавшего немало на своём веку и превосходно владеющего своей магией. Марго быстро берет себя в руки, поправляет шаль, укрывая ею плечи, и складывает руки на груди, опуская задумчивый взгляд. «Свет в магии теней,» — шепотом повторяет она себе под нос. Красиво сказано, однако. Мысль заставляет её едва заметно улыбнуться. Кажется, у неё уже готов ответ. — Признаться честно, я просто хотела достичь большего реализма, — демонесса начинает издалека. Куда теперь спешить? — Помните, раньше мои иллюзии повторяли форму, но им всегда чего-то не хватало, чтобы поверить, что они настоящие. Так вот, как вы сегодня и говорили, секрет был в деталях. Одна из них — цвет. Мне пришлось немало изучить, откуда он берётся и куда девается… Она запинается, делая небольшую паузу. Вдруг понимает, что её объяснения граничат с тем, что профессор и так прекрасно знает. А значит, он мог бы уже заскучать. — В общем, тени не могут существовать без света, — продолжает она, — а значит, он так или иначе является их частью. Следовательно, мне нужно было лишь придумать, как его правильно отразить, чтобы тени заиграли новыми красками. Тишина. Как на экзамене. Это её финальный ответ. Теперь оставалось дождаться вердикта. Марго слегка вздёргивает носик и внимательно наблюдает за реакцией О’Нила. Генри О’Нил Поскольку он так внимательно смотрел на девушку, то не мог не понять, что она шла в лазарет. Наверное, у нее были на то причины. Потому Генри подумал, что не будет ее надолго задерживать. Ему бы только услышать, как она вышла за рамки своих магических возможностей… О’Нил слушает Марго, внимательно, сосредоточено, терпеливо, пока она не произносит то, что любопытнее всего. — Вы… коснулись очень глубокой темы в магии теней, а именно света. И продемонстрировали на уроке элемент световой магии, управляя цветами. То, что вы захотели отразить свет, есть желание управлять им! И у вас получилось это, отчасти. И это поразительно! — Как маг света не могу не предложить вам позаниматься на индивидуальных уроках. Может быть, мой опыт поможет вам пошире раскрыть другую сторону вашей магии и оживить образы теневых форм. Это будет эксперимент, при котором, возможно, ваши тени смогут стать кем угодно. Они и так как живые, а будут еще и неотличимы от настоящих живых существ, как две капли воды… Потому что цвета, это не просто красный, синий, зеленый — это еще и отражение сущности… Ангел умолкает и немного опосля понимает, что, похоже, слишком круто завернул и ученица сейчас подумает, что он говорит о чем-то невозможном, что, наверное, преувеличил возможности открытого ею умения. Марго Эспозито Марго внимательно слушала профессора, и, конечно же, отнеслась довольно скептически к его последним словам о том, что она будет способна создавать неотличимые копии. Наверняка для этого существует отдельная способность. Но, как О’Нил верно заметил, она уже добилась пусть и крошечных, но результатов, а останавливаться сейчас было бы глупо. В глазах Эспозито заиграл азарт, особенно когда речь зашла о дополнительных занятиях и возможности лучше понять свет. Признаться честно, без наглядного примера осмыслить изложенную в книгах теорию было сложно. Тем более для существа, с детства приученного, что её стихия — тьма, всеми известная противоположность свету. Было во всём этом — и в самом разговоре, и в его контексте — что-то запретное. Что-то, что расширяло границы, годами возводимые семьёй и обществом в её юном сознании. Даже тело Марго ощущало это: по спине пробежали мурашки, предвкушение будто разлилось в жилах. Но в тот же момент она услышала шаги. Реакция была мгновенной, почти инстинктивной — девушка вздрогнула и обернулась на звук. В конце коридора определённо кто-то был. Но различить фигуру не получилось: сначала ей показалось, что виднеются светлые волосы, но в следующий миг они будто потемнели, сливаясь с полумраком помещения. Эх, если бы она была осторожнее и не