зов света, шепот тени

Понедельник

Школа Небес

Марго Эспозито Школа встречала её привычным шумом и оживлённостью. После выходных всё было на своих местах — суета коридоров, приглушённые разговоры, блеск магических сфер, освещающих своды академии. Ученики спешили на занятия, кое-где слышался смех, где-то — торопливое обсуждение домашних заданий. Привычный ритм, в который она вписывалась так же естественно, как тень в предрассветный сумрак. Но что-то было иначе. Марго чувствовала это с той самой минуты, как переступила порог академии. Как будто ветер перемен, тонкий, почти неуловимый, всколыхнул её мысли, оставляя едва заметные следы на границе сознания. Её путь вёл в класс Тёмной и Светлой магии. Кабинет встретил её привычным видом: ряды парт, холодный блеск стеклянных окон, сквозь которые пробивался зимний свет. Однако сегодня всё казалось чуть другим. Или это она изменилась? Марго выбрала место в среднем ряду — не слишком близко, но достаточно, чтобы наблюдать и оставаться незаметной. Когда профессор О’Нил вошёл в класс, тени внутри неё затаились, словно зверь перед прыжком. И демонесса ощутила ту самую искру, вспыхнувшую тогда, которая теперь медленно, но верно разгоралась. Класс постепенно затих. Начался урок. Профессор говорил ровным, уверенным голосом. Его слова ложились точно и чётко, как узор на драгоценной ткани, сплетая теорию с практикой. Этот голос всегда обладал особой силой — успокаивающей, завораживающей — но теперь Марго слушала его иначе. Она старалась уловить малейшие оттенки. Как будто пытаясь понять, каким он будет теперь. Изменилось ли что-то? Или всё так же, как всегда? Было ли что-то новое в его голосе, во взгляде, в манере держаться? Или перемены существовали только в её голове? Где-то между объяснениями, между плавными движениями его рук, между каждым спокойным вдохом и размеренными словами она искала трещину. Но он был безупречен. Как всегда. Прямая осанка, ровный голос, холодное спокойствие ангела, что, казалось, не могли поколебать ни демоны, ни их тени. Он двигался с точностью шахматного игрока, каждая фраза ложилась чётко и ясно, как выверенный ход на доске. Её взгляд задержался чуть дольше, чем следовало бы. Никто этого не заметил. Никто, кроме неё. После чего она опустила взгляд на страницы конспекта, а пальцы едва заметно постучали по краю стола, пока её сознание скользило в запретную зону. Она задумалась. А что, если… Проверить его? Тут же девушка сосредоточилась, и мысленно скользнула к его сознанию — осторожно, украдкой, почти невесомо. «Генри… Ты же знаешь, что держать внимание на двух вещах одновременно — это искусство?» Она вложила в эти слова всё: лёгкую насмешку, невидимую улыбку, шёпот, который скользит по сознанию, почти ласкает. «Что важнее, профессор? Ваш урок… Или я?» Касание — мимолётное, тонкое, как тёплое дыхание у самого уха. Марго чувствовала, как её магия стелется тонкой нитью, пробирается в его разум, словно опытный игрок касается карт перед ходом, оценивая их вес. Тень улыбки тронула её губы, когда она наклонилась вперёд, скользнув взглядом по лицу ангела. «Как долго ты сможешь притворяться, что не замечаешь меня?» Едва ощутимая провокация, приглашение, испытание, он был свободен понимать её как пожелает. Генри О’Нил Оставшийся вечер выходного он провел за творчеством и чтением книги, так что на утро понедельника чувствовал себя наконец-то отдохнувшим и свободным от тяжелых дум. Появление же в школе в знакомой и понятной обстановке его тоже настраивало на привычный лад и поведение. И даже тот факт, что один из уроков сегодня будет с участием Марго, его не пугал. Он рассудил так, что раз они оба не заинтересованы, чтобы их разоблачили в ближайшее время, то им не стоит и демонстрировать чрезмерный интерес друг к другу. Генри вжился в привычный образ доброжелательного вежливого и уверенного в своих знаниях преподавателя и с рабочим настроем встретил поток учеников. В рабочей обстановке думать только о работе и не выходит из образа профессора очень хорошо получалось, так что ангел спокойно рассказывал лекцию о тонкостях магии, делая паузы, чтобы учащиеся успевали конспектировать важные выжимки информации. И настолько все было тихо и гладко, обыденно, что О’Нил успел расслабиться, а его бдительность задремать, не следя больше украдкой за Марго и ее поведением. Так