зов света, шепот тени

Вторник

Посёлок Араксе

Генри О’Нил Вдохновлено музыкой: I will find you — Audiomachine https://t.me/AtmosfernoeChtivo/4/42 Его день заканчивался с заходом солнца и начинался рано: во время темнее всего в ночи — перед рассветом. Генри по возможности всегда старался поймать первый луч солнца. Ему было необъяснимо это таинство, но оно сильно отзывалось в его душе и сути. Первый луч света всегда озарял сначала ангельские земли. Может, потому ангелов и принято считать несущими свет? Но потом луч всегда шел дальше, озаряя и другие просторы. Он грел и демонов, не смотря ни на что. Свет — всему независимый судья и никто более. Он светит всем, давая шанс жить и меняться, находить свой путь и идти по нему, даже в кромешной тьме. В этом была особая философия. «Солнце, которое светит всем». Генри как Светоч знал это не по наслышке, и каждое утро вспоминал об этом, не давая забывать себе в течении дня. Даже когда небо было закрыто облаками, он все-равно был уверен, что где-то за ними скрывается Свет. Потому О’Нил не судил никого понапрасну. А если уж его человеческая натура и брала на себя такую ношу, то искренне потом раскаивалась. Потому что только свет имеет право судить поступки всего, что наделено жизнью. Ни человек и уж тем более ни ангел или демон. После утреннего ритуала все пошло своим чередом. Сегодня была по планам тренировка: зарядка-разминка и потом бег по Лос-Анджелесу несколько километров. Душ, подготовка к рабочему дню, после чего еще оставалось около двух часов до первого звонка в школе. Генри решил пройтись до места работы пешком по самому длинному пути: а именно через поселок Араксе, где уже по ходу дела решил и позавтракать. Сидя в кафе, которое пользовалось особой популярностью у тех, кто заходил на ничейную землю, Генри молча и не спеша ел, прокручивая в голове вечерние мысли. Прошлый день был довольно насыщенный на размышления. Чего стоит только Данаис с ее видениями. Наверное, если к ней не пришли домой вчера, то в ближайшее время точно вызовут на допрос. Может, даже явятся в школу, и его лишний раз дернут тоже. А еще интересный момент с обучением мисс Эспозито. Да, над этим, пожалуй, он думал дольше всего. Все остальное по мелочи, но это… Он невольно улыбнулся при вспоминании их встречи, и в этот момент на входе в кафе зазвенели колокольчики. Взгляд, как и у других посетителей, обратился на входящего, а потом, не зная пришедшего, все вернулись к тому, на чем остановились, но не наш ангел. Он медленно отложил приборы. Какова была вероятность встретить ученицу здесь и сейчас? Она его не заметила и прошла к стойке, где могла бы получить обслуживание. О’Нил отложил все аккуратно на край стола, отряхнулся. Ни крошки, ни соринки, ничего лишнего. Вытер руки и поправил выбившиеся пряди, зачесав волосы назад. — Утра… мисс. — проговаривает Генри не резко, подойдя бесшумно, но уверенно к Марго со спины и встав по правую руку от нее. Он смотрел на нее и не скрывал, что приятно удивлен сему явлению. — Кого не ожидаешь… встретить в столь ранний час.— протягивает он с легким оттенком сладости в голосе. Его глаза изучают девушку, потом обстановку вокруг нее. Он может догадаться зачем она здесь, но спросить и услышать ответ будет приятнее: — Секрет ли почему сегодня вы радуете это заведение своим присутствием? Тем временем подошел обслуживающий персонал к кассе и спросил о заказах. Марго Эспозито Прошлый день завершился на редкость рано. После визита в лазарет Марго сразу же вернулась в свою комнату, намереваясь хоть немного позаниматься. Таинственный силуэт, мелькнувший в коридоре во время её беседы с профессором, так и не объявился вновь. Что ж, похоже, он не проявил к ней особого интереса — а может, просто затаился. Впрочем, время покажет… Оказавшись в уединении, девушка ненадолго погрузилась в конспекты по истории, освежая в памяти ключевые моменты. Однако эффект чудодейственного эликсира не заставил себя долго ждать. Сон подкрался незаметно, мягко опутывая сознание, и Марго, не найдя в себе ни сил, ни особого желания бороться с усталостью, с удовольствием позволила Морфею заключить её в свои объятия. Побочным эффектом эликсира оказался крайне ранний подъем — настолько ранний, что Марго решила не терять время даром и размять крылья, сделав пару кругов по тренировочному полю. На удивление, это оказалось весьма приятным занятием: утренняя свежесть бодрила, а ощущение, будто весь еще не проснувшийся мир принадлежит только ей одной, будоражило. После полета — душ, а затем привычный и неспешный ритуал выбора наряда. Мама всегда говорила, что нельзя торопить девушку в этот момент, ведь именно тогда она создает для себя настроение на весь день. Вот и сейчас Марго разложила на кровати несколько вариантов и, с задумчивым видом, поочередно меняла детали, подбирая нужное сочетание. Неужели снова придется отказаться от юбки? Демонесса сверилась с расписанием. Вторым уроком — полеты. Похоже, да. Ну что ж, тогда изюминкой сегодняшнего образа станет блузка: с виду скромная, но с оригинальным вырезом. Переодевшись, Марго взглянула на часы — до занятия оставалось еще полтора часа. А значит, она вполне успеет заглянуть в кофейню и позавтракать чашкой ароматного кофе и пончиком с глазурью. Воодушевленная этой мыслью, девушка покинула территорию школы и направилась в поселок Араксе. Кафе встретило Марго мелодичным перезвоном колокольчиков и восхитительным ароматом свежей выпечки. Она едва заметила окружающих, устремившись прямиком к стойке — желание сделать заказ и поскорее насладиться утренним кофе пересиливало всё остальное. Её цепкий взгляд внимательно изучал содержимое прилавка. Шоколадный? Или, может быть, попробовать этот розовенький, с фруктовой глазурью? Вопрос был важным, почти судьбоносным, но прежде чем решение успело оформиться, его прервал мужской голос, неожиданно раздавшийся за спиной. — Доброе утро, профессор О’Нил, — машинально отчеканила Марго, будто он только что вошел в класс. Но что-то тут было не так. Она замерла, слегка смутившись. Встретить преподавателя вне школы? Это явно не вписывалось в привычную картину её мира. Однако следующие слова ангела её немного успокоили. Кажется, для него эта встреча тоже оказалась неожиданностью. Значит, они сейчас на равных. Ну, или почти… Игнорируя внимательный, изучающий взгляд учителя, демонесса поспешно сосредоточилась на парнишке за стойкой, готовом принять её заказ. — Будьте добры, один кофе с молоком и… — Марго запнулась, будто собиралась озвучить не просто заказ, а нечто куда более личное, сокровенное. Какая глупость. Она слегка тряхнула головой, отгоняя странную мысль. — Пончик, пожалуйста, — с лёгкой улыбкой закончила она, её тонкий пальчик опустился на стекло витрины, точно указывая на тот самый — с розовой глазурью и разноцветной присыпкой. Затем, не торопясь, Марго обернулась к учителю, ловя его взгляд, и с едва заметной игрой в голосе добавила, наконец отвечая на его ранее заданный вопрос: — Chacun ses «petits plaisirs», — что означает, в переводе с французского, у каждого из нас свои «маленькие радости». Генри О’Нил Похоже, законы встреч и конспираций ученица знала не так хорошо, как хотелось бы ему. Хотя, кажется, у нее это получилось по привычке. Вот она сила годами отточенного действа обходить сознание. Впрочем, профессор не подал виду, что это его немного побеспокоило. Он-то здесь раз на раз, но бывает, кто-то его уже знает. А вот юную демонессу он лично не встречал в этом месте. Но, может быть, это были просто игры совпадений? Генри уходил раньше, чем приходила мисс Эспозито, или наоборот. Или они являлись в разные дни. Или не было повода замечать ее, хоть Марго и видная особа. Точной причины ему было не угадать, потому со своей стороны возможную конспирацию девушки мужчина сохранял. Не знаешь, как действовать в ситуации, в которой тебе не хватает информации? Избегай информативности и четких ответов. Используй красоту речи, чтобы навести туман осведомленности, и, может быть, тебе повезет. Генри видит, как отчасти смутил девушку. Ему это приносит дольку удовольствия, но виду он не подает. Его располагающее к себе дружелюбное лицо слегка меняется, приобретая намек на лукавую улыбку и он отводит взгляд на витрину, на пестрые яства, на которые указывала Марго. Казалось бы, что такого в ее выборе, но тем не менее, она волнуется. Будто этот маленький каприз способен подпортить ей репутацию. — А вам? — вопрошает за прилавком паренек, обращаясь к ангелу. — Кофе с мятой и немного сахара. С собой, будьте так любезны, — Отвечает свободно Генри и вновь возвращает взгляд на девушку. Он не подает виду, что ничего не понимает по-французски, лишь сводит логическую цепочку в том, что заказала мисс Эспозито и что для этого она пришла сюда заранее перед школой. Похоже было, что ей тоже нравилась местная еда, которую, надо отметить, здесь отменно готовили, и потому заведение пользовалось популярностью. Рядом еще несколько подобных забегаловок, а юная демонесса выбрала именно эту. — А, понимаю…— проговаривает он после прозрения, и так же понимающе улыбается. Им подают их заказы. Наверное, как можно понять по поведению О’Нила, он предпочел бы не терять возможности продолжить диалог, потому следует за девушкой. — Чудесное утро, не находите? И… вы еще не передумали? Сегодня есть прекрасная возможность попробовать поработать с магией. После занятий кабинет свободен…— говоря это, он старался произносить так, чтобы его речь могла слышать только Марго, и чтобы его слова не казались очень уж навязчивыми. Да, ему было самому это интересно, может быть, даже больше, чем ученице, так как Генри падкий на такие эксперименты. Но ему не стоило забывать, что перед ним все же личность, к тому же прекрасного пола. Ангел пригубил свой напиток в закрытом стаканчике, и смешанный идеально аромат кофе и мяты с мягким сладковато освежающим послевкусием отвлекли его немного. Его взгляд случайно остановился на вырезе блузки девушки. Еще чуть-чуть и он почувствует неловкость… — Прекрасно выглядите сегодня, — в итоге проговаривает блондин непринужденно, так, будто между делом, но так, чтобы девушка знала это. И надо отдать ему должное, держит свой взгляд отныне выше, на лице собеседницы. Негоже ему засматриваться куда не следует, даже если на это провоцируют. Марго Эспозито Здесь радовала не только еда, но и обслуживание — заказ приготовили быстро, без лишнего ожидания. В целом это место оставляло приятное впечатление, и упускать возможность побывать здесь было бы ошибкой. Но такие случаи выпадали редко: родители не одобряли частых визитов дочери на нейтральные земли. — Необыкновенное, — согласилась Марго и направилась к своему любимому столику в дальнем углу открытой веранды, частично скрытому живой изгородью. Здесь она могла насладиться природой — тем, чего порой так не хватало в аду, — а заодно наблюдать за прохожими и другими посетителями. Место было стратегически удачным, и ей не жалко было разделить его с профессором: ведь им было что обсудить. Передумала? Какой вздор! — возмущался внутренний демон, но Марго жила с ним не первое столетие и давно научилась направлять его в нужное русло. Не подавая вида, она уверяла себя, что это всего лишь фигура речи. Ведь, всем в школе известно: Эспозито не привыкла бросать дело на полпути, а уж тем более — даже не начав. Но, несмотря на, как ей казалось, провокации ангела, девушка не собиралась показывать, что заинтересована в занятиях не меньше, чем мужчина напротив. Поэтому она лишь задумчиво отпила глоток горячего напитка, словно ей действительно понадобилось время, чтобы вспомнить расписание и оценить, насколько она будет занята. О’Нил тоже сделал глоток своего напитка. Интересно, какой он на вкус? Марго ещё у стойки отметила, что никогда не слышала о таком сочетании — кофе с мятой. Надо будет попробовать. Одна мысль зацепилась за другую, и, пока девушка старалась представить вкус, украдкой наблюдая за учителем, пауза незаметно затянулась. Вывел её из своеобразного транса комплимент — брошенный будто бы невзначай, но ясно дающий понять: не одна Марго отвлеклась от разговора, разглядывая собеседника в непривычной для их встреч обстановке. И всё-таки ей не показалось: белые пряди ангела, словно отливали золотистым оттенком в лучах солнца, падающих сквозь листву. — Раз уж всё так прекрасно складывается, то я с удовольствием готова приступить к занятиям уже сегодня, — юная мисс обворожительно улыбнулась и чуть склонила голову в сторону. Несколько прядей скользнули на лицо, едва касаясь щеки, провоцируя тем самым необходимость поправить причёску — убрать волосы за ухо, чтобы те не мешали наслаждаться круглой сладостью. Но на самом деле этот жест также скрывал попытку проверить своё предыдущее наблюдение и убедиться, что она права. Ангелы — прекрасные создания, любимчики света. Не то что демоны. И от этого только любопытнее: как далеко зайдёт их затея? Как близко она сможет прикоснуться к этой сложнейшей материи? Генри О’Нил — Значит решено. Сегодня после второй пары… в любое время, — произнес он более твердо и немного артистично в конце, получив-таки конкретику в сегодняшних планах на день и подкрепив это жестом со стаканчиком кофе, таким, будто чокнулся с кем-то в воздухе, или произнес тост, который потом закрепил кратким питием напитка. Надо сказать, что его жесты были достаточно красноречивы, но не яркие и вызывающие, а скорее спокойные и оставляющие намек, чтобы оппонент мог додумать. Дальше последовали светские разговоры, с перерывами на перекус и обмен любезностями. Оба собеседника сохраняли по-началу некую дистанцию, будто в какой-то мере разговаривали с незнакомцами, не зная, что от них ожидать. К тому же для самого Генри было чем-то необычным, новым, встретить вот так ученика вне привычной для него обстановки, вне рамок группы, вне правил школы и без влияния сверстников. Это раскрывало возможности более широкого общения, и он даже поделился этими соображениями с юной Марго. От чего их разговоры стали чуть откровенней. За пределами жестких рамок условностей и обязанностей, в обычной жизни, где мы можем быть кем хотим, общаться гораздо интересней. Потому что ты говоришь не с маской, которую надел на себя оппонент, чтобы вписаться в окружающую обстановку, а с аутентичной личностью, такой, какая она есть. И даже если она все-равно надевает на себя некую личину, чтобы не подпускать слишком близко к себе незнакомцев, это все-равно не то. Она может после нескольких слов быть снята, эта маска, не то что при более требовательных обстоятельствах, будь то пост учителя или позиция ученика. Там слишком много чего «нельзя» и отношения принято держать «прохладными».

***

До начала уроков оставалось чуть менее часа и, раз идти и Марго и Генри было в одном направлении, то ангел предложил сопроводить демонессу. Он подал руку. Ничего такого, просто галантный жест. Все знали, что О’Нил человек легко идущий на контакт и так же легко создающий обстановку непринужденности и легкости, потому что отчасти делал, что хотел и считал нужным, но при этом же уважая свободу выбора других, вне зависимости от чина. Он даже предложил, раз это смущает девушку, просто скрыть их магией от посторонних глаз. Нечего понапрасну щекотать чье-то воображение. Собственно, на том и сошлись. Правда, что такого в прогулке с такой компанией? Разве когда-либо еще посчастливится случай снова так же встретиться? Шанс не велик, если надеяться только на случайность. Так что, к чему упускать возможности? Жизнь, это чистовик, а не черновик. Живи здесь и сейчас, и тогда не придется разводить грязь на страницах. Кстати, подобные мысли О’Нил мягко высказал и девушке, понадеявшись, что она не будет впредь столь напряжена и скована.

***

— Что ж, до вечера, мисс Эспозито, — Подходя к школе, они остановились. Негласный план был таков, что сейчас ученица пойдет на свои уроки, а профессор на свои. Генри снял с Марго «невидимость», а при своей остался. Потому девушка при прощании могла слышать лишь голос, но не видеть его обладателя. Марго Эспозито Оба участника их затеи остались довольны чётким прояснением дальнейшего плана действий. Но Марго позабыла, что тоже обещала придумать задание для профессора. Какой эксперимент будет проводить она? Хватит ли у неё смелости быть с ним на равных, или всё сведётся к обычным дополнительным занятиям с репетитором, которых в её детстве было немало? Видимо, из-за этих мыслей сначала их светская беседа выглядела достаточно отстранённой и холодной. Демонесса воспользовалась маской, которую носила на светских мероприятиях, — там, где она, как единственная дочь семьи Эспозито, должна была быть примером и гордостью семьи. Но постепенно разговор перешёл в более откровенное русло. О’Нил делился своими соображениями о рамках, условностях и влиянии обстановки на общение. Некоторые его высказывания даже имели спорные нотки — такого Марго никак не ожидала услышать от учителя из касты ангелов, таких из себя вечно правильных. Зато для неё самой это стало особым опытом — словно на время она оказалась за границами привычного мира. Мужчина напротив не пытался её оценивать, и потому девушке не нужно было играть роль прилежной ученицы. Более того, его интерес к разговору не был связан ни с её положением, ни с состоянием семьи, а значит, она могла быть какой захочет. Правда, юной мисс пока было сложно определиться, кто она за этими новыми, неизведанными границами.

***

Время пролетело незаметно. Завтрак получился по-настоящему запоминающимся, и как ни хотелось бы оттянуть момент его завершения, обязанности никто не отменял — пора было возвращаться к своим ролям, так сказать, до звонка. Но всё же в их силах было продлить это ощущение… Как бы его точнее описать? Для Марго оно было похоже на свободу, на глоток свежего воздуха — то, чего она раньше не позволяла себе, слишком зациклившись на собственных рамках. Воодушевлённая этим чувством, девушка с благодарностью приняла и руку, и предложение вернуться в школу вместе. Возможно, её слегка смущала такая галантность, но лишь потому, что раньше она встречала её лишь на званых вечерах. Однако и на это у профессора нашлось решение — невидимость. Довольно непривычное ощущение: вроде бы видишь всех вокруг, ничто не загораживает тебя от их взглядов, но прохожие не замечают, а в витринах магазинов отсутствует отражение. Эспозито почти сразу поймала себя на мысли, какой простор для фантазии открывался у владельца такой способности. Увлёкшись придумыванием возможных проделок О’Нила в школьные годы, она едва не врезалась в прохожего. К счастью, заметила вовремя — схватив учителя за руку, быстро прижалась к нему, позволяя незнакомцу спокойно пройти. А потом, решив, что осмелела (да и, кажется, ангел был не против), так и осталась держать его под руку. То ли чтобы избежать возможного повторения ситуации, то ли… потому, что они писали чистовик.

***

У школы пришло время расходиться. Марго обернулась, чтобы с улыбкой поблагодарить за компанию, но вместо ставшего привычным за время прогулки профиля увидела лишь пейзаж школьного дворика. Как же обидно — не иметь возможности встретиться взглядом, видеть лишь пустоту, слышать только голос. Но, с другой стороны, этот факт вернул её в реальность. Девушка привычно вздёрнула носик и попрощалась с учителем, в этот раз не упоминая его имени. Раз ангел не желает делиться — она тоже не будет.

___

Школа Небес

Генри О’Нил После утренней прогулки в компании с ученицей-демоницей в свободные минуты он только и думал о девушке и предстоящем занятии. Давно его голову не забивали мысли о чем-то кроме работы и смысле бытия. Внезапно и ярко туда ворвалась юная особа, перекрыв собой отчасти и мысли о проблемах, связанных с Границей. С этим тоже надо было что-то решать. Генри отчасти было все равно. Будь что будет. Но с другой стороны, он был не менее заинтересован в подробностях грядущего будущего, т.к. своей некоторой неизвестностью они заставляли его испытывать подобие страха. Страха, который свойственен всем живым созданиям, которые сталкиваются с чем-то неизвестным, непонятным, с тем, что не могут контролировать. Сегодня хоть и две пары, но одна из них была с новичками, которым нужно было все и с самых основ объяснять понятным им языком. Сложно пересчитать, которые по счету это были ученики, которые проходили через его руки и наставничество. Тысячи и тысячи, и он даже не старался их всех помнить, так как это невозможно. Хватит и тех, кто ближайшие годы будет активно присутствовать на уроках. И вот прозвенел звонок и поток юных ангелов и демонов попрощался с профессором, прикрыв дверь за собой. Мужчина выдохнул, встав из-за стола, и направился к окнам, чтобы открыть одно из них для проветривания помещения. Генри вдохнул свежий воздух и выглянул в окно, облокотившись на подоконник. Солнце было еще высоко и освещало бескрайние просторы северных земель, таких же зеленых и прекрасных, как всегда. Столько времени впереди. Интересно, придет ли демонесса с магией теней? Или решит, что это все-таки не для нее? Мужчина был склонен не надеяться ни на кого, даже если его уверяли, что сдержат слово перед ним. Жизнь такая непредсказуемая и все время меняется, много кому сложно держаться тех планов, что они себе поставили, а потому и не стоит слепо верить всем. Чтобы не разочаровываться. Сделают и сделают, хорошо, можно идти дальше, а не сделают, тоже хорошо, можно со спокойной душой вычеркнуть этих людей из планов и не тратить на них свое время. Что ж, до вечера у него дел еще хватало: надо было написать отчетность по прошедшим урокам и прогнать пентаграмму своей силой. Не то чтобы ученики не поработали с ней как следует, нет. Среди них всегда бывают особо мощные ребята, которые напрягают ее по полной, чуть ли не пробивая щиты насквозь. Но ему не меньше хотелось разгуляться в магии, да и к тому же то, что хотел Генри, мало где было разрешено использовать. Разве что в бою. А тут пентаграмма, не позволяющая магии и эффектам, сопровождающим ее, выйти за пределы защитных границ. Делай, что пожелаешь… О’Нил отошел от окна к площадке, которая все еще сверкала, недеактивированная после работы с учениками. Он оказался внутри нее прямо по центру. Ему ничего не нужно было от нее, кроме барьеров. Ангел выпустил свет из себя, засияв, как настоящая белая звезда, так ярко, что если бы кто в этот момент зашел в кабинет, то не смог бы различить силуэт мужчины внутри гранёного столба света. Все было белым бело, горячим и ослепляющим. Но ему это не приносило вред. О’Нил не видел себя, но созерцал сплошное белое пространство сверху, снизу, по бокам. Отличное место, чтобы сконцентрироваться над чем-либо и очиститься от всего во всех смыслах этого слова. Ни что не отвлекало, чтобы отдаться размышлениям… Марго Эспозито Пара по полётам подошла к концу. Девушка не только сумела за последние пятнадцать минут заработать себе «отлично», успешно преодолев пару опасных препятствий, которые прежде избегала — в основном из-за своей спутницы, а точнее, временной ученицы, — но и получила похвалу от учителя за помощь начинающей мисс Уайт. Жаль, конечно, что спасибо в карман не положишь. Что ж, несмотря на отсутствие материальной выгоды, у Марго всё же осталось нечто поважнее — новые взаимоотношения между двумя демонессами, которые, возможно, ещё заставят вздрогнуть не только Ад, но и Небеса. Забрав свои вещи из-под дерева, где в начале урока они лежали рядом с сумками Франца и Антари, Марго сразу поняла по их отсутствию, что осталась последней. Хотя во дворе учеников было ещё немало — кажется, даже подтягивались новые лица. Те самые, кто обычно прогуливал, или, может, просто привык появляться под конец — у каждого своя фишка. Но Эспозито было не до приветствий. Её ждал вечер, который обещал быть особенно интересным. Она и сама не могла точно понять, чего ждёт больше: возможности лучше разобраться в собственной способности или очередной встречи с мировоззрением профессора О’Нила, в которое так увлекательно было погружаться. С лёгкой тенью улыбки на губах она поспешила в общежитие — привести себя в порядок. Как бы Марго ни старалась придерживаться своей привычной рутины после занятий в размеренном темпе, сегодня всё выходило чуть быстрее. Уже спустя час с небольшим она закончила чтение и конспектирование параграфа по истории, переоделась в лёгкое платье в мелкий горошек с дьявольской ноткой в виде корсета, и — на всякий случай — прихватила с собой заметно полегчавшую сумку: в ней остался лишь учебник по тёмной и светлой магии. И пусть, даже если она всё правильно поняла, занятие предстояло практическое, натура прилежной ученицы не позволяла ей явиться в кабинет совсем с пустыми руками. Недавнее ускорение сменилось резким торможением — как раз в коридоре перед кабинетом, где была назначена встреча. А точно ли она не пришла слишком рано? Вдруг учитель ещё занят? Или, может, собирался отлучиться по делам до начала занятия? Голова Эспозито стремительно заполнялась подобными вопросами, пока она стояла, напряжённо прислушиваясь к тому, что могло бы происходить внутри. Там было тихо. Однако тени донесли до неё, что профессор уже находится в кабинете — больше, увы, узнать не удалось. А если она простоит здесь ещё хотя бы десять секунд, это уж точно станет подозрительным… и абсолютно нелогичным. Демонесса глубоко вздохнула и, тихонько постучав, почти сразу же открыла дверь. Её тут же встретило яркое свечение — тёплое, обволакивающее, ощутимое кожей. Первым делом девушка зажмурилась и подняла руку на уровень глаз, пытаясь защититься от слепящего света, но всё же сделала шаг вперёд, аккуратно прикрыв за собой дверь. Рука больше не понадобилась — на её носике уже красовались импровизированные, теневые солнцезащитные очки. С лёгкой улыбкой Марго наблюдала, как профессор, по максимуму используя свои способности, сосредоточенно работает за барьером защитной пентаграммы. — Прошу прощения, я не помешала? — наконец чуть громче произнесла девушка. Оставив сумку на одной из парт, она ловко запрыгнула на неё, предпочтя использовать стол вместо стула. От прежних сомнений не осталось и следа. Точнее, она оставила их за дверью — ведь если уж решилась, то идти нужно до конца, а не бесконечно оглядываться, размышляя, было ли это лучшим решением. Как говорится: «Подумав — решайся, решившись — не думай». А может, дело было не только в решительности, а ещё и в чём-то более… магическом. Аудиторию заливал яркий столб света, и от этого все тени, отбрасываемые предметами, становились особенно тёмными, чёткими — почти осязаемыми. В отличие от полупрозрачных, рассеянных теней обычного дневного света, эти будто наделяли Марго уверенностью. Словно говорили: «Ты на своём месте». Генри О’Нил И это было похоже на разговор в подсознании. Мужчина даже расхаживал по прямой, выводя то одну мысль и точку зрения, то при обратной траектории обозначая другое мнение. Ходьба да движения в целом ему были необходимы, чтобы размышлять здраво. Он даже жестикулировал, хоть и не видел этого, так как был самим воплощением света, но ему достаточно было чувствовать характерные ощущения в руках. Не зря кто-то говорил, что жесты это яркое дополнение к словам. На земле даже у некоторых наций как-то само собой не получается изъяснять без активного жестикулирования. С последними событиями и случайным трофеем тоже надо было что-то делать. Хотя бы библиотеку прочесать по теме геральдики и уникальной униформы некоторых сословий демонов. Проще, конечно, спросить кого из учеников, но много кто из них достаточно смышленый, чтобы расспросить преподавателя в ответ. Это было одно из последних рассуждений, которому придавался Генри, пока в класс не зашел кто-то. Мужчина остановился, прислушался. Это всегда так странно, слышать голос, но не видеть его владельца. Будто тебе вторглись в сознание. Ему было знакомо это чувство, некоторые ученики-телепаты проворачивали с ним такое, иногда и по его же желанию, но чаще из баловства. Но все-таки была разница: не была чувства, что тебе скребут череп. Владельцем голоса оказалась Марго. Чудно! Значит пора закругляться. Генри сконцентрировался, и свет в пространстве начал рассеиваться, поглощаясь ангелом и немного пространством. Второе явление О’Нил заметил, но подумал, что ему кажется. Потом со всех сторон он начал различать границы пентаграммы, пространство начало приобретать цвета и форму учебной аудитории. На одной из парт проявились очертания ученицы. Мужчина обратил внимание на нее и вышел из магического поля. Его кожа все еще мерцала, глаза явно отливали золотом, но постепенно гасли. От резкой смены освещения он поначалу принялся немного помассировать глаза: они слишком привыкли ко всему белому, — и только потом присмотрелся к девушке и обстановке вокруг. Ему не понравилось, что все было освещено оставленным внутри площадки светом. Страшно представить, что было здесь, когда он работал с магией до прихода демонессы… — Добрый вечер, мисс Эспозито. Рад, что вы пришли, — обронил Генри и снова повернулся к площадке, так как очки на девушке, которые он успел разглядеть, его озадачили. О’Нил поднял указательный палец, будто его что-то осенило. Развернулся так к девушке и указал на нее: — Так, я вижу проблему, — он в воздухе обвел очки девушки горизонтальным овалом и поставил руки на бока. Покачал головой, мол, «такой расклад никуда не годится», потом усмехнулся. — Не защитное поле, а прямо решето, ей богу…— Генри выставил руку к площадке и начал сгибать пальцы, будто что-то невидимое сжимал в ладони. Поток света, хоть и слабыми рассеянными лучами, но потек к ангелу, наплевав на границы, и через минуту пространство помещения было освещено только предзакатным светом, лившимся из огромных окон. Стало существенно темнее, чем было до этого. — Вы, конечно, не должны были этого видеть и слышать, так что будьте добры, никому ни слова, — настоял ангел, посмотрев девушке в глаза и подмигнув с легкой улыбкой, обозначая, что хоть его замечание и серьезное, но даже он бы, будь на месте Марго, решил бы не относиться к нему так. После чего щелчком пальцев Светоча по периметру учебное помещение осветилось равномерно подвешенными светильниками. Сейчас они не играли особой роли в освещении класса, но тоже самое нельзя было сказать про темные уголки, которым света из окон не доставалось большую часть времени. — Что ж, можем начинать! — провозгласил профессор, но понял, что для начала бы Марго нужно было прогнать с парты, которую она так любезно облюбовала. Он подошел к демонессе и облокотился рядом с ней на край стола. Молча оглядел девушку, подмечая ее новый наряд. Интересно, для него ли так старается? Нет, ладно, опустим этот момент. — А чем была плоха та блузочка? — неожиданно выдал Генри с вежливым любопытством, но шутливым тоном. — Как прошел ваш день? Силы еще остались? Потому что сейчас мне нужна будет от вас практика. Хотелось бы проверить одну теорию, чтобы понять, какую природу цвета приручать впоследствии. В частности, я хотел бы увидеть сейчас магическую тень и узнать, какими физическими свойствами она обладает, как она воспринимается и ощущается именно вами, — начал уже более серьезным и сосредоточенным тоном говорить мужчина. Он жестом предложил демонессе пройти к площадке, так же предложил руку, чтобы она могла опереться и спрыгнуть с парты. Это хоть и было лишним, но галантность никто не отменял, а право Марго уже пользоваться возможностями почувствовать себя принцессой или нет. — Есть ли в тени что-то живое? Может быть крупинка разума, или подобие этого? — Мягко продолжал профессор, когда вошел с ученицей в зону действия пентаграммы. Хоть Генри и выложил все и сразу, но делал он это умеренно, сохраняя баланс между требованием и просьбой, тоном давая понять девушке, что не хочет ее заставлять и что она вольна показывать что захочет или отказаться в любой момент. Вариант урока как «вопрос-ответ» профессор тоже не упускал из виду. Может быть ему и стоило начать с далекой теории, но так они потратят много времени впустую, а Марго выглядит довольно решительной, чтобы с первых сеансов переходить сразу к делу. Марго Эспозито Марго ответила на приветствие профессора лишь лёгким кивком головы. Едва уловимая, почти непроизвольная улыбка всё ещё играла на её губах, пока она с интересом наблюдала за тем, как ангел, слегка раздосадованный светопропускной способностью пентаграммы, аккуратно собирает остатки своей магии. Когда он, наконец, обратился к ней с довольно прозрачным намёком — мол, о том, что она только что увидела, лучше бы не распространяться — девушка лишь невинно хлопнула ресницами. А затем, всё с той же улыбкой, театрально приложила палец к губам, будто закрывая рот на невидимый замок, и с преувеличенной серьёзностью бросила «ключик» в небытиё. Кажется, подобное молчаливое обещание устроило их обоих, и как только по периметру класса зажглись светильники, было принято решение начать занятие. В тот же момент учитель оказался у парты, на которой удобно устроилась Эспозито, и уже при более мягком, естественном освещении с интересом оглядел её с ног до головы, прежде чем отпустить довольно неожиданный вопрос. Но демонесса не растерялась: аккуратно подняла свои теневые очки на макушку, где они не задержались — уже через мгновение начали таять. — Блузочка была неплоха, — с лукавой улыбкой ответила Марго, — но она не подходила под настроение сегодняшнего вечера. И, позволив себе подмигнуть в ответ, ловко отразила его же недавний жест. Словно по щелчку, Эспозито тоже настроилась на рабочий лад — поэтому позволила себе такую легкую бестактность, как не ответить на вопрос о том, как прошёл её день, и сразу перейти к магии. По её нескромным расчётам, эту часть беседы вполне можно было отложить на потом. Ведь, пусть самую малость, но она уже успела изучить ангела, и если не просчиталась, его галантность не позволит отпустить её без завершённого разговора. А пока — можно поколдовать. — Что ж, я давно научилась придавать теням разную степень осязаемости: от иллюзии, которую можно развеять взмахом руки, до подобия копии объекта с частичными физическими свойствами — например, плотностью или эластичностью, — начала она, ловко спрыгнув с парты и направляясь к площадке. Ей не терпелось перейти к демонстрации — пусть способность и была профессору уже знакома, но показать её хотелось по-новому. Но по пути к площадке планы внезапно изменились: О’Нил заговорил о том, есть ли в тени что-то живое. Услышав это, Марго, оказавшись с ним в центре пентаграммы, озадаченно нахмурилась. — Если честно, я бы не назвала их полностью самостоятельными созданиями. Им требуется управление, — начала она, стараясь на ходу собрать мысли в более чёткий и связный ответ. — То есть… если речь о создании чего-то «живого», я могу направить их на выполнение конкретного действия — но только в пределах того, что сама умею делать или могу достаточно достоверно представить. Например… Она на мгновение замолчала. Первоначальная идея была простой: призвать тень, чтобы та принесла ей сумку. Но для этого нужно было выйти за границы пентаграммы, что в рамках демонстрации было, мягко говоря, неуместно. Пришлось импровизировать. В итоге она создала бабочку — ту самую, как на демонстрации своей способности на прошлом уроке, только на этот раз без цветных вкраплений. Тень взмыла в воздух и стала порхать внутри барьера. — Сейчас её установка заключается в том, чтобы просто летать, не приближаясь ни к границе пентаграммы, ни к нам. С этим она вполне справляется — направление и высоту выбирает сама, — пояснила Марго. Чтобы продемонстрировать, что бабочка избегает контакта, она протянула к ней руку — и та моментально уклонилась, двигаясь с характерной для насекомого непредсказуемостью. — Но если я попрошу её, к примеру, периодически приземляться, — продолжила демонесса, — она и это сделает. Марго слегка нахмурилась, сосредоточившись. Бабочка ещё немного кружила по воздуху, будто не расслышав указание, но затем резко изменила траекторию и аккуратно приземлилась… на плечо профессора. Почти сразу она снова взлетела, не задержавшись надолго. — Можно задать и более конкретную задачу, — добавила она и, не произнося ни слова, сосредоточенно направила взгляд на тень. Та описала в воздухе восьмёрку вокруг них, а затем плавно опустилась на вытянутую руку Марго и в следующую секунду исчезла. — Как-то так, — спокойно прокомментировала она и перевела взгляд на О’Нила. Было сложно сказать, то ли это он хотел увидеть. Вряд ли — он преподавал здесь не первый год и, скорее всего, был знаком с её ранними докладами. Поэтому Марго добавила, чуть улыбнувшись: — Если вы хотите знать, чувствую ли я её — да. Удержание тени требует концентрации. Значит, я так или иначе должна постоянно помнить о ней. С практикой… — она усмехнулась, вспоминая, как часто писала в своих работах что-то вроде «после множества попыток» или «долгих тренировок», — некоторые действия я могу выполнять почти в фоновом режиме. Но всё равно трачу на это ресурс. А если вдруг забудусь — насколько мне известно, тени просто исчезают. Кажется, на этот раз она действительно попала в точку. И раз уж демонесса так разоткровенничалась о своей связи с тенью, то решила добавить финальный штрих… — Порой я могу воспользоваться ими и в менее буквальной манере… — начала Марго, но на полуслове осеклась. Она предпочла не продолжать. Ведь если бы в школе знали, что при желании она могла бы подслушать, а то и подсмотреть любой разговор в слабо освещённом помещении… Возможно, не всех, но многих точно охватила бы лёгкая — или не очень — паранойя. Генри О’Нил Небольшая игра между мужчиной и девушкой забавляла, наверное, их обоих. Но Генри не ручался бы признать это себе, так как пока что сильнее всего его внимание приковывали непосредственно практические вопросы по любимой теме. О’Нил молча наблюдал за тем, как Эспозито колдует. Он анализировал и отмечал в голове факты, которые выдавала ученица. Да, он был осведомлен, что ее тени могут менять свою плотность и в некотором плане физические свойства, подражая разным видам материи, видел, что они могли выполнять приказы, как безмолвные рабы, и знал, что девушка все время использовала свои внутренние ресурсы, силу, чтобы все это организовать и поддерживать. Он представлял, как она училась погружаться в тени, использовать их как дополнительные сенсорные органы или конечности. Она развивала их больше как материю. И это было похоже на лепку пластилина с одной стороны и на дрессировку питомца с другой. Но то, что демонесса продемонстрировала вчера… Еще никогда Марго не заинтересовывалась заняться другой стороной магии. Если ее тень была сгустком энергии, достаточно концентрированным, когда имела большую плотность, то затронув тему цвета, демонесса невольно затронула тему притока и оттока энергии, причем в пространстве, а не между хозяином и его слугой по построенным каналам магической связи. Когда Марко закончила, у Генри уже были соображения. — Вкупе со вчерашними фактами, я увидел все, что хотел. И первым делом мы начнем не с выуживания цвета. Сначала вам нужно научиться сепарации, мисс Эспозито. Во всех ваших примерах вы очень много сил теряете на контроле, чего можете избежать. — Генри немного сбился. Хвататься за соломинку было весьма волнительно, это несколько путало его логических ход мыслей. Чтобы немного сбавить скорости заработавшего во всю механизма продумывания дальнейший действий, он прошелся по пентаграмме вперед-назад, прокручивая в голове образ бабочки и ее поведения. — Вы запрограммировали тень вести себя определенным образом. Почему бы не попробовать запрограммировать ее быть независимой от вас? Сотворите ее снова и прикажите ей отделиться, не получать подпитки от вас, а пользоваться своим запасом, что сконцентрирован в ней самой, — продолжил выкладывать свои мысли профессор О’Нил. Он говорил с живейшим интересом, но в нем чувствовался холодок разума и логического хода. — Я могу помочь направить внимание: представьте, что между вами и бабочкой протянута нить, вы берете ножницы или нож и разрезаете ее, больше не чувствуя, что за нее можете дернуть бабочку, или что она может дернуть вас. Посмотрим, насколько тени-насекомому хватит ресурсов, чтобы продержаться в пространстве, когда вы разорвете связь… Марго Эспозито Профессор, как всегда, действовал последовательно — полностью сосредоточенный на процессе, он отдавал всё своё внимание подопечной. Сначала внимательно наблюдал за Марго, будто стараясь рассмотреть каждую деталь её способности под лупой, а затем перешёл к обсуждению — активно высказывая свои соображения о том, над чем им стоит поработать. И хотя его предложение поначалу могло показаться шагом назад, доводы профессора были убедительны: в постижении света не удастся продвинуться, если всё внимание и силы уходят на поддержание теней. Сепарация — что ж стоило попробовать. С этим намерением Марго приступила к колдовству, и в пространстве пентаграммы вновь появилась бабочка. Теперь оставалось лишь отдать ей приказ — отделиться. Но тут возникла загвоздка: Марго никак не удавалось представить это. Она настолько привыкла воспринимать каждую тень как продолжение себя, что, когда нужно было буквально «отпустить» маленькое насекомое, на мгновение растерялась. Даже такая, казалось бы, незначительная заминка не ускользнула от внимательного взгляда учителя. И, не дожидаясь, пока Эспозито попросит помощи, ангел опередил её, спокойно подсказав, как можно реализовать задание. Как она сама раньше не догадалась? Такая банальная аналогия — представить связь как невидимую нить, которую можно просто разрезать. Правда, сам способ ей не особенно нравился: слишком уж радикально звучало — разорвать то, что по сути является частью тебя. Но всё же Марго решила попробовать. Взглянув на бабочку, что всё это время порхала вокруг, девушка закрыла глаза, представляя, как перерезает тонкую нить — поток энергии, тянущийся от неё и подпитывающий тень. Хлоп — бабочка исчезла почти мгновенно. Что-то пошло не так, и Марго это почувствовала. — Поспешила, — с ноткой досады, но твёрдо констатировала она, готовая сделать выводы и повторить попытку. И уже в процессе размышлений, анализируя, что именно пошло не так, она вновь создала насекомое. Оно закружилось рядом, словно само стало визуализацией мыслей, что проносились у неё в голове. Может, дело в нехватке энергии?.. Нет, вроде бы она постаралась направить в иллюзию некоторый запас. Скорее всего, проблема в другом — в резкости самого разрыва. Сила продолжает притекать к объекту, который, по сути, уже не нуждается в подпитке. Циркуляция между ними сохраняется, просто становится неустойчивой, и при столь резком обрыве тень не успевает среагировать: не понимает, что больше не получит подпитку и нужно беречь то, что есть. В итоге — растворяется, оставаясь ни с чем. Значит, нужно не разрывать связь, а отпустить тень. Позволить ей «уйти в свободное плавание». Эта мысль озарила Марго внезапно и ярко, как вспышка света. В её взгляде тут же появилось сосредоточение — сейчас у неё точно получится. И действительно, бабочка меняет курс в воздухе, становясь спокойнее, как и раньше. Девушка даёт ей запас энергии, но теперь следит за тем, чтобы он остался при тени, словно наполняя её изнутри. Затем — мысленно, аккуратно — она словно закручивает кран. Энергия больше не течёт, а бабочка продолжает парить, свободная. Пусть летает. — Как-то так… Получается, что для меня энергия по ощущениям сравнима с жидкостью, — произнесла Марго с умеренной скромностью, а губ её тем временем касалась довольная, едва заметная улыбка. Конечно, над этим навыком ещё предстоит поработать — желательно, чтобы процесс не требовал такой концентрации. Но суть она уловила: поделись энергией и отпусти. И, быть может, она ещё не раз к тебе вернётся. Генри О’Нил Марго меняется в лице, а бабочка, чуть погодя, завершает парение над демонессой, отклоняясь от своей прежней траектории. Она отдается свободному плаванью, если можно так выразиться после сравнения магии с водой (что удивительным образом совпадает с мыслями Марго на этот счет). Профессор О’Нил, который все это время наблюдал за работой ученицы и ней самой в свойственной ему пристальной манере, сейчас переключился на тень насекомого. Стоило проверить подлинность проделанной работы. Когда бабочка пролетала рядом, мужчина без резкости в движениях протянул руку к ней, после чего его ладонь едва заметно засияла и заманчиво замерцала, т.к. Генри немного пошевелил пальцами. Бабочка, будучи скопированной с настоящего насекомого и как существо черной материи, повернула на свет. Пару мгновений, и вот она уже присела на подставленный как жердочка палец, а потом начала переходить с одного пальца на другой, стремясь за маленькими бликами. Профессор медленно, чтобы не спугнуть насекомое, притянул руку к себе, чтобы можно было разглядеть, как бабочка разворачивает хоботок, чтобы попить «нектар». Бедное создание не понимает, что ему это не нужно, и в тщетных попытках восполнить свои силы начинает становиться все менее материальным. Не отводя взгляда от призрачного создания, мужчина произносит: — Хорошая работа, мисс Эспозито. Но потом понимает, что это звучит несколько суховато, а потому все-таки отрывается от объекта наблюдений и согревает девушку одобрительным взглядом. — Теперь вам предстоит наладить связь обратно, пока она полностью не растворилась, — после чего он приподнял руку так, чтобы бабочка была на уровне его глаз, этим же жестом попутно привлекая внимание ученицы. — Раз в образном представлении вам ближе вода, то, думаю, вы будите не против, если сейчас я сравню бабочку с прудом, к которому вам нужно проложить русло ручейка. В будущем умение налаживать и разрывать связь с автономной тенью поможет работать вам, не создавая каждый раз новую копию. Кажется, у вас до этого не было проблем с установлением контроля? Любая тень могла стать вашей… слугой, — пояснил ангел и улыбнулся, не без намека. Потом он перевел взгляд на бабочку, которой оставались считанные минуты жизни, и продолжил: — В данной ситуации вам нужно вернуть связь, но не взять тень под абсолютный контроль, а стать ммм… наблюдателем? Её внутренним голосом, если хотите. Тем маленьким притоком воды, который питает пруд, не давая ему засохнуть, но также и выйти из берегов, — кажется профессор совсем ушел в работу и его внимание все больше принадлежало бабочке и все меньше самой ученице. Он начинал чувствовать давление этой маленькой социальной обязанности, но любовь к магии была сильнее. Так интересно было, как далеко это все может зайти, и ему оставалось надеяться, что демонесса тоже заинтересована в знаниях в первую очередь, чем в межличностных отношениях. Тем более ими можно было занять после… Когда Генри удостоверился, что девушка установила связь с теневым созданием, но не мешает ему действовать по своей воле, он продолжил урок: — Теперь, попробуйте почувствовать, что чувствует это существо. Похоже ли это на голод или жажду? На желание? — Учитель подошел ближе к ученице, чтобы она могла при возможности понаблюдать за бабочкой собственными глазами, если бы у нее это не получилось сделать «внутренним взором». Насекомое двигалось, если искорки света гуляли меж пальцев Светоча, и замирало, когда ангел ничего не делал, и свет равномерным свечением лежал на поверхности его кожи. — Как думаете, чем для бабочки является свет? Марго Эспозито Профессор О’Нил был полностью погружён в процесс более глубокого изучения магии теней. Его внимание приковывало крошечное насекомое, которое, казалось, было немного сбито с толку. Как учитель, он также использовал свои способности, чтобы проверить работу мисс Эспозито — и, похоже, девушке удалось добиться результата. Но, как это часто бывало на занятиях у О’Нила, этого было недостаточно. Она едва ли не предугадала его следующую задачу: восстановить связь с тенью обратно. Логично, ничего не поделаешь. Этот факт даже позабавил Марго — она поймала себя на мысли, что их размышления с профессором в чём-то совпадают. Хотя девушка немного запуталась во множестве водных метафор, ей всё же польстило, что мужчина не сомневался в её способности контролировать тени. И действительно, как истинная аристократка, с детства тесно связанная с властью, Марго училась контролю во всём — и над собой, и над окружающими. Ведь нельзя управлять, если не умеешь контролировать. А в первую очередь нужно уметь владеть собой: холодный разум позволяет рассчитать всё правильно. И когда ты способна взять под контроль ситуацию — или, точнее, её тёмную сторону, — тебе просто нет равных. Сейчас от Марго требовался контроль иного рода. Профессор не хотел, чтобы демонесса властвовала над тенью беспрекословно — напротив, ей предстояло стать наблюдателем. Тем, кто лишь косвенно влияет на происходящее, кто филигранно направляет своё окружение, оставаясь в тени. Как бы парадоксально это ни звучало. Что ж, Эспозито постаралась справиться с задачей. Это было как минимум непривычно: она никогда прежде не исполняла такую роль по отношению к теням, которые, по сути, являлись частью её самой. И как вскоре выяснилось — это совсем не то же самое, что плести светские интриги, где требуется прочитать характер собеседника и понять, как он мыслит. Бабочка же — это не человек. Это временно одушевлённый сгусток теневой энергии, созданный по образу из воспоминания Марго о существе с той стороны Границы. У неё нет характера. Она не живая. Но, по всей видимости, профессор стремился донести до девушки мысль, полностью противоположную. Ангел настаивал: Марго должна почувствовать то, что чувствует бабочка. Он даже подсказывал — упоминая голод, жажду — давал ей ориентиры. И хотя Эспозито могла бы кивнуть, притворившись, что понимает, о чём речь, это было бы лукавством. Для неё всё происходящее не имело ничего общего с чувствами. Насекомое просто следовало заданной программе. Оно действовало, а не ощущало. И сама идея, что её магия могла по-настоящему оживить иллюзию — настолько, чтобы совокупность её эмоций, воспоминаний и волевых указаний породила бы в маленьком создании зачаток собственной воли — казалась нереальной. Почти невозможной. — Профессор… — мягко, но с заметным намерением перебить, начала Марго, прежде чем он успел задать новый вопрос. — Мне кажется, вы слишком увлеклись, — она улыбнулась, и её рука осторожно потянулась к его пальцам, позволяя бабочке вернуться к хозяйке. — Это всего лишь тень. Она просто подражает — как та настоящая бабочка из моего воспоминания, порхающая с цветка на цветок в поисках нектара… — на секунду девушка запнулась, но затем, хоть и менее уверенно, продолжила, — она не чувствует. Всё, что ей нужно — это ручеёк энергии, которым я её сейчас питаю. Когда он иссякнет — её существование прервется. — Не уверена, правильно ли вас поняла… — начала Марго, и в её голосе звучала осторожность. — Но как бы заманчиво это ни звучало, я не властна даровать ей настоящую жизнь. Её взгляд опустился с собеседника на хрупкую тень, устроившуюся на ладони. Следующие слова прозвучали тише, с еле уловимой грустью: — Она всегда останется слугой… марионеткой в руках кукловода… копией неподражаемого оригинала. Генри О’Нил — Разве? — профессор устремляет немного лукавый взгляд на ученицу, транслируя тем самым, что на самом деле отдает себе отчет в том, что увлекается чрезмерно и совсем ничего не видит в этом зазорного. В том-то и есть его страсть. И он не хотел бы ее терять так же просто, как только что с его рук похитили теневую бабочку. — Откуда вы знаете, обладает ли она чувствами? Вы же даже не попробовали проверить это, — выкроив паузу в аргументах девушки и ее сопротивлении продолжать работать, произнес Генри и от чувства, что ученица закрывается от него, сам принял закрытую позу, скрестив на груди руки, которые больше не излучали магию. — Вы так думаете? — и вот профессору в который раз за свою практику пришлось столкнуться с какими-то личными установками ученика, которые ограничивают его в познании мира и себя самого. Генри как бы в отрицание слов демонессы качает головой. В некоторой степени недолго с укором смотрит на нее, а потом разряжает молчание вздохом, зачёсыванием волос назад и расхаживанием по площадке. Ему нужно двигаться, чтобы рассуждать здраво и точно подбирать слова. — Мисс Эспозито, а вы хоть раз допускали мысль, что в вашей магии может содержаться крупинка вашего естества, или, если хотите, души? Во всех тенях, что вы хоть раз коснулись, оживили… Раз они выполняют ваши команды, значит могут хранить информацию в своих телах. Почему тогда в них может не записаться алгоритм чувств живого создания? Им ведь есть с кого брать пример. Образ или тень этого, отголосок, как хотите это называйте. Почему вы думаете, что в ваших созданиях нету отпечатка жизни? Вы же живая… Так почему же ваша магия должна быть не такой? — на последних словах ангел остановился очень близко к демонессе, смотря на нее сверну вниз, тем самым и вкупе со словами создавая психологическое давление. Взгляд мужчины сосредоточен, тверд, он спокоен, но требователен. Генри пытается предугадать, как поймет его слова ученица. Понимая, что немного выходит за рамки дозволенного, ослабляет свою хватку, опуская взгляд. Его губ едва касается улыбка, и то невеселая. Он думал, что, возможно, ему стоило немного раскрыть чем он руководствуется, поднимая такие темы. Для начала профессор цепляется за последние слова Марго, делая на них акцент: — У смертных есть поверье, что бог создал их по своему образу и подобию. Так если они копии, значит весьма приемлемые, раз могут чувствовать, думать и рассуждать, основываясь на своих мыслях. Разве этого еще не достаточно? Каков же должен быть оригинал? Может быть тень и не сможет стать точным клоном создателя, но у нее есть все шансы стать копией отличного качества, — ангел умолк, уже думая, стоит ли продолжать. У него было странное предчувствие, что он уже сказал и так много, но одновременно Генри чувствовал, как может попытаться довериться ученице. Если она сочтет его действительно далеко поехавшим в своих размышлениях, и что они не могут быть никак реализованы в виду разных причин, то так уж и быть, он закроет шарманку о глубоком понимании сути магии мисс Эспозито и возьмется за более простое и приземлённое обучение, не трогающего никоим образом возвышенные темы. Ладно, была не была. Мужчина снова наладил зрительный контакт с демонессой, желая дать понять, что разговор не простой. Его речь не была поспешной, он не выпаливал, а скорее так четко изъяснялся, что его слова в последствии могли бы отпечататься в голове девушки так же, как на листе бумаги. — Марго, когда вы показали, что ваши тени могут транслировать цвет, помимо банальностей, что они могут отражать его, как глянцевый предмет, мне пришла мысль, что они способны на большее. Вы же желали, чтобы бабочка была голубой, и тень транслировала вашу мысль. Так ведь? Ваше воспоминание о том, как должен выглядеть голубой цвет… тени же до этого все были черными, верно? Вы думали, что только темнота их суть, но летом решились на эксперимент и… мы видим, что получилось. Вы передали тени образ. Образ, что был в вашей голове. Понимаете? Черная тень может быть как настоящий накопитель информации, как ребенок, которого можно всему научить, потому что основная сила черного цвета — это поглощение и удержание. Потому-то ваши тени могут быть плотными, как камень: они удерживают в себе большой сгусток энергии. Правда, вы его даете всецело от себя, а могли бы научить тени брать энергию из пространства, питаться светом, так как они сами являются световым явлением. Всего-то показать тени, как это делать. Вы же знаете, что такое голод? И что такое принимать пищу и насыщаться ею? Так вот, вы можете научить этому тень. Как создание с образом искры жизни, которому нужна энергия, чтобы продолжать существовать, тень может испытывать подобие голода или жажды. (По крайней мере, я допускаю, что это возможно, но мне нужны вы, чтобы проверить это…) Она может испытывать чувство нехватки чего-то… а вы можете усилить проявление этого чувства, дать ему четкий и яркий образ проявления, чтобы потом научить тень его нейтрализовывать, принимая энергию в виде излучения извне, то есть, проще говоря, научить утолять потребность. И все потому, что вы для теней как бог для людей, а не заурядный кукловод. Сейчас было в пору думать, что Марго может воспринять это все как что-то хорошее для написания сказок и фэнтези-романов, но ангел надеялся на ее веру в то, что в жизни бывают чудеса. Вот в их обыденности всегда имеется магия, так почему же она не может быть такой же бесконечно бескрайней в своих проявлениях, как сама реальность? Почему каждый из них не может стать творцом сравнимым со Всевышним? Вселенная — это одна большая матрешка, чем больше ее раскладываешь, беря все меньший масштаб вещей, тем больше понимаешь, что все они действуют по одному и тому же принципу. Марго Эспозито Наигранно вопросительный тон заставил Марго вновь поднять взгляд на собеседника — и она тут же столкнулась с лукавым прищуром ангела. Он явно что-то задумал. Было ясно: исследование продолжится, и профессор даже не пытался это скрыть, будто в её доводах не прозвучало ничего, способного его остановить. Он что, издевается? Не похоже. Видимо, он действительно настолько увлечён. Следующие его слова только подтвердили это — у каждого из нас есть и тёмная, и светлая сторона. Все мы, в конечном счёте, — просто люди. Ответная реакция последовала незамедлительно — профессор словно решил взять демонессу на слабо. Что ж, надо признать, и ангелы не чураются таких приёмов. Марго усмехнулась: мол, меня такими трюками не проймёшь. Но внутри уже начинала закипать. За все эти годы у неё к О’Нилу сложилось уважительно-доверительное отношение — и не только потому, что он её учитель. Она действительно прислушивалась к нему, старалась соответствовать, старалась… угодить. И сейчас его слова, пусть и совсем чуть-чуть, но задели. Бабочка мгновенно растворилась в воздухе, а Марго, скрестив руки, нахмурилась, мол она действительно так думала. И ещё как. Не отказываясь от своих слов и не собираясь отступать, Марго в ответ на укор профессора лишь упрямо буравит его внимательным взглядом, карих, женских глаз. Их гляделки продолжаются недолго. Профессор О’Нил первым решает разрядить паузу: он начинает расхаживать внутри пентаграммы туда-сюда. Сначала это злит. Что она, стул? Можно встать, отодвинуть, пройтись, размяться? Но рассудок, вовремя, вмешивается — она видит: он не уходит от разговора. Он думает. Его взгляд сосредоточен, движения отточены и немного нервны, а привычная попытка зачесать волосы назад снова оканчивается неудачей — белые пряди неизменно падают на лицо. Постепенно пламя внутри Марго затихает. Она уже не оппонент, а молчаливый наблюдатель. И в чём-то даже заворожённый — как будто ей позволено подглядеть за тем, как рождается мысль. Внутри крепло предвкушение: она была готова выслушать. Не укоры, а заслуженное объяснение. Узнать — почему он верит в это, и что стоит за его уверенностью. Услышать — не голословное требование, а доводы, на которых всё строилось. Вот он, этот долгожданный момент, когда слова профессора, будто ключи к разгадке, наконец начинают поворачивать замок в сознании Марго, наступил. Хотя девушка не скажет с уверенностью, много ли прошло времени — сейчас оно текло как будто по-другому, в ожидании время всегда тянется медленнее. Но ангел поднял на неё серьёзный взгляд и вновь начал с наводящих вопросов, но они отличались от тех, что звучали ранее. Сейчас профессор хотел копнуть ближе к сути, поэтому с каждым своим новым словом он становился всё ближе, а выражение лица Марго принимало всё более и более задумчивый вид. «Крупинка души. Алгоритм чувств. Отголосок создателя. Отпечаток жизни. Вы же живая… Так почему же ваша магия должна быть не такой?» — слова мужчины эхом отдавались в голове юной демонессы и с каждым разом становились всё громче. И если поначалу мисс Эспозито смотрела на него как ученица, то в конце перед ним стояла девушка из ада. Закрытая поза сменилась тем, что Марго, вновь вздёрнув на него носик, в ответ тычет в грудь профессора своим тонким пальчиком. — Может, потому что испокон веков демоны созданы, чтобы разрушать и сеять тьму, — с каждым следующим словом нажим становился сильнее, и со стороны могло показаться, что девушка выступает против, пытается оттолкнуть, но на самом деле в демонессе сопротивлялось нутро — против неё самой. Нельзя так просто завести в философские дебри и ждать, что собеседник тут же всё осознает и примет ту мысль, идею, на которую ему пытаются открыть глаза — и Марго тоже требовалось время. Как ангел мог понять, что ученица его услышала? Очень просто. Ведь по итогу грудь профессора О’Нила касается, совсем без прежнего напора, сжатая в кулак женская ладонь. Эспозито замерла и склонила голову в миллиметре от мужского плеча — на секунду, словно потратила все силы на этот маленький жест, и теперь ей необходима небольшая передышка. Она живая. Смешно, учитывая, что они на Небесах, куда попадают после смерти. Лёгкая улыбка касается губ Марго, и она вновь смотрит на профессора вперемешку с хитрым прищуром. Тот же воспользовался возникшей паузой и, словно прочитав мысли ученицы, продолжил свои рассуждения, делясь с ней ещё примерами, а затем и основаниями своей теории. Хотя, скорее всего, рассказ про бога был направлен скорее на то, чтобы потешить дьявольское эго, Эспозито больше повелась на красивые слова про её душу. Сейчас же доводы о том, что она могла бы соперничать с самим Создателем, воспринимались скорее как забавное лирическое отступление, поэтому девушка ничего не сказала, ограничившись усмешкой, которую, как надеялась Марго, ангел простит — ведь это было не со зла, просто ученица и до этого его относительно поняла. Он же был увлечён — вот где чувствовалась его страсть, но вместе с ней и сомнение: можно ли довериться демонессе? Не пошлёт ли она его на все четыре стороны после того, как он расскажет ей все догадки, что возникли в белокурой макушке наверняка ещё во время вчерашней демонстрации? Поэтому, чтобы настроиться на серьёзный лад, он восстанавливает с ученицей зрительный контакт, а мисс Эспозито не собирается терять телесный — и на словах о том, что та сумела транслировать свет, её ладонь переместилась вниз. Туда, где учитель не знал, куда деть руки, пока продолжал говорить. Она ещё за завтраком заметила, что он любил жестикулировать, но сейчас, кажется, ещё и переживал. Как и Марго, но у неё словно было больше козырных карт на руках — и демонесса это почувствовала, ловя мужские кисти тонкими пальчиками и аккуратно сжимая их в такт его вопросам, словно подтверждая, что теперь понимает, о чём идёт речь. На словах про обучение тени питаться светом девушка шутливо подмигнула профессору и вставила между строк: — Вы правда предлагаете мне поменяться с вами местами? Но этим вмешательством ещё было сказано не всё. Эспозито предпочла придержать язык и умолчать, что с удовольствием скормила бы теням его свет — и не только теням, и не только свет. Правда, даже для демонессы оставалось загадкой, откуда у неё взялись такие мысли насчёт ангела. Возможно, не стоило забываться — он учитель, она ученица. Но здесь и сейчас эта граница казалась практически стёртой. Она была живой. Готовая рискнуть, поддаться, несмотря на то, что идея всё же казалась безумной, но наконец стала более осязаемой — во всех смыслах. — О, Генри… — девушка впервые назвала его по имени, когда пришла её очередь отвечать, и даже вздрогнула от того, как прозвучал голос, словно он был ей чужд после столь длительного монолога собеседника напротив. Но Марго решила не томить профессора и тут же добавила, выражая своё согласие и желание попробовать: — Не ожидала, что ручейки заведут нас так далеко, но чувствую — нам предстоит большая работа! Я готова попробовать, почувствовать тень и научить её справляться без меня! Улыбка вновь касается женских губ. Она поймала на его лице эмоцию замешательства, словно ангел не был готов так быстро поверить, что Эспозито согласилась без всяких «но». И он был прав — у неё было одно. Небольшое. Прям микроскопическое… — Но вы поможете мне кое в чём разобраться, — с этими словами демон резким движением притянула профессора О’Нила к себе и, подавшись вперёд, поцеловала. А дальше… Марго об этом ещё не успела подумать. Генри О’Нил Тогда девушка, кажется, разозлилась уже достаточно, раз на наводящий вопрос, почему ее магия не может быть живой, начала твердить то, что внушают всем демонам. Чертовым предрассудком, воспринимаемым как непреложный закон, она чуть не проткнула ему грудину. Эту выходку вполне можно было вытерпеть, но приятней она от того не становилась. Мужчина честно не шелохнулся, только сам не смог обуздать все свое раздражение, и когда девушка тыкнула предпоследний раз, он отчасти едко заметил: — И это, по-вашему, сильный аргумент? Сколько раз он сталкивался с этой внушаемой истиной. Она была столь сомнительной, столь слабой, столь хрупкой, основанной только на одном зернышке правды из целого мешка. Тут, кажется, и их препираниям пора закончиться, если бы Марго не показала, что и сама сомневается в том, что говорит. Это же сомнение в догме и привело ее на границу летом и дало ей шанс взглянуть на мир иначе. И вот с этой Марго Генри разговаривал сейчас, а не с той, что знал много лет. Полный усилия воли последний жест девушки отчасти загладил все то, что было до него, и ангел тогда смягчился, смотря на макушку черных волос и почти ощущая плечом горячее дыхание девушки. А когда тема зашла о религиозном поверье, то единственной реакцией мисс Эспозито была усмешка. Она и тут сомневалась, но именно ее сомнение и молчаливое ожидание продолжения, а не пресечения всего на корню, тогда и позволило профессору продолжить. И кажется, где-то с этого момента началась некая игра, которой ангел не предавал особого значения из-за своей увлеченности другим. Видно было и то, что ученица понимает, о чем идет речь и что она уже выпрашивает не продолжать, но профессор доводит все до логической точки. И так же он между строк отвечает Марго, что предлагает «отчасти» ей побыть в роли учителя. Для своих теней. А еще Генри подмечал невербальные знаки демонессы, но не отвечал взаимностью, пока они не стали явственней. Хоть он и был сам довольно контактен с другими, но остро реагировал, когда кто-то точно так же нагло лез в его личное пространство. Чего стоило только вытерпеть тычки от девушки. А тут она держала его за руки, сжимая их тем крепче, чем была согласнее с его доводами. Он позволил ей это делать только потому, что она позволяла ему продолжать изъясняться. Баш на баш. После паузы обращение к учителю по имени действительно возымело сильный эффект. Мужчина вздрогнул вместе с Марго. Он обратил свое внимание всецело на нее, ожидая, что же ей надо при таком особенном обороте, не одобряемым правилами разноуровневых взаимоотношений. И услышал согласие. Со всем, что он предлагал. Правда? Действительно, О’Нил не сразу поверил в свою победу, что вот так просто девушка согласится. Да и тон у нее был все слаще и слаще, подразумевающий что-то еще. Как вчера вечером при разговоре в коридоре. Она очень многозначительно выражалась. Молчаливо и терпеливо ангел ждал, к чему придет демонесса в своих речах и намеках и… К развязке такого рода он был совершенно не готов. Внезапный поцелуй в относительно грубой форме от ученицы выбил его из колеи и заставил погрузиться в абсолютный хаос не пойми чего. Нормальная реакция оттолкнуть девушку и расцепить поцелуй, чтобы с укором в глазах пристыдить Марго. Что, собственно, первым делом и сделал он, разбив хватку ее рук за него. Прочем, не так грубо, но вполне действенно, хрупкие женские руки Генри ломать не хотел, как и насадить синяков. Ни одного слова, только красноречивый взгляд, который отчаянно пытался понять, чего демонесса добивается. Он смотрел на ее лицо, сам отчасти не контролируя свое, пребывавшее в смятении. Время замедлилось, и в секунду проживалась будто тысяча лет. «Девчонка сошла с ума? Как она вообще додумалась до этого? Неужели обычный повседневный флирт мог к такому привести? Что он сделал не так? Почему… Это у нее такой эксперимент? Серьезно?» Взглядом, буквально пытающимся вскрыть черепушку смутьянки, Генри смотрел на дьяволицу. Бесконечные цепочки мыслей перетягивали между собой сознание мужчины. Одни были к тому же все еще о работе: о том, чем они тут должны были заниматься, и чем грозит отступление от этого. Другие — о том, что то, что начала ученица, непозволительно, выходит за все рамки дозволенного даже им, столь лояльным к подопечным профессором. А третьи были воспоминаниями о давно забытом и таком прекрасном времени, в котором Генри являлся всего-лишь самим собой, ангелом-подростком, не ограниченным должностью преподавателя и вольным делать все, что пожелает. Его разрывало от всех этих мыслей. И что самое ужасное в этом, так это то, что ему отзывалось все, что здесь только что произошло. Это было сложно объяснить, но мисс Эспозито была из того круга красивых и при том сообразительных учениц, к которым Генри испытывал естественную симпатию, как мужчина с определенными вкусами в противоположном поле. Своим поступком девушка выставила очень высокую цену последующим встречам и урокам. Что-то на грани огромного риска, на грани жизни и смерти. На грани невозможного. Пресеки он сейчас все, и сразу увидит, как оскорбленная Марго уйдет. Ведь обещание обоюдной отдачи окажется нарушенным. Можно было физически ощутить, как мужчина напрягся, как его штормит от догадок, от увиденного, от сделанного, от предстоящего. Дьяволица поставила ему ловкий Шах и Мат в партии, которую он сам и предложил им сыграть. Секунда. Две. Три. Гореть ему в аду. Ангел решается на ответный поцелуй, беря тем самым всю ответственность за свой выбор. С первого же хода Генри идет во банк, отдаваясь весь, и все потому, что был совершенно сведен с ума тем вихрем мыслей и чувств, что девушка вызвала в нем. Осторожное касание (удивительно дающееся ему сейчас при таком-то напряжении) ее волос, лица, как извинение на грубость раннюю, а потом напористый, но при этом мягкий поцелуй, отдающий уважением ее личности, ее предложению, ее идеи. Его первоначальная некоторая резкость сбила им обоим дыхание. Теперь и он мог осознанно распробовать все те ощущения, которые бывают от столь близких взаимоотношений. Тело будто пронизывало насквозь миллиардами электрических зарядов, голову вскружили впечатления от прикосновения к столь нежным губам, к столь заманчивому созвучию ароматов ее духов, косметики и шампуня для волос. Руки бы спустились ниже, к талии, чтобы коснуться нагретого теплом женского тела кожаного корсета-ремня, но это было бы неуместно. Пока. И все это приправлялось острыми и драйвовыми ощущениями от последствий поступка и напоминало прыжок с огромной высоты и без крыльев. О’Нил быстро расценил (а он не был бы собой, если бы не мог быстро приспособиться), что есть вещи пострашнее адского пламени. И он бы сожалел всю оставшуюся жизнь, если бы упустил хоть одну возможность, так рьяно прыгающую ему в руки… И снова Генри же поставил точку. Прервав поцелуй, профессор уже раскрыл глаза и не моргая смотрел на лицо Марго, силясь понять ее отношение ко всему произошедшему. Краешек его губ чуть касается улыбка, но он хоть и получил разрядку, приняв решение, а послевкусие бушевавших негативных эмоций в нем еще оставляли след сильнее, чем приятных, придавая ему некоторую твердость во взгляде и некоторую серьезность в голосе. — Разобрались? — поинтересовался теперь мужчина, догадываясь, что хотела проверить девушка своей шалостью. Он опустил голову, осознавая с этой минуты весь масштаб грозящих возможных проблем. Но решил, как обычно, думать о них по мере их проявления. Ему было нужно сейчас до конца принять то, на что он согласился. Профессор отстранился от ученицы, не смотря на нее. Его успокаивал хотя бы тот факт, что если это не возымеет продолжения, то Марго не из болтливых и все произошедшее останется между ними, и ее об этом не надо просить. Чуть успокоившись, он глянул на демонессу и уже повеселее бросил: — Впредь жду от вас таких же ответов на предложения, — проговорил ангел, вкладывая в это не один смысл. Препирания, конечно же, все равно будут, но желание идти на встречу новому с такой же решительностью и не обвешивая себя предрассудками — это то, что Генри хотел видеть. Марго Эспозито Вдохновлено музыкой: Nessun grado di separazione — Francesca Michielin https://t.me/AtmosfernoeChtivo/4/43 Происходящее было похоже на взрыв — Марго просто не способна по-другому описать те эмоции, что переживала за эти миллисекунды спровоцированной ею близости. Разряд адреналина пронзил тело демонессы, заставляя чувствовать всё и сразу: от волнения, свойственного в такой ситуации (вдруг она недостойна?), вперемешку со страхом неудачи, который не покидал, ведь путь назад не виделся ей возможным — до необъяснимой лёгкости, возникающей, когда ты словно на клеточном уровне понимаешь, что это было правильно здесь и сейчас, иначе возможность была бы упущена. А карты, что ей достались, должны были быть разыграны наилучшим образом, потому что какой в этом смысл — просто коллекционировать их, когда можно рискнуть? И если фортуна будет благосклонна, они могут быть полезны и принести победу. А если уж Марго ошиблась, она считала, что готова достойно ответить за свой поступок. Только вот почему её словно ударило током, как только ангел оттолкнул девушку, освобождаясь из хватки её рук?.. Потребовалось перевести дыхание и крепко сжать подол платья дрожащими пальцами, заземляясь, прежде чем Эспозито осмелилась поднять глаза на учителя, чтобы встретиться с его взглядом, полным укора и смятения. Ещё бы — а чего девушка ожидала, совершая такое безумство? Она точно сошла с ума. Как могла додуматься до такого, что привело её к этому? Но не было смысла искать ответы на эти вопросы. Марго не смогла бы сказать, откуда взялось это чувство, не стихающее, загоревшееся в её груди, способное сжечь до тла. И чем больше демон томилась в возникшей, напряжённой тишине между ними, тем больнее ей становилось. Сердце стучало в висках с такой скоростью и силой, что ей начало казаться, будто она просто оглохла. О’Нил уже давно должен был бы потребовать от неё покинуть аудиторию как можно скорее и хорошенько подумать над своим поведением. И если она раскается, то, так и быть, он не станет докладывать начальству. Но она видит, что его губы остаются сомкнуты — значит, ангел молчит. Может, взвешивает все «за» и «против», а может, подбирает слова, как вежливее отказать, чтобы это напряжение не перенеслось далее в повседневные школьные будни… или… Мысли превращаются в кашу. Зачем, Марго? Разве эти три секунды свободы стоили того, чтобы сейчас стоять вот так? Стоили ли? Ответ пришёл к ней в неожиданной форме: Генри аккуратно коснулся сначала её волос, а затем его пальцы скользнули к её лицу, и ангел вновь приблизился, отвечая на её поцелуй — по-настоящему стирая границы, освобождая Марго от сомнений. Демонесса отдалась новым ощущениям с той же решимостью, что была ей присуща, наслаждаясь осознанностью, присущей ангелу, которая сейчас ощущалась мягким послевкусием мужского уважения и согласия рискнуть в ответ. Отдавая себе отчёт в том, что не может позволить себе раствориться в моменте, девушка постаралась унять пламя, у которого ещё будет шанс сжечь её изнутри. Признаться, удавалось это с трудом, но и тут профессор пришёл на помощь, поставив точку. От этого Эспозито еле заметно, благодарно кивнула, всё так же внимательно рассматривая лицо мужчины, которого коснулась лёгкая, мимолётная улыбка, тут же уступившая место спокойной серьёзности, столь привычной для учителя. Он задаёт ей вопрос, и девушку так и подмывает ответить: «Это вы мне скажите — разобрались?», но, кажется, такая дерзость будет лишней. Ведь обоим требовалось переварить случившееся, и, если вспомнить их первоначальный разговор, то сейчас как раз очередь Марго объясняться. — Что? Нет! — возмущается Эспозито и с улыбкой добавляет: — Всё не так просто… Вы, конечно, несомненно внесли некоторую ясность, но мой эксперимент немного более многогранный. Я рассчитываю на длительную исследовательскую работу. Речь Марго была с намёками, которые поначалу, учитывая случившееся, можно было бы воспринять исключительно с плоской стороны, но и она пока не раскрыла сути вопроса, что её волновал. Требовалось ещё пару секунд, прежде чем девушка возьмёт себя под контроль и поборет лёгкое смущение, охватившее её сразу после поцелуя, выдавая юность демонической особы. Прийти в себя помог и тот факт, что ангел отстранился — кажется, он тоже приводил себя в ментальный порядок, после чего вновь взглянул на ученицу и, следующим комментарием в весёлой манере, заставил Марго окончательно выдохнуть. Она была рада, что он не стал просить её о банальном «впредь быть скромнее» или о чём-то в этом духе, а, наоборот, одобрил проявленную решительность. Эспозито машинально поправила волосы и продолжила говорить о своём эксперименте уже с более научной точки зрения: — В общем, как я и упоминала ранее, параллельно с изучением теней, мне хотелось бы получше изучить более теоретический феномен, касающийся так называемых у смертных «падших ангелов». Мы рождаемся, сразу зная, куда попадём, а смертные перерождаются, попадая сюда. Но есть ли возможность изменить предписание? Подразумевал ли Создатель возможность того, чтобы, так или иначе, изменить свою судьбу? Марго с азартом задавала вопросы, словно не сомневаясь, что за ними скрывается тайна, которую у неё есть шанс раскрыть, если он согласится объединить усилия. Наверняка у профессора есть доступ к большей информации, чем у простой студентки. А ещё ангел, по её мнению, достаточно тактичен, чтобы не задаваться вопросом, зачем ей это нужно — ну или хотя бы пока что не озвучивать его вслух. Генри О’Нил Надо признаться, что-то такое Генри и подозревал услышать, но то, как девушка это подала, его в некоторой мере задело, и он не смог без подозревающей что-то ухмылки продолжать слушать ее. Улыбка больше как защитная застыла на его лице. Все его внимание было обращено к Марго. В конце концов он подумал, что с такими разговорами после недавно произошедшего ни он, ни мисс Эспозито не смогут работать над более приземленной частью учебных встреч. Их мысли будут все время не в том русле, каком надо для постижения именно магии, да и сейчас от остаточного волнения речи шли охотнее, и разум, чтобы отвлечься, так жадно кидался что-нибудь обсуждать. О’Нил все-таки не удержался, чтобы после паузы не бросить несколько уязвленно: — Падших ангелов…— он смотрел на девушку с каким-то скрытым упреком, ведь так выражаясь, она хорошенько намекнула на то, кто здесь нарушитель порядков, установленных обеими культурами, и кто тут, возможно, может поведать ей все об этом. Умна девчонка. Как только загорелась целью взбаламутить тему незыблемости законов, так сразу приметила, к кому вернее за этим обратиться. И не прогадала в том, что ангел не спросит ее, зачем ей это. Он прекрасно представлял по своему опыту, что Марго искала… — Тема… действительно интересная, — как бы подытожил ангел, наконец скинув с себя защитную маску, тем самым как бы соглашаясь с упомянутым ранее термином и не видя в этом ничего такого. Настроение все больше уходило в желание рассуждать с глубокой заинтересованностью и честно пытаясь помочь докопаться до истины. И если даже не в практичных целях, то хотя бы в праздных, чтобы развлечь свой пытливый и чужой жаждущий ответов умы. И отчаянно отвлечься от переживаний, все еще ощущаемых где-то на фоне естества.

***

Профессор глянул на часы на стене, время было еще не совсем позднее, но за окном уже прилично стемнело. — Наверное, хватит на сегодня практики. Не лучше было бы пройтись на свежем воздухе? Как вы считаете, мисс Эспозито? Если вы составите мне компанию, я бы с удовольствием обсудил с вами тематику, которой вы коснулись. Падение ангелов…вознесение демонов…изменение предначертанного… в этом что-то есть, — говоря все это, мужчина засуетился, показывая намерение, что оставаться в классе более не собирался. И тем оно казалось явственнее, чем больше он делал действий, говорящих об окончании работы. Он вышел из пентаграммы и вырубил ее, а потом прошел к шкафу и вынул из него межсезонную легкую куртку. С ней в руках он закрыл шкаф, обернулся к Марго и как бы закончил свою мысль, особо выделив слова: — И это вполне может вылиться в длительную исследовательскую работу… Ему не хватало только подмигнуть Марго, для пущей шалости. Уж очень вариативна в понимании была последняя фраза, и казалось, относилась много к чему, что могло быть впоследствии между профессором и ученицей. И Генри это ой как хорошо понимал и видел, и его искренне позабавило это выражение еще с уст демонессы. Он многозначительно улыбнулся, и во взгляде его, честное слово, сверкнули веселые чертята. Дабы не спрашивать и сохранить игру полунамеков, ангел отвел руку в пригласительном жесте, вопрошающе изогнув бровь. Надежды у него были прямо-таки положительные. Марго Эспозито Ангел повторил её слова и вновь девушка ощущает в его голосе некий упрек, уже не первый раз за этот вечер, похоже Марго на сегодня растеряла весь свой аристократический такт. А может это просто О Нил за счёт своей профессии склонен находить в сказанном намеки, о которых и сам говорящий ещё не догадывается. Иначе говоря умышлено Эспозито не подразумевала так буквально кольнуть гордость ангела, но раз уж так вышло демонессе было интересно это заметить, ведь такие маленькие детали очень важны для создания общей картины. А многое встанет на свое место лишь спустя какое время, но сейчас похоже мужчина всё-таки согласился с таким суждением от чего губ Марго коснулась легкая расслабленная улыбка, не без осечки она достигла желаемого.