увлеклась разговором, давно бы попросила теней постоять на стрёме. Но, как только эта мысль промелькнула в её голове, тело болезненно напомнило: голова раскалывается, а если сейчас ещё и использовать магию в фоновом режиме, это закончится обмороком, а не спасением. Момент упущен. Но, чтобы не давать ещё больше поводов для сплетен, Марго сдержанно улыбнулась профессору и с лёгкой усмешкой констатировала очевидный факт: — Боюсь, наш разговор больше не является приватным. Уже в процессе этой фразы что-то щёлкнуло у неё в голове, и, следуя внутреннему порыву, она специально понизила голос на последних словах — ровно настолько, чтобы заставить ангела напротив сократить дистанцию. Она была практически на девяносто процентов уверена, что он поддастся на провокацию, ведь демонесса, пока что не дала ему ответа. Вы спросите, с чего такая резкая перемена? Да просто в Марго заговорили чертята. С чего это ей бояться, что о ней подумают? Она же не святая. Дождавшись, пока собеседник выполнит её условия, девушка тихо прошептала заветное согласие. Но, как и следовало ожидать, оно прозвучало в её неизменном стиле. — Было бы весьма опрометчиво с моей стороны не согласиться на столь заманчивое предложение, но… — короткая пауза, едва уловимое дыхание, и она продолжила, — я не согласна быть единственной подопытной в этом эксперименте. Но это мы ещё обсудим на первом занятии. А сейчас мне пора… Доброй ночи… Выдала так, выдала вот теперь кажется у учителя будет бессонная ночка, если он пожелает поразмыслить об случившемся. Однако Марго эти мелочи не тревожили. Она уже упорхнула, и за ней закрылась дверь лазарета. А за ней можно было расслышать её обычный голос, словно ни в чем не было повествующий о плохом самочувствии.

***

Девушка объяснила медсестре, что сегодня слишком переусердствовала с магией, и поэтому у неё разболелась голова. Приятная молодая женщина, не теряя времени, решила на всякий случай проверить демонессу. Марго пришлось измерить температуру и давление. Вскоре выяснилось, что у неё, действительно, просто был слишком долгий день, а смена погоды также могла повлиять на её самочувствие. Врач выдала настойку, которую нужно было выпить, а стаканчик вернуть. — Ну вот, скоро должно подействовать, возвращайся к себе и хорошенько выспись, — строго, но с заботой посоветовала медсестра. Эспозито кивнула, утвердительно, и, попрощавшись, пожелала женщине доброго вечера. Затем, повернувшись, она скрылась за дверью и направилась обратно в свою комнату, не спеша, но с решимостью, привычной ей. Генри О’Нил На посторонний шум мужчина обращает внимание следом за девушкой. Он замечает там кого-то, но не успевает понять кого, так как некто быстро исчезает за углом. Взгляд снова возвращается на ученицу. А та уже констатирует факт, что пришел и ему в голову. На самом деле: какая разница? Будто учителю нельзя общаться с учениками вне занятий. Но О’Нил все же понимает намек девушки разговаривать тише, а значить быть ближе. Надо признаться, это уже немного интригует. Что же она скажет… И вот, уже казалось бы, долгожданное согласие. Но подается девушкой оно так, что мужчина вместо победного ликования ощущает смешанные чувства. Его губы даже застывают в немом вопросе, а брови съезжаются, когда как взгляд становится немного озадаченным, а потом уходит блуждать в пол, в себя. «То есть она согласилась, но при условии…» — вдруг на Генри находит вся двусмысленность ответа. Но он не успевает ничего промолвить, а лишь видит, как мисс Эспозито ускользает за дверь лазарета и пропадает там. Он закрывает рот, покачивает головой и, не произнося ни слова, разворачивается и уходит. Больше за этот вечер Генри с демонессой не пересекался. И если бы кто смотрел на него со спины сейчас, то мог бы запечатлеть, как мужчина идет по коридору, ведя немой разговор сам с собой, держа одну руку в кармане брюк, а другой жестикулируя в такт своему внутреннему монологу.