зов света, шепот тени

Суббота

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Девушка позволила себе немного полежать, наслаждаясь редкими минутами покоя, прежде чем взяться за новый день. После лёгкого завтрака она направилась в зал, где уже начались приготовления к вечеру. Украшения, ткани и свечи занимали почти всё пространство, а слуги тихо и слаженно занимались своим делом. Марго встала в центр зала, где стояло старинное пианино. Музыка для её танца уже была готова, и она знала каждую ноту наизусть. Лёгкий поклон, движение вперёд. Она позволила музыке вести её, каждое па становилось продолжением мелодии. Вращение, изящные шаги, и снова остановка. Несколько слуг, занимавшихся украшением зала, невольно задержали взгляды на танцующей девушке. Её движения были грациозными, отточенными, словно она родилась на этом паркете. Марго же не замечала ничего вокруг. Танец был для неё способом унять лёгкое волнение, собраться и настроиться.

***

С наступлением вечера декорации, создаваемые в особняке днём, стати наполняться жизнью. Слуги мелькали по коридорам, разнося последние детали украшений, из столовой доносились звуки кристаллов — ставили бокалы, вино уже было наготове. В воздухе витали ароматы свежесрезанных цветов и изысканных блюд, создавая атмосферу приближающегося торжества. Марго стояла у окна своей комнаты, задумчиво глядя на темнеющий горизонт Лос-Диаблос. Её взгляд скользнул вниз, туда, где гости уже начали прибывать, их кареты окружали широкую площадку перед особняком. На мгновение она позволила себе почувствовать волнение, но тут же подавила его. — Всё будет идеально, — тихо произнесла она, словно убеждая не столько себя, сколько пространство вокруг. Развернувшись, она подошла к стойке с нарядами. Разные ткани мерцали в свете лампы: глубокий изумруд, насыщенный рубин, бархатный чёрный. Но её рука уже знала, что выберет. Тёмно-синий бархат — элегантный, глубокий, строгий, но с ноткой загадочности. Платье, которое, как она знала, идеально подчеркнёт её грацию. — Великолепный выбор, мисс, — сказала горничная, помогая Марго надеть наряд. Ткань мягко обнимала фигуру девушки, подчёркивая изящную линию плеч, тонкую талию и силуэт, который был достоин восхищения. Марго оглядела себя в зеркале. Платье сидело идеально, его открытые плечи и высокий разрез подчёркивали утончённую красоту девушки, оставаясь в рамках строгой элегантности. Она добавила тонкие украшения: ожерелье из сапфировых камней, которые перекликались с цветом наряда, и браслет на правую руку. Последний штрих — лёгкий аромат с нотами жасмина. Она поправила причёску, позволив нескольким прядям мягко обрамлять лицо. Её взгляд задержался на отражении. Это была не просто девушка из высшего общества. Это была она — наследница рода Эспозито. Себастиан постучал в дверь. — Мисс, гости начали собираться в зале. Ваша семья ждёт вас. — Я спускаюсь, — ответила она, не отводя взгляда от зеркала. Сделав последний глубокий вдох, Марго взяла небольшую сумочку и направилась к выходу из комнаты. На нижних ступенях она встретила родителей. Отец молча кивнул, явно довольный её видом. Мать же позволила себе лёгкую улыбку. — Ты выглядишь роскошно, Маргарита. Весь вечер будет твоим. — Спасибо, мама, — ответила Марго сдержанно, но в её голосе всё же прозвучала нотка благодарности. Широкие двери бального зала распахнулись, и она вошла внутрь. Вечер начался…

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил На следующий день у него не было особо примечательных дел, о которых стоило бы упоминать. Кроме, пожалуй, прогулки по Лос-Анджелесу, чтобы пополнить запасы как еды, так и новостей. А где-то вечером, как он думал, был бал у Марго. Можно было бы поинтересоваться, как у нее дела. И вот, когда ангел вернулся домой, в неестественном, но все же уютном желтом свете коридора он бросил ключи на тумбочку у двери и принялся развязывать темно-синий шарф, думая о том, как же интересно вышло с русалками. Милая Ра’Зеви действительно разнесла кое-какой слух среди своих хвостатых подружек, а те — по всему городу ангелов. Он собственными глазами видел, какие очереди у двоих его знакомых булочников. Ангел побывал как на улице с золотыми часами, так и на Вишневой, наблюдая со стороны. Генри, может быть, и взял бы что-то себе домой, да пожалуй на сегодня лучшим угощением были эти две похожие между собой картины изобилия. Светоч усмехнулся своим мыслям и начал стягивать с себя пальто следом за шарфом.