что когда же демонесса все-таки решилась нарушить идиллию и сразу с явных провокаций, риторически спрашивая про искусство держать внимание на двух вещах одновременно, мужчина немного растерялся, как бы не веря тому, что происходит. — Да, — ответил он и вслух, как раз подтверждая свое утверждение по теме урока, и одновременно в ментальной связи Марго. Он быстро нашел лицо девушки взглядом среди учеников и ментально добавил: — «И я им не владею,» — не упуская своей доброжелательной улыбки, немного самодовольной и проявившейся от того, что ему интересна тема, о которой он рассказывает на уроке, а так же от того, что он смущен и отчасти напуган попыткой демонессы общаться с ним во время работы. На вторую и более явную провокацию «Что важнее?» Генри, не подавая вида и отвечая в рамках своего урока, ответил всему классу: — Мне важно донести до вас ценность работы над магией, над ее оттачиванием и качественным приручением. Потому что мощная сила, которая кроется в каждом из вас, без сомнения, может нанести вред окружающим и самому ее владельцу, если ею не уметь обладать. Для этого мы все здесь, и потому я об этом повторяю с надоедливой периодичностью, чтобы никто не забывал главную цель наших занятий. Когда же девушка задала свой третий вопрос, профессор уже был напряжен от того, что Марго неустанно требует его внимания, и потому вдруг предложил классу интерактивность: — Кто нибудь хочет поделиться кратко с чего начинал, когда только поступил в школу небес и на какой стадии контроля своих сил теперь? Сделать такого рода показательное ревью и для себя и для других? Естественно за оценку. Думаю, новичкам будет интересно послушать, а тем, кто подзабыл, неплохо будет задуматься о своем прогрессе с начала обучения до сегодняшнего момента. Генри оглядел класс и почти сразу остановился на Марго. — Мисс Эспозито, может вы окажете нам честь и поделитесь, с чем вы сталкивались при работе со своей магией в самом начале, когда поступили в школу небес, и как пришли к тому уровню, который демонстрировали нам совсем недавно? Что ж, она просила внимания, вот, он не игнорирует ее. Правда, что мужчина может в роли учителя на уроке? Только спрашивать по своему предмету. Это не личная встреча и стоит держать дистанцию. Генри очень надеялся, что его отчасти отстраненно-уважительный тон даст девушке почувствовать субординацию. А за то, что это может показаться грубостью и лицемерием с его стороны он особо не переживал. Можно прояснить с Марго все потом. Марго Эспозито Наверное, стоило остановиться ещё на первом ответе ангела. Тот был достаточно чётким — вежливо, но ясно дав понять: игра, начатая ею, неуместна. Не здесь. Не сейчас. Но она пошла дальше. Один вопрос, затем другой — Марго продолжала испытывать границы, проверяя что-то известное лишь ей одной. И самое удивительное — он не оттолкнул её. Не оборвал нить ментального контакта, не закрылся стеной света и принципов. Не сделал из её дерзости публичный урок. Наоборот — выдержал. Уверенно. Стойко. Как подобает профессионалу своего дела. Словно бы не играл в игру, в которой правила придумываются по ходу. Первую её реплику он использовал как часть темы. Вторую — вплёл в лекцию, заставив прозвучать не как вызов, а как важное напоминание для всех. А на третью… он посмотрел ей прямо в глаза. И не обвинил, а пригласил участвовать — в диалоге, в уроке… Её не покидала мысль, что Генри мог — и имел право — поставить её на место. Мог бы отстраниться. Мог бы это пресечь. Тверже напомнить ей о субординации. Но он выбрал другое — дал понять, что услышал. Может, заметил, что даже в провокации можно почувствовать попытку быть ближе — если слушать сердцем, а не только разумом. Может, разгадал, что она хотела… убедиться, что их связь не растворится в тишине, когда они вернутся в свои роли. И, пожалуй, в этот момент Марго поняла: как ей повезло. И почему она, совсем недавно, так уверенно утверждала, что хочет доучиться только с ним. Не из-за их флирта. Не потому, что это «опасно», «запретно» и будоражит воображение. А потому что он живёт тем, что делает. Потому что он учитель не по статусу, а по сути. Потому что этот мужчина не только отстаивает рамки — он умеет их переосмыслять, сохраняя суть. Даже когда демонесса позволила себе больше, чем стоило. Он просто — показал, как будет с этим обращаться.