***

А что дальше? Снова колдовать бабочку? Вряд ли это приведёт к продуктивным результатам — значит, пора закругляться. И практически в унисон с учителем Эспозито собирается озвучить свою мысль, но успевает вовремя отменить команду, данную мозгом, и заменить её своим согласием на предложение пройтись на свежем воздухе. — Заманчивое предложение, не смею отказаться, — подытожила девушка и, поддавшись возникшей суматохе сборов, тоже покинула защитную пентаграмму и осмотрелась. Сначала обратив внимание, что за окном уже стемнело, а потом аккуратно проверила свою сумку, хотя и так знала, что не взяла с собой ничего из верхней одежды. Наверное, будет прохладно — и Марго машинально поёжилась ещё до того, как они оказались на улице. — Было бы замечательно, — после небольшой паузы в игривой манере отозвалась демон на последнюю фразу профессора, ловко позаимствованную у неё, и с непринуждённой лёгкостью, повесив сумку на плечо, направилась к двери. Она была уверена, что не рискует попасться никому на глаза, ведь предусмотрительно проверила весь путь до школьного двора, пока якобы копалась в сумке. Как и ожидалось, осенние вечера с каждым днём становились всё прохладнее, но им повезло: в отличие от вчерашнего, небо сегодня было безоблачным, и помимо свежего воздуха их сопровождали звёзды. Они были здесь хорошо видны — не то что в Лос-Диаблос, где пыль и пепел порой мешают разглядеть такую красоту. Марго замерла на ступеньках и глубоко вдохнула, обращая взор вверх, и на ум пришли недавние слова профессора о возвышении демонов. — Так Вы считаете, что демоны могут быть достойны возвышения? Или это, скорее, просто дань мировому балансу сил? Раз есть зло — значит, будет и добро, — задумчиво произнесла девушка, возвращая взгляд под ноги, но не спеша спускаться, ведь рассчитывала, что О’Нил лучше сориентирует их прогулку. Музыкальное сопровождение: Verbena — Francesca Michielin https://t.me/AtmosfernoeChtivo/4/44 Будучи демоном, Эспозито больше верила в «падение», чем в «возвышение», что, наверное, логично, когда большинству ребятишек в аду с детства стараются привить неприязнь к идеалам ангелов. Но, несмотря на это, она предполагала, что возвышение возможно — из-за необходимости помочь выжить тем, кто оказался в месте, куда попадают убийцы и другие подлецы. Это не значит, что тем никогда не захочется жить по-другому. Так же как и, скорее всего, ангелов предостерегают от плохих поступков — и это не делает их белыми и пушистыми. У каждого — свой характер, своя душа. — Можно ли действительно потерять ту часть себя, что делает тебя тем, кто ты есть? Или, наоборот, обрести ту, что изменит твою сущность?.. — случайно вырвалось у Марго, пока они медленно прогуливались. — Существует ли она вообще? Или мы не властны над ней, и сколько бы ни пыхтели в попытках изменить судьбу… — и говоря о судьбе, Эспозито имела в виду не только жизни отдельных личностей, но и историю всех небес, ведь демон чувствовала, что в фоновом режиме все уже смирились с тем, что войне быть. — Ой, прости, — тут же поспешила девушка перевести разговор в другое русло, — что-то я совсем тоску навожу своими «или-или», — усмехнулась Марго и, поправив волосы, взглянула на ангела. Она правда не хотела бы забрести в дебри грустной неопределённости — с этим чувством она была знакома слишком хорошо и не позволяла себе окунать в него других. Её взгляд скользнул на волосы ангела, что отливали серебром в ночном освещении, и демон аккуратно потянулась, чтобы поправить заодно и их, словно отвлекая внимание. — Генри, могу спросить кое о чём? — загадочно поинтересовалась ученица. — А ты ощущаешь по-разному солнечный и лунный свет? Генри О’Нил — А… верно подмечено, — спустившись по лестнице быстрее и легче, чем девушка, а потом оглядевшись с целью разведать обстановку во дворе школы, ответил ангел, наконец обернувшись. Когда Марго была на последней ступеньке он предложил ей руку. — Я действительно считаю, что у демонов может быть путь «вверх», поскольку у ангелов есть путь «вниз». Правда, мне не доводилось встречаться ни с одним из «падших», но зато слышать о них и читать вполне. Что мешает по такой же аналогии думать о судьбе демонов? Всегда же есть обратная сторона медали, так почему же ей не быть здесь? — немного уйдя в философствования, спокойно делился своими соображениями Генри. Не так давно начавшие устилать землю листья шуршали под мерным шагом прогуливающейся пары. А чистое глубоководно-синее небо без осуждения смотрело на них миллиардами звезд, безмолвно желая им наслаждаться моментами близости физической и ментальной. — Все в порядке. Думаю, сущность, судьбу и в целом что угодно можно всегда поменять, загвоздка лишь во времени. Как бы все по щелчку менялось, — промолвил ангел и сделал ловкий сухой щелчок свободной рукой, иллюстрирую слова, исполнение которых и он бы хотел наблюдать, — но в жизни все начинается постепенно и с малого. Например, с вопросов, — это он произнес чуть наклонившись к спутнице, но смотря вперед. — А дальше это может привести к изменениям, которых ты искал, а может и нет. И даже в таком случае за тобой остается выбор, принимать расклад дел таким, какой он есть, или продолжить идти туда, куда намеревался изначально, даже если все на пути мешает тебе. Причем, это касается всего. Даже что-то потерять иногда не так просто, как об этом рассказывают, — закончил свои размышления О’Нил и сам ненароком погрузился как бы в свое прошлое. Из-за этой небольшой отстраненности мужчина внутренне вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал прикосновение девушки. Он перевел на нее взгляд и только сейчас приметил ее руки, слабо освещенные тусклым свечением пространства, и то, что Марго до сих пор прохаживалась с оголенными плечами, наверное, время от времени вздрагивая от осенней прохлады. Ему не хотелось морозить мисс Эспозито, ведь это он же позвал ее на прогулку, на которую она, судя по наряду, не рассчитывала. Потому, ответив на ее вопрос: — По-разному, да. Солнечный свет куда более насыщенный энергией и теплом, в то время как лунный, он же отраженный солнечный, в некоторой степени пустой и холодный, — Генри поднял взгляд на небо, чтобы приметить луну в той фазе, в которой она прибывала сейчас. А потом стянул куртку с себя и молча накрыл ею озябшие плечи девушки. О’Нил понадеялся, что Марго после прохладного касания осенней погоды примет приятный жар от нагретой его телом накидки. — Но все же такой свет лучше, чем никакой, потому что каждый раз приятно осознавать, что солнце никогда не перестает светить тебе. Ни днем, ни ночью, ни в какой бы ты не был ситуации. Чтобы не делал, о чем бы не думал, оно все равно не отворачивается от тебя. — Генри замолчал, представляя, как много для него это всегда значило, и как часто это помогало ему. Он так же вспомнил про новолуние, время, когда сомнения в содеянном терзали больше всего, а темные силы сильнее склоняли на свою сторону. После некоторой паузы, дающей время на осмысление, он снова подал голос: — И вот тут уже я не могу не спросить, а как же по-твоему ощущаются тени в разное время суток? Есть ли в них разница? — и это был вопрос, наполненным искренним интересом солнцепоклонника. Марго Эспозито Плеч девушки коснулась мужская куртка, и Марго тут же ощутила тепло — нехватку которого перестала замечать последние минут десять, так как совсем продрогла. Аккуратно укутавшись в чужой предмет гардероба, демон одарила Генри благодарной улыбкой, продолжая слушать рассуждения профессора, мысленно стараясь переложить их на свою способность. Девушке очень понравилось замечание о том, что солнце никогда не перестаёт светить тебе — то есть всем, вне зависимости от твоей сущности или ситуации. Так она это интерпретировала для себя. — Можно и так сказать. В ночное время мне легче их чувствовать — они словно ближе и активнее. А днём, наоборот, не всегда ощущаю их без должной концентрации, им ещё и необходимо больше энергии, — усмехнулась Эспозито, вспоминая сегодняшнее занятие. И это означало, что, возможно, когда-нибудь она подружится и с дневными тенями, если научит их самих добывать себе «пищу». — А ещё… — продолжила девушка после небольшой паузы, словно собственные слова навели её на другую мысль, — я раньше не придавала этому значения, но думаю, количество одушевления в тени может зависеть не только от образа и энергии, которыми её подпитывают, но и от источника света. То есть тень от лампы словно менее пластична, чем, например, от костра или натурального света, — демон запнулась, потому что не была уверена на сто процентов, и закончила фразу уже обращаясь скорее к самой себе, — но, возможно, я не права. Нужно будет проверить. — Хотя для театра теней такой контролируемый свет очень даже кстати. Когда я была маленькой, мама рассказывала мне различные истории в этой технике и всегда в конце упоминала, что когда я вырасту, смогу проделывать такие же фокусы и без использования заранее подготовленных марионеток. — Поймав такое менее формальное настроение в беседе, Эспозито не хотелось его упустить, ведь у неё ещё оставались «несерьёзные» вопросы по поводу света, и демонесса решила, что не найдёт лучшего времени, чтобы их задать. — Как свет участвовал в вашем детстве? Может, баловались солнечными зайчиками? — усмехнулась Марго и слегка толкнула локтем идущего рядом ангела. Предположение было откровенной глупостью, и она сама бы скорее поверила, что в детстве профессор О’Нил баловался с иными искажающими свойствами света, но пусть ангел сам расскажет, если сочтёт нужным. А пока Эспозито запустила руки в карманы куртки и неспешно шла рядом, нащупав в одном из них некий небольшой предмет и машинально перебирая его между пальцами. Генри О’Нил — Интересно, хм… Может излучение от того, что постоянно движется каким-то образом передает дыхание жизни теням? — Генри не удержался, чтобы не зацепиться за любопытную мысль, что подкинула девушка. Он хоть и знал, что свет от чего-то более одушевлённого или прибывающего в вечном движении куда более колоритней, но не мог проверить, так же ли дело обстоит во тьме, образовывающейся за плотными предметами, освещенными «пульсирующим» излучением. Но на это мисс Эспозито не обязательно было отвечать, так как профессор О’Нил бросил это несколько риторически, поскольку это всего лишь были догадки, а не точные сведения. Он и сам был бы не прочь разобраться, но как-нибудь потом. А пока не менее интересно было послушать демонессу еще. К тому же она рассказывала такие личные вещи, от которых Генри мысленно даже был тронут. Все-таки какое-никакое предвзятое мнение об ученице у него имелось, но за последние два дня оно стремительно облупливалось и обваливалось кусочками старой побелки на пол, тем стремительней, чем уверенней Марго менялась у него на глазах и представала в ином свете. — Кхм, Марго, кажется, ты немного перебарщиваешь для начала знакомства, спрашивая о таком глубоком прошлом, — ангел хоть и не был задел, но не мог не дать понять девушке, что границы все же еще присутствуют и не стоит их так с разбегу брать напором. Тут мужчина и почувствовал, как еще юна демонесса. Но решил прощать ей время от времени такое не очень тактичное поведение, но и себе не позволять часто нагонять на себя серьезность взрослого. — У нас была кошка, Заря, и… надо признаться, мы любили с ней играть со световыми зайчиками. Она гонялась за точками света, так активно и так увлеченно, что, право слово, была очень спортивной и подтянутой кошкой среди всех мною виденных в округе. А когда я делал так, чтобы один лучик разбился на несколько, у нее буквально глаза разъезжались в стороны, и она ляпала лапками, пытаясь поймать все убегающие от нее точки. Я тогда думал, что ее можно было бы научить играть на фортепьяно, просто двигая зайчиков по клавишам, а она бы нажимала по ним и вызволяла музыку, развлекая домашних, — это Генри рассказал спокойно, не без ностальгической сладости и грусти в голосе. Такие беззаботные времена были когда-то… — Но… Ах, ладно, я знаю, что тебе хотелось услышать не это, — мужчина глянул на девушку немного со сговорщицким прищуром и начал другую историю: — В подростковом возрасте мои друзья мне завидовали, потому что я мог без труда заявиться в женскую раздевалку и, так сказать, все увидеть не через какую-то щелку в двери, а со всех ракурсов, — Генри прервался, чтобы дать Марго надумать о нем всего самого непристойного, — но именно из-за того, что это было так просто для меня, я этим не пользовался, и предпочитал как и другие мальчишки развивать изобретательность, — и кратко усмехнулся упрямству и своевольности юности. Так за разговорами прошел добрый час, а пара учителя с ученицей уже почти завершила круг вокруг школы, не встречая никого на пути. Вечер был тихий и спокойный, и даже уже начинала чувствоваться расслабляющая сладкая усталость от суточной активности. — Скажи мне, если я не прав в своем предположении: но разве магия теней не дает возможности оставаться незамеченным? — он, конечно, давно знал, что умеет проделывать мисс Эспозито через темноту в пространстве, но услышать подтверждение своим наблюдениям от самого наблюдаемого ему было бы приятно. Марго Эспозито Эспозито предпочла вежливо не заметить комментарий профессора о том, что она слишком рано затронула такую сокровенную тему, как детство. Девушка не могла с этим просто согласиться: с её точки зрения это была своего рода настройка, синхронизация на разных уровнях. Демон расставляла маячки, словно в морском бою стреляла мимо, прощупывая, где скрываются корабли поценнее. И надо отдать ангелу должное — он превосходно справлялся, выстраивая в ответ границы разной высоты, которые придётся преодолевать постепенно и с взаимным уважением. Но так или иначе О’Нил тоже прощупывал, где будет возможно надавить — будь то опытом или авторитетом, а где придётся искать другой подход — более личный или более импульсивный. Кошка, играющая на фортепьяно, — эта картина так живо возникла в голове девушки, что она теперь не могла её развидеть, а мозг, наоборот, только подбрасывал всё новые и новые детали. Вот как ей кажется, она уже видит улыбающегося маленького Генри и его родных. Он ведь сказал «мы», значит, ангел не единственный ребёнок в семье. Может быть, у него есть брат или сестра? Интересно, кто старший, а кто младший? А ещё, какие у них отношения, общаются ли они сейчас? Град вопросов пришлось унять, аккуратно мысленно записав их на листочек и вложив в папочку, упаковать в отдельный ящичек. Так как её взгляд встретился с заговорщицким прищуром профессора, Марго довольно быстро считывает изменение настроения с приятно меланхоличного на несколько более пикантное, от чего её реакция вполне объяснима. Девушка на шаг опережает молодого человека и как бы преграждает ему путь, мол, дальше не пущу, пока не расскажешь то, что хочу услышать. Но при этом в её взгляде присутствуют и нотки обиды, ведь ей понравилась история с кошкой. Тем временем на её макушке красуется пара кошачьих ушей, а вместе с хвостом получается своего рода чешир, который допрашивает Алису, куда ей хотелось бы прийти, чтобы та могла понять, куда ей идти, а точнее — что поведать. — А вот и не знаешь, но раз уж у тебя есть что-то поинтересней, то прошу, — внимательный взгляд тёмных глаз наблюдает за учителем, когда тот начинает новый рассказ. Руки сложены крест-накрест, хвост гуляет из стороны в сторону, мол, начало многообещающее, но уже на словах про женскую раздевалку Марго наиграно закатывает глаза, как говорится, нашел, чем удивить. Но было одно большое «но» в этой истории, которое навело демонессу на мысль, и она не удержалась, чтобы не озвучить её, после того как Генри закончил. — Видимо, стоит поблагодарить юного Генри за то, что из него вырос такой изобретательный мужчина, но прежде предпочитаю убедиться в этом лично, — Марго лукаво улыбнулась и отступила в сторону, таким образом позволяя им продолжить прогулку, а ушки и хвост постепенно растворились в ночном воздухе. Спустя ещё несколько минут пара медленно приближалась к завершению прогулки, и вот уже совсем скоро они снова окажутся в школьном дворе. Марго стала задумываться о возвращении куртки профессору и о том, как уместнее будет попрощаться. От мыслей её отвлёк голос собеседника. — Ммм, — девушка обернулась, как будто не расслышав, но на самом деле она просто украла для себя эту секунду, чтобы подумать, стоит ли сейчас начинать эту тему. — Зависит от того, что мы имеем в виду под «оставаться незамеченным». Если не желание попадаться на глаза, но при этом не отказывая себе в удовольствии присутствовать, то… — Марго протянула последнюю букву и заговорщически усмехнулась. — Невидимость полезнее, чем теневая магия, в остальных случаях на неё можно положиться. Оставив время на раздумья, Эспозито поспешила вернуть предмет мужского гардероба обратно его владельцу. Освободившись, девушка аккуратно сложила куртку и протянула её ангелу. — Ещё раз благодарю, — а чуть погодя девушка быстро добавила, — за тепло, — и одновременно с её словами демон потянулась к профессору О’Нил и её губы легонько коснулись его щеки. А когда она отстранилась, по взгляду было понятно, что она прожжёт в нём дырку, если он сейчас снова заикнётся про наличие границ. На этом вечер можно считать удачно завершённым. Сейчас они завернут и вновь окажутся у ступенек в школу, где мисс Эспозито первой поднимется и направится в сторону студенческого общежития. Там, уже в коридоре на втором этаже возле своей двери, она позволит себе остановиться и, не оборачиваясь, проводит Генри до кабинета. А завтра с утра они вновь увидятся на уроке по Темной и Светлой магии. Генри О’Нил А он искренне забавлялся, наблюдая то по-началу требовательную Марго с этой премилой причудой у нее на голове в виде черных ушек из тьмы и ерзающего хвостика за спиной, то как девушка превнимательно слушает его пребанальное прошлое и закатывает глазки. Надо признаться, что это придавало девушке с аристократической внешностью и некоторой серьезностью черт лица очарования. Прямо-таки богиня Бастет явилась в реальный мир, чтобы пообщаться с обычными людьми, думая, что их быт не особо-то отличается от быта богов, а потом вдруг узнать, что он настолько приземленный, что в пору разочароваться. На маленькую же лесть и намерение демонессы самой убедиться в том, что она озвучила, Генри мысленно прикинул, как действительно на него повлияли решения, принятые в далеком прошлом, и рассудил, что, пожалуй, тогдашний он действительно заслуживает благодарности. Мужчина кивнул и смыслу слов Марго и своим додумкам, мол да, согласен, в том числе и на то, что Мисс Эспозито будет впредь искать сказанному подтверждения. И как же каждый раз Марго многозначительно изъяснялась, частенько избегая четких «да» или «нет». Право слово, и как понимать ее ответ? О’Нил машинально принял свою куртку обратно, не осознанно уловив, что на ней закрепился аромат женских духов, а сам думал, что вроде бы девушка и намекнула, что пользуется тенями, чтобы через них подслушивать других, когда те того не знают. А с другой стороны, это умение, видимо, было не столь удобный и совершенным, как-то представлялось ему, а значит на вопрос было сложно ответить однозначно. Любопытно. И хоть Генри не особо понял ответ мисс Эспозито, но решил не уточнять у нее повторно. Отчасти она подтвердила его собственные догадки, но оставила некоторые сомнения о природе явления. Но ладно, не надо об этом сейчас. О’Нил отвлекся от своих мыслей, ведь ему надо было попрощаться с Марго, так как их прогулка так быстро уже и завершилась, сделав почетный круг вокруг школы. Вот так за разговорами и не замечаешь, как оказываешься снова на крыльце, с которого, казалось бы, только недавно спустился. Генри смотрел на Марго, уже желая сказать ей слова на прощание, да девушка опередила его. И ее теплый поцелуй сменил планы того, что изначально хотел сказать ангел. Он выдержал горячий взгляд мисс Эспозито, просто кричащий, чтобы О’Нил не смел ей говорить, уместно ли такое поведение или нет. А потом немного смущенно и при этом снисходительно Генри улыбнулся и тут же аккуратно взял руку Марго, чтобы не остаться в долгу по поцелуям, оставляя свой на тыльной стороны женской ладони. И хоть это и была нежность, пока что диктуемая вежливостью и особым пониманием игры между двумя пока не очень знакомыми людьми, а теплоты в ней было достаточно. — Спасибо за прекрасную компанию, Марго. Буду ждать продолжения… На том они и расстались. Девушка ушла раньше, провожаемая чуть теплее нейтрального взглядом ангела. А потом и он сам вошел в школу, чтобы забрать свои вещи, с которыми ежедневно приходил на работу, и уже отправиться домой, в Лос-Анджелес, чтобы там предаться отдыху и неспешным раздумьям о событиях прошедшего дня.