***

Когда он сделал все бытовые дела, а на это ушло у него около получаса, и переоделся в домашнюю одежду, то смог-таки заняться и вторым важным аспектом этого дня. «Марго, добрый вечер…надеюсь, я не совсем безнадежен и еще успел застать тебя на балу. Я…не помню времени, когда он назначен. Но быть может угадал сейчас?» После мысленной концентрации на сообщении демонессе, ангел сел в кресло в гостиной своего дома и застыл, затаился, надеясь, что услышит ответ с «того конца». Секунды длились как часы. О’Нил положил локоть на подлокотник и оперся головой на подставленную ладонь. Его взгляд был задумчивый и направленный как бы внутрь себя. Он прислушивался к ментальному эфиру, как будто к себе самому. Вокруг стояла тишина и только очень приглушенно за окном раздавались звуки оживленной вечером окраины города.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Бальный зал сиял в свете многочисленных люстр. Слышались негромкие голоса гостей, звуки рояля, изящно вырисовывающего в воздухе мелодии, и лёгкий звон бокалов. Марго грациозно скользила по паркету, встречая гостей и приветливо отвечая на их обращения. Её бархатное платье струилось, словно вторая кожа, подчеркивая каждый плавный поворот. Мелкие детали вечера проходили перед её глазами словно в калейдоскопе: фразы, улыбки, поклоны. Но для девушки всё это складывалось в картину события, которое она, как хозяйка вечера, должна была держать под контролем. Но в какой-то момент, среди потока слов и музыки, Марго вдруг почувствовала странное давление в груди — словно невидимый луч скользнул внутрь её сознания. «Марго, добрый вечер… Надеюсь, я не совсем безнадёжен и ещё успел застать тебя на балу. Я… не помню времени, когда он назначен. Но быть может, угадал сейчас?» Её глаза на мгновение широко раскрылись, а затем сузились. Голос Генри звучал не из окружающего пространства, как могло показаться, а прямо в её голове — знакомый, тёплый, чуть-чуть ироничный. Это было неожиданно. Ей пришлось сделать небольшую паузу, опуская взгляд на бокал шампанского в своей руке, чтобы сосредоточиться. Она ощущала, как пространство вокруг словно померкло на долю секунды. Углы зала стали не столь чёткими, звук музыки и голосов приглушился. «Генри… Ты не угадал, а точно попал. Сейчас всё в разгаре, а я — как раз в центре внимания. Хотя, кажется, ты решил отвлечь меня от этой роли. Всё в порядке?» — мысленно ответила она, стараясь сохранить привычную для себя уверенность в тоне. Но её сердце ускорило ритм. Она знала, что никто из гостей не мог заметить этой мимолётной ментальной беседы. И всё же, Марго чувствовала лёгкий укол волнения. Генри был далеко, но его присутствие ощущалось так, словно он стоял где-то неподалёку и наблюдал за ней. Не дожидаясь ответа, она осмотрелась. Никто не заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали бокал. Всё было по-прежнему: улыбки гостей, лёгкие поклоны, голоса, звучащие эхом в зале. Секунда прошла. Затем ещё одна. Демон ждала ответа.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил И как пробуждающий звон колоколов в непривычный для того час раздался голос мисс Эспозито в голове: «Генри… Ты не угадал, а точно попал. Сейчас всё в разгаре, а я — как раз в центре внимания. Хотя, кажется, ты решил отвлечь меня от этой роли. Всё в порядке?» Мужчина дернулся, внутренний комок напряжения в груди вдруг взорвался и запитал электричеством все его естество. Он выпрямился в кресле, превратившись в слух и сосредоточенность, в то время как на его лице сияла легкая с налетом успокоения и довольства радостная улыбка. Ему было приятно, что девушка ответила ему вопреки своей занятости, а также то, что он угадал время мероприятия, ну и конечно его забавлял приятно факт того, что как-то само собой, вполне естественно демоница обращалась к нему по имени и на ты, как и он к ней. Дистанция стала ближе. Ммм (вот оно довольство неозвучиваемое). Генри сосредоточился на телепатической связи. «Ммм, нет. Как может быть все хорошо, когда очаровательная наследница семьи Эспозито на большом балу всем заправляет в одиночку, а я даже не могу лицезреть это великолепие собственными глазами?» — тон его был мягкий, но слегка игривый. Такой, как если бы он был освежающей мятной сладковатой карамелью. После короткой паузы О’Нил добавил с ноткой переживания: «Не хотелось оставлять тебя одну…но если я буду сильно мешать, ты можешь попросить этого не делать. Как ты себя чувствуешь?» И чтобы ожидание ответа не было столь напрягающим, ангел переключился на реальность вокруг себя и только сейчас почувствовал, что в гостиной ему маловато света, льющегося из коридора. Охватив взглядом два напольных торшера в комнате, он щелкнул пальцами правой руки и в комнате возник свет. Держа внимание на светящихся лампах за белыми узорчатыми тканевыми абажурами, маг, не расслабляя правую руку от жеста щелчка, чуть погладил указательным пальцем по большому, снижая яркость исходящего от ламп света на расстоянии от них, пока они не стали мягко и ненавязчиво освещать комнату и давать теплому полумраку вечера располагаться в уголках гостиной.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Марго продолжала исполнять свою роль, где каждое её движение было выверено, а каждая улыбка — идеально дозирована. И всё же, в этот момент её внимание разделилось: Генри умудрился мягко вторгнуться в её мысли своим голосом отвечая на недавно заданный ею вопрос. «В одиночку? Генри, ты явно плохо представляешь, насколько я окружена вниманием. Вот сейчас, например, я ухитряюсь одновременно слушать твоё сообщение и трёх подруг моей матери, которые соревнуются в комплиментах моему платью. Кажется, я должна передать благодарность портному.» Она чуть улыбнулась, ощущая лёгкое тепло от его игривого тона. Слуга, проходивший мимо, забрал из её рук пустой бокал, и Марго позволила себе сделать короткую паузу, будто просто решив перевести дыхание. «Но знаешь, приятно осознавать, что ты переживаешь за меня, даже так издалека.» Её взгляд скользнул по залу, и на долю секунды она замедлила шаг. Следующее сообщение Генри заставило её задуматься: «Не хотелось оставлять тебя одну… но если я буду сильно мешать, ты можешь попросить этого не делать. Как ты себя чувствуешь?» Марго едва заметно приподняла одну бровь, стараясь сохранить невозмутимость. Она никогда не позволяла себе задумываться над тем, как именно она себя чувствует, особенно в разгар таких мероприятий. В роли хозяйки бала нужно было быть не собой, а образом — идеальной, недосягаемой и уверенной. «Чувствую себя?» — мысленно повторила она, словно пробуя эти слова на вкус. Её улыбка стала чуть мягче, не такой отстранённой. — «Наверное… я пока не успела это понять. Слишком много всего вокруг, чтобы просто остановиться и прислушаться к себе.» Её пальцы коснулись скатерти стола, и она взяла маленький десерт — жест, который позволил ей ненадолго задержаться на месте. «А ты точно не мешаешь, Генри. Даже наоборот. Удивительно, но твой голос помогает мне немного отдохнуть от всего этого шума.» Она сделала шаг в сторону, чтобы уступить место проходящим гостям, но оставалась у столика. Её взгляд прошёлся по залу, замечая мельчайшие детали: мерцание свечей, яркие наряды гостей, их оживлённые беседы. Но внимание привлёк отец, который стоял у другого конца зала, спокойно наблюдая за происходящим. Их взгляды встретились, и хотя он ничего не сказал, его вопрос был очевиден: «Готова ли ты к первому танцу?» Марго ответила лёгким, почти незаметным кивком, давая понять, что всё под контролем. «А как проходит твой вечер?» — мысленно продолжила она, чуть смягчив тон. — «Мне действительно интересно узнать, что обычно делает профессор О’Нил в субботний вечер, когда ему не нужно заполнять тетради и проверять работы.» Марго позволила себе короткий вдох, словно смакуя эту паузу. Она действительно хотела узнать, как он проводит своё время. Может быть, это был её способ ненадолго вырваться из суеты вокруг.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Он слушал ответ демонессы о том, что сейчас она в компании женщин и все их внимание приковано к ее наряду. Хм… Генри на минутку задумался, пытаясь представить, какое бы платье подошло молодой и пылкой, но умеющей себя сдерживать брюнетке? Какой фасон и какая фактура, а так же цвет смогли бы отразить Марго? И пока он об этом думал, голос девушки рассказывал ему дальше уже о себе. А потом: ≫Марго: «Но знаешь, приятно осознавать, что ты переживаешь за меня, даже так издалека.» Услышав это, он снова облокотился на подлокотник кресла, но в этот раз не в ожидании подпер голову, а уткнулся губами в собственный слегка сжатый кулак, чувствуя, как уголок указательного пальца упирается ему в верхнюю губу в безнадежной попытке укротить слишком довольную улыбку. Ему было трепетно радостно от того, что юной демонессе нравятся его внимание и участие. Теперь О’Нил не мог остановиться в попытках представить обстановку, которой была окружена мисс Эспозито. Его мысли разделились на два потока. Один отчаянно перебирал варианты убранства и атмосферы на балу, а другой соприкасался с Марго и пытался быть рядом с ней, ментальной связью как будто разрывая физическое расстояние между ними. И вот на балу уже было как минимум три женщины, и Генри не сомневался, что они тоже были одеты подобающе, разве только немного уступая в этом молодой хозяйке бала. А как было вокруг них? Кто там есть еще? О чем они говорят, что их окружает? Фантазия создавала ему смутные представление о размашистом вечере. Или стоп, это могла быть камерная вечеринка. Но тогда это все бы меняло. Ох, ему не хватало деталей, чтобы направить свое воображение в правдивое русло. ≫Марго: «А ты точно не мешаешь, Генри. Даже наоборот. Удивительно, но твой голос помогает мне немного отдохнуть от всего этого шума.» ≪Генри: «Рад это слышать. Тогда, пожалуй, признаюсь, что это и был мой нехитрый план на этот вечер. Как я могу оставить тебя после всего того, что ты доверила мне вчера? Позволь быть рядом…» — ответил он, но девушка его как будто не услышала, как ангел понял по следующему вопросу. Видимо, что-то отвлекло ее. Или кто-то. Так на балу появился некая пятая фигура. ≫Марго: «А как проходит твой вечер? Мне действительно интересно узнать, что обычно делает профессор О’Нил в субботний вечер, когда ему не нужно заполнять тетради и проверять работы.» Хм, как интересно мисс Эспозито обернула вопрос в его сторону. Генри оторвался от раздумий и огляделся, ища как будто бы вокруг себя, а чем он обычно занимается. Это было не легко сразу вспомнить, так как он был поглощен сейчас совсем другим. А тут еще и чайник подал голос на кухне, требуя срочно своим свистом снять его с плиты. Собственно поэтому ответ от ангела затянулся на пару минут. ≪Генри: «Когда в субботний вечер профессору не нужно делать свою работу, он обычно уезжает из дома. Ну или превращается из профессора в простого искателя истин,» — начал как бы издалека ангел размеренно, пока заваривал себе чай, а потом шел аккуратно с чашкой в гостиную. Оставив напиток на кофейном столике возле того самого кресла, Генри продолжил передавать свои мысли: «У меня тут целая библиотека. Некоторые книги я еще ни разу не открывал, тогда как другие уже мог бы цитировать,» — молодой человек прошел к стеллажу, располагающемуся на всю западную стену его гостинной, и встал, глядя на попадающиеся ему корешки самых разных произведений. Некоторые из названия отзывались теплом, некоторые напоминали, что их авторы достойны уважения, тогда как другие были под глухой печатью неизвестности, ожидая, когда их замки вскроет ключ жизни — интерес и любопытство. Потом Генри опустил взгляд и скользнул им по комнате. Два кресла: одно под самым окном, а другое почти в центре комнаты вместе со столиками и торшерами приглашали его в свою компанию. За плотными бежевыми занавесками занималась вечерняя темнота и во всю уже мелькали как ближние звезды фонари соседних домов. Белый камин в юго-восточном углу комнаты был сейчас молчалив и спокоен, и дух огня пока в нем не поселился на заложенных дровах за бронзовым кованым заборчиком. «Я читаю, Марго. В основном читаю, особенно когда вечера становятся холоднее. Это помогает мне расслабиться.» Тут Генри чуть замялся. Чтение было его наиприятнейшим душевным другом начиная с осени по начало весны. Когда же вокруг становилось больше солнца и жизни, он занимался куда более прикладными вещами. Один чердак его собственного дома знает, сколько в нем хранится творений, желаний и тайн ангела. ≪Генри: «Марго, а скажи мне: как же все-таки выглядит твое платье? Я бы хотел его увидеть, но раз такие обстоятельства, то хотя бы представить. Опиши, какое оно? И… что тебя окружает прямо сейчас? Где ты, можешь описать? Как выглядят гости? Какая музыка играет?» — ангел задавал вопросы постепенно. Чувствовалось, что ему действительно интересно, но он не хотел бы всем этим давить на девушку. А пока говорил, то прошелся по своей гостиной, проведя правой рукой по книжным корешкам, пока рука не сорвалась в пустоту перед окном, когда стеллаж закончился. Оказавшись у южной стенки комнаты, прямо за своим любимым креслом, Генри присел на корточки перед еще одним стеллажом и из шкафчика внизу достал старенький музыкальный проигрыватель и выпрямился, чтобы выставить его на столик у окна. Спросив о музыке у демонессы, он взглядом обратился к стеллажу по левую руку от себя и начал блуждать по набору пластинок, гадая, какая мелодия могла бы звучать на балу. Его пальцы потянулись к земной классике, но так и застыли на строго очерченных картонных уголках чехлов для музыкальных металлопластинок.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито «Когда в субботний вечер профессору не нужно делать свою работу, он обычно уезжает из дома. Ну или превращается из профессора в простого искателя истин.» Эти слова, наполнившие её сознание, вызвали у Марго лёгкую улыбку. Мысленно она представила Генри, сидящего среди своих книг с чашкой горячего чая, погружённого в чтение. Этот образ был настолько простым и гармоничным, что казался почти интимным. А сама мысль о том, что она может быть частью этой его вселенной, была для неё удивительно уютной, почти домашней и… даже слишком личной. Музыкальное сопровождение: Танец с отцом. https://www.youtube.com/watch?v=_3N7HX5aVP4 The Tear Maker (Main Theme) — The Tearsmith Она задержала дыхание, на мгновение закрывая глаза, словно сосредотачиваясь на их ментальной связи. Слушая, как новые вопросы ангела, что звучали легко, почти игриво, были наделены неподдельным, искренним интересом с его стороны. Когда в следующую секунду Марго открыла глаза, её взгляд задержался на отражении в одном из огромных зеркал зала. Бархатное платье подчёркивало её фигуру, переливаясь под светом многочисленных люстр, а фон гостей с их яркими нарядами создавал впечатление живого полотна, где каждый штрих был частью картины. Девушка задумалась как же она сумеет передать всю эту красоту и величественность лишь словами… В то же мгновение музыка в зале сменилась, заполняя пространство плавными, но торжественными аккордами. Гости начали расходиться к краям зала, оставляя центр свободным. Их затихавшие разговоры превращались в лёгкий шёпот ожидания. Это был сигнал, который Марго ожидала. Сантиаго Эспозито, высокий и сдержанный, подошёл к ней, протягивая руку. Его взгляд был строгим, но в нём читалась гордость, которую он редко выражал словами. Марго сделала лёгкий поклон, едва заметно улыбнувшись, и вложила свою руку в его. — Готова? — спросил он тихо, но достаточно серьёзно, чтобы его голос прорезал общий гул. — Разумеется, — ответила она сдержанно, чувствуя, как её плечи выпрямляются автоматически. Они вместе вышли в центр зала. Шаги двух демоном были уверенными, а всё внимание собравшихся гостей сосредоточилось на их статных фигурах. Люстры отбрасывали яркий свет, который отражался в мраморном полу, создавая иллюзию, будто они парили над звёздным небом. Когда пара, отца и дочери, успешно вступила в первые аккорды вальса, Марго мысленно вернулась к разговору с Генри: «Музыка наполняет зал, плавная, с чётким ритмом. Это вальс, который диктует дыхание всего, что нас окружает. Мы с отцом в центре, гости слегка отступили, чтобы дать нам пространство. Их наряды сверкают в свете свечей и люстр, а сам зал — словно из сказки. Высокие зеркала в золотых рамах отражают наш танец, множа его до бесконечности.» Не обращая внимания на внутренний диалог, её тело следовало за уверенными движениями отца, а вместе их фигуры гармонично двигались по кругу, задавая ритм остальному вечеру. Марго почувствовала, как её платье мягко скользит по полу. Бархат обнимал каждый шаг, струясь за ней как тень. «Ты спрашивал о платье?» — мысленно продолжила она, чувствуя, как на губах появляется лёгкая, почти игривая улыбка. — «Оно глубокого синего цвета, с открытыми плечами и высоким разрезом. Бархат мягкий, но плотный, и, знаешь, разрез действительно удобен. Пожалуй, всё-таки надо будет передать комплимент портному.» Каждый поворот, каждое па — всё это было результатом часов репетиций, но сейчас казалось естественным как дыхание. Мелодия нарастала, движения становились всё более сложными, но Марго ни на мгновение не потеряла грацию. Отцовская рука крепко удерживала её ладонь, и любой из присутствующих мог заметить, что их танец был отточен до совершенства. Поэтому Марго на мгновение закрыла глаза, полностью погружаясь в ритм, позволяя музыке заполнить всё пространство её сознания. Когда она открыла их, её взгляд снова прошёлся по залу. «Гости… Здесь люди из самых влиятельных кругов, их наряды такие же яркие, как их амбиции.» — мысленно добавила она, словно продолжая живописать перед Генри эту сцену. — «Они улыбаются, делают вид, что наслаждаются. Но их взгляды ловят каждую деталь, каждую мелочь. Это их игра. И знаешь, всё это так красиво и одновременно… предсказуемо, как в заранее написанной пьесе. А музыка — плавная, изящная, она словно связывает всё воедино.» Девушка сделала ещё один поворот, ощущая, как музыка наполняет её движениями каждую частицу тела. На секунду её взгляд встретился с глазами отца. И в этот момент она вдруг уловила, что этот бал был другим. Обычно отец открывал подобные мероприятия с матерью, а теперь он танцевал с ней. «Почему?» — мелькнуло в её мыслях. Ответ пришёл мгновенно, как еле уловимый шёпот или как гром средь бела дня. Это был первый звоночек: её совершеннолетие приближалось, и отец, как истинный стратег, уже начал продумывать новую партию. Она, Марго Эспозито, должна была стать центральной фигурой этой игры. Последний поворот завершился плавно, и музыка стихла. Зал наполнился аплодисментами, словно подтверждая успех первого танца. Марго слегка присела в реверансе, её взгляд был устремлён вниз, но затем она подняла голову и вновь встретилась с глазами отца. Его лицо было спокойным, но в нём читалось одобрение, а в глубине — что-то ещё. Возможно, гордость, смешанная с осознанием важности этого момента. Демон получила даже чуть больше гордости от отца, чем она ожидала. На фоне аплодисментов её мысли вновь вернулись к Генри, его словам, его голосу. В этом шумном зале, полном ярких огней и оживлённых лиц, она на секунду ощутила тишину. В которой её сердце колотилось быстрее обычного, но лицо оставалось спокойным, сдержанным, как и подобает наследнице Эспозито.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Вместе с тем, как Марго начала описывать музыку, заполнявшую бальный зал, пальцы ангела продолжили перебирать графитного цвета корешки, кроющие в себе запечатленные на веки вечные мелодии. «…плавная, с четким ритмом…» Генри сразу же отмел варианты произведений Вивальди. По его мнению в них не хватало плавности. Там было больше динамики. «…вальс…дыхание всего, что нас окружает…» Хм…вальсов было много, но вот сказать, который из них опишет «дыхание всего вокруг»… Профессор остановился в поиске рукой и присмотрелся к названиям произведений. Он сощурил глаза, чуть наклонив голову на бок, чтобы было удобнее читать. Зачесанная назад челка пепельно-белых волос качнулась в сторону. Ищущий взгляд Генри перебирал произведения Клода Дебюсси, пробуя на соответствие некоторые его произведения по памяти. Да, у него это заняло время, и Марго уже начала рассказывать про другое, но все же он нашел мелодию, как ему казалось, больше всего подходящую. Ее название нашло отклик у его чутья. Вытащив коробочку с мелодией, мужчина, чтобы не терять время, не стал надевать на руки специальные перчатки, а просто прихватил ими медный диск по краям и аккуратно разместил металлопластинку в проигрывателе. Секунда, две, и после настройки музыка вдруг наполнила пространство гостиной собой. А была там мелодия: https://www.youtube.com/watch?v=UUswkklPScY Claude Debussy — Memories Клавиши мягко, но игриво перебирали, робко вступая в бал. Бал, который описывала Марго, и тот, что происходил в воображении Генри и в тоже время вокруг него. Как ангел не надеялся, но музыка не потянула его в танец, наоборот, он застыл, пронзенный. Мужчина как будто совершил путешествие через пространство туда, откуда звучал голос в его голове. ≫Марго: «…Ты спрашивал о платье? Оно глубокого синего цвета, с открытыми плечами и высоким разрезом. Бархат мягкий, но плотный, и, знаешь, разрез действительно удобен…» Он начал представлять Марго точно так, как она описывала. С той лишь разницей, что раз это было значимое мероприятие, то она должна была выглядеть совершенно. О’Нил увидел, как мягкая ткань своей бережной глубокой синевой обнимает ее стройное тело, которое прямо сейчас расцветало в движениях танца, дыша жизнью, мягкой силой и стремлением к чему-то неуловимому. Даже если его собственное воображение не отразило всей той картины, что была в действительности, ему было уже достаточно, чтобы быть тронутым. Ему нестерпимо захотелось коснуться танцующей. Он не знал, кто ее партнер, но это было не важно. Себя же он представить не смел. Ведь где он и где вальс. Хотя не так давно он тоже был хож на балы, только в ангельской свите. Тогда Генри был моложе и ему явно не хватало манер, и раз на раз его партнерши отказывались с ним танцевать, так как не всем нравился цинизм и ироничные шутки, от которых было весело в мгновении, но горестно после. Мужчина улыбнулся своим воспоминаниям. Как же он был тогда глуп. С тех пор столько времени прошло. И вроде бы он стал другим человеком, но сейчас ему казалось, что он остался все тем же…юношей. Эх. Слава свету, что этого никто не знает, и не сможет сейчас увидеть, как он делает легкие, штриховочные танцевальные па с закрытыми глазами, пытаясь как будто бы поймать то, что видит его воображение. Лучше бы и Марго это тоже не знать. Его образ профессора сразу же рухнет в ее глазах. И она горько разочаруется, когда узнает, что и у такого внешне взрослого человека есть поведение мальчишки. Он ничего не мог поделать с этим, он частенько жил в фантазиях. Это был и его хлеб, так как помогало преподавать магию, но также это и был его способ коснуться чего-то нового, или уйти от старого. Образы, смыслы всего и вся, полужестов и деталей, поступков, знаков… все это наполняло все вокруг смыслом для него. И даже название произведения, что он поставил, тоже было не просто так. Не веря в судьбу, он все равно мог сказать, что некоторые вещи предопределены. Генри точно запомнит этот вечер. Это станет теплым воспоминанием. И вроде как сугубо его личным, но не совсем. Марго…казалась далекой фантазией и кем-то нереальным, но в тоже время он знал ее вживую, и она сейчас была художником, пишущим картину для него. Люди, как пестрые, но при этом величавые птицы сначала гордо окружали танец мисс Эспозито кольцом, а потом сами твердо и в то же время плавно вошли в реку танца и закрутились в живом водовороте красок, жизни и чувств. Даже если они там были не совсем по зову сердца и искренне, они, как верил Генри в человеческую природу, что была даже в демонах, точно в этом всем находили какое-то наслаждение для себя. Хотя бы вот такими мгновениями единения, потока с партнерами и окружением. Когда музыка почти закончилась, ангел осел в кресло под впечатлением. Он мог поклясться, что смог на мгновение коснуться реальности Марго. Так живо Генри вообразил происходящее. Он скрестил руки на груди, но больше так, будто чуть приобнимал себя или же сдерживал. Мужчина приподнял правую руку и прижался губами к сжатому кулаку. Поглощённый впечатлениями, он едва мог собраться. О’Нил смотрел на пол гостиной, укрытый бежевым ковром, но не видел этого, так как был не здесь. ≪Генри: «Марго. Спасибо… не знаю, точно ли музыка, что я подобрал, соответствует той, что была на балу, но… мне она помогла представить все, что ты описывала. Благодарю за это: за то, что поделилась со мной. Это… Признаюсь, что-то новое для меня. Я как будто был там. И верю, что ты была великолепна. По крайней мере в моем воображении. Потому что танцевать и при этом мысленно быть в двух мирах — это достойно горячих аплодисментов.» Выдержав небольшую паузу, чтобы решиться, он дополнил: «Что ты чувствуешь прямо сейчас?» Он хотел бы увидеть Марго, прочитать ее. Но она была так недосягаемая для него. Он мог только слушать ее и верить ее словам. На том ангел ментально закончил и чуть погодя потянулся к чашке чая. В тусклом свете лампы он заметил, как его кисти едва касается дрожь и легкая слабость. Ох, кажется, он достаточно был впечатлен. Действо минутой раньше было эмоционально весьма наполняющим. Пригубив чаю, он быстро отпил, потому как его осенила идея. У него буквально сверкнули глаза и он поспешно наклонился к кофейному столику, чтобы под его столешницей нащупать ручку от небольшого выдвижного ящичка. Там он смог найти средних размеров блокнот, открытый на чистой странице без разлиновки, а так же карандаш. Не дожидаясь ответа, Генри откинулся на спинку стула и начал активно что-то зарисовывать. Только и было слышно спешное шуршание грифеля по бумаге, которое неожиданно гармонично вошло в созвучие с мелодией, которую выбрал Генри и что стояла в проигрывателе на повторе.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Аплодисменты, что сопровождали завершение танца, постепенно стихли, уступая место новым звукам музыки и оживлённым разговорам гостей. Но Марго заметит это только спустя пару мгновений, так как демонессу не отпускала теплота, которой поделился с ней Генри. Его бархатный голос, наполненный спокойствием и искренностью, заполнил её сознание, оставив след: «Я как будто был там… Потому что танцевать и при этом мысленно быть в двух мирах — это достойно горячих аплодисментов.» Эти слова вызвали в ней одновременно улыбку и лёгкую дрожь. Тонкая грань между мирами, в которых она сейчас находилась, становилась всё заметнее. Она посмотрела на зал вокруг: искренне улыбающиеся лица гостей, их радость и восторг от первого танца, который она разделила с отцом. Казалось, что всё было идеально. Но только на поверхности. В глубине же Марго ощущала, как кристаллизуется страшная истина: её «совершеннолетие» ещё далеко (как-никак 100 с лишним лет), а игра уже началась. Этот танец был первым шагом в партии, но почему так рано, неужели предсказания приближающегося начала войны заставляют касты действовать активнее. Отец гордился ей, но эта гордость, несмотря на её искренность, имела привкус… предательства? Она не была с этим согласна, но и не могла пока назвать это иначе. «Что я чувствую?» — повторила она про себя, позволив мыслям отступить в тишину её сознания. Марго вдруг осознала, что ей нужно больше, чем просто следовать правилам. Она хотела быть услышанной. И поняла, что голос Генри в её мыслях, его интерес, его мягкая поддержка давали ей ощущение свободы. Чего-то, что оставалось только её. На миг её глаза затуманились, и, как будто угадав её состояние, к девушке подошла мать. — Ты прекрасно справилась, дорогая, — проговорила женщина, легко коснувшись её руки. Голос матери был искренним, наполненным теплотой. — Ты была великолепна. Эти слова, несмотря на их привычный тон, оказались как бальзам на душу. Демонесса повернулась, встречая взгляд матери. В нём была не просто гордость, но и поддержка, настоящая и непоказная. — Спасибо, мама, — ответила она чуть тише, чем намеревалась, чувствуя, как тёплая волна этих слов смягчила напряжение. Они обменялись взглядами, и в этом молчании было больше, чем слова могли бы выразить. Затем рука матери мягко коснулась плеча Марго, словно защищая от её же мыслей. — Не терзай себя мыслями сейчас. Этот вечер — твой. Пусть он запомнится как один из лучших. Марго кивнула. А её мысли уже уносились дальше, туда, где не было шума бала, где звучал столь ласковый и полюбившийся голос ангела, чьё невидимое присутствие делало этот вечер незабываемо особенным. «Генри,» — наконец мысленно ответила она, позволяя себе быть чуть более откровенной. — «Я чувствую… решимость. И теперь я знаю, ради чего… я должна быть сильной. Почему должна доказать отцу и всем остальным, что сама смогу сделать выбор.» Последовала небольшая пауза, Эспозито, хотела бы сказать эти слова глядя в янтарные глаза молодого человека, но сейчас у неё не было такой возможности. «Я не устану благодарить тебя за то, что ты со мной. Это делает мои шаги… увереннее.» Она подняла взгляд, и её лицо вновь обрело ту сдержанную уверенность, которой требовала роль хозяйки бала. На этот раз, однако, за этой маской скрывалась не только игра — её наполнила тихая, но твёрдая решимость. Решимость найти свой путь, несмотря ни на что. Она подумала, что после бала ей действительно стоит поговорить с отцом. И впервые за долгое время она настаивала на этом.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Художник он был эпизодический и только эмоциональный, а потому его картины редко доходили до завершения, особенно в цвете. Хотя, как посмотреть. Что есть завершенность? Какой-то набор выполненных этапов? Или же можно поставить авторскую точку тогда, когда посчитаешь работу уже несущей все, что ты хотел? Генри за счет линий и разной штриховки как смог зарисовал танцующий образ знакомой девушки. Но ее партнера обозначил только в плечах и руках. Хоть Марго и упоминала, что танцевала с отцом, О’Нилу все равно это ни о чем не говорило. С этим человеком он если и встречался, то весьма непримечательно и в официальной обстановке где-то в школе. Потому у ангела сейчас было ощущение, что он не знает, с кем танцует демонесса, кто ее поддерживает. Буквально и нет. Потому он очертил только мужские плечи. К тому же, Генри оставлял здесь место для свободного фантазирования… Себя увидеть было бы конечно весьма лестно. И даже почти жаль, что он не демон, чтобы присутствовать на подобном балу, и вдвойне досадно, что не из аристократии, чтобы иметь право быть партнером хозяйки бала. Молодой человек остановился и взглянул на эскиз, внутренне спрашивая себя, достаточно ли он нарисовал или еще чего-то или кого-то не хватает? Потом он услышал Марго и как она наконец-то прислушалась к себе. Ангел быстро принял решение об законченности работы. Он отложил блокнот с карандашом на кофейный столик, слушая демонессу. ≫ Марго: «Я чувствую… решимость. И теперь я знаю, ради чего… я должна быть сильной. Почему должна доказать отцу и всем остальным, что сама смогу сделать выбор.» ≫ Марго: «Я не устану благодарить тебя за то, что ты со мной. Это делает мои шаги… увереннее.» ≪ Генри: «Ммм… Я рад, что мое ментальное присутствие тебе помогает. Улыбаюсь при этой мысли.» Потом ангел чуть помолчал, обозначая, что будет и продолжение. ≪ Генри: «Хм… Как интересно…» Собраться с мыслями оказалось не так легко, потому что снова в них вплетались чувства. «Каждый раз приятно слышать уверенность в чужом голосе. Особенно, если говорит девушка или женщина. Это рождает уважение…но правда не сочти это за то, чего нужно всегда придерживаться. Сомнения — это тоже нормально. И они рождают сочувствие…» Он не знал, насколько такая витиеватая похвала и спокойные праздные философствования будут уместны, но разве они не занимались светско-личной беседой, будучи одновременно на балу и дома? В публичной и интимной обстановке? Кажется, ангел как раз и мог говорить о чем-то духовном и чувственном, поскольку его обстановка располагала к такому. Дом, в котором нельзя быть собой и думать о чем хочешь — это уже не дом. Но ладно, пора было переходить на светскую ноту, чтобы слишком не затуманить девушке разум. Ее миссия на балу еще не окончена, как ему казалось, и ей нужно быть в сборе. А кстати… ≪ Генри: «Марго, скажи, а какую цель преследует это мероприятие? По моим скромным знаниям и легким домыслам я полагаю, что вечер устроен для того, чтобы налаживать торговые связи или же родовые…» Мысль о том, что мисс Эспозито могли сватать на балу, надо признаться, была забавно-ироничной. ≪ Генри: «Или же это бывает показательное выступление. Такие нужны для влиятельных семей, чтобы показать, что они все также сильны и богаты, и их не так уж и легко будет сдвинуть с места. Или же это просто собрание, чтобы обсудить важные вопросы…либо на худой конец просто посплетничать об ангелах…» На последнем варианте Генри улыбнулся, моментально представив, что могли бы говорить между собой демоны о правительстве и горожанах Лос-Анджелеса. «Что еще тебе нужно успеть этим вечером? Прости, если утомляю вопросами и вариантами. Я ничего не знаю и мне просто любопытно. Особенно мне интересен твой взгляд. В каком-то плане я вижу этот вечер только твоими глазами. И…надо сказать, это достаточно бесценный опыт для меня.» На сим О’Нил вздохнул и потянулся за чашкой чая, чтобы отпить легко бодрящий теплый темный и еще едва дымящийся напиток.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Слова Генри, вновь наполненные игрой света и тени, прозвучали в её сознании, словно лёгкая мелодия на фоне вечернего шума. Витиеватые размышления о силе уверенности и её противоположности — сомнении — заставили девушку на мгновение задержать шаг. Она остановилась у большого зеркала, поправляя прядь волос, и мельком взглянула на своё отражение. В его глазах читалась двойственность: с одной стороны, уверенность хозяйки бала, с другой — тоска по тому, чего она не могла иметь сейчас, но надеялась обрести в будущем. Ангел был её спутником в мыслях, её невидимым собеседником, и всё же — таким недосягаемым. Марго сделала шаг в сторону, едва заметно поправляя складки платья. Её взгляд на миг задержался на бокале шампанского, которое держал один из гостей, а затем скользнул по лицам окружающих. «Слышать твою улыбку — это и правда приятно,» — мысленно ответила она, не скрывая лёгкой грусти в голосе. — «Сейчас всё, что у нас есть — слова. Как бы я хотела, чтобы их было достаточно.» Она перевела дыхание, позволяя себе смириться с этим моментом, а профессору О’Нил увести разговор на более светскую ноту. — Маргарита, — раздался голос молодого демона, подойдя ближе. Его чёрные волосы блестели в свете люстр, а улыбка была ровно такой, как и его осанка — идеальной. — Прекрасный танец. Ты была центром внимания, как и полагается истинной наследнице. Она повернулась к нему, на лице заиграла улыбка, совершенно безупречная, как того требовала роль. — Благодарю, Лоренцо. Вы слишком добры, — ответила Марго, слегка кивая. Он продолжал говорить, нахваливая её грацию, пока она позволяла себе лишь короткие ответы, мастерски поддерживая разговор. Краем глаза она заметила отца. Его фигура выделялась среди гостей: уверенная осанка, спокойный голос. Сантиаго говорил с кем-то из гостей, его жесты были сдержанными, но Марго знала: этот разговор — не светская беседа, скорее всего это было деловое соглашение. Она перевела взгляд обратно на Лоренцо, вновь улыбнувшись, а затем, воспользовавшись паузой, изящно отошла, оставив его в компании других гостей. Когда Генри задал свои вопросы о цели бала, демон не смогла сдержать лёгкий смешок, который, конечно, никто в зале не услышал. «Ты так хорошо угадываешь, что мне даже сложно сдержать восхищение.» — мысленно ответила она, продолжая свой путь к очередной группе гостей. — «И да, ты прав. Это, скорее, показательное выступление. Семья Эспозито показывает, что она всё ещё сильна, как ты выразился, 'её не так легко сдвинуть с места'.» Она выдержала паузу, позволив этим словам осесть в их общем ментальном пространстве. «Знаешь, Генри…» — добавила она, вновь скользя между гостей. — «Я должна признаться, что ты слишком хорошо представляешь себе этот бал. Может, ты больше знаешь о наших традициях, чем я ожидала?» Её улыбка стала шире, но в мысленном пространстве звучал лёгкий вызов, игра, как тонкая нить, соединяющая их. Тем временем её окружение напоминало о реальности. Лёгкие касания прохожих гостей, шёпоты и редкие поклоны возвращали её в зал. — Маргарита, дорогая, — раздался негромкий, но напевный голос. Леди Виола, статная демонесса с волосами цвета тёмного вина, уже стояла рядом, её глаза блестели острым интересом. — Ваш танец с отцом был чудесен. Но скажите, как идут ваши дела в школе? Учеба, должно быть, весьма обременительна для наследницы такого рода. Марго улыбнулась — в меру искренне, но достаточно сдержанно, чтобы не показать, как этот вопрос задел её. — Спасибо, леди Виола, — ответила она ровным тоном. — Учёба требует усилий, но она также даёт возможность совершенствоваться. В конце концов, знания — одна из основ нашей силы. — Разумеется, — произнесла женщина, поднеся к губам бокал с вином. — Хотя я слышала, что в Школе Небес сейчас… довольно необычная атмосфера. Эти ангелы. Как вы уживаетесь с ними, дорогая? Вопрос прозвучал с лёгкой улыбкой, но в нём явно был подвох, от чего Марго даже захотелось им поделиться с Герни, ментально повторив его за леди Виолой. Марго чуть приподняла подбородок, её глаза заиграли опасным блеском. — Мы живём в мире, где противоположности неизбежны. Но именно из таких взаимодействий рождается понимание. Конечно, не все могут разделить это мнение, но я убеждена, что гармония возможна, даже если путь к ней нелёгок. Её ответ прозвучал чётко, уверенно и не только в слух, хотя тут же в груди что-то кольнуло. Гости, стоявшие неподалёку, уловили её слова, и несколько одобрительных кивков дали понять, что она сказала то, что ожидали услышать. — Прекрасно сказано, — пробормотал молодой демон с огненно-рыжими волосами, поднимая бокал. — Но мне кажется, что в этом есть и определённый риск. Уж не слишком ли вы очарованы их идеями? Марго взглянула на него, её улыбка слегка потемнела, превратившись в маску изысканной любезности. — Очарование — это чувство, которое требует времени. А я предпочитаю основывать свои взгляды на реальных действиях и результатах, а не на эмоциях, — сказала она спокойно. — Превосходно сформулировано, — раздался низкий голос отца, который подошёл ближе. Сантиаго Эспозито окинул собравшихся взглядом, который заставил всех мгновенно замолчать. — Маргарита знает, что делает. Как и вся наша семья. Его слова прозвучали, как глухой удар колокола, расставляя границы вокруг обсуждения. Марго глубоко вдохнула, позволяя лёгкому напряжению в груди осесть. Её взгляд скользнул по собравшимся, а затем снова остановился на отце. Его спокойствие было заразительным, но в глубине души она знала, что за этим стояла безупречно отточенная стратегия. Тут же её взгляд стал твёрже. Марго чуть склонила голову, чтобы вежливо откланяться, и её голос прозвучал мягко, но беспрекословно: — Прошу прощения, мне пора. И, будто в подтверждение её слов, музыка в зале заиграла новый вальс, приглашая присутствующих к танцу. А рядом вновь возникла фигура Лоренцо, рассчитывающего, что после его восхищенного отзыва, девушка согласиться подарить ему свой следующий танец. Оставаясь холодной по отношению к знакам внимания демона, мисс Эспозито согласилась на предложение. Этот выигрышный выход позволял ей не только следовать ожиданиям, но и сохранить определённую дистанцию. Вновь кружась в танце, Марго легко отвлеклась на свои мысли. «Что ж, как ты мог заметить, без 'посплетничать об ангелах' не обошлось,» — мысленно усмехнулась она, позволяя тени лёгкой иронии мелькнуть в её тоне. — «Но радует одно: леди Виола быстро разнесёт слух о случившемся, и этим вечером вряд ли кто-то осмелится вновь поднять эту тему при мне.» Её взгляд мельком остановился на фигуре Виолы, которая уже увлекла очередного гостя в оживлённый разговор. Марго чуть улыбнулась про себя, плавно двигаясь по кругу под уверенной рукой Лоренцо. «Прости, что пропадаю из нашей беседы, но возвращаясь к твоему последнему вопросу… К счастью, у меня нет особых задач на этот бал. Всё, что требуется, — это быть здесь, быть 'идеальной'. Но знаешь,» — её тон стал чуть мягче, словно она позволяла себе делиться настоящими мыслями. — «Этот вечер многому меня учит. Особенно о людях вокруг меня. О семье, о себе… И о том, чего мне не хватает.» Она сделала очередной поворот, позволяя платью мягко скользить по полу, а затем добавила: «Генри, а ты? Как бы ты вёл себя, окажись на моём месте? Или, может, у тебя есть совет, как сохранить себя, оставаясь в центре этой игры?» Её вопрос прозвучал искренне, с намёком на интерес, но без лишнего давления. Она хотела услышать его мнение, даже если знала, что ответы, возможно, придётся искать самой.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил ≫ Марго: «Сейчас всё, что у нас есть — слова. Как бы я хотела, чтобы их было достаточно.» ≪ Генри: «Разделяю твое желание. Правда, хотя бы так сейчас лучше, чем совсем ничего.» — С некоторой усталостью от ограничений подумал мужчина и вздохнул, чего Марго уже не могла услышать. Пока держалась пауза в их ментальной беседе, Генри даже не успел ее заметить, так как думал о том, какой трудный путь они с демонессой выбрали. Ох. А началось все с простого любопытства да желания покопаться в магии теней. Знал ли он, что так все обернется? Определенно нет. Но как будто бы и микроскопической песчинкой в своей душе на такое надеялся. Ох Генри-Генри, шелудивый мальчишка. Не свыкся ты до сих пор жить предсказуемо и размеренно, «правильно». Все ищешь приключений да испытаний… Может быть, это уйдет с возрастом. Он ведь не так далеко ушел от мисс Эспозито даже. Вроде как в школе Небес он самый молодой преподаватель, ближе всех к молодежи, духом особенно. Так что чему тут удивляться? ≪ Генри: «Вон оно что. Тогда смею судить, что у вас с родителями сейчас отлично получается демонстрировать силу и уверенность, потому что в твоих рассказах я не слышу противоположного.» — прокомментировал мысленно ангел слова девушки о том, что миссия ее семьи на этом балу — показать силу и умение властвовать. ≫ Марго: «…Я должна признаться, что ты слишком хорошо представляешь себе этот бал. Может, ты больше знаешь о наших традициях, чем я ожидала?» Профессор отставил чашку с чаем на столик, усмехнувшись полученному сообщению. ≪ Генри: «Нет, Марго. Я действительно мало чего знаю о культуре демонов. И всего-навсего проецирую на этот бал то, что видел среди ангелов. И если это чудесным образом совпадет, то могу сказать, что тогда наши культуры ничем особо и не отличаются. Может, конечно, разница в деталях, но в целом…мы все люди. Один вид с одними и теми же проблемами…как оказывается.» — Рассуждал О’Нил, водя пальцем по краешку чашки, в которой еще был чай где-то наполовину. Его собственный влажный след от губ на керамике высох от такого трения. Генри убрал руку от кофейного столика вместе с тем как услышал вдруг смену тона Марго и что она сейчас повторила чью-то фразу для него. Какая- то леди Виола. Ангел собрался, внимательно прислушиваясь. Кажется на «той линии» сейчас важные переговоры, срочный звонок. Хм… Марго передавала и ему ответ, который озвучивала. Мужчина это понял по эффекту эха в ментальном разговоре. Голос девушки будто множился в сознании. Любопытно. Тема настолько скользкая, что даже профессору стало неспокойно. Все-таки нетерпимость есть у консервативных частей как демонического, так и ангельского общества. И прямо сейчас мисс Эспозито встретилась с этим. ≪ Генри: «Благодарю, что дала мне подслушать. Любопытный выпад в твою сторону со стороны леди Виолы. Не находишь? И, кстати, ты безупречно его парировала. Браво! Прими мои аплодисменты.» Конечно, это было всего лишь выражение, и ангел в действительности не хлопал в ладоши, сидя дома. Но он точно бы так сделал, если бы был очевидцем такой сцены, разыгравшейся минутами ранее на балу семьи Эспозито. Потом Марго вдруг захотела сменить тему и задним числом извиниться, что иногда ответ от нее приходит не сразу. Ну, Генри знал о таких издержках общения на расстоянии, но все же послушать, что девушка раскаивается в своем периодическом отсутствии — было интересно. Это говорило о том, что она дорожит собеседником. То есть им. ≪ Генри: «Кто бы знал, что бал, на который ты не хотела идти, будет таким значимым для тебя… Здорово, что ты нашла в сложившейся ситуации себя. Вдвойне поразительно, как ты это сделала, разрываясь между как минимум двумя собеседниками. Обычно в такой обстановке себя сложно услышать, а с тобой вышло наоборот…любопытное явление…необычное. Кажется, я тоже что-то вынесу из этого вечера для себя…» Вещал ангел, встав из кресла и уже расхаживая по гостинной в задумчивости. Вообще, задумываться для него было обыкновением. И его разум легко цеплялся за даже маленькие идеи и запускал осмысливание их на полную катушку. И мыслилось ангелу лучше всего в движении. Потому чаще всего Генри не мог стоять и сидеть, когда усиленно думал. Ему нужно было ходить как минимум. Будто так он блуждал в своем разуме, шел по собственным лабиринтам слов и смыслов, ища те самые, которые дадут осознание, видение идеи, проблемы, решения или еще чего. Он блуждал в поисках истин, ответов. ≫ Марго: «Генри, а ты? Как бы ты вёл себя, окажись на моем месте? Или, может, у тебя есть совет, как сохранить себя, оставаясь в центре этой игры?» Ангел как раз остановился у окна, чтобы поглядеть, как люди возвращаются домой или в свете крыльца с детьми играют в снежки. Снег сейчас не шел, но на крышах домов и выступающих козырьках лежал заметный слой белого одеяльца. Как и на земле в местах, где не было пеших тропинок. Глубокие синие тени позади фонарей давали ранней темноте, лежавшей повсюду из-за того, что день в такое время года был короче ночи, некую таинственность и непоколебимое спокойствие морских глубин. ≪ Генри: «Я бы…хм…в целом, ответил бы также. Может, другими словами, но смысл… Смысл остался бы таким же.» Ангел сказал это ментально и отошел от окна, направившись к стеллажу с книгами. Совет. Какой бы он мог дать? Даже с учетом того, что у демонессы получается каким-то удивительным образом чувствовать себя среди «шума чужих душ»? ≪ Генри: «Совет…хм. Не скажу, что прямо бы советовал поступать так. Но когда-то мне неоднократно приносила пользу позиция соглашаться со всем, что говорит собеседник, и в целом поддерживать его мудрость. И при этом действовать…в своих интересах и на свое усмотрение, когда это касается меня. Споры и отстаивание своей точки зрения достаточно энергозатратны и порой плодят недоброжелателей. А еще страдания души. А соглашаясь, ты ничего нового не придумываешь, не вкладываешься эмоционально и не открываешь свою душу для удара, но очень при этом начинаешь нравиться собеседнику. Чаще всего. Он располагается к тебе. Ты обретаешь союзника. И оставаться в игре собой становится проще. Если резюмировать, то: прими другого таким, какой он есть, и он примет тебя, таким, какой ты есть, в ответ. По сути, чтобы сохранить себя в игре, нужно выставить хорошую защиту. И желательно, чтобы другие хотели защитить тебя. Это немного похоже на шахматы, о которых мы как-то говорили…» ≪ Генри: «Надеюсь, я смог донесли свою мысль. Я больше знаю ее ощущениями, чем могу сформулировать. И заранее соглашусь, если мой совет покажется тебе противоречивым…» Высказал ангел свое мнение, блуждая пальцами рук по корешкам книг. Он видел выгравированные названия, но не мог сфокусироваться на них, чтобы прочитать, ибо ментально был сосредоточен на другом. И теперь также его захватили чувства. В частности, легкая тревога, что он выдает свои секреты, и девушка может прочитать его прошлое поведение с ней как пример того, о чем он говорил. И счесть его несколько неискренним, а все его слова — пустыми.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито «Любопытный выпад в твою сторону со стороны леди Виолы. Не находишь? И, кстати, ты безупречно его парировала…» Она мысленно улыбнулась. Удивительно, как его похвала смогла вызвать в ней тёплую волну признательности. При этом тонкий сарказм, с которым Виола задала свой вопрос, всё ещё слегка колол её память. Хотя, дело даже было не в самом вопросе, а в её чрезмерно честном ответе. Девушка знала, что Леди Виола не единственная, кто ставит под сомнение их отношение к совместному обучению. Ведь в этом плане, можно сказать, что её семья прогрессивна. Отец ценит знания, когда они могут быть выгодно использованы, и от этого считает, что для их получения нужно искать баланс, а не строить новые границы. Хотя, надо признать, такая позиция делает род Эспозито удобной мишенью для консерваторов. И поэтому в остальных случаях, она редко распространяется за пределы сферы образования… Демон спокойно относилась к этой позиции и даже была благодарна, что её не заперли на домашнем обучении, но в глубине была спрятана тень сомнения. Марго знала, что за фасадом прогрессивности всегда кроется риск — быть непонятым или отвергнутым. А она постепенно становилась всё более и более прогрессивной касательно семейных взглядов, да и демонических обычаев в общем.

***

Генри же продолжал говорить, его слова проникали глубже, заставляя задуматься. «Кто бы знал, что бал, на который ты не хотела идти, будет таким значимым для тебя… Здорово, что ты нашла в сложившейся ситуации себя. Вдвойне поразительно, как ты это сделала, разрываясь между как минимум двумя собеседниками.» Марго задержала дыхание, обдумывая услышанное. Она ощущала, как её тело автоматически следует за ритмом танца, в то время как мысли уходили всё дальше. «Возможно, это потому, что я просто не могу иначе. Здесь, в этом зале, под взглядами сотен людей, мне не дозволено колебаться или сомневаться. И, знаешь, мои мысли… они должны стать помощниками. Как будто хаос вокруг заставляет их собраться, выстроиться в линию. Это как щит, который помогает мне вести эту игру.» — мысленно ответила Марго, её тон звучал с оттенком глубокой задумчивости. «В такие моменты, как сейчас, остаётся только одно — искать равновесие внутри.» — Эспозито выдержала небольшую паузу, после которой слова, сказанные в продолжение, прозвучали чуть теплее. Даже с некой самоиронией и скрытой благодарностью, которую она испытывала за их пятничную беседу на лесной тропинке. «Плюс вряд ли бы гостей впечатлила наследница, запутавшаяся в клубке из собственных мыслей, что спорит наедине с собой и свидетелем коей тебе довелось стать вечером ранее…» Демонесса сделала ещё один изящный поворот, платье мягко скользнуло по паркету, а её взгляд ненадолго задержался на фигуре Сантиаго Эспозито, вновь занятого деловыми переговорами. На секунду отвлекаясь от ментальной связи и погружаясь в свои собственные мысли, как бы ей хотелось заглянуть в голову отца, подсмотреть, что за идеи кроются там. Догадался ли глава семьи, что она говорила о большем, когда отвечала леди Виоле, так ли он уверен в ней как говорил ранее или это просто маска, возможность узнать будет после бала.

***

Параллельно Марго слушала, как Генри делился своими размышлениями. Его слова, словно лёгкий ветер, тронули её сознание, запустив череду воспоминаний. Детство всплыло перед глазами, будто всё происходило только вчера. Маргарита Эспозито, маленькая, любознательная, но уже тогда окружённая ожиданиями. Её учили быть послушной, сохранять лицо семьи, держать спину ровной, а голову — высоко поднятой. С самого раннего возраста она знала, что такое «сохранить себя», но не в смысле, который предложил Генри. Для неё это значило — раствориться в семье, стать её частью, не перечить, соглашаться. Она вспомнила, как в 300 лет, едва научившись правильно держать бокал, уже участвовала в маленьких семейных ужинах, где обсуждались дела рода. Тогда ей казалось, что молчание и кивок — её самые сильные союзники. Она соглашалась, даже когда её маленькое сердце хотело возразить, когда хотелось бросить вызов строгому голосу отца или холодным указаниям матери. «Соглашаться, чтобы сохранить себя,» — произнесла она шепотом, чтобы не перебивать, и с легкой горечью в голосе. Она росла соглашаясь. Сначала это казалось правильным. Ведь быть частью семьи — значит следовать её правилам, не так ли? Но теперь демон знала, что это не только защищает, но и отдаёт власть другим. Когда соглашаешься слишком часто, ты становишься тем, кем тебя хотят видеть, а не тем, кем ты являешься. И вернуть себе, себя не просто, она бы точно не дала такой совет без его продолжения — обязательно при этом действовать в своих интересах. Но, может, демон и заблуждалась, перекладывая совет о видении светских интриг на семейное прошлое. Тем более, когда всё, что Марго есть сейчас, — это результат тех решений. Может быть, именно потому, что она научилась соглашаться, теперь Эспозито может быть сильной, и выбирать, когда сохранить молчание, а когда заговорить. В любом случае слова ангела были крайне противоречивыми, и она всё равно не могла согласиться с ним до конца, даже очень желая этого. Марго просто не видела, как можно при этом оставаться собой и почему это проще. Мысли Генри ощущались так будто в одном совете профессор хотел поделиться двумя истинами одновременно, и ей было невозможно разглядеть каким образом они пересекаются. «Если я правильно тебя понимаю, то иногда сохранить себя — это значит уступить, не раскрываясь полностью. Но Генри, боюсь я, принимаю твой совет слишком близко к сердцу, от чего он кажется мне очень парадоксальным, даже слишком… Не хотелось бы верить, что он применим к отношениям вне светских интриг. Иначе, » — девушка запнулась, подбирая правильные слова. — «Разве это не печально, когда они начинают думать, что знают тебя, хотя в действительности — лишь твою роль?»

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Он слушал Марго, так и не выбрав книгу. Слушал внимательно, обернувшись снова к окну и представляя такую близкую и одновременно далекую сейчас собеседницу. Ему оставалось только молча восхищаться изворотливостью ее разума и психики, которые умудрялись в хаосе находить порядок. Может, это особенность демонов? А может настоящая и исключительная черта только юной Маргариты Эспозито? Как бы там не было, но вот прямо сейчас он почувствовал, как ментальный тон девушки изменился. Особенно после его совета. Он знал. Знал, что дал что-то неоднозначное. И знал потому, что когда-то думал точно также, что соглашение с кем-то равно утрата себя. ≪ Генри: «Марго, подожди. Стоп. Остановись. Нет. То есть… да, такой совет бывает применим и к личной жизни, но все-таки он изначально был полезен для налаживания контакта с абсолютными незнакомцами, с кем сближаться бывает даже опасно или не хочется в будущем, но нужно сейчас. Деловой подход,» — поспешил успокоить своими уточнениями Генри демонессу, почти чуть ли не перебив ее, чувствуя, как накаляется тон беседы. Как знал, что такую истину стоит подавать в более отточенном виде, а не в образе швейной наметки. Трещит по швам! ≪ Генри: «С близкими… С теми, кто проходит дальше этих защит, показывая, что им можно доверять, лучше, конечно, начинать действовать иначе и уже без игр и некоторых защит. Потому что доверие и игры — вещи не совместимые. По крайней мере в человеческих отношениях. Так как игры — это набор манипуляций. Иногда от них выигрывают обе стороны, но чаще только та, что манипулирует. А если ты хочешь, чтобы кто-то был с тобой рядом, как друг или больше, то тогда стоит открываться. Чтобы показать тому человеку в чем твоя ценность, за что он может зацепиться… И что с тобой можно…расслабиться и снять броню.» Генри вздохнул. Ох. Кажется он на эмоциях сказал многовато. Пора тушевать эту тему. ≪ Генри: «Возможно, я понимаю тебя в том плане, что сама идея соглашаться с кем-то — спорная. И, скажем так, я коснулся ее не так давно и именно для меня она стала спасением. Можешь ли ты представить, что когда-то профессор О’Нил был рад поспорить и грубо обойтись с теми, кто не придерживался той же точки зрения, что и он? Конечно, тогда ему до профессора было как ангелу пешком до ада, но все же… Да и я сейчас как раз спорю. Потому я и говорил, что этот совет применим «иногда». И зависит от ситуации и контекста общения.» Потом О’Нил чуть вспомнил себя какие-то лет 2500 назад и усмехнулся. ≪ Генри: «Марго, прости, если мои методы тебе не подходят. Не бери то, что тебе не нравится. В этом же как раз и суть оставаться собой. Сказать «да-да», но про себя выбрать, нужно оно тебе или нет. Соглашение это скорее про открытость возможностям, а не про абсолютное подчинение, как может показаться… Вообщем. Мне, наверное, не стоит раскрывать своих секретов, а то боюсь, ты совсем разочаруешься во мне и моих методах выживания. А мне бы не хотелось,» — в конце его голос звучал смущенно и с неловким смешком, если можно такое передать ментально. ≪ Генри: «Что ты думаешь сейчас?» — напоследок спросил он участливо, переживая, что мог сильно всколыхнуть какую-то неприятную и не нужную сейчас девушке эмоцию в ней.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Генри так активно ворвался в её ментальное пространство, с ответом на перебой словам Марго, что девушка даже растерялась, чуть ли действительно не встав как вкопанная на месте, будто ей угрожает какая-то невидимая опасность если она шевельнётся. Благо музыка к тому моменту плавно закончилась и пары вежливо поклонились друг другу, уступая место в центре зала новым желающим продемонстрировать свои умения и наряды. Демон на автопилоте последовала их примеру, аккуратно поблагодарив Лоренцо за танец и обменявшись ещё парой любезностей, чтобы не обидеть молодого человека, она откланялась. Чувствуя, что ей срочно необходима передышка, Эспозито плавно маневрируя между гостями оказалась у огромного окна в пол, что вело на балкон. Слуга, заметив её приближение, поспешил галантно открыть для неё кристальную дверь, хозяйка бала наградила его легкой улыбкой и оказалась на улице, где горячий воздух Лос-Диаблос тут же укутал её. Оценив обстановку, она заметила несколько пар, что настолько были увлечены друг другом, вряд ли обратили внимание на её появление. Плюс она предусмотрительно взяла бокал шампанского, чтобы её вылазка на «свежий» воздух не вызывала лишних подозрений. На этом моменте ангел как раз продолжил и теперь ей захотелось сказать. Стоп. Генри. Остановись. Можно помедленней. Демон еле-еле успевала анализировать информацию, поступавшую к ней сплошным потоком слов, вопросов, интонаций. Но Марго не перебивала, внимательно слушала ангела, пока её задумчивый взгляд был устремлен вдаль за горизонт и пытался представить как сейчас выглядит собеседник, его мимику и жесты.

***

«Что ты думаешь сейчас?» — краткий вопрос прозвучал, словно из далека, пусть и в её голове. Он подытоживал рассуждения ангела и давал девушке возможность высказаться. Но всё дело было в том, что она не знала с чего начать, а каждая лишняя секунда в тишине, могла стать тяжелой ношей для двоих собеседников. «Прости, что напугала, вечер почему-то располагает копнуть немного не в ту сторону…» — легкая смущённая усмешка, коснулась её губ, забавная всё-таки ситуация. — «Благодарю, что вовремя подоспел с пояснениями — поймал, а то ещё бы чуть-чуть и, наверное, я бы не удержала равновесие.» Демонессе было не привычно, сейчас ощущать заботу в таком проявлении, обычно окружающие предполагали, что она справиться с любой информацией. Воспримет её правильно, как им того и хотелось и лишь Генри, опережая не те мысли спешил подарить ей свободу выбора. «Прощу, только не закрывайся,» — Марго знала, что не простит себе, если это случиться, ведь это будет означать, что Генри расплачивается за её наивность. — «Не буду обещать, но постараюсь чтобы твои секреты были в безопасности со мной. Не всегда это возможно, в силу разных причин и обстоятельств, но я хочу увидеть их твоими глазами, чтобы иметь возможность забрать себе те, что отзываются моему сердцу…» Юная мисс Эспозито раскраснелась, но на улице в полу мраке ночи этого было никому не видно, и сейчас буквально через минуту она будет готова вернуться как ни в чём не бывало. «Кстати, что там было о том, что профессор О’Нил был рад поспорить и грубо обойтись с теми, кто не придерживался той же точки зрения, что и он? Скольких же демонов тебе пришлось укротить…» — заговорщицкий тон, говорил о том, что девушка снова в своей тарелке.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Он погорячился, конечно, и выпущенных слов не воротишь. Ангел вздохнул, скрестив руки на груди, а потом почти сразу же сменил эту позу, подняв левую руку к лицу и приложив ноготь большого пальца к губам. Еще бы чуть-чуть и начал бы покусывать ногти. Но ладно, не настолько он напряжен и провалился в…прошлое. О’Нил напряженно слушал Марго, встав у другого окна в гостиной. Музыка теперь ему мешала и Генри быстро ее выключил, оставив диск на проигрывателе глухо отливать краснотой металла в свете торшера. Сейчас вид из окна был на темный двор его дома. Пустота и мрак, да прямоугольник света с его теневым силуэтом на снегу. Никого больше нет. А соседи за забором, судя по отсутствующему свету на втором этаже — все на первом, на кухне, ужинают. Наверное, с семьями. Время такое…как раз подходящее. За домами едва проглядывались далекие горы черными пирамидами, а чуть правее от них бархатился укрытый тьмой лес, который Генри знал только на рассвете вот уже пару тысяч лет. Никогда он по неведомой ему причине не прогуливался по нему ночью…

***

Ангел чуть нахмурил брови, услышав про некое равновесие, которое, как демонесса призналась, она едва не потеряла. А. Кажется, он все правильно расценил. Что ж, нужно было сдержать свой ментальный…поток не обдуманных слов. И как бы Марго не просила, это не ей решать, что ему делать со своими ошибками. Хотя, вот сейчас, когда она выразила желание увидеть мир его глазами, пришла очередь Генри растеряться. Он убрал руку от лица и обернулся к сердцу комнаты, как будто услышал кого-то еще. А нет, это девушка постучалась в дверь его сердца. Сильнее, чем в прошлый раз… ≪ Генри: «…Ладно.» Согласился ангел в легком шоке, и даже сказал это вслух, нет, выдохнул, одновременно с тем, как подумать ответ демонессе. От этого его ментальный голос размножился на конце «линии». В нем можно было услышать: эхо согласия, шепот смирения, послевкусие удивления с практически неуловимой песчинкой скрытого страха «шагнуть еще ближе» под прозрачной оберткой смелости рискнуть.

***

≫ Марго: «Кстати, что там было о том, что профессор О’Нил был рад поспорить и грубо обойтись с теми, кто не придерживался той же точки зрения, что и он? Скольких же демонов тебе пришлось укротить…» Он как раз подошел к кофейному столику, чтобы допить чай, правда уже больше с целью проглотить свой внутренний ком эмоций, дабы он не доставлял ему дискомфорта. Но Марго пошла дальше и сменила тему, заставив его усмехнуться и чуть ли не подавиться. Мужчина поставил обратно чашку, выпрямился, поставив руки в боки, при этом не мочь перестать улыбаться, чуть прошелся к центру гостиной. ≪ Генри: «Демонов?» — даже его ментальный голос прозвучал с насмешливостью и тоном, внушающим сомнение слушающему. Но так, в доброй манере. «Ни одного.» «Мои оппоненты были ангелами. Всегда. И мне кажется, это оттого, что у них…нас так много ограничивающих правил и традиций, запретов. И из-за этого такой некоторой «негибкости». Просто не можем согласиться с кем-то, кто даже гипотетически думает иначе. И настаиваем на своем, потому что оно кажется единственно правильным. Эта вездесущая «хорошесть» так крепко вяжет руки. В то время как мне хватило общения всего лишь с одним демоном, чтобы понять бессмысленность споров. Как не странно.» ≪ Генри выдержал паузу, и при этом опередив ответ Марго: «Юная леди, я честно рад, что познакомился с вами. Я все больше нахожу очарования в демонах. Вы…как будто…свободнее? Ты свободнее. Даже с учетом того, что сейчас вынуждена в какой-то степени подчиняться системе, в которой живут твои родители.» Здесь уже в рассуждениях он снова оказался у книжной стенки и почти сразу его взгляд упал на произведение Вальтера Скотта «Роб Рой». Мелькнула короткая вспышка интереса и ангел подумал перечитать эту книгу как-нибудь на неделе. Она, казалось, будто смутно вторила о чем-то в этом вечере и сложившейся фоновой атмосфере за много лет. Как будто. Или это случайно ангел так подумал, и на самом деле в попавшемся на глаза названии нет ничего «такого»? Возможно. ≪ Генри: «Марго, как ты запомнишь этот вечер? Что он для тебя? Необязательно говорить о той части, что касается меня. Говори о чем угодно. Прошу. Что тебе запомнится?» Немного сменив тему, ангел надеялся вернуть все внимание главной героине этого вечера. Ведь это он гость, пришедший без приглашение, а потому ему не стоит воровать внимание у хозяйки мероприятия. Погрешили немного и случайно, и хватит. Ему было интересно, на что обращает внимание юная мисс Эспозито в такой обстановке, как сегодня, сейчас. На что она смотрит, о чем думает, что запечатляет в памяти. Может, это художественно и при этом естественно обвитая садовником и слугами на главной лестнице живая лаза с красивыми цветами, а может четкий ритм и легкий танец слаженной работы официантов, или завораживающая тонкая игра рук дирижера на балу. А может увлеченность на лицах самих музыкантов, создающих настроение в зале. Что_она_видит? Чем она смотрит? Ведь есть несколько способов ощущать этот мир. Как минимум зрением, обонянием, ощущением в теле, прикосновениями, слухом…

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Пусть девушка толком и не успела отпраздновать свою маленькую победу, так как поспешила вернуть разговор в более непринуждённое русло. Но зато пока ангел отвечал Марго успела почувствовать, как тепло, разливается, словно медовый сироп, и укрывает каждый уголок её души вслед за эхом от краткого, но столько многозначительного «ладно», что прозвучало ранее, выражая не просто согласие. «Негибкость» ангелов против «свободы» демонов. Профессор О’Нил озвучил довольно смелое наблюдение, можно даже сказать, что оно граничило с некоторого рода критикой светлой касты и восхищением их темной противоположности. — «А между тем, это интересная мысль,» — начала Марго, её голос звучал мягко, но в нём угадывались нотки размышлений. Она позволила себе лёгкую улыбку, в которой было больше задумчивости, чем насмешки. — «Я не думаю, что все ангелы негибки. Скорее, у вас просто больше рамок, которые служат идеалу. Вы обязаны быть примером совершенства. А мы, демоны… мы просто научились делать вид, что этих рамок нет. Но я не уверена, что это даёт нам больше свободы.» Она чуть сместила вес на другую ногу, позволяя себе сделать глоток шампанского, прежде чем продолжить. — «Мы тоже следуем традициям, соблюдаем правила, исполняем ритуалы.» — Её мысли на мгновение вернулись к началу бала. Цели мероприятия были столь очевидны, что Генри угадал их с лёгкостью. И всё же, Марго понимала, что за словами профессора скрывалось нечто большее. Свобода, о которой он говорил, заключалась не только в отсутствии правил. Она была связана с возможностью ошибаться. Её руки никогда не были связаны идеалом. Демон мог позволить себе рискнуть, совершить ошибку, броситься в омут с головой. Для её семьи это было бы ужасным нарушением, но для остального мира она оставалась демоном. Их ошибки ожидались. Это не вызывало шока. С ангелами было иначе. Их даже самая маленькая оплошность становилась катастрофой. Ведь они должны были быть правильными по определению. — «Может быть, всё это просто разные виды клеток. Разные формы оков. Они ограничивают нас по-разному, но с одинаковой целью — минимизировать тот вред, что мы могли бы нанести друг другу.» Вот, если бы мисс Эспозито, сейчас вновь копнула глубже, то для неё стал бы очевиднее тот факт, что здесь она была бомбой замедленного действия, влюбленной, но всё ещё бомбой, которую Генри так старательно избегал на протяжении стольких лет. Тем не менее, эта истина не коснулась её сознания в этот вечер, видимо подсознательная сторона оберегала девушку и вновь обретенное ею спокойствие. Взгляд Марго скользнул по ночному городу, где свет фонарей отражался в окнах зданий, превращая их в бесконечные линии огней. В этих бликах была и чёткость, и хаос — как будто сам город пытался примирить противоположности. Может, это и есть отражение их двух миров? Их двух судеб? Она глубоко вдохнула. Её мысли вернулись к музыке, доносившейся из бального зала. Её плечи невольно расслабились. Марго знала, что этот вопрос останется открытым, как и многие другие. Но, возможно, это и есть её истинная свобода — искать ответы, даже если они лежат за пределами её мира.

***

«Как я запомню этот вечер?» — мысленно повторила она, сделав небольшой глоток шампанского. Вкус был лёгким, искристым, как само настроение бала, но с лёгкой горчинкой послевкусия. Тёплый воздух Лос-Диаблоса мягко окутывал её фигуру, пока она стояла на балконе, чуть в стороне от шума бала, размышляя. Девушка снова прикоснулась к бархатной ткани своего платья, неосознанно поглаживая его ладонью. Материал был таким мягким и послушным под её пальцами, что казался воплощением её нынешней роли: грациозной, уверенной, но от этого не менее тяжёлой. «Генри, только обещай, что не будешь смеяться, ведь мой ответ сейчас прозвучит по девичьи банально.» Она чуть наклонила голову, ловя тёплый свет свечей, что пробивался сквозь стеклянные двери. «Я однозначно запомню сегодняшний мой образ, платье ощущается таким уместным и одновременно дерзким. Дело не только в комплиментах, что оно получило и его удобстве, а в том, как оно вписывается в окружающую его обстановку, словно всё вокруг было продуманно, чтобы подчеркнуть его, свечи, зеркала, золотое убранство… И что забавно, я выбрала его вчера вечером, думая, что поступаю наперекор мнению взрослых. Бордовый? Чёрный? Нет, слишком… предсказуемо для ада. А теперь, кажется, я сама стала частью их идеальной картины.» Её губы тронула лёгкая, чуть горькая улыбка. «И даже не уверенна, стоит ли помнить вечер, где всё так тщательно рассчитано, словно шахматная партия. Наверное, я запомню не события, а ощущения.» Её взгляд стал мягче, когда она задумалась глубже. «Этот вечер… словно поверхность воды в тёмном озере. Он кажется безупречно гладким, но я знаю, что под ним таится столько бурлений. Лица гостей, их голоса — каждый преследует свою цель. Твой голос, мои мысли — эти мгновения дали мне понять, что я остаюсь собой, даже среди этого искусного водоворота притворства и интриг.» Она перевела дыхание, на мгновение закрыв глаза, будто погрузившись в себя. «Я вижу контрасты. Блеск и роскошь. Тень и свет. Лёгкость танцев и тяжесть мыслей. Но знаешь, что действительно красиво? Это то, что в этом хаосе, где каждый пытается сыграть свою партию, я нахожу порядок, тепло и уют внутри себя, рядом с тобой…» Пусть он и просил, не уделять ему внимания, но демонесса просто не могла устоять особенно, в этот момент, когда она уловила приглушённые голоса из тени балкона. Две фигуры, скрытые в полумраке, говорили сдержанно, но их интонации были пропитаны теплотой. Марго чуть повернула голову, позволяя своей способности мягко вытянуть их слова к своему слуху. — Ты ведь знаешь, что это ненадолго, — с грустью произнёс мужчина, его голос был тихим, но глубоким. — Ненадолго? — в её ответе звучала улыбка. — Тогда мы должны запомнить каждую секунду. — Только секунду? — он наклонился ближе, их силуэты почти слились. — Если бы я мог, я остановил бы время… Марго отвернулась, чтобы не дать себе погрузиться в их момент. И чтобы зависть не успела вцепиться своими когтями в её сердце. Открыв глаза, её взгляд скользнул по залу за окном, где фигура Себастиана, приближаясь к двери, уже привлекла внимание нескольких гостей. Дворецкий сдержанно, но твёрдо что-то говорил слуге. Лоренцо, заметив это, бросил любопытный взгляд на Марго. «Кажется, это мой сигнал вернуться,» — усмехнулась она мысленно, чуть приподнимая голову, чтобы вновь обрести уверенность. Перед тем как шагнуть назад в зал, она обратилась к Себастиану, который уже открыл для неё дверь: — Благодарю за терпение, Себастиан. Надеюсь, вы не слишком волновались? — Никогда, мадемуазель, — ответил он, чуть наклонив голову. — Но некоторые гости начали проявлять интерес к вашему отсутствию. Марго только улыбнулась, возвращая ему этот лёгкий реверанс благодарности. «Наверное, так же я запомню музыку. Она держит этот вечер в равновесии. Должна поблагодарить музыкантов. Только благодаря полуденной репетиции я справилась с открытием бала. Живой звук, их мастерство… оно стало частью этого вечера.» — продолжила она мысленно, вернувшись в зал. «Генри, я рассказала тебе, что запомню в этот вечер. А как думаешь, что запомнишь ты?»

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Он решил пока больше не вставлять спешных комментариев, вырывающихся сразу же по приходу идей в голову. Сейчас Генри был еще не спокоен, а его ум — тем более. Потому на каждое слово демонессы он мог бросить десять. Но ангел по опыту знал, что ничем хорошим этим не добьется. Мало кто любит, чтобы его перебивали, переводя внимание на другие темы, на мелкие детали обширного сюжета, который пытается описать говорящий. И мало людей имеют выдающееся терпение, чтобы без возмущения позволять забирать свое право голоса. Да и…думается, такое мастерство не приносит им счастья. Кажется, оно обрекает их на страдания. В большинстве случаев. Мужчина потянул книгу о Красном Роберте (хотя не только о нем) за кожаный корешок, и она выпала ему в руку из тисков собратьев. Марго тем временем делилась своими думами на счет того, чья из сторон мудрее и лучше устроилась в жизни. И ему все равно казалось, что демоны в куда более выигрышном положении. Ангел раскрыл произведение земного писателя 19 века и пролистал его, только едва касаясь текста в самых заметных местах: в заголовках глав; в пустотах между абзацами и в выделяющихся заглавными буквами словах последи океана символов. Мисс Эспозито же продолжала делиться с ее слушателем своими мыслями, которые неожиданно оказывались мудры для ее лет. Много она видит, много. Генри как бы в согласии и с ней, и со своим осознанием на ее счет и с именем одной из героинь произведения перед собой, вычитанным им только что случайно в первой трети книги, покачал головой. Потом только он одернул себя, что пора было бы и вставить что-то со своей стороны. А то ведь могло выглядеть так, что он молчит, потому что осуждает размышления демоницы, но решает утаить это от нее. Ангел закрыл книгу и прошел к столику, чтобы положить свое ближайшее и, возможно, занятное чтиво поверх скетчбука. ≪ Генри: «Марго. Мне нравится ход твоих мыслей.» Бархатным и спокойным голосом отправил ментальное сообщение О’Нил, чувствуя при этом некую благодарность. Только вот кому? Демонессе? Или неведомой силе, что его с ней свела? А может себе самому, который подпустил ее ближе и позволил себе подыграть в тот день, когда она решила испробовать свои девичьи чары? ≪ Почти сразу Генри добавил: «Прошу, никогда не забывай об этом.» Но это он сказал тихо, приглушенно, будто что-то доверяя девушке сейчас, но на далекое потом. Настаивая на чем-то таком, что могло бы ее укрепить в ее формирующемся и крепнущем взгляде на все вокруг нее.

***

Когда Марго решила-таки поделиться своими впечатлениями об этом вечере, профессор сразу же спохватился. ≪ Генри: «Обещаю смеяться, но учтиво и с уважением к вашим очаровательным девичьим банальностям,» — игриво откликнулся ангел, щелкнув по включателю, когда вошел на кухню. Их встреча с Марго оказалась больше по времени, чем он рассчитывал, а потому его планы отужинать за приемлемое время до сна уже во всю поджимали. Не хотелось бы сбивать режим, и потом спать неспокойно, видя какие-нибудь яства вперемежку с остальными впечатлениями за день. Вот там действительно могло выйти что-то настолько смешное, что расскажи он той же Марго, она бы зашлась коликами от забавности истории, а потом еще долго бы припоминала ему, как же так среди этого бреда голодного профессора затесалась она. Ох. Мисс Эспозито несомненно была главным блюдом сегодняшнего вечера, но Генри не хотелось бы, чтобы мозг в ночи это интерпретировал буквально.

***

Марго делилась своими примечаниями, а мужчина тем временем слушал, представляя и местами весьма живо и натурально то, что запомнила и описала демонесса. Он даже останавливался в нарезке салата, чтобы облокотившись на столешницу погрузиться в особо яркое видение, что подсовывала ему возбужденная фантазия, и ощутить красочность мира, который рисовала для него мисс Эспозито. А в сознании и уходя в подсознание в те мгновения и как бы фоном возникали и усваивались идеи и мысли, которые больше были выражены ощущениями, миражами понимания, но словами могли бы звучать, как: …ей нравятся Исключительно хорошие вещи… …быть в центре внимания… …опирается на свои чувства… …романтична… …мятежна… И может быть Генри в своих наметках выводов докопался бы до сути, если бы напор, с каким Марго все возвращала в этом вечере к нему, не сбил его с хода мыслей. Ему надо бы признаться себе, что он испытывает некоторое стеснение в груди и страх, когда девушка касается чего-то около того, похожего на симпатию к кому-то, на желание слиться с ним в одно целое, поглотить и быть поглощенным. На что-то как лихорадочное наваждение по началу кружащее тебя в неистовом танце с тем, кто хочет быть твоим партнером. И на что-то, что потом утихает и если не угасает сразу, то горит годами ровным нетушимым пламенем, согревая даже в самые холодные, самые несправедливые и самые одинокие времена своим только наличием и только после — щемящей сердце теплотой. ≪ Генри, вернув себе самообладание, медово ментально почти промурлыкал: «Мне стоит быть польщенным. Марго, ты выделила мой голос в твоей красивой и без меня истории. Я нахожу в этом…ммм…романтичность твоей натуры. Ты не думала о том, чтобы когда-нибудь писать книги? Мне кажется, у твоего умения мягко, но неожиданно приятно трогать сердца людей собралось бы много верных поклонников. И я был бы среди них.» Чуть уводя в легкую сторону, пряча в тени слов свой ответный комплимент, изъяснился ангел. Правда, он думал, что, наверное, слишком явно отводит от себя стрелки. И…Марго ясно это заметила, так как после недолгого продолжения своего рассказала о вечере, в котором теперь фигурировала музыка, как один из главных связующих компонентов (как и голос ангела, по-видимому), без которого все бы не было таким целостным и привлекательным для нее, настраивающим на созвучный со всем лад, она снова перевела все внимание к О’Нилу.

***

Мужчина поставил на стол тарелку со своим легким ужином и сел на стул. Он облокотился на край стола и сомкнул руки перед собой будто в обеденной молитве. Но вместо вознесений благодарностей всевышнему за ниспосланную пищу, он начал концентрироваться на своих остатках ощущений, отпечатках впечатлений, зажмурившись. И через паузу, которая могла показаться длительной для Марго, начал делиться своими выжимками этого вечера. Но сначала торопливо выдал: ≪ Генри: «Как глупо было с моей стороны надеяться, что мне не придется отвечать на свой же вопрос. И…не могу же я не доверить свои воспоминания тебе, когда ты уже поверила мне свои.»

***

«Я запомню…как я постеснялся тебя позвать в самом начале. А потом…мягкость твоего голоса, удивительно контрастирующего с тем, о чем он рассказывал, с теми страстями, которые обуревали его владелицу. Я запомню шелест платья, которого никогда не касался и растворяющуюся в руках туманную фигуру, которую удалось запечатлеть лишь внутренним взором. В моей памяти будут мелькать в танце краски, окружавшие двоих на балу. Я запомню ощущение связи. В этом есть что-то такое, как нить, которую пускает в пустоту молодой паук посреди трав, тем самым давая ветру перемен зацепить его и потянуть, унося героя в неизвестные, но точно захватывающие дали, о которых он и не мечтал. Нить так тонка и так нежна. Ее можно с легкостью порвать, но тем не менее ей как-то удается сохраниться, поря в потоке, не сопротивляясь ничему по пути и уверенно мерцая в лучах солнца. Я запомню мелодию, которая пробегала по клавишам. Волнующую ум и сердце игру, записанную на медную пластинку, успокаивающе поблескивающую розово-красным в приглушенном свете моей темной комнаты. Я запомню, как демонесса на том конце «провода» не оставляла меня равнодушным, как будто иногда оказываясь совсем рядом и касаясь меня. Настолько ее слова пронзительны. Мне даже показалось, что как будто ты постучала в дверь моего дома. Удивительно, как далеко зашло мое воображение… И…пожалуй, я запомню, как благодарен хозяйке бала за такой гостеприимный прием для меня. Сколько благосклонности. Мне кажется, что я ее могу не заслуживать. Я удивляюсь, почему ты выбрала меня, Марго. Правда.» На этом Генри закончил и открыл глаза, уронив взгляд на ту часть стола напротив, где мог бы сидеть кто-то еще на втором стуле и за своей трапезой или хотя бы чаем. Сейчас ангелу показалось, что это место навсегда окажется никем не занятым. И за ним будет зиять темнота коридора и глубокая синева в окне входной двери. Ручку никто так и не повернет и не впустит в дом свежий морозный ветер, выдыхая теплое «Привет! Представляешь…» Но надежда все-таки теплилась где-то внутри этого темного коридора, крадясь приглушенным оранжевым светом откуда-то слева. А, точно. Из гостиной. Генри совсем потерялся в метафорах, что чуть было не потерял контакт с реальностью. Он решил, что сказал достаточно. И пока девушке будет нужно время, чтобы осмыслить его слова, он хотя бы отвлечется на свой ужин…если не сказать, что заест свои переживания.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Она вернулась в зал, и волна оживлённых разговоров встретила её мягким напором. Глаза гостей, как молнии, мелькали, ловя её образ. Марго заметила, как несколько из них коротко переглянулись, едва заметные улыбки и приглушённые перешёптывания говорили больше, чем слова. Но демонесса лишь мягко улыбнулась, как и полагается хозяйке бала, и прошла к следующей группе гостей. Высокий демон с серебристыми волосами и манерами, источающими чуть больше уверенности, чем следовало, наклонился к Марго: — Вы исчезли так внезапно, мадемуазель Эспозито. Неужели общество гостей вас утомило? Одновременно с вопросом демона, в голове прозвучал голос ангела: «Как глупо было с моей стороны надеяться, что мне не придется отвечать на свой же вопрос. И…не могу же я не доверить свои воспоминания тебе, когда ты уже поверила мне свои.» Марго едва заметно склонила голову, будто обдумывая ответ, и слегка усмехнулась, но это была скорее дань уважения наблюдательности ангела, чем насмешка над бестактным вопросом демона. После она выждала ещё пару секунд, чтобы добавить нотку интриги в ответ: — Напротив, — её голос был уверенным, но мелодичным, словно сама музыка. — Я лишь позволила себе короткую передышку, чтобы лучше настроиться перед тем, как преподнести гостям ещё один подарок. Её слова вызвали в толпе лёгкий шёпот удивления и интереса. Всё тот же, демон с серебристыми волосами, поднял бровь: — Вы заинтриговали нас, мадемуазель. Что же это за подарок? — Думаю, вы скоро узнаете, — ответила она с загадочной улыбкой, делая изящный реверанс. Пользуясь моментом, Марго направилась к краю зала, где находились музыканты. Глава оркестра, пожилой демон с благородной осанкой, встретил её с уважительным поклоном. — Мадемуазель Эспозито, честь видеть вас здесь. Чем мы можем быть полезны? — Мне бы хотелось сыграть для гостей, если позволите, — спокойно произнесла она, взгляд её был твёрд, но доброжелателен. Маэстро на мгновение задумался, но затем улыбнулся. — Конечно, мадемуазель. Это станет украшением вечера. Оркестр отступил, уступая место у арфы. Марго сделала глубокий вдох, касаясь пальцами струн. Их мягкая прохлада напомнила ей о начале бала, о первой ноте, что открывала их танец с отцом. Когда первые аккорды заполнили зал, шум голосов стих, словно гости почувствовали: сейчас произойдёт что-то особенное.

***

Музыкальное сопровождение: https://www.youtube.com/watch?v=GB1hkalQFWI Игра на арфе — Luiza Mintsaeva Тем временем пальцы Марго уверенно скользили по струнам, создавая мелодию, которая обнимала каждый уголок пространства, проникая в сознание слушателей. Гости замерли, заворожённые её игрой. Но сама она, казалось, находилась где-то за пределами этого зала. «Я запомню, как постеснялся тебя позвать в самом начале…» — голос Генри отразился в её памяти. Слова его были настолько личными, что, казалось, он стоял рядом, разделяя с ней этот момент. Её пальцы слегка дрогнули, но это едва ли было заметно. Она чувствовала, как воспоминания ангела, такие интимные и яркие, укладываются в её сознании как страницы ещё ненаписанной книги. «Шелест платья, которого никогда не касался… растворяющуюся в руках туманную фигуру…» Мелодия текла свободно, отражая её чувства, её мысли. Она не знала, как это звучало для других, но для неё это было больше, чем просто музыка. Это был её способ сказать спасибо, признаться в том, что его воспоминания тронули её. «Связь, как нить, которую пускает паук…» Её глаза скользнули по залу, где тени от свечей казались движущимися фигурами, играющими в причудливом танце света и тьмы. Она ощутила эту нить — тонкую, но прочную. Она соединяла их, даже если расстояние казалось непреодолимым. Как бы странно это ни звучало, но Марго почувствовала, будто в этот момент Генри был зрителем в этом зале. Его слова о её платье, о танце, о музыке — они оживали внутри неё. Это было не просто наблюдение, а признание того, как глубоко он погрузился в этот вечер через неё.

***

«Почему выбрала тебя?» — мысленно повторила она для себя. Вопрос звучал просто, но эхом разносился в её душе, заставляя её пересматривать каждый миг их знакомства. Она вспомнила их первые разговоры. Её попытки завоевать его внимание. Сколько раз она пыталась пошатнуть его холодное спокойствие, надеясь увидеть хоть проблеск эмоции. Это было похоже на игру, на исследование. Вызов самой себе. Но с каждым разом она находила что-то большее. «Что же Генри нашёл во мне?» — тихо переспросила она у себя, словно надеялась, что ответ придёт извне. Но ответ был в ней самой. В этом мире, где каждое действие было продиктовано правилами и традициями, он казался чужаком. Ангел, который не пытался доказать своё превосходство. Его взгляд был другим… Он видел её. Её силу, её сомнения, её желания, её стремления. И в этом видении было что-то, чего она не находила в других. Он смотрел на неё, как на равную, даже когда обучал. Даже несмотря на разницу в возрасте. «Может, именно поэтому я выбрала тебя,» — призналась она мысленно самой себе, улыбаясь в душе. Выбрала просто, потому что рядом с ним она чувствовала себя не частью системы, но кем-то настоящим, свободным от ожиданий. «Но ведь он тоже выбрал меня, не так ли?» — прозвучал ответный голос внутри неё, и она почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по спине. Демонессе тут же захотелось мысленно обратиться к Генри, но она решила приберечь этот вопрос на будущее, когда сможет сказать его вслух.

***

Последние ноты арфы растворились в воздухе, как падающие снежинки, оставляя за собой едва уловимую мелодию тишины. Гости затаили дыхание на миг, а затем зал взорвался аплодисментами. Марго позволила себе наклонить голову в знак благодарности, и на этот раз улыбка, что тронула её губы, была искренней. Но даже эта искренность не могла скрыть того, что внутри неё бурлили более глубокие чувства. Она знала, что истинный подарок, который она получила этим вечером, был далеко не в овациях. То, что действительно останется с ней, — это невидимые нити его воспоминаний, так искусно вплетённые в её собственные. Они словно танцевали вместе, то перекрещиваясь, то расходясь, создавая общий узор. На языке так и вертелось сказать: «Теперь это не просто мои воспоминания. Они наши. Этот вечер принадлежит не только мне, но и тебе. Всё это — части одного целого, нашей общей симфонии…» Но слова застыли на пороге, не решаясь сорваться с её губ. Они были слишком хрупкими, слишком обнажающими то, что она сама ещё боялась признать. А вдруг всё это — иллюзия? Тепло, трепетное волнение, что сейчас переполняли её, — не последствия ли они душного зала, слишком долгих часов напряжения? Она сжала руки на коленях, пытаясь обрести равновесие. А что, если эта близость — лишь плод её воображения, вызванный жаждой искренности в этом водовороте притворства? Но что-то внутри, едва слышное, упрямо шептало: Нет. Это настоящее. Это нельзя придумать. Ведь ты знаешь, Марго, что такие чувства — редкий дар. И она позволила этому тихому голосу поселиться в своём сердце, как лучу света, пробивающемуся через тёмную листву.

***

Она отошла от арфы, инстинктивно ища в толпе фигуры своих родителей. Сантьяго и Мариана Эспозито стояли у колонны, наблюдая за дочерью с выражением неприкрытой гордости. Их позы были расслабленными, но в каждом жесте читалась непоколебимая уверенность. Мариана что-то негромко сказала мужу, а затем обратила взгляд к Марго. Их глаза встретились, и демонесса почувствовала, как в груди разливается тепло. Её родители выглядели счастливыми, уверенными, что их дочь блистает не только своим мастерством, но и умением быть идеальной наследницей. Но только Марго знала, что её игра была для себя. Для неё это была пауза, островок уединения посреди бесконечных разговоров и обязанностей. Это был момент, когда мысли Марго могли без помех сплетаться с рассуждениями Генри, пока его голос и звуки её музыки сливались в единый узор. Она знала: вечер ещё не закончился. Но ей хотелось сохранить эту тишину внутри, пока её мысли не рассеялись в шуме бала.

***

Мягкий голос Себастиана, звучащий в отдалении, вернул её к реальности. Дворецкий говорил с одним из слуг, указывая на столы, за которыми уже размещали последние приборы. Марго уловила, как он спокойно, но твёрдо отдаёт распоряжения: — Убедитесь, что всё готово. Гости скоро будут приглашены на ужин. Она посмотрела на зал, где атмосфера начала меняться. Разговоры становились чуть тише, а гости, казалось, ожидали следующей части вечера. Марго сделала шаг вперёд, позволяя себе последний взгляд на родителей. Мариана нежно коснулась руки Сантьяго, и он, словно почувствовав это, повернулся к ней с лёгкой улыбкой. Они выглядели такими едиными, такими близкими. «Они не знают, что этот момент принадлежал мне,» — подумала Марго, но тут же отбросила эту мысль. Её родители заслуживали верить в её идеальность, в её умение быть достойной дочерью их рода. «Генри,» — ласково позвала она, мысленно обратившись к ангелу и шагнув ближе к центру зала, — «я услышала тебя. Каждое твоё слово. Я запомню их так же, как этот вечер. Ты прав, связь между нами — это тонкая нить, совсем не такая, как цепь, которой каждый из нас прикован к своему миру. Но эта паутинка держит меня, и я надеюсь, что она держит и тебя.» Губы её тронула загадочная улыбка. Она повернулась к гостям, готовая встретить их взгляды и шагнуть в следующую часть вечера, сохранив тепло его слов глубоко внутри.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Генри даже и представить не мог, чтобы ему, в честь него, кто-то мог сыграть мелодию да еще и на арфе. Тем более, чтобы это сделала именно девушка. И, может, так даже было к лучшему, что он не знал этого. Потому что так О’Нил будет продолжать придерживаться мысли, в глубине себя, что такой, какой он есть, — недостаточно. Что нужно прикладывать все время усилия, чтобы казаться и быть еще лучше. И лишь ради того, чтобы заслужить и получить тот вид внимания, ту любовь, которую он хочет и может взять и принять. Ту, которую ищет. Вот только он сам не знает, какая она должна быть для него. Нет. Будто бы не знает. На самом деле не хочет знать. Потому что боится, что если он взглянет, примет и расскажет об этом кому-то доверенному, то обязательно эту ценность возьмут из его рук, бросят в ноги и с особым усердием растопчут, приговаривая, что Генри не имеет права просить этого и в таком виде для себя. Что то, что он имеет — это никому не нужное. Это не драгоценности из самоцветов, а пыль с песком, годные лишь для того, чтобы бросать их другим в глаза, дабы ослепить и не более. Чтобы они никогда не смогли разглядеть за завесой, что перед ними человек, которому нечего им предложить. Что он пустой и у него ничего нет.

***

Не услышав от Марго ответа на свой не прямой вопрос о ее выборе его, мужчина на минуту остановился в трапезе. В этот момент как раз кусок в горло не хотел лезть. «Не поняла намек или не знает, что сказать? А может и не хочет об этом говорить? … Досадно,» — думал про себя ангел и после этих размышлений с трудом проглотил пищу. Кажется, он сыт сколько не зеленью и овощами с сыром, сколько переживаниями на фоне рождающихся размышлений. Этот вечер должен был быть более легким и похожим на игру. Но почему же все так усложнилось? Почему его так тянет открываться в последнее время? И почему при этом ему каждый раз не по себе? Ангел ощущал себя самозванцем, лжецом и тем, кто пользуется наивностью молодости мисс Эспозито, чтобы кружить ей голову и заставлять ее в него влюбляться сильнее, чем она могла рассчитывать вначале, когда сама все Это предложила. Ведомая легкомысленным интересом юная девица, наверное, и не думала, что это может пойти куда-то дальше. Мимолетное увлечение, которое грозит стать началом чего-то серьезного. «Нет. Хватит. Пошли вон!» — не позволяя тьме размышлений накрыть его, Генри встал из-за стола и отнес посуду к раковине. Некоторое время шум воды из крана заполнял тишину в пространстве как на кухне так и в голове молодого человека. Домыв посуду, он какое-то время наблюдал, как течет вода, думая, что вот так же текут мысли и чувства. И их можно легко выключить, всего лишь повернув кран… Жаль только, что нельзя также просто осветить все темные уголки внутри себя, чтобы в них больше никогда не шептались голоса бесов и не сводили его с ума.

***

Надо признаться, что молчание Марго для Генри показалась затянувшимся. Как бы он не успокаивался напоминаниями самому себе, что девушка на балу и ей необходимо иногда уделять гостям и событиям вечера должное внимание, все равно его внутреннее напряжение нарастало. И почему-то дома оставаться было нелегко. Ангел после ужина вернулся в гостиную и некоторое время ходил по ней из стороны в сторону, пытаясь ходьбой настроить свои мысли. Но будто бы в доме стало тесно. А ему был нужен к тому же свежий воздух. Музыкальное сопровождение для настроения: https://www.youtube.com/watch?v=LM0uWS5AIwk Ghostly Kisses — Where Do Lovers Go? Как раз к тому времени, когда демонесса откликнулась, Генри уже переоделся, обулся и накинул на себя теплое пальто. Оставалось только завязать шарф и выйти. Голос Марго лишь на минуту остановил О’Нила. Она говорила так бережно и открыто, показывая тем самым, что ей нравится то, что он говорит, о чем говорит и как. Это…это конечно подрасслабило было его внутреннее напряжение, но мужчина все-таки посчитал, что вечерняя прогулка ему не помешает. И как забавно, что в последнее время он зачастил с этим. Один раз — случайность. Два — совпадение, ну а три — намек на постоянство в будущем.

***

Будто ничего не было, будто бы все хорошо и дальше и может таковым быть, если самому все не портить. С такими мыслями Генри вышел из дома и направился к лесу на окраине города. Снег поскрипывал под его ботинками, и этот звук, а также ощущение «стремления куда-то» и «толкания земли» как-то разряжали и настраивали ангела на более позитивный лад, нежели тот, коим он нагрузил себя в доме. Дав волю маленькой тревоге расцвести, О’Нил почти было упустил момент, когда стремительно разросшийся росток нужно было срезать. Не сделай он этого, все внутри его головы могло развернуться как в сказке про волшебные бобы: стебель коснулся бы облаков и по нему бы на землю спустились великаны-людоеды. Не хотелось бы видеть исполнение метафоры в реальности. Ни в коем свете. Хотя сны, возможно, и приснятся.

***

≪ Генри: «Я надеюсь на все тоже самое, Марго. И…спасибо, что ты слушаешь меня. Говорю это и как просто человек, и как ангел демону и как профессор, чья участь иногда разговаривать самому с собой… Профессиональная боль, уж прости,» — на этом он хотел, чтобы его тон казался веселее демонессе и располагающим к разговорам «полегче». Держаться чего-то откровенного почти с незнакомым человеком было трудновато. И О’Нил считал, что и девушка эта чувствует и ей тоже нужна передышка. Потому он решил завести светские темы снова. ≪ Генри: «Марго, что у вас с родителями дальше по плану? Наверное, сейчас уже всех приглашают к столу? Обычно так бывает, если мероприятие рассчитано больше, чем на два часа. Мне кажется. К тому же: ты не устала? Столько времени развлекать гостей и одновременно с этим вести ментальные беседы. Это действительно трудная работа. Я начинаю беспокоиться, как бы ты не переутомилась. Не сочти за занудство, что я все время возвращаюсь к теме самочувствия. Просто…я сам задаюсь похожими вопросами все время. Даже на уроках. Можно подумать со стороны, что я сейчас рассказываю в дежурном порядке теорию магической относительности, а я в это время спрашиваю себя «не устал ли я это как дятел пересказывать уже в трехсотый раз?» Иногда ответ подает знак, что стоит что-то изменить. Позволяет увидеть свои потребности. Свои. А ни чьи-либо иные и кем-либо продиктованные. Это интересно. В разных ситуациях и обстоятельствах, в разном моменте времени находить Себя.»

***

До темного леса оставалось пройти только короткую тропу по пустоши. В неверном свете, льющемся со стороны домов, и в глухом налете лежавшей по всюду как будто бархатной темноты очерчивался путь к куда более таинственным местам. При солнечном свете лес не казался таким устрашающим. Он больше напоминал уютный дом. Но ночью…сейчас… густая тьма за деревьями будто затаилась, ожидая, когда некая неспокойная душа попадется в ее плен. Генри хоть и недолюбливал темноту, а как маг света не боялся ее. Но сейчас волшебство ему пока было не нужно, потому что как только он ступил на тропинку, волшебный фонарь слева зажегся, освещая путь оранжевым светом. И так было на протяжении всей обустроенной тропы, проложенной вокруг леса специально для гуляющих в темное время суток. Хорошо.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито В соседнем зале под четким руководством Себастиана, слуги размещали последние элементы сервировки: цветочные композиции из бордовых роз и золотистого плюща, хрустальные канделябры, отбрасывающие тёплые отблески света на изысканные белоснежные скатерти. Столовые приборы блестели, их идеальное расположение подчёркивало строгость и грацию мероприятия. Воздух зала был наполнен едва уловимым ароматом свежих цветов и лёгкими нотками мускатного вина, которое уже наливали в бокалы, готовясь к приближающемуся ужину. Когда Себастиан открыл двери в банкетный зал, его голос, негромкий, но чёткий, пригласил гостей занять свои места: — Леди и джентльмены, прошу вас пройти в столовую. Ужин подан. Гости медленно начали перемещаться, звучали приглушённые голоса и лёгкий шорох тканей, пока женщины поправляли платья, а мужчины выпрямляли галстуки. Зал встретил их величием: огромные люстры отражались в блестящих поверхностях столов, свечи, мерцая, создавали мягкий полумрак. Распределение мест происходило с чёткой иерархией, подчёркивая статус и положение каждого из присутствующих. Семья Эспозито расположилась во главе самого длинного стола. Сантьяго и Мариана, сидя рядом, выглядели образцом гармонии и власти. Марго заняла место по правую руку от отца, что означало её значимость не только как хозяйки бала, но и как наследницы. Её фигура притягивала взгляды, и она ловко отвечала на краткие реплики соседей, поддерживая изысканный светский разговор. Когда все заняли свои места, Сантьяго Эспозито поднялся, он медленно оглядел гостей, его спокойствие излучало силу. Подняв бокал, он заговорил: — Дамы и господа, — начал он низким голосом, заставляя каждого замолчать. — Сегодняшний вечер — не только празднование нашей традиции, но и напоминание о том, что мы, как семья, как сообщество, сильны, пока держимся вместе. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сердцах слушателей. — Семья — это не только кровь, но и доверие. Это наши воспоминания, опыт, который мы разделяем, и, конечно, наши дети, те, кто поведут нас в будущее. Сантьяго обернулся к Марго, его взгляд на мгновение стал теплее. — Сегодня моя дочь доказала, что она не просто продолжательница традиций, но и создательница новых моментов, которые останутся в памяти каждого из нас. Гости подняли бокалы, глядя на Марго с одобрением. Её губы тронула лёгкая улыбка, она слегка склонила голову в знак благодарности. — За семью, за её будущее! — заключил Сантьяго, поднимая бокал. — За семью! — эхом разнеслось по залу.

***

Тост сменился оживлёнными разговорами. Гости обсуждали игру Марго на арфе. — Это было восхитительно, мадемуазель, — сказал один из гостей. — Вы исполнили что-то невероятно чувственное. Что это было за произведение? Марго, чуть склонив голову, ответила с лёгкой улыбкой: — Это была импровизация. Гости переглянулись, восхищение читалось в их глазах. — Импровизация? — переспросила леди с жемчужным ожерельем. — Тогда это ещё более потрясающе. Ваша игра была наполнена такими эмоциями, что, кажется, я почувствовала каждый аккорд. Марго лишь снова улыбнулась, но на этот раз улыбка больше напоминала лёгкое дрожание тени на воде, чем искреннюю радость. Её сердце сжалось, будто оно вдруг стало хрупким стеклянным сосудом, наполненным до краёв. Каждое слово гостей, каждое их признание будто добавляло каплю, заставляя её бояться, что однажды сосуд не выдержит и разобьётся. «Вся эта музыка,» — подумала она, опуская взгляд на мерцающее в бокале вино, — «все эти ноты рождались не для гостей, не для этого бала. Они были для тебя, Генри. Для того чтобы ты услышал, как сильно твои слова коснулись меня.» Но вместо благодарности или своевременного ответа, она позволила вечеру забрать её в бесконечный водоворот обязательств. Она вспоминала, как его голос звучал чуть мягче, чуть теплее, когда он говорил о своей «профессиональной боли». Ангел пытался заверить её, что всё в порядке, что он понимал обстоятельства Марго. Но теперь, глядя на свет свечей, Марго осознавала, как жестоко держать человека, который доверился тебе, в столь долгом ожидании. «Как я могу ответить на всё, что ты сказал мне, когда каждое твоё слово стало моей музыкой?» На мгновение ей захотелось закрыть глаза, чтобы скрыться от шумного зала и перелива света свечей. Но внутренний голос не позволял: «Ты же сама выбрала этот путь, Марго. Ты же знала, что за искренность приходится платить.» Её пальцы, словно подчиняясь внутреннему напряжению, скользнули по краю бокала, ощущая прохладную гладкость. «Генри,» — мысленно позвала она, но не сразу решилась продолжить. Её дыхание замерло, пока мысли перетекали, как ручей в глубокую реку. — «Мне хочется сказать тебе так много… Слишком много, чтобы уместить в этот вечер. И, пожалуй, именно поэтому я молчала так долго. Столько слов было у меня на сердце, что я не знала, с чего начать. Прости, что заставила тебя ждать.» Её взгляд скользнул по залу, по смеющимся лицам гостей, по фигурам родителей, которые смотрели на неё с гордостью и уверенностью. Но внутри её бурлил водоворот эмоций, о которых никто из них даже не подозревал. «Сначала ты был для меня лишь вызовом, Профессор О’Нил,» — продолжила она мысленно, позволяя себе немного раскрыться. — «Ты был загадкой, тайной, которую мне хотелось разгадать. Я пыталась привлечь твоё внимание, пошатнуть твоё хладнокровие, но всё оказалось не так, как я себе представляла. В тот момент, когда ты ответил мне взаимностью, моё сердце ёкнуло… И я поняла, что это больше, чем просто игра. Гораздо больше.» Её губы дрогнули в лёгкой улыбке. «Ты стал моим якорем, Генри. Ты дал мне возможность почувствовать себя собой, не частью системы, а кем-то настоящим. И позволь мне повториться, я хочу узнать тебя ещё ближе. Хочу понять, что ты прячешь за своими словами, что скрывается в глубине твоей души…» — ментальные слова в конце словно оборвались, ведь: Где-то вдали вновь раздался звон бокалов и переливы смеха. Марго подняла голову, её лицо вновь обрело маску благородной холодности. Но внутри неё было тепло, пусть и слегка щемящее.

***

Марго скользнула взглядом по столу, на её тарелке лежал идеально приготовленный кусочек филе под тонким соусом из трюфелей. Она осторожно отломила кусочек хлеба, позволяя себе ненадолго отвлечься от мыслей и сосредоточиться на вкусе еды. Но в её сознании уже начали формироваться слова для Генри от её демонической натуры. «Знаешь, мне кажется, ты прав — пора сменить тему. И, честно говоря, я уже начинаю бояться, что ещё один такой вечер, и ты решишь сбежать. Ведь не вынесешь, что я превращаюсь из благородной леди в безумную поклонницу, бросающуюся на амбразуру ради твоего внимания.» Губы тронула лёгкая, почти озорная улыбка, пока Марго добавляла к своему внутреннему монологу: «Позволишь мне немного пофантазировать? Я могу ошибаться, но осмелюсь предположить, что ты до сих пор преподаёшь, потому что среди твоих слушателей нашёлся хотя бы один внимательный… или внимательная.» Её мысли стали чуть теплее, голос в сознании зазвучал мягче: «Я это к тому, что, возможно, ты недооцениваешь своих слушателей. Ведь каждый раз твоя аудитория другая, не так ли? Даже если лекция кажется одинаковой, для каждого она звучит впервые. Это ведь не просто слова, это живое общение.» Марго сделала небольшой глоток вина, чувствуя терпкость напитка, и продолжила: «Поэтому советую потерпеть ещё лет сто до моего выпуска. А там, кто знает? Может быть, и правда стоит пересмотреть взгляд на профессию.» Она отложила вилку, улыбнувшись чуть шире, и позволила себе на мгновение расслабиться. «Кстати, я ценю это, правда. Ты так внимателен ко мне весь сегодняшний вечер. Спасибо.» — Её тон стал чуть задумчивее. — «Но боюсь, я сейчас просто не могу позволить себе устать. Моё тело и разум будто накалены до предела. Кровь бурлит, как и этот вечер, и я вместе с ним.» Она замолчала на миг, прежде чем добавить с ноткой самоиронии: «Но признаюсь честно: завтра меня ждёт похмелье. Настоящее похмелье — не от вина или танцев, а от эмоций. Знаешь, это будет сложнее, чем восстановиться после самой шумной вечеринки.» Её мысли ненадолго замерли, но затем она вновь обратилась к нему, её внутренний голос звучал чуть теплее, почти с улыбкой: «А может, у тебя есть какое-нибудь волшебное средство, которое поможет пережить завтрашний день и дожить до понедельника? Секретный эликсир от профессора Генри О’Нила?» Её тон звучал легко, но за этой дьявольской лёгкостью скрывалась искренность и настоящая благодарность. Марго надеялась, что их беседа, начавшаяся с таких глубоких и трепетных тем, теперь могла приобрести мягкость и тепло простой шутки.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Голос Марго хоть и бодрил его на фоне итак наколенного ощущения себя среди дикого леса с запечатанным в нем волшебством, Генри, тем не менее, не останавливался. Когда демонесса заговорила, наконец-то отвечая на его почти немой вопрос «почему я», ангел сошел с освещенной дорожки лесопарка на темную тропинку. Она была хорошо ему знакома при свете солнца, но совершенно чужая в кромешной тьме. Свет от фонарей не долго лился из-за деревьев на тропу, а потом и даже его слабое проявление исчезло за неимением живой ангельской души возле заколдованных светочей. В лесу стало абсолютно черно. Особенно это ощущалось с непривычки. Шаг О’Нила замедлился, став неуверенней. И чтобы не ободрать ботинки об корни и камни под ногами, он ступал аккуратно, жадно пытаясь угадать в скудных очертаниях впереди проход или преграду. Со временем зрение привыкло к темноте вокруг и начало лучше ощупывать обстановку. Но этого было недостаточно. К тому же, Генри не хотелось бы натолкнуться на местных диких зверей и напугать их, помешать им и спровоцировать на агрессию. Он вообще не хотел бы, чтобы его кто-то видел. И ему было так неуютно в темноте отсвечивать. Кожа его рук и, несомненно, лица, едва мерцали. Это все из-за того, что он слишком «заряжен» эмоциями. Вообщем ангел так хотел быть незаметным в этом темном мире, что не придумал ничего лучше, как стать его частью. Сначала почернели его глаза, залившись полностью тьмой, не оставив и белка. Потом волосы и руки как будто затянулись нефтью изнутри, и позже уже вся фигура ангела вместе с одеждой стала непроницаемой матовой тьмой, в которой можно было угадать человеческое существо только по силуэту, который иногда очерчивался на фоне ландшафта, местами освещенного тусклым светом ночного неба. Теперь он был своего рода тенью и мог видеть в темноте гораздо лучше, чтобы идти расслабленно по тропе и не спотыкаться. И так ему стало несколько спокойнее. Тьма уже не так давила, потому что он сам был ею. Фальшивой, конечно, и все же. Ну или что-то вроде рыбы в своей стихии, только в неизведанных глубинах. Лучше маскировки и не придумаешь. А вообще, такая метаморфоза ему была нужна еще и потому, что иначе бы он просто ничего не видел. А теперь его глаза видели даже больше обычного. Что-то типа ауры всего вокруг. И чем в этом больше жизни, тем ярче объект «светился».

***

≫ Марго: «…Прости, что заставила тебя ждать.» ≪ Генри: «Все в порядке, ты же на балу. Ждать — неизбежная издержка сегодняшней затеи,» — как можно спокойнее ментально ответил ангел, чтобы дать этому тон чего-то само собой разумеющегося и все прощающего.

***

≫ Марго: «…я поняла, что это больше, чем просто игра. Гораздо больше.» Генри воздержался от комментария «Да уж», потому что вовремя почувствовал, что даже ментально передаст через него свое напряжение данным фактом. Ангелу было досадно себя вспоминать в тот момент, но с другой стороны и приятно. Как и слушать сейчас историю всего этого со стороны девушки. Он ничего не мог поделать со своим двойным восприятием всего. В нем это было всегда, сколько он себя помнил как возрожденного. Казалось только, что когда-то очень давно он знал это блаженное чувство быть в согласии с внутренними желаниями и эмоциями. И в стремлении снова это ощутить сейчас, он задавал вопросы себе, а где он во всем этом, но и другим тоже, если общение с ними доходило до черты, на которой можно такое спросить. Иногда Генри находил ответ, иногда нет. А бывало, он знал ответ, но не хотел его принять, не хотел с ним согласиться. Это уже другая сторона явления. Но в общем — ангел не знал ничего постоянней хаоса вокруг и внутри. Сколько бы он не пытался настроить порядок, хаос все равно оставался. Одно без другого не бывает. И одно без другого невозможно познать.

***

О’Нил тоже думал, что это почти невинная игра на недолгое время, пока кому-то одному не надоест (и профессор ставил на Марго с учетом ее демонической и более молодой и горячей натуры). Но встреча за встречей, а разговоры все глубже, а они оба все ближе. Настолько ближе, что в ангеле поднялось волнение. С ним такого, пожалуй, не бывало. Но он и не подпускал никого к себе. Как подметила мисс Эспозито, чтобы добиться от Генри искренности, нужно было для начала пробиться через его «хладнокровие», которое, по собственному мнению создателя состояло из стен вежливости, мнимой теплоты и равнодушия. Они не зря ставились. Но впрочем, выстояли не долго, как только подверглись активному «нападению». Может, это потому, что привратник не ожидал такого, что на него так будут кидаться, с ходу? А может и не очень-то хотел сопротивляться такому чертовски очаровательному нападающему? Мда. Никогда с ним такого не было. Точнее как: было что-то ровно до того момента, как он начинал волноваться, что это может стать серьезным. Но не было так, что Генри решался пойти в эту тревогу и дальше, к человеку…такой эксперимент он ставил впервые. И надо отметить, что пока это мероприятие казалось ему очень сомнительным, а решение продержаться сколько можно долго — выбором, сделанным в бреду горячки.

***

Марго делилась сокровенным таинством своей души, в то время как Генри шел по лесу, обогащать впечатлениями от троп, куда они могут привести тогда, когда лучи солнца не пропитывают их светом. Активная ходьба всегда помогала мужчине думать и справляться с эмоциями. Впрочем, движение для него было жизнью в каком-то почти буквальном смысле. Иногда он занимался спортом, но больше предпочитал ходьбу и бег. О’Нил это объяснял себе так: из-за неимения рядом кого-то, с кем можно разделить думы и чувства, он спускался на второй этап проживания впечатлений, стресса, и из «бей или беги» выбирал второе. Во-первых, потому что не любил нападать ни ментально ни физически. Чтобы он ударил, причина должна была быть очень веской. А во-вторых, ему нравилось сравнивать себя с лисой, которая, убегая от волков, спасается в итоге благодаря своей хитрости и ловкости. Он считал, что в этом нет ничего зазорного. Да, это, может, выглядит не очень храбро, но ангел и не претендует на статус храбреца. Для смелости необходимы либо стальные нервы и уверенность в своих силах, либо неадекватное осознавание своих шансов по причине банальной неопытности, либо — когда нервы уже давным давно сдали. Но тогда это уже будет не смелость, а отчаяние или психопатия. Генри считал, что у него нервы не отличались металлической прочностью, но все еще были здоровые и нормально функционирующие. Опыта у него тоже не было так уж много. Еще ему были свойственны сомнения как в явлениях вокруг, так и в себе. Так что он просто выбрал придерживаться стратегии «действовать на опережение» самым мирным путем, и это пока срабатывало. ≫ Марго: «… Хочу понять, что ты прячешь за своими словами, что скрывается в глубине твоей души…» ≪ Генри усмехнулся на этой мысли и почти сразу добавил: «И я хотел бы это понять… Так что, мисс Эспозито, если ты найдешь что-то эдакое первее, прошу, дай мне знать. Правда, когда я предложил дополнительные уроки, я не думал даже, что копаться будут во мне (сказал он это с ноткой шутливой иронии). Наоборот, я думал, что как профессор могу что-то подсветить тебе. Забавно. И… Мне действительно кажется, что в чем-то сокрытом ты можешь ориентироваться лучше, хотя бы потому, что имеешь дело с тьмой каждый день благодаря магии и не боишься в это смотреть. А я уверен, что в глубинах всегда темнота…» — позволив себе немного и игривости в тоне, и снова уйти в метафоры. Вообщем-то тут было главное не заблудиться. Как и в лесу тоже. Вот он вышел на тропу, ведущую к озеру с русалками. Совсем недавно Генри обнаружил это место благодаря другой ученице. Но вы не подумайте. Эта была чистая случайность, прервавшая его рассветный бег. Сейчас тут никого не было. Озеро едва отбрасывало изумрудные лучи в пространство, тихо и размеренно. Вокруг него очерчивалась бирюзовым растительность, которая еще не загнулась от морозов. Ангел подумал, что, наверное, даже русалки сейчас спят. Нет, ну правда, чем еще им заниматься ночью? Где-нибудь на глубине каждый в своем илистом доме да лежит на постели из…водорослей и укрывается особо большими листами? Интересно, как они живут на глубине? Может, ему как-нибудь посчастливится и он спросит Ра’Зеви. Так ведь звали ту русалку? И может, он даже позволит ей утащить себя в омут, предварительно волшебно подготовившись. Стоило бы заглянуть в магические пособия. Почитать что-нибудь из разряда «если вас утащила русалка на дно озера, делайте так и так…» — он сомневался, что такая инструкция будет. Но если не забудет — проверит. О’Нил прошел мимо этого места, ступая какой-то антиматерией среди едва светящихся сосен и елей, а также других деревьев. Они все готовились к суровым морозам и постепенно засыпали, затормаживая, чтобы сберечь, свои жизненные соки под корой.

***

≫ Марго: «… Ведь не вынесешь, что я превращаюсь из благородной леди в безумную поклонницу, бросающуюся на амбразуру ради твоего внимания.» ≪ Генри: «Ха… Ты очень проницательная. А я — уже в бегах,» — успел вставить мужчина в конце, прибавляя своему тону беспечности. Марго к тому же вывела догадку, почему профессор все еще преподавал. И почему ему стоило все еще этим заниматься ближайшие лет сто. ≪ Ангел почти не задумываясь ответил: «Возможно. Очень даже,» — но он все еще хотел оставить налет неопределенности. Не всегда ему было достаточно благодарного слушателя. Иногда он занимался темной и светлой магией просто потому что хотел. И всяк приятнее было чем-то поделиться с кем-то, даже если этому кому-то оно было не интересно, чем вариться со своими открытиями одному. Делясь с аудиторией был шанс кого-нибудь заинтересовать. ≪ Генри: «100 лет до твоего выпуска. Хм… пожалуй, можно и потерпеть. Хоть это и звучит достаточно самонадеянно. Как ты можешь знать, что я продержусь все эти годы только благодаря тебе? А если в какой-то момент мы…ммм…потеряем общий язык. Тогда, получается, минус один внимательный слушатель. И что же мне делать, когда я встречу твой холодный взгляд и демонстративную отстраненность? Сразу же увольняться?» — он рассуждал совсем несерьезно и больше смеясь над самой картиной. Марго, он думал, достаточно понимает, что на ней одной мир не удержится, да и не нужно. Какой О’Нил человек и мужчина, если будет зависеть от кого-то? Это нереально. Зато пошутить на этот счет можно. Ну и карикатура же выходит. Но ладно, речи у мисс Эспозито действительно бывают сладки. Он послушал, как Марго благодарит его за внимательность к ней, чувствуя удовлетворенный трепет где-то в нутре. А потом она заговорила про похмелье от сегодняшнего вечера, об эмоциональной его составляющей. В этот момент впереди ангел заметил в густой чаще веток какое-то желто-зелено-коричневое свечение. Слабое такое, но бурлящее. Он медленно прошел дальше, пока не понимая, что перед ним. Но подойдя на расстояние, с которого чувствовался аромат болота, Генри остановился. Он не двигался бесшумно, так что его заметили те, кто был за теми лысыми кустами у стоялой воды. Три пары желтых глаз обернулись в его сторону и смотрели, не отрываясь, пытаясь понять, кто застал их в этот час. Профессор знал, что он сейчас не издает ни одного лучика света, даже аурой. Единственное, по чему можно было понять, что он ангел и человек, это запах. Но ветер если и дул слабенько, то со стороны мрачного водоема. К желтым огонькам в ночи присоединилась пара бирюзовых. О’Нил видел, как кто-то или что-то двигается за кустами. Честно сказать, ему стало страшновато. Он смотрел, не отрываясь, на болото, а сам решил обойти его стороной. Как-только он сдвинулся с места и под его ногами затрещали веточки, на болоте что-то взвизгнуло, потом послышались бульканья. Он лишь успел увидеть два странных человеческих силуэта с длинными лохматыми волосами. Русалки? Или то, во что они превращаются ночью? Кикиморы? Болотные черти? Знать он сейчас этого не хотел, и поспешил вылезти из бурелома подальше от этого места. Возвращаясь к Марго, Генри поддержал ее в наблюдениях о предстоящем послевкусии этого вечера завтра с утра: «Знаю. Понимаю. У меня, кажется, будет такое же похмелье. Часто замечал, что чувства иногда покрепче горячительных напитков.» Да уж, он этот вечер и ночь точно запомнит надолго. Следом демонесса запросила какой-нибудь антидот от завтрашних ощущений, на что ангел, немного подумав, ответил так: «Могу посоветовать записать свои утренние мысли в дневник. Порассуждать над ними, если будет желание. Хотя и простой выписки их уже достаточно, чтобы освободить голову. Заняться каким-нибудь творчеством. Смысл тот же. Эмоциональные впечатление — это чаще всего сгустки энергии. И чтобы эту энергию стабилизировать или выпустить, дабы она в некоторых случаясь не разъедала изнутри, ее нужно высвобождать, выпускать во внешний мир. Так что еще неплохо было бы прогуляться. Не знаю, но я в движении нахожу какую-то магию. Никогда не думал, что фраза 'Движение — жизнь' будет такой буквальной. Наверное, циркуляция насыщенной кислородом крови по организму очень благотворно влияет на тело, работу разума и урегулирование чувств.» Чем смог поделился Генри, а сам припомнил, что и самому стоило бы этим заняться. Он давно не вел свою записную книжку, а уже пора было бы. Столько всего произошло, что требовало выгрузки и осмысления. Разрядки…

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито «…Правда, когда я предложил дополнительные уроки, я не думал даже, что копаться будут во мне…» Марго едва заметно усмехнулась — так и хотелось напомнить молодому человеку: «О, Генри, разве ты запамятовал, что настоящие уроки всегда работают в обе стороны?» Но она сдержалась. Ведь это действительно так — они оба учатся друг у друга, иногда даже не осознавая этого. Ангел, сам того не замечая, уже успел подсветить в ней множество граней, которые раньше оставались в тени. Грани, о существовании которых она даже не подозревала. Удивительно, но их «занятия» действительно превратились в исследование — но не только её магии и чувств, как она задумывала в начале. Марго провела кончиком пальца по краю бокала, словно догоняя, ускользающий от неё по прозрачной границе, блик света. Её собственное любопытство по отношению к теням — к тому, что скрывается за её магией, её эмоциями, её природой — не угасло ни на каплю. И она была уверена, что Генри ещё на многое откроет ей глаза. Но если его взгляд обращён к свету, а её — к тьме, значит ли это, что они двигаются навстречу? Эта мысль вызвала у Марго лёгкую, почти невидимую улыбку. Что ж, если однажды ангел вдруг окажется не готов к тому, что скрывается в его глубинах, она будет рядом. И когда придёт момент принять свою темноту, он не останется наедине с ней, как и Марго, что не была одна в момент своих сомнений. Демонесса уже знает, как подружиться с тенями — без страха, без ненависти. И если потребуется, она научит этому и Генри.

***

«100 лет до твоего выпуска. Хм… пожалуй, можно и потерпеть. Хоть это и звучит достаточно самонадеянно. Как ты можешь знать, что я продержусь все эти годы только благодаря тебе?» Марго сдержала лёгкую усмешку, ловко нарезая маленький кусочек филе на тарелке, но в её мыслях уже звучал игривый ответ, которым она подыгрывала молодому человеку. «О нет, Генри, я совсем не имела в виду, что ты продержишься благодаря мне…» Она позволила себе короткую драматичную паузу, поднося вилку ко рту, прежде чем продолжить с притворно-извиняющейся ноткой: «Скорее, я имела в виду, что умоляю тебя пока что продолжить преподавать, ведь я безумно хочу прослушать курс о тёмной и светлой магии полностью в твоём исполнении.» Она сделала небольшой глоток вина, наслаждаясь тем, как терпкость напитка подчёркивает её слегка лукавый тон и продолжила: «Было бы глупо отрицать, что такой исход возможен…» Марго медленно прокрутила бокал в пальцах, будто оценивая сказанное. «Но знаешь, в таком случае я официально разрешаю тебе поставить мне неуд. Уверяю, отстранённость тут же испарится.» Она позволила своим мыслям принять лёгкий оттенок шутливого вызова: «Не знаю, чего я испугаюсь больше — твоего разочарования в моей персоне или неизбежности пересдачи.» Внутри неё разлилось тихое удовольствие. Их игра продолжалась, балансируя на грани несерьёзности и чего-то более глубокого.

***

Слова Генри странным образом пересекались с её мыслями, словно невидимые нити их диалога сплетались даже там, где они не успевали этого осознать. Марго и сама думала о том, что завтра ей не помешала бы прогулка. Может даже направиться к границе, это было бы как глоток свежего воздуха, что проясняет разум. Взять книгу, устроиться в тени одинокого дерева — да, ей определённо нужно что-то, что отвлечёт её от тягучего гула мыслей, что накроют её утром, если она останется в стенах родного дома. «Пожалуй, соглашусь, мне стоит завтра куда-нибудь выбраться,» — мельком констатировала девушка, пока не спеша разламывала в пальцах хрупкое печенье, поданное как часть десерта. — «Если я останусь в особняке, этот вечер не отпустит меня так просто.» Марго не раз сталкивалась с подобным ощущением — будто воспоминания замирают в воздухе, висят призрачной дымкой и давят своим присутствием. Стоит лишь закрыть глаза, и всё снова повторится: музыка, голоса, прикосновение к арфе, смех гостей, Генри… Она сделала ещё один маленький глоток вина, чтобы прогнать это наваждение. И тогда, почти инстинктивно, уловила перемену в их ментальном пространстве. Незримое, но ощутимое — как лёгкий порыв ветра, когда дверь в комнату была плотно закрыта. «Как ты себя чувствуешь сейчас?» — её вопрос прозвучал не столько как любопытство, сколько как тихое приглашение разделить этот момент. Если он уже слышал её переживания, было бы честно позволить себе услышать его.

***

В то же время, разговор за столом демонов протекал в привычном русле, не требующем особого вовлечения с её стороны, но всё же был достаточно оживлённый, чтобы наполнять зал мерным гулом голосов. — Говорят, на следующей неделе открывается новая галерея в Лос-Диаблосе, — произнёс демон с благородными чертами лица, аккуратно откладывая столовый прибор. — Художник, перерождённый из Европы, некий мастер ночных пейзажей. — Я слышала, его работы наполнены игрой теней и света, — добавила сидящая напротив леди. — Интересно, как демоны оценят такую трактовку? Всё-таки мы привыкли воспринимать тьму как естественную среду, а не загадку, требующую раскрытия. — Напротив, мне кажется, что тайна — это именно то, что привлекает, — мягко возразил пожилой демон, поправляя перстень на пальце. — Даже то, что мы знаем лучше всего, можно преподнести так, будто мы впервые его открываем. Марго в этот момент пригубила вино, позволив себе насладиться терпким вкусом, но её мысли текли в ином направлении. Как раз недавно в разговоре с Генри они обсуждали тему света и тени. Демоны и ангелы, их различия и схожесть — как раз тот самый баланс, которым играет искусство. — Возможно, вы правы, — задумчиво проговорила она, слегка отводя взгляд в сторону. — Даже в самом привычном можно найти новый оттенок, если посмотреть под другим углом. После чего разговор плавно сменился на обсуждение предстоящих благотворительных мероприятий и званых приёмов. Кто-то упомянул о предстоящем бале у одной из старших семей, кто-то — о ежегодном аукционе редких артефактов. Марго фоново улавливала отрывки фраз, чтоб не попасть в просак если к ней обратятся с вопросом, но при этом внимательно прислушивалась к голосу на той стороне ментального пространства.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Возможно, кто-то другой мог вести уроки куда лучше и доступнее, чем Генри. Он в этом не сомневался. Всегда есть кто-то лучше или хуже в твоем деле. Это нормально. И все же слышать от Марго, что она хотела бы дослушать свой курс в исполнении одного учителя в его лице — звучало довольно лестно для него. Маленькая приятность. ≫ Марго: «…я официально разрешаю тебе поставить мне неуд. Уверяю, отстраненность тут же испарится. Не знаю, чего я испугаюсь больше — твоего разочарования в моей персоне или неизбежности пересдачи.» На этом О’Нил вдруг поймал веселую ноту, озаряясь осознанием: ≪ Генри: «Как же я мог забыть, что в руках профессора такая власть. Что ж, непременно воспользуюсь этим приемом, если одна юная леди чрезмерно сильно вживется в роль Снежной королевы. Будем считать, что это крайнее средство, если не получится растопить лед другими способами… И как щедро с твоей стороны давать моему мнению такую силу. Честно, мне очень лестно.» В шуточной манере мысленно просиял ангел, думая, что он может быть и хотел бы таким способом добиться заинтересованности Марго, но в то же время отмечал, что возможно, это будет не очень красиво выглядеть. Но однозначно картина веселая, если представить ее. Как же быстро девушка доверила ему такое средство против ее проказ. Генри довольно усмехнулся, уловив юмор.

***

Впрочем, пробираться через лес в поздний час было заманчиво. Страх от встречи с неизвестными жителями болота постепенно улетучился, оставаясь позади, возле водоема, но вместо него осталась прежняя тревожность. Хотя разговоры с мисс Эспозито в каком-то плане действовали, как разрядка и отвлечение, но их было недостаточно. Поэтому Генри шел дальше, подмечая, сколько же света можно увидеть в ночи. В лесу было даже сейчас много чего такого, что светилось какими-то иными лучами, нежели солнечные. Те были похожи больше на ауру, но как будто брали начало еще глубже, чем оболочка. Такой свет… «чистых источников» — это первая мысль, которая промелькнула в сознании О’Нила. Он бы ее рассмотрел поближе, но, кажется, поздняя осень и зима не время для этого, когда многое «увядает» или «спит». Летом, конечно, жизни вокруг побольше. Может подождать? Правда, к тому времени он уже забудет эту идею… ≫ Марго: «Как ты себя чувствуешь сейчас?» Признаться честно, почему-то этот вопрос был очень неожиданный от демонессы. Хотя вроде бы и такой простой, но: ≪ Генри: «Ох ты, какой вопрос. Марго, а ты быстро учишься. Мои же приемы против меня. Похвально! Хотя так я могу остаться безоружным. Не дело-не дело. (мысленный смешок) Но…признаю, моему Королю поставили Шах.» Как мог он по-привычке заметал следы «хвостом», тушуя это все за смехом и улыбкой. Он мысленно вздохнул, как будто не зная, чтобы можно было рассказать девушке. Генри думал, что не все ей нужно знать о его чувствах сейчас. Ангел огляделся вокруг, но встретил только бесконечные стволы деревьев, слабо мерцающие в темноте, и едва проглядывающуюся негативным пространством тонкую нитку тропинки между ними. Как не старался, а какого-то лесного сора мужчина насобирал на брюках ниже колена. Странно это было наблюдать: листики и палочки вперемежку с редкими снежинками были будто необычными созвездиями в абсолютно черном космическом пространстве ткани, видоизмененной магией О’Нила. Он наклонился, чтобы смахнуть этот сор, и почувствовал какой-то сюрреализм. Вдруг где-то также планеты и галактики, прилипшие к одежде, смахивает какой-нибудь вселенских масштабов Бог?

***

Вообщем он выдержал паузу, прежде чем что-то рассказать Марго. Отряхнувшись, Генри пошел по тропе, спрятав руки в карманы, так как дорожка казалась легкой и удобной для прогулки. И только после этого заговорил. ≪ Генри: «Вообще, я действительно вышел из дома и сейчас проветриваюсь в местном лесу. Шутка про то, что я в бегах — была правдивой. Не скажу, что я напрягся от большой открытости нашей связи, которой всего-то, ммм…пару недель? Но все равно этот факт равнодушным меня не оставил. Я подумал, что прогулка мне не помешает. Но…ночью в волшебном лесу как-то…не так безопасно, как я предполагал, скажем так. Мне, наверное, по возвращению стоит почитать про местных волшебных существ по-подробнее…вообщем я нашел себе приключения, как обычно, когда и не думал об этом. Признаюсь и каюсь.» Ох, Генри надеялся, что теперь Марго его извинит за то, что из образа статного профессора он этим вечером расколдовался в самого обычного молодого человека со своими причудами и особенностями. Где-то подсознательно мужчина чувствовал, что если с в перспективе близким человеком нельзя быть самим собой, то тогда зачем с ним вообще быть? Только, может, по деловым каким-то вопросам, но не более. Тем временем где-то впереди что-то ярко-огненное промелькнуло среди темных голых кустов и редких сугробов. Генри насторожился, чуть ускорил шаг, почему-то захотев догнать этот необычно яркий огонек в мире едва проступающих световых фантомов. В какой-то момент огонек засиял прямо перед ним. Ангел остановился, внимательно вглядываясь. Лиса подняла голову и посмотрела по сторонам. Ее уши-локаторы пытались уловить звуки преследователя. И вот они четко были направлены на Генри, но сама лиса смотрела на него и не понимала, что видит. Ангел заметил, как зверек повел носом, шагнув в его сторону. Но когда О’Нил сделал шаг на встречу, лис на удивление хоть и вздрогнул, но еще приблизился, силясь понять, что перед ним. В какой-то момент черное нечно и лисица были так близко, что могли соприкоснуться. Генри не упустил такой шанс, едва успев протянуть руку. Из-за того, что он такой «невидимый», но пахнущий ангелом, которых тут днем хватает и никого из диких животных ими уже не удивишь, лиса подпустила его слишком близко. Но когда он коснулся ее шелковистой прохладной шерстки на макушке, она вдруг шарахнулась, ее жизненное свечение резко издало вспышку. О’Нил тоже отпрянул. С мгновение их обоих держал шок и завороженность, а потом лисица первая очухалась и приняла верное решение убежать от этого чуда-юда непонятного подальше и поглубже в лес. Бежала она быстро и ловко, перепрыгивая легким облачком преграды на пути. И только разок остановилась, силясь понять, преследуют ее или нет. Но в итоге скрылась в густоте лесной темноты. ≪ Генри: «Кажется, я только что видел лису…» Не предупреждая просто констатировал ментально факт ангел, еще какое-то время вглядываясь туда, куда убежал зверек. Интересное явление он только что наблюдал. И почему ему раньше не приходило в голову использовать свою магию поглощения света? Она открывает такие возможности. Хм… ≪ Генри: «Марго, скажи, ты умеешь видеть в темноте? Совершенно рандомный вопрос. Я вдруг задумался…»

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Марго задумчиво наклонила голову, когда услышала слова Генри о прогулке. Похоже, её скрытые опасения обретали силу — излишняя откровенность порой становится большей ношей для слушателя, чем для рассказчика. Её взгляд расфокусировался, скользя по залу, и лица гостей превратились в размытые силуэты, потеряв свою значимость. В воображении она шагнула далеко отсюда — туда, где воздух прохладен, где в ночной тишине потрескивают ветки под осторожными шагами. Там, в глубине леса, Генри двигался по неосвещённой тропе, оставляя за спиной свет города, музыку бала и её саму. Он говорил о «бегстве» с улыбкой, но Марго чувствовала: под поверхностью этой лёгкости скрывается нечто большее. Он вышел не просто подышать свежим воздухом. Пусть она не знала точно, что его гложет, но ощущала: что-то внутри него требовало этой прогулки, той самой разрядки, о которой он говорил ранее. Она сделала последний на сегодня глоток вина, позволяя терпкому вкусу заострить мысли, и с лёгкой ноткой заботы в голосе мягко поинтересовалась: «Далеко ли ты забрался?» «И не холодно ли тебе?» Вопрос звучал, конечно, забавно. Вряд ли маг света ощущает холод так, как простые смертные. И всё же, где-то там, в поднебесье, зима была уже близко. В отличие от ада, где даже ночью воздух оставался тёплым, напоённым жаром выжженных камней и терпкими ароматами растений, привыкших выживать в этой беспощадной среде, другая половина мира подчинялась смене сезонов. Затем демон усмехнулась, вновь прибегнув к шутливому тону, но в глубине души она знала — это не просто шутка. «Если через час ты не вернёшься домой, боюсь, мне придётся отправить за тобой поисковый отряд… в лице собственной тени». Ей хотелось быть уверенной, что он в порядке. Генри виделся ей человеком рассудительным, не склонным к импульсивным решениям. Он всегда умел ждать, просчитывать наперёд, держать в рукаве пару козырей. И всё же, меньше недели назад она вынудила его сделать выбор здесь и сейчас. Их сближение с того момента только набирало обороты, порой достигая головокружительной скорости, и, если ему нужно время, чтобы всё обдумать — что ж, значит, теперь настала её очередь подождать и проявить понимание к новым граням мужчины, которого она выбрала.

***

В это время за столом беседа текла своим чередом. — Я всё-таки убеждён, что старые традиции переживут любой прогресс, — раздался уверенный голос одного из гостей. — Если, конечно, мы сами им это позволим, — парировал другой демон, сжимая бокал вина в тонких пальцах. — Всё течёт, всё меняется, но истинное наследие — то, что остаётся неизменным, — вмешалась женщина в элегантном тёмно-зелёном платье, слегка приподняв бровь. — Наследие — это то, что мы сами выбираем оставить, — тихо произнёс пожилой демон, задумчиво разглядывая содержимое своего бокала. Марго не участвовала в этом разговоре, но её мысли невольно зацепились за их слова. Какая часть её самой достойна стать наследием? Семья ждёт от неё — следования традициям, поддержания устоев, продолжения дела Эспозито. Но разве этого достаточно? Её взгляд невольно скользнул к родителям. Сантьяго вёл беседу с кем-то из глав семей, а Мариана, слушавшая разговоры гостей с лёгкой, едва уловимой улыбкой, выглядела так, будто именно здесь, в этом зале, среди этих людей — её естественное место. Она всегда умела быть идеальным отражением традиций: грациозной, непоколебимой, несущей достоинство рода так, словно оно было её второй кожей. Но Марго… Что, если её наследие должно быть иным? Но каким?

***

Мысли продолжали течь, увлекая её глубже в себя, пока в сознании неожиданно не прозвучал голос Генри: «Кажется, я только что видел лису…» Она вспомнила старые легенды, в которых этот зверь всегда был чем-то большим, чем просто частью дикой природы. В одних историях лиса указывала путь заблудившимся, появлялась на перепутьях, подталкивая к верному решению. В других — обманывала глупцов, испытывала их гордыню, заставляя тех, кто слишком уверен в себе, ошибаться. А иногда… иногда её встречали те, кто стоял перед важным выбором. «Лисы не просто так приходят в нужный момент», — поделилась она, будто рассуждая вслух. — «В древних поверьях они всегда были вестниками перемен. Иногда — предупреждением. Иногда — проводниками.» Марго прикрыла глаза, словно пытаясь представить себе эту встречу, даже если она происходила далеко от неё. «Может, она просто пересекла твой путь, не имея цели. А может, хотела тебе что-то сказать…» Она позволила этим словам повиснуть в воздухе, но прежде, чем успела мягко спросить, что думает по этому поводу Генри, он опередил её своим следующим вопросом: «Марго, скажи, ты умеешь видеть в темноте?» Вопрос ангела в некотором роде застал девушку врасплох, но она постаралась принять его спокойно, без лишнего удивления. «В каком-то смысле, да». Она на мгновение прикрыла глаза, мысленно перебирая ощущения, что сопровождали её, когда ночь окутывала мир. «Думаю, я вряд ли могу потеряться в темноте в буквальном смысле», — продолжила она, с лёгким оттенком задумчивости. — «Это как будто бы тени сами подсказывают мне, где что находится. Я не вижу, как при свете, но… я знаю. Ощущаю пространство так, словно тьма сама вырисовывает мне его очертания». Она сделала небольшую паузу, прежде чем добавить: «Позволь узнать, что натолкнуло тебя на этот вопрос? Неужели на следующем занятии мы будем тренироваться видеть с закрытыми глазами?»

***

— Дамы и господа, — голос Сантьяго Эспозито легко перекрыл общий гул беседы, заставляя всех обратить на него внимание. В его манере не было ни излишней торжественности, ни нарочитого пафоса — лишь естественная уверенность человека, привыкшего говорить так, чтобы его слушали. — Наш вечер подходит к концу, и я благодарен каждому из вас за то, что вы разделили этот праздник с нашей семьёй. Он сделал небольшую паузу, позволяя себе плавно сменить тему, обращая внимание на будущее. — Пусть эти стены слышат ещё много таких вечеров, пусть наши традиции живут в каждом из нас. — Его бокал чуть качнулся в воздухе, отражая золотистые блики свечей. Марго внимательно наблюдала за лицами присутствующих. Кто-то улыбался — одобрительно, с оттенком удовлетворённости. Кто-то кивал, соглашаясь, но взгляд оставался холодным и оценивающим. Взрослые демоны привыкли к играм политики, в их жестах всегда было что-то большее, чем просто согласие. Лишь в тех, кто был моложе, читалась более искренняя вовлечённость. Они пили за будущее с неподдельной верой, что именно они станут его творцами. Марго подняла бокал, позволяя боковине стекла отразить мягкий свет свечей. — Пускай ночь будет вам благосклонна, — её голос звучал ровно, безукоризненно, как и подобает наследнице рода. Её слова стали последним аккордом этого вечера. Гости вновь подняли бокалы, и на этот раз в их голосах прозвучало не только уважение, но и та едва уловимая усталость, которая неизбежно приходит в конце долгого праздника. В столовой началось движение. Негромкие прощальные слова, мелькание жестов, наполненных вежливой изысканностью. Вечер действительно близился к завершению.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил ≫ Марго: «Далеко ли ты забрался? И не холодно ли тебе?» ≪ Генри: «Ммм… Марго, ты решила побаловать меня десертом?» — Он сказал это тоже мягким тоном с налетом все еще не ушедшей игры, — «Я не пропаду, все в порядке.» Но чуть погодя добавил: «Хотя, если соберусь в ночь еще раз гулять по зимнему лесу, мне стоит помнить, что в такое время морозы значительно крепче…» Генри сжал и разжал кулаки, отмечая, как они теряют чувствительность от холода, и думая, что, наверное, он поступал не совсем честно с девушкой, отвечая ей что-то о себе уклончиво или вообще никак. Но в тоже время ангел чувствовал, что так сейчас можно. Ибо сама мисс Эспозито предложила ему ментальную игру в салочки и прятки, где поймать другого не так уж легко, потому что он каждый раз появившись из-за завесы неизвестности убегает и прячется снова, хихикая лишь на твои попытки поймать его. В этом что-то было такое разогревающее интерес и воображение. Нечто заманчивое… Оно бодрило. И так сложно было не вовлекаться. Потом Марго проговорилась про собственную тень. Ангел заинтересовался: ≪ Генри: «А ты можешь? Твоя магия пройдет через Границу?» Конечно, они оба знали, что это невозможно, но подыграть демонессе показалось отличной идеей. Тем более, О’Нил вдруг зажегся сам для себя таким вопросом: «как далеко девушка может отправить свою тень без потери контроля?» ≪ Генри: «Хм…пожалуй, я уже заблудился. Можешь высылать подмогу. Буду рад встретить вашу Тёмность со всей её грацией.» Мужчина улыбнулся немного краешком губ, мысленно представляя, как девушка подыгрывает и «принимает» вызов, даже зная, что невозможно колдовать за пределами Границы, разделяющей один волшебный мир на две равные жилые части и третью — нейтральную и бесконечную. А может Марго мнимо позлится, что этот треклятый ангел не дает его схватить за руки и все время крутится, как беспокойный. Отчасти так и было. Всего да в меру. Даже откровенности стоит дозировать, ибо ими реально можно озадачить собеседника настолько, что в следующие разы он несколько раз подумает, прежде чем возобновить общение. Хотелось все же оставить какую-то завесу, загадку и дымку интереса. Растянуть удовольствие познавания другого на подольше.

***

Когда речь зашла о лисице, мисс Эспозито оказалась неожиданно осведомленной об этом звере в русле примет и предзнаменований. Генри призадумался над словами девушки чуть опосля, как ответил на встречный вопрос демонессы, а откуда же он черпает свой интерес к видению в темноте: «А тебе бы хотелось? Я непрочь понаблюдать, как ты ощущаешь пространство, не видя его буквально. Правда, тема наших занятий немного иная, но я думаю, что мы многое не упустим, если отступим в сторону на минут пять-десять. То, что ты рассказываешь, впечатляет и волнует мое воображение. Я бы хотел увидеть это.» Он шел по какой-то тропе, которая через метров триста начала заворачивать круто налево и по ощущениям ангела, выводить к кромке леса, той, что была ближе к городу. Дорожка становилась все шире, как будто в нее втекали другие тропы, протоптанные не столько местными жителями, сколько гуляющими здесь денно и ночно ангелами. ≪ Генри, после недолгой паузы: «А спросил я потому, что…хм…допустим я немного посмотрел на использование некоторых приемов своей магии иначе. Был приятно удивлен видеть в темноте без источника света.» Он посчитал, что такой ответ удовлетворит Марго, и перескочил на другую тему, все-таки его немного волнующую. О’Нил прислушался к себе, перебирая варианты, что предложила демонесса насчет явления лисы. И больше всего испытывал какой-то отклик на то, что он не зря нашел лисицу в лесу. Это должно было что-то значить. Но что? ≪ Генри: «И кстати об увиденном… Мне любопытно, что я хочу согласиться с твоей теорией где-то на том, что этот зверек должен мне о чем-то сказать. Правда, я не верю в приметы. Иногда лиса — это просто лиса. Хотя мне и хочется сейчас согласиться, что нет. Возможно, на меня влияет ночь и охотность верить в чудеса в это время…но скажу, меня радует твоя осведомленность. Ты интересуешься приметами и символизмом?» Последнее мужчина спросил искренне, мягко и в то же время аккуратно, стараясь не показывать своего пренебрежительного отношения к данной теме. На самом деле он же не вправе судить кого-то за то, что тот интересуется тем, что ему не нравится. Это было бы странно и глупо. И пожалуй на сегодня было уже много открытий. Генри начинал только сейчас чувствовать приятную усталость и как она тяжелым одеялом ложится на его плечи. Вот теперь можно было вернуться. После затянувшейся паузы, которая могла говорить о том, что собеседница по ту сторону «линии» занята событиями, ее окружавшими, Генри подумал и в спокойной манере осторожно и в то же время заботливо поинтересовался: «Марго…у тебя был такой нагруженный вечер сегодня. Как ты сейчас? Утомилась? Правда говоря, даже я устал, хотя не танцевал и не общался с гостями, как наследница рода Эспозито.» Выдержав небольшую паузу, ангел подытожил: «Это был хороший вечер. Рад, если получилось развлечь тебя сегодня. Но если нет, то скажи — я тогда не буду мешать в следующий раз. Или…подумаю над тем, как мешать более… занимательно.» Последнее Генри сказал, украсив свой тон неким оптимизмом. Ему хотелось намекнуть, что просто так сдаваться не в его интересах и он обязательно найдет еще способы угодить девушке и показать ей, что она ценна.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Марго не сомневалась, что с Генри всё будет в порядке. И всё же… Она слегка усмехнулась про себя. Было в этом что-то забавное — несмотря на всю его упрямую независимость, он не отвергал её жесты заботы. Скорее даже, поощрял, оставляя перед ней поле для игры. Давая ей возможность искать лазейки, находить трещины в его обороне, пробовать новые пути, чтобы докопаться до чего-то настоящего. Именно это льстило ей больше всего. Но вот слова о тени заставили её задуматься. «А ты можешь? Твоя магия пройдёт через Границу?» Марго оставила первые два вопроса Генри без ответа. Разве он не знает? Конечно, не может. Или, вернее, не имеет права. Ангелы и демоны — две половины, разделённые не просто расстоянием, но законами. Магия теней может проскользнуть в любую щель, слиться с ночью, стать чем-то неосязаемым, но стоит ей ступить за Границу, как это будет воспринято как вторжение. И если бы не эти ограничения… если бы не те самые строгие правила, что, к слову, в большинстве своём придумали представители светлой касты, Марго бы уже давно сопровождала любопытного белокурого путешественника сквозь его ночные исследования. Но даже так… даже понимая невозможность этого, её мысли всё равно обратились к поиску решения. «Интересно, если совершить крюк через Нейтральные земли… Возможно ли найти путь к лесу, в котором он сейчас? Достаточно ли нашей ментальной связи, чтоб сориентировать тень?» Но тут же здравый смысл напомнил о себе. Даже если она найдёт дорогу, магия останется магией — тёмная всегда будет тёмной, светлая — светлой. А значит, любое её действие на его территории станет нарушением доброй сотни законов. Она выдохнула, чуть качнув головой, будто пожелав отогнать нелепую мысль. «Но если бы ему угрожала опасность… Я бы не задумываясь спустила на Лос-Анджелес всех вещих псов,» — лениво подумала она, поглаживая краем ногтя стекло бокала. «Хм… Пожалуй, я уже заблудился. Можешь высылать подмогу. Буду рад встретить вашу Тёмность со всей её грацией.» На губах Марго заиграла довольная улыбка. «Врунишка,» — мягко отозвалась она, и в её тоне скользнуло лукавство. «Я же вижу, что нет…» И тон её голоса был именно таким, каким она хотела — многозначительным, с оттенком лёгкого таинственного удовольствия, заставляющим Генри как минимум пару секунд сомневаться, не следит ли она за ним в самом деле.

***

«А тебе бы хотелось?» Марго могла бы просто ответить «да», но это было бы слишком банально. К тому же, что-то в его тоне заставило её подойти к ответу тщательнее — выбрать слова так, чтобы обозначить свой интерес, но не лишить собеседника удовольствия поделиться своим открытием первым. «Что ж, соглашусь, думаю, это было бы занятно — сравнить наши умения в этой области…» — её тон был лёгким, но в голосе мелькнула искренняя заинтересованность. Она сделала небольшую паузу, прежде чем чуть мягче добавить: «Признаться честно, ты меня заинтриговал не меньше. Уже с нетерпением жду нашей следующей встречи…»

***

«Ты интересуешься приметами и символизмом?» Поймана. Марго даже не сразу ответила, словно проверяя себя на уязвимость. Чувство было похоже на тот момент, когда ты случайно проговариваешься о своих истинных увлечениях в компании, и внезапно кто-то замечает это. Кто-то, кто смотрел внимательнее других. И вот ты уже осознаёшь, что сказал чуть больше, чем собирался, но деваться некуда — тебя уже поймали с поличным и уже поздно замести следы. Марго лениво повела плечом, на этот раз обдумывая, как выбраться из этой ситуации с должной грацией. «Просто так получилось», — наконец произнесла она тоном, в котором скользнуло лёгкое лукавство. — «Это была часть домашнего задания по истории». Технически, это было правдой. Хотя вряд ли по истории задавали разбирать земные приметы о встрече с лисой. «И ты же знаешь, у нас это буквально часть культурного наследия», — добавила она чуть более уверенно. — «Так что, хочешь не хочешь, а однажды так или иначе случается окунуться в этот мир — примет и символизма». Это было правдой. Демоны и ангелы всегда были окружены мифами и суевериями, особенно среди людей. Их судьбы вплетались в пророчества, их силу приписывали знакам, их выбор называли роковым. Но всё же — Генри верно подметил. Если бы это действительно было всего лишь «заданием», она бы не говорила с таким интересом. Значит, всё-таки её это по-настоящему увлекло. И пусть это было не то, что хотелось бы раскрывать так легко, но Марго не стала отступать. Глупо, теперь стыдиться своей личной инициативы в желании подробнее ознакомиться с земной культурой и литературой. Но демонесса предпочла, пусть он сам решит, насколько глубоко ему хочется заглянуть в этот вопрос, касающийся её личности.

***

Гости начали расходиться. Марго, исполняя долг хозяйки, попрощалась с каждым, провожая их с вежливой улыбкой. Когда двери зала закрылись за последним гостем, особняк, казалось, вздохнул. Шум голосов улёгся, свечи начали догорать, а воздух наполнился тишиной, похожей на мягкое, бархатное покрывало, что окутывает дом в преддверии ночного отдыха. Марго обернулась к Себастиану, который, как всегда, был неподалёку, следя за порядком. — Я хочу немного прогуляться перед сном, — сказала она негромко, но достаточно чётко, чтобы её слова прозвучали не как просьба, а как решение. — А позже… хотелось бы увидеться с отцом. Дворецкий не удивился. Он лишь едва заметно кивнул, давая понять, что позаботится о том, чтобы Сантьяго был в курсе её желания. Марго вышла во внутренний сад, позволяя себе наконец вдохнуть полной грудью. Здесь, среди растений, приспособленных к жаре, среди каменных дорожек и фонтанов, её мысли могли звучать яснее. Жара здесь ощущалась иначе, чем в зале, — более мягко, но всё ещё не позволяя воздуху остыть. Цветы, расцветающие только в ночное время, источали терпкие ароматы, а где-то в ветвях старого дерева мелькнула чья-то тень — возможно, одна из ночных птиц, привыкших жить в этом саду. В голове прозвучал голос Генри: «Марго… у тебя был такой нагруженный вечер сегодня. Как ты сейчас? Утомилась? Правда говоря, даже я устал, хотя не танцевал и не общался с гостями, как наследница рода Эспозито.» Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Её шаги по камням звучали глухо, но размеренно, словно сердце, находящее новый ритм после долгого напряжения. «Генри… несомненно этот вечер оставит глубокий след. Спасибо, что был рядом. Рада слышать, что ты тоже хорошо провел время…» Она позволила себе короткую паузу, прежде чем добавить с озорным оттенком в голосе: «Если в следующий раз ты решишь мешать более… занимательно, я, конечно, не буду против, но боюсь гостям это не слишком понравится». Девушка медленно опустилась на скамью, ведя кончиками пальцев по гладкому камню. «Ты спрашивал, не устала ли я? Думаю, я только начинаю осознавать, как же безумно я валюсь с ног…» Марго склонила голову, позволяя себе короткий миг полного расслабления. «Но знаешь… несмотря на это, мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.» Пауза. «А ты? Как ты себя чувствуешь? Доволен своим 'побегом'?» Она позволила голосу прозвучать мягче, с лёгким оттенком шутливости, но в глубине чувствовалось нечто большее. А впереди её ждал разговор с отцом. Она знала, что это не будет простой диалог. Знала, что Сантьяго, несмотря на все тёплые слова и гордость за неё, никогда не оставит без внимания вопрос её будущего. Но одно она решила для себя твёрдо: какой бы ни была судьба её семьи, своё право на выбор она не отдаст никому. И пусть этот вечер станет началом новой главы.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Его позабавил ответ Марго. Генри действительно посмотрел по сторонам в попытке проверить теорию, которая складывалась из того, что «слуги» девушки уже могли быть где-то рядом и подглядывать за ангелом, докладывая своей владычице о нем все, что она попросит. Ох, как много чести. Вряд ли сейчас это было так. Он обычный человек, не нужно ему столько внимания. И О’Нил подумал, что Марго лишь стала более внимательнее к его голосу и о чем он в целом говорит. ≪ Генри: «Отрицать не буду, я действительно тот еще врун и все ради того, чтобы покорить юное девичье сердце.» «У меня получается?» Он сказал это с такой убедительностью и покорным принятием, ноткой настоящего или не очень раскаяния, за которыми крылось что-то призрачное, не дающее точно определить — это все еще шутки ради согласие с девушкой или чистосердечное признание, флирт таким образом или же та самая «защита» ангела, о которой он говорил сегодня, упоминая технику «согласия с собеседником во имя мира». Впрочем, его тон был мягким и доброжелательным, даже расслабленным, говорящим, что ему комфортно сейчас в диалоге и он может плавать в нем свободно, как рыба в воде. Дорожка постепенно вывела мужчину к облагороженной части лесопарка, которая встретила его вспышкой заколдованного фонаря, почувствовавшего рядом ангела. В миг для Генри стало ослепительно светло в пространстве. Фонарь на кованом столбе при взгляде на него чувствительными к свету глазами горел так сильно, будто был звездой, до которой буквально рукой подать. О’Нил остановился и отвернулся ослепленный. Через бельмо в глазах он различил, как лучи подсветки все в поле своей досягаемости сделали очень ярким и сочным, как днем. И это очень давило на глаза, привыкшие за последнее время улавливать тонкие явления света почти в кромешной тьме. Ангел сконцентрировался и принял свой обычный облик, обретя цвет и обычное человеческое зрение. Чернота словно стекла с его лица, рук и одежды, «высвободив» человека из-под своей непроницаемой пленки. Мужчина не мгновенно смог отвыкнуть от прошлого видения, и какое-то время стоял, потирая глаза и переносицу холодными пальцами. В сознании же еще в это время раздавался голос Марго, передавая усилившийся интерес девушки к предстоящей встрече в формате внеурочных занятий магией. ≪ Генри: «Хорошо. Раз так, я теперь не имею права забыть об этом до вечера вторника,» — ведь именно в этот день, вроде как, у них должно было быть занятие после уроков. Ему бы не мешало утвердить свое расписание вне уроков, чтобы ближайшее время не было этих «вроде бы», а он точно знал, как и его ученики, когда и кому можно прийти, если он или она хочет подтянуть волшебное мастерство. Ну, как минимум…

***

Теперь он шел не торопясь, размеренно. И хоть ему и было прохладно, а еще чуть-чуть хотелось послушать мисс Эспозито подольше. Все равно уже вышел на освещенную дорогу и до дома идти совсем близко. Свет фонарей почему-то успокоил его окончательно и дал некое ощущение безопасности и комфорта, хотя никак не грел и ничего не делал, кроме того, что освещал путь. В темном лесу, смотря на все другим взором и встречая жителей ночи, было, конечно, не так спокойно. Не знаешь, чего ждать и кто выйдет из-за дерева. Да и сейчас тоже не угадаешь. Но обустроенная дорожка подразумевала, что сюда никто из «диких» не сунется. Это расслабляло и давало глянуть на лес и атмосферу вокруг как на большой «дом», в котором давно уже все легки спать, и в котором наступила умиротворенная тишина, обволакивающая со всех сторон случайно не заснувшего в это время домочадца, предупреждая его, что она очень хрупкая и ее можно спугнуть скрипом половицы, и пусть он идет через нее аккуратно и молча, чтобы она раскрыла ему все свое таинство без остатка. Сквозь эту тишину Генри слушал Марго, думая, что она как-будто смущена, рассказывая о увлечении приметами. Ему показалось, что здесь она находит что-то ценное для себя. В этом зыбком и ненадежном, в этих химерах видит нечто, что дает ей… опору? Поддержку? ≪ Генри: «Ах вот оно что. Тогда понятно» Больше как вежливо ответил он, давая понять девушке, что ее объяснение вполне убедительное. Но Генри чувствовал, что она могла бы рассказать об этой теме много чего, если ее спросить. Правда пока он не знал, какой вопрос задать — ничего еще на ум не приходило. А значит было время и место переключиться на другое.

***

Да, следует быть ловчее и проворнее, в следующие разы развлекая и отвлекая Марго от напряженной обстановки ее реальности, так, чтобы ее выпадание не стало очень заметным. Здесь демонесса была права, а Генри подписывался на роль канатоходца, которому придется балансировать двумя концами палки, лишь бы не свалиться от перекоса в ту или иную сторону и не потерять контакт с натянутой веревкой, олицетворяющей связь между двумя. В данном случае — между О’Нилом и мисс Эспозито. Ангел не перебивал демонессу, давая ей спокойно рассказать о себе и своем самочувствии. Он выслушал ее, поймав удовлетворение в итоге от того, что в целом она довольна сегодняшней авантюрой. Хотя, Марго об этом упоминала уже несколько раз. Ну, похоже, ничего не изменилось. Славно. ≫ Марго: «А ты? Как ты себя чувствуешь? Доволен своим 'побегом'?» ≪ Генри: «Ммм…сойдет. Я, честно, от него ничего не ждал, но прогуляться на ночь оказалось хорошей идеей. Как приду домой, думаю отдохнуть. Мне тоже не хочется, чтобы этот вечер заканчивался, но уже пора. Я не валюсь с ног, но лечь спать мне сейчас хочется больше всего. Я еще буду нужен тебе сегодня или уже могу пожелать спокойной ночи?» Он и вправду не хотел, чтобы этот день заканчивался, и был готов, если что, болтать ночь на пролет о том и о сем, если бы девушка попросила. Но пока этого не случилось, Генри старался слушать голос разума, который говорил ему, что всего должно быть в меру, и активности, и отдыха, и разговоров и тишины. Для баланса. А перекос в одну сторону в каком-то плане со временем истощает. Да и просто этот вечер дал все что мог и даже больше, чем от него ожидалось, так что уже заслужил остаться в прошлом О’Нила и мисс Эспозито как насыщенное красками их общее воспоминание.

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито «Отрицать не буду, я действительно тот ещё врун, и всё ради того, чтобы покорить юное девичье сердце. У меня получается?» Марго усмехнулась и позволила себе ещё немного насладиться этим моментом, обдумывая ответ ангелу. «Знаешь, Генри, в этом тебе не откажешь — ты определённо умеешь находить красивые формулировки.» «Но боюсь, что покорение моего сердца — это не дело одной ночи.» Она сделала короткую паузу, прежде чем добавить: «Надеюсь, ты не собираешься сдаваться?» В голосе прозвучало наигранное беспокойство, но даже так вопрос был скорее риторический, ведь в глубине души она рассчитывала, что знает ответ.

***

Сад погрузился в безмолвие, нарушаемое лишь редким шёпотом листьев, что лениво дрожали от лёгкого ветерка. Здесь, в тёплой ночи ада, тишина никогда не была полной — земля дышала остаточным жаром дня, воздух был наполнен терпкими ароматами ночных цветов, а где-то вдалеке, за границами её внимания, неспешно текла ночная жизнь Лос-Диаблоса. Марго позволила себе ещё немного насладиться этим моментом. Пусть ночь задержится, пусть тишина впитается в её мысли, охладит их, словно остывающее после плавки золото. Демон вновь провела кончиком пальца по краю скамьи, будто задумчиво очерчивая невидимый узор. Этот простой жест словно помог ей собраться, возвращая её в реальность и напоминая, что у неё ещё остались не законченные дела, в которые никак не входит сон на скамье. «Думаю, дальше я справлюсь сама, но ещё раз благодарю за компанию.» Сейчас её голос прозвучал ровно, без тени усталости, словно к ней вернулась решимость, обретенная ею в середине вечера, но также в нём чувствовалось что-то ещё — может, легкая благодарность, может, едва заметное сожаление, что этот разговор подходит к концу. Она не ждала ответа. Просто на мгновение задержалась, чувствуя, как его присутствие в её сознании постепенно затихает. Марго медленно поднялась со скамьи, стряхнув с подола платья пыльцу ночных цветов. Лёгкое движение — словно жест, которым она повторно собирала себя воедино, приводила мысли в порядок перед тем, как сделать следующий шаг. Шаг внутрь особняка. Шаг навстречу отцу.

***

Когда Марго вернулась в дом, особняк уже окончательно погрузился в тишину. Слуги, занятые уборкой после бала, двигались почти бесшумно, разве что издалека доносился звук мягких шагов и редких голосов. Атмосфера изменилась: если ещё менее получаса назад здесь витал дух торжества, то теперь стены, казалось, снова стали крепостью, оберегающей покой своей семьи. Себастиан, как всегда, был на своём месте. Он ждал её у входа в кабинет Сантьяго, но ничего не сказал — только слегка кивнул в сторону двери. Значит, отец уже ожидал их встречи. Марго глубоко вдохнула, прежде чем постучать и войти. Сантьяго Эспозито сидел в массивном кресле возле окна, за небольшим столом, на котором стояла недопитая чашка крепкого чёрного чая. Несмотря на поздний час, он выглядел так, словно усталость обошла его стороной — спокойный, собранный, с тем внимательным выражением лица, которое он всегда сохранял в важных разговорах. — Маргарита, — он произнёс её имя полным вариантом, как делал это в особых случаях. — Я ожидал, что ты зайдёшь. Марго не стала отвечать. Они оба знали, что этот разговор был неизбежен. — Я надеюсь, вечер прошёл так, как ты хотела, — продолжил Сантьяго, жестом приглашая её присесть. Марго опустилась в кресло напротив. — Вечер был прекрасен, отец, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Этот бал — твой первый официальный шаг в роли наследницы. Он не мог пройти иначе. — Сантьяго откинулся назад, оценивающе глядя на неё. — Ты справилась. Марго чувствовала, что эти слова были не просто формальностью. В глазах отца сквозило что-то, похожее на одобрение, пусть и сдержанное. — Но я думаю, ты хотела обсудить не только бал, — добавил он. Она кивнула. — Ты всегда говорил, что наследие семьи — это то, что мы оставляем после себя. Но если так, значит, выбор, который мы делаем… должен быть нашим собственным, верно? Сантьяго чуть приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что тебе недостаточно пути, который тебе предложен? — Я хочу сказать, что у меня должно быть право выбирать самой, — её голос звучал ровно, но в нём скользнул едва заметный оттенок вызова. На мгновение воцарилась тишина. Сантьяго медленно поставил чашку обратно на блюдце и посмотрел на дочь чуть пристальнее. Марго выдержала его взгляд. Он был тяжёлым, основательным, словно перед ней была скала, что незыблемо возвышается над течением времени. Сантьяго всегда был таким — прочным, как камень, не поддающимся ветру перемен. Но Марго знала: вода точит даже самые крепкие породы, капля за каплей прокладывая себе путь. В этот вечер демон не хотела сметать всё на своём пути бурным потоком — нет, её сила была в другом. В терпении. В настойчивости. — Ты выросла, Марго, — наконец заговорил Сантьяго, слегка склонив голову набок. — Я знал, что этот разговор однажды состоится. Но скажи мне: что именно ты хочешь выбрать? — Моё будущее. — Твоё будущее неразрывно связано с родом Эспозито, — спокойно возразил Сантьяго. — Это не просто твоя судьба, это ответственность. — Я не отказываюсь от ответственности, — мягко, но твёрдо сказала Марго. — Я уважаю нашу семью, наши традиции, но я хочу иметь возможность самой решать, как внести свой вклад в нашу историю и кто будет моей опорой. Сантьяго какое-то время молчал, словно оценивая её слова. Затем медленно заговорил: — Тебе известно, что те, кто идут против устоявшихся правил, сталкиваются с препятствиями и неизбежными последствиями. — Да, — она выдержала его взгляд. — Тогда скажи мне, ты задумывалась о том, каким должен быть твой союз, если не по правилам семьи? — Таким, где обе стороны сами выбирают друг друга, — Марго знала, что этот ответ не удовлетворит отца, но это было самое честное, что она могла сказать. Однако на этот раз она не остановилась. — Я не говорю, что хочу разрушить всё, что создано до меня, отец, — её голос стал мягче, но в нём чувствовалась стальная основа. — Но я хочу, чтобы рядом со мной был тот, кого я выберу не потому, что так будет выгодно семье, а потому, что он действительно сможет быть моим партнёром. Марго чуть склонила голову набок, внимательно всматриваясь в лицо отца. — Разве ты не сам всегда говорил, что истинный союз — это тот, что строится на доверии? Разве ты не видишь это в матери? Она всегда рядом с тобой, потому что этого хочет. Потому что вы вместе — сила. Разве ты желаешь для меня чего-то меньшего? Сантьяго не ответил сразу.

***

Флешбек: Сантьяго и Мариана Эспозито — годы назад Музыкальное сопровождение: https://www.youtube.com/watch?v=fNlxKH9Jtmc Poison & Wine — The Civil Wars Вечер был прохладным, даже в аду. Это случалось редко, но иногда сухой жар уступал место ветрам, что прилетали с пустошей, напоминая, что даже здесь бывает смена настроений природы. Сантьяго стоял у окна, держа в руках бокал с тёмным вином. В отражении стекла он видел её — девушку в тёмном платье, с прямой осанкой и безупречным выражением лица. Мариана. Его будущая жена. Она не нервничала — или, по крайней мере, не показывала этого. Она смотрела на него ровно, без ожиданий, без страха. Не смиренно, но и не вызывающе. Спокойно. — Мы, кажется, впервые остались наедине, — заметила она, слегка склонив голову набок. — Так и есть, — Сантьяго сделал глоток вина, не сводя с неё глаз. — Каковы твои мысли? — О нашей помолвке? — уточнила Мариана, позволив себе тонкую, почти невидимую улыбку. — О семье, — исправил он. Она задержала на нём взгляд. — Семья — это долг. Он чуть приподнял бровь. — Только долг? — В первую очередь, — спокойно ответила она. — Нам обоим это известно. Она не лгала. Они оба были воспитаны с мыслью, что семья — это не личный выбор, а необходимость. Величие их рода держалось не на любви, а на союзах, скреплённых верностью и ответственностью. Сантьяго молчал, наблюдая за ней. Мариана не была из тех, кто очаровывает с первого взгляда. Её красота была аристократичной, холодной, но в этом холоде скрывалась сила. Она не была кроткой, но и не гордой. Скорее… несгибаемой. Он знал, что она не сопротивлялась этому браку, но и не стремилась к нему. Они оба понимали правила игры. — Разве тебя не тревожит, что ты свяжешь свою жизнь с человеком, которого едва знаешь? — спросил он. Она чуть пожала плечами. — Познание — это процесс. Если мы будем разумны, у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга. Её голос был ровным, в нём не было ни тени сомнения. Сантьяго усмехнулся. — Ты говоришь так, словно это деловая сделка. — Разве нет? — её взгляд был прямым. И он подумал тогда, что, возможно, именно это ему в ней и понравилось. Её спокойное принятие ситуации. Её понимание, что у них обоих нет выбора, но есть возможность создать что-то настоящее — не из-за чувств, а из-за осознания общей цели. И он знал, что если они оба приложат усилия, их союз станет крепким. Они не искали любви, но нашли доверие. Не искали страсти, но обрели партнёрство. И когда спустя несколько лет у них родилась дочь, что-то изменилось. Мариана, всегда сдержанная, вдруг стала иной. Она смотрела на крошечное существо в колыбели так, будто в её жизни появился смысл, которого прежде не было. И Сантьяго чувствовал это тоже. Они больше не были просто союзниками. Они стали семьёй.

***

В тот вечер он поклялся себе, что защитит её. Что научит быть сильной. Что сделает всё, чтобы будущее наследницы было достойным. И вот теперь, годы спустя, он смотрел на Марго — их дочь, их продолжение. Она смотрела на него уверенно, но не вызывающе. В её взгляде было что-то от Марианы в тот вечер — твёрдость, осознание своего выбора. Но, в отличие от них, она была готова оспорить вековые устои. И Сантьяго не знал, стоит ли гордиться этим или бояться. А его сердце, в этот момент, наполнялось одновременно уважением… и тревогой.

***

На его лице не отразилось никаких эмоций, но Марго знала, что он услышал её. Отец никогда не был человеком, который растрачивал бы слова попусту, но его молчание всегда значило больше, чем чужие громкие речи. Наконец он медленно кивнул, будто признавая, что её аргумент нельзя так просто отбросить. Поэтому его голос звучал мягче, но в этой мягкости крылась сталь. — Я всегда доверял твоей рассудительности, Марго. И я надеюсь, что когда придет время твой выбор будет достоин нашего имени. «Нашего». Марго уловила этот нюанс сразу. Отец не торопился отпускать её из семьи. Этот разговор был не точкой, а лишь многоточием. — Я не сделаю ничего, что могло бы запятнать честь Эспозито, — сказала она ровно, так как была научена с детства, и на мгновение собственный голос показался ей чужим. Он смотрел на неё ещё несколько долгих секунд, затем кивнул. — Тогда будем надеяться, что твои решения оправдают твою уверенность. Марго поняла, что на этом разговор можно было закончить. Они не пришли к согласию, но и не стали врагами. Но это её не удивило. Девушка и не рассчитывала на мгновенное согласие. Это был их первый настоящий диалог не как отца и дочери, а как двух людей, чьи взгляды на будущее могли не совпадать. Марго встала, позволив платью мягко скользнуть по полу. — Спокойной ночи, отец, — сказала она, не отводя взгляда. Сантьяго некоторое время смотрел на неё, прежде чем так же спокойно ответить: — Спокойной ночи, Маргарита. Когда она вышла из кабинета, в её груди поселилось странное чувство. Вроде она сказала то, что хотела, но предстоящее будущее от этого не стало легче. Пусть этот вечер и был её первым шагом. Но впереди их будет ещё много.

***

Когда она вернулась в свои покои, ночь уже вступила в свои полные права. В зеркале отразился её силуэт — в полумраке, с самую малость растрёпанными после долгого вечера волосами, с лёгкой тенью на лице, которую не могли скрыть ни софиты, ни свечи. Она медленно расстегнула браслет, затем серьги, давая себе время переключиться. В воздухе всё ещё витал запах вина, духов, тёплого воска свечей, но главным оставался сам вечер — он не исчезал, не рассеивался, а жил в её мыслях, напоминая о себе обрывками слов, взглядов, улыбок. Она провела рукой по подлокотнику кресла, будто проверяя реальность касанием. … И всё же сон не приходил. Марго задержалась у окна, наблюдая за тем, как по стенам скользят тени. Тени — всегда были рядом, даже если она не призывала их. Она могла бы просто лечь, закрыть глаза и позволить себе раствориться в этом тихом, спокойном мраке. Но вместо этого… «Спишь?» Мысль сорвалась легко, почти случайно. Не требуя ответа, не имея чёткого адресата. Но она знала, к кому он обращён. «Сладких снов, Генри…» Марго забралась на кровать, кутая себя в тепло покрывала. Глаза ещё не закрывались, мысли ещё витали где-то рядом, но внутри уже разливалось то тихое, приятное чувство, которое оставляют особенные вечера.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил ≫ Марго: «Надеюсь, ты не собираешься сдаваться?» И почему она еще сомневается? Разве он не намекнул, что так просто ничего и никого не бросает, если оно не получается с первого раза? Хотя ее фраза и прозвучала, как факт, что она надеется, что все верно воспринимает. Ангел подумал немного на этот счет, и между убеждением Марго в том, что он не будет сдаваться, и что это не в его планах, а так же что у него уже есть хоть мало мальский стратегический план насчет них, он выбрал сказать другое. ≪ Генри: «Надеюсь, ты тоже…?» Он подумал вернуть это сомнение демонессе, чтобы оставаться на равных. Мир человеческих страстей очень зыбок, а действительно хорошая и крепкая связь налаживается не одним днем. И не усилиями одной из сторон. Это долгое строительство, где каждый вносит в постройку фундамента посильный вклад.

***

От продолжения беседы мисс Эспозито отказалась, и О’Нил принял этот ответ, напоследок думая, что, пожалуй, у девушки еще было что-то из дел, оставленное напоследок. Нечто, в чем ей не нужна помощь, и с чем она хочет справиться сама. Ангел, конечно, и не догадывался, что это могло быть, но уловил наличие этого по сменившемуся тону демонессы. Что ж, раз она уверена в своих силах, то удачи ей.

***

Оставшись «один», от чего за этот вечер он уже успел отвыкнуть, ангел обрадовался тишине вокруг. Никогда она не бывает так сладка, как после активных разговоров без умолку часами напролет. Хотя при этом Генри чувствовал и легкую грусть, но в то же время подумал, что это скорее налет усталости таким образом дает о себе знать. Он вернулся, когда соседские дома уже покоились в умиротворяющей темноте. Только тлеющий свет за окнами его собственной гостиной освещал путь в ночи, как маяк на утесе. Приятно, когда тебя встречает тепло и уют дома. Они ненавязчиво снимают с твоих плеч тяжелую зимнюю одежду, слой за слоем, а потом укутывают тебя в безопасность и расслабленность. И ты уверенно бродишь по знакомым коридорам, собирая частички удовольствия по пути, пока не дойдешь до спальни чистый и совершенно готовый утонуть в пучине мягкой пастели и в бесконечном потоке обволакивающих твое сознание сновидений.

***

Генри уже не мог ответить Марго, когда из глубины ночи она позвала его. Но он определенно услышал ее. И потом, на утро написал бы об этом в своем дневнике, чтобы не забыть мгновение, когда голос девушки разбудил его. И не буквально, а во сне. И то, что было неконтролируемым до этого и ничего не оставляло О’Нилу, кроме роли наблюдателя, вдруг стало подвластно его воле. Он осознал себя во сне, посреди бального зала, танцуя с мисс Эспозито и отчетливо осознавая, что она его только что спросила и пожелала ему спокойных снов. И что это было нелогичным в контексте их деятельности. Он вспомнил, все что было сегодня, но не угадал, что эти слова демонессы звучали из реальности, а не были его воображением. Хотя такой вариант и скользнул где-то далеко за его спиной и тихим эхом разлился по мраморной плитке. Генри написал бы, как огляделся и вспомнил, что хотел побывать рядом в этот вечер с Марго, и как осознал, что сейчас мог сделать это все без каких либо ограничений правилами, условностями и расстоянием. Вокруг все наполнилось образами, которыми поделилась демонесса, и додумками ангела там, где рассказы девушки оставили возможность для игры воображения. В этом сне О’Нил был хозяином бала, и в этом сне он мог еще немного побыть с мисс Эспозито так, как считал уместным. И Генри бы еще написал, как потом, перед самым концом, все вокруг бы исчезло, утонуло в бездне черного бархата, и стало будто океаном, из которого не выплыть наружу, и в котором не найти дна. Бесконечное пространство, в котором есть только он и…волнующая его сердце и одновременно пугающая, но такая манящая Маргарита, проступающая из темноты. От нее невозможно было оторвать взгляд. Как бы ты не боялся, при этом все равно хотелось смотреть на нее и запомнить ее такой, какая она есть. И после всех этих слов и образов, написанных под впечатлением, черными чернилами было бы выведено: «Теперь я не сплю.» Оно могло бы значить буквальное отрезвляющее подтверждение, что сон закончился и ангел больше не спит, чтобы он осознал себя в действительности, а не утопающим в мечтах. Чтобы вспомнил, что сны — это просто сны, игры разума. Но также за этой фразой могли бы крыться тоска и сожаление, что подобного больше не повторится. Но Генри все же вкладывал в это нечно иное. Что-то такое эфемерное, неуловимое взглядом, но четко воспринимаемое им внутри как прозрение. Как небывалую бодрость ясность. Не только в моменте сейчас, а в целом. Это было необычное чувство, хотя его он встречал не в первый раз. И сейчас оно тоже пугало его отчасти, суля непредсказуемое будущее, но при этом наполняло его решимостью идти в это будущее и узнать, куда его приведет тропа, начало которой он теперь так ясно видит перед собой.

Воскресенье

___

Лос-Диаблос

Марго Эспозито Солнце уже стояло высоко, но в комнате Марго царил полумрак. Плотные шторы лишь частично пропускали свет, раскладывая его по стенам мягкими размытыми узорами. Марго лениво потянулась, позволяя себе несколько лишних минут покоя. Обычно по утрам она вставала без промедлений — её воспитание не поощряло праздность, а планы на день всегда были чётко расписаны. Но сегодня… Сегодня можно было замедлиться. Она не сразу встала с постели. Сначала просто смотрела на узоры теней, что двигались по потолку, пока её сознание балансировало на тонкой грани между сном и явью, прежде чем она окончательно впустила в себя реальность нового дня. Затем медленно села, проводя пальцами по холодным шелкам простыней. В её голове всё ещё звучали эхо прошедшего вечера — голоса гостей, тосты, отцовские слова, но больше всего… Генри. Что же открыл ей этот бал? Марго уже знала, что за его доброжелательной улыбкой скрывается больше, чем просто учтивость. Но теперь она увидела ещё глубже. Он не был ни холодным идеалистом, ни бесстрастным наблюдателем, каким мог показаться на первый взгляд. Он… играл. Как и она. Только его игра была иной — в обход, тонкими мазками, лёгкими шагами, которые сложно заметить, если не знаешь, куда смотреть. Но оставался ещё один вопрос: что ангел хотел увидеть в ней? Марго пока не знала ответа. И это… вызывало в ней азарт. Позволив себе едва заметную улыбку, она закончила собираться к завтраку, предпочтя, чтобы её наряд был удобным и практичным. Ведь решив воспользоваться данным ей советом, сразу после еды она направилась к границе, чтобы проветриться, окончательно отпустить вчерашний вечер и настроиться на рабочий лад следующей недели.

***

По ту сторону снег падал медленно, ровными, мягкими хлопьями, будто кто-то невидимый бережно рассыпал их над границей. Марго сидела у своего любимого дерева, чуть откинувшись назад и вдохнув полной грудью воздух, который здесь всегда был иным. Граница между мирами словно пропитывалась их противоположностями — с одной стороны тепло и сухость Ада, с другой — свежий, прохладный воздух Поднебесного города. Здесь зима ощущалась совсем иначе. Даже сейчас, сидя на привычной тёплой земле, она видела всего в нескольких шагах от себя белоснежный покров, переливающийся в свете дня. Марго наблюдала за природой с той стороны, позволяя себе ненадолго замереть. Когда-то летом именно в этом месте она оттачивала своё мастерство — пыталась добавить свет к теням, оживить их цветом, сделать их не просто безликими отражениями, а чем-то большим. Сейчас этот контраст снова завораживал её: тёмная земля Ада и сияющая белизна ангельской территории. И вдруг на одно короткое мгновение ей показалось, что снег не просто падал за границей — будто несколько снежинок перелетели дальше, касаясь воздуха там, где им не место. Марго осторожно вытянула руку и замерла всматриваясь. Затем нахмурилась. Показалось? Или всё же несколько снежинок пересекли границу? Нет, быть не может. Наверное, это лишь игра света. Но внутри поднималось желание проверить. Сделать шаг вперёд. Дотронуться до разделяющей линии, испытать её прочность. «Глупо.» И всё же… Порой казавшееся невозможным однажды становится реальностью. Марго перевела взгляд на книгу, что лежала у неё на коленях. Это было новое издание из школьной библиотеки — о людских традициях, о том, как они отмечают праздники, чтят старые обычаи. Простой текст. И всё же в нём было что-то, что цепляло. Она раскрыла книгу, проводя пальцами по страницам. И прежде, чем погрузиться в чтение, на мгновение вновь посмотрела вверх — на небо по ту сторону границы. Просто хотелось запомнить этот момент. Снегопад. Тишину. И лёгкую, почти невесомую мысль о том, что даже самые прочные границы могут дрогнуть под дыханием ветра перемен.

___

Лос-Анджелес

Генри О’Нил Но Генри не был бы собой, если бы не начал сомневаться даже будучи уверенным, что делать. После вчерашнего он был взволнован. Закончив утренние страницы, мужчина хотел приступить к обычным своим делам в выходные: небольшая уборка в доме, немного времени на работу, просто навестить кого-нибудь из знакомых да поболтать с ними о новостях и о чем получится. И конечно, где-то среди этого всего посидеть наедине со своими мыслями и наполниться тишиной и покоем. Или содержанием книги, например. Как раз была одна очень интересная на примете. Но О’Нил одного не учел — всем этим было сложно заняться, когда в твоей голове разворачивается и крутится бесконечный диалог самого с собой, совершенно не поддающийся контролю. Вчера с Марго он так много раскрыл о себе, что сегодня его все равно нагнало чувство сожаления об этом. Нет-нет, да ангел нервно перебирал варианты, как можно было сказать ту или иную фразу, как подать себя иначе, более правильнее, солиднее. Иногда его покалывало иглами стыда, и Генри на секунды погружался в это, останавливаясь в том деле, каким сейчас был занят, и просто «зависал». Часа через три такого активного передумывания и переигрывания у него разболелась голова, что невозможно было продолжать ничего из обычных вещей. Мужчина, конечно же, задавал себе вопросы, что с ним происходит сейчас. Почему он крутит все это в голове и переживает, когда еще после сна с ним была кристальная ясность и уверенность, что все так, как и должно быть, и он готов продолжать идти дальше? О чем это может сказать ему? И почему он ничего не сделает, чтобы посмотреть в причину поднявшейся тревоги, которая изматывает его? О’Нил сам же рассказывал о том, как можно саморегулироваться. Выписать мысли на бумагу, сходить прогуляться, сделать уборку…поговорить об этом вслух и желательно с кем-то или сублимировать в спорт или творчество. И… и сам же этим всем пренебрегает вот прямо сейчас. Осознав, что ему не помогает подавлять внутреннюю тревогу игнорированием ее, и что она базируется на чем-то более сильном и затрагивает нечто довольно глубокое в его натуре, Генри решил попробовать поуговаривать себя и поуспокаивать, а энергию сублимировать в бег. Он достал свой зимний спортивный костюм и отправился в нем на внеплановую пробежку днем. Пробежал ангел в этот раз в лесопарке больше километров чем обычно, забредя дальше известной ему территории. Интересно получается, вчера он по этому лесу бродил ночью, а сегодня бежал днем и заглянул туда, куда раньше не решался. Наверное, его внутренний мир сейчас так шатает, что это отображается на внешнем проявлении. Ангел вдруг уже трижды вышел за границы обычного для себя. И череда этих шагов началась с согласия на предложение Марго поиграть в любовников, когда обычный контекст между ним и ею разрешал только учительско-ученические отношения.

***

Пробежка не остановила поток изматывающих мыслей, зато значительно помогла снять мышечное напряжение в теле. И то, что это было на морозе, тоже хорошо повлияло на общий тонус Генри. В каком-то плане это дало ему заряд встретиться с сомнениями в голове и подумать над причиной их появления основательнее. Ибо не дело, что они мешают ему сейчас просто жить и подрывают его спокойствие и душевное равновесие. Когда О’Нил пришел домой, обогрелся, переоделся и передохнул после тренировки, он сел в кресло в гостиной разобраться со своим волнением. Взял с журнального столика перьевую ручку, раскрыл свой дневник, который еще утром держал в руках, и начал выписывать на бумагу все, что придет на ум, а точнее все, что успеет выцепить из потока мыслей. Личные дневники на то и личные, что их содержаниям ни с кем не делятся. Но мы заглянем совсем немного. Чтобы еще чуть ближе прикоснуться к Генри. Вот некоторые из рассуждений, разворачивающихся на белой мелованной бумаге черными чернилами и утонченным ровным почерком, разбавляемым местами зачеркиваниями и сбивчивостью в наклоне символов: «Чего вдруг он переживает перед Марго? Она ведь просто девушка, причем еще и похожая на ту, которая и рада бы любому Его проявлению. Но почему же перед ней хочется казаться лучше, чем он есть? Чего он боится? Что она отвергнет его? Он, взрослый мужчина, боится, что его отвергнет девушка после того, как узнает его поближе? Ей богу, как подросток себя ведет, чья самооценка весьма неустойчива сама по себе. Непорядок отдавать такую власть над собой другому человеку. Даже если он, то есть она, тебе симпатична. Да и к тому же, если Марго что-то бы не понравилось, она бы сказала, верно? Так и чего тревожиться? И по сто раз прокручивать прошлое, когда его не изменить?» Выписав эту часть, Генри чуть подотпустило. После того, как он устал об этом всем думать, у него получилось-таки взглянуть на это со стороны, абстрагировавшись. Музыкальное сопровождение: https://www.youtube.com/watch?v=3IhoPpHYXjo Ren x Chinchilla — How To Be Me А почему это в принципе задело его? Неужели он настолько боится ошибиться? До сих пор? Мужчине казалось, что он проработал свою личную особенность, которая заключалась в перфекционизме. Это явление когда-то настолько ограничивало его страхом сделать что-то не правильно, что в итоге отбивало желание вообще что-либо начинать. Перфекционизм заставлял его отказываться от идеи на той стадии, когда она была лишь мыслью. И вот этот круг ада О’Нил вылечивал в себе лет может с 2500, заставляя себя делать импульсивные поступки, браться за дела, не думая, а готов ли он к ним, а доведет ли он их до конца и правильно ли он их сделает. Ангел просто развивал в себе делание, неважно какого качества, но делание, высвобождение энергии на реализацию идей. И это попутно освобождало его от сковывающего страха сделать ошибку, потому что ошибался он без конца и края, что нормально и является частью процесса изучения чего-либо. Но сейчас. Сейчас в чем разница? Генри же также с лету принял тот поцелуй Марго, с лету взял всю ответственность на себя. И взял все на себя даже за грядущее наказание, которое неминуемо постигнет их обоих и особенно его, потому что нельзя учителям и ученикам иметь романтические отношения. В обществе такое не одобряется. И он даже понимает почему и поддерживает это суждение. Хоть на практике показал иное. Вот же. О’Нил по сути уже совершил ошибку и даже не готов ее исправлять, потому что внутренне не считает, что сделал что-то плохое. Но почему же, почему его так гложат сомнения и страх ошибиться? О чем они, если не о положении нарушителя морали? Возможно, разница в том, что сейчас речь идет о личных взаимоотношениях, а страх их потери уже достаточно высок. Это что-то из прошлого. И страх неадекватно велик обстоятельствам. Демонесса имеет и с каждом встречей обретает в глазах и душе ангела все большую ценность, которую будет очень досадно потерять. Генри признает себе, что привязывается к ней. И потому, наверное, так хочет сохранить ее, постараться не спугнуть. Потому что по сути у него не так уж и много людей, с которыми он мог бы разговаривать по душам. С которыми он мог бы расслабиться и не играть в правильность. А с Марго есть надежда, как будто так можно. И тут просыпается неистовый голод, неистовое желание быть рядом с ней и подольше, а из-за этого хочется стоить из себя кого-то настолько идеального и хорошего и правильного, чтобы не спугнуть ее, чтобы не сделать роковую ошибку. После которой будет больнее всего ему самому. Вот он страх какой ошибки. И вот откуда тревожность. Вдох-выдох. «Помни, что никто никому ничего не должен. И даже если ты будешь стараться быть идеальным, она все равно может уйти, просто потому что так захотела, и все. И она имеет на это права. Как и ты, какой бы хорошей она не была, ты тоже можешь закончить это все, когда почувствуешь, что оно тебе перестало быть нужным, когда ты получил все, что хотел, или когда не нашел того, что искал. Помни это, что это обоюдное право и добровольное. Нельзя никого насильно привязать к себе. И управлять чужим мнением через свое правильное поведение тоже. Это забирает очень много сил и в итоге человек все равно уходит, потому что видит не тебя, а какой-то идеальный образ, неудовлетворяющий его потребности в том, чтобы познать приятную близость с тобой и именно Тебя. Тебя, а не то, как ловко ты умеешь нивелировать все свои недостатки и притворятся кем-то другим.» Аллилуйя. Кажется, это то, до чего ему нужно было дойти в рассуждениях, чтобы успокоиться. Как только он почувствовал, как с его плеч будто камень упал, а голову начали отпускать тиски напряжения, то также смог и обнаружить, что… А он ведь скучает по мисс Эспозито.