***

Когда он произнёс её имя — официально, вслух, перед всем классом — внутри неё всё стало на свои места. Азарт улёгся рядом с уважением, гордость — с готовностью слушать, дерзость — с ясным пониманием меры. Что ж, она никогда не была склонна к мгновенному раскаянью, да и демоны не просят прощения — они ищут, как исправить. Как снова взять инициативу, но на других условиях. Раз уж он был честен — теперь её очередь. Марго медленно поднялась. Все взгляды скользнули к ней, и она позволила им задержаться. Голос её звучал спокойно, уверенно — как у той, кто не стремится угодить, но точно знает цену своим словам. — В самом начале… — она выдержала паузу, словно подбирая нужную точку отсчёта, — …ещё в детстве, моя магия была всего лишь продолжением настроения. Эмоции вспыхивали — и с ними вспыхивали тени. Неосознанно. Резко. Тени приходили сами. Я не звала их. Они… отвечали на мои страхи, на гнев, на тревоги. Иногда — на скуку. Легкая усмешка на последних словах, и она слегка повернулась к классу, проводя взглядом по лицам одноклассников. — Я не управляла ими, а подавляла. Либо они — меня. Тогда я поняла, что власть над тенями начинается не с силы… а с чёткости мысли. С тонкой, кропотливой настройки. И, пожалуй, с терпения. Марго сделала лёгкий вдох, будто позволяя словам отстояться. И направила их в русло ближе к теме урока. — Затем уже в школе моё знакомство с магией продолжилось, как и у многих из нас, с простых форм. Но в отличие от прочих, мне приходилось учиться не только технике, но и внутреннему контролю. Краткая пауза. Её голос оставался ровный, глубокий, внутри каждое слово выверено. — Тень — это не просто пустота. Это… отклик. Она умеет слушать и отвечает. Но лишь тогда, когда ты умеешь говорить с ней не только силой, но и доверием. — Глубокий вдох. — Магия сама по себе очень чувствительна к намереньям… На мгновение она перевела взгляд на профессора, и в этом взгляде не было ни вызова, ни заигрывания. Только тонкий, почти незаметный намёк на благодарность. — Сейчас я всё ещё учусь. И, если быть честной, многие вещи мне только начинают открываться. Но теперь я хотя бы знаю: тьма не всегда разрушает. Иногда она просто даёт возможность посмотреть иначе. Вновь небольшая пауза и девушка завершает свою речь: — Надеюсь, это было полезно, — Марго опустилась обратно на своё место, позволив шороху перьев и листов забрать внимание у её голоса. На этом — всё. Сегодня она сказала достаточно. Всё остальное могло подождать. Сейчас был урок. И она не собиралась больше мешать. Генри О’Нил Говоря, что он надеялся на то, что Марго вспомнит об субординации, Генри все равно подразумевал, что готов к любому исходу. Девушка могла вспылить, могла обидеться, могла испугаться, могла замкнуться…могла что угодно устроить ему и себе. И не потому что она из касты демонов, а потому что тоже человек. И молодая. А еще — практически неизвестная ему. То, что они накануне очень много открыли друг другу — это еще не дает понимание другого. Это пару капель в бескрайнем океане каждой из натур. Потому, натянутый внутри, как струны в гитаре, О’Нил следил за ходом мисс Эспозито. И… Она выбрала не развивать начатую ранее игру. Марго встала и начала рассказывать свою историю освоения магии. Ангел вздохнул с облегчением, но аккуратно, так, чтобы его этот жест не заметили. Он даже замаскировал его под то, что почти скрестил руки на груди, но одной подпер подбородок, делая сосредоточенный вид, пока демонесса рассказывала. И хоть ангел и признался сразу, что не владеет искусством думать о двух вещах одновременно, сейчас его можно было бы уличить в нечестности. Потому что пока Марго приковала все внимание аудитории к себе, Генри вспоминал и запоминал то, что забыл из истории девушки и одновременно с этим рассуждал о том, что она выбрала-таки если и играть, то по его правилам. Хотя бы здесь и сейчас, в официальной обстановке, в которой не приемлемы такие взаимоотношения, которые недавно зародились между учителем и ученицей. Это как будто подтверждало, что Марго хоть легкомысленна бывает и импульсивна, но если воззвать к ее серьезности и рассудительности, к ее уму, она непременно отзовется. Чутка и умна. И хорошо, что он в этом убеждается на практике уже не в первый раз. Есть какая-то стабильность в свободной и переменчивой, как ветер, натуре демонессы. — Прекрасно, мисс Эспозито! Спасибо, что поделились с нами. Я хотел бы отметить, что вы озвучили очень интересную концепцию, — оживился профессор, когда ученица закончила свою речь и села за парту. Он вышел чуть вперед к классу от своего рабочего места и продолжил свою мысль с перефразирования слов Марго: — А именно: что магия очень чувствительна к намерениям и отзывчива. И вы правы, она действительно умеет слушать и отвечать. Прямо как живое существо, — дальше Генри зажегся одной идеей и поспешил к доске, чтоб зачарованным мелком, не касаясь его рукой, но управляя им жестом руки на расстоянии, начать выводить в скором порядке на доске схематичные иллюстрации людей и стрелочек между ними, комментируя: — Это можно представить как коммуникацию с человеком, — профессор обернулся к классу, чтобы посмотреть на каждого ученика и удостовериться, слушают ли его хотя бы в пол уха. — Вам же всем знакомы трудности общения с другими людьми? Что к каждому человеку, ангелу, демону нужен свой подход. Не все мы можем сойтись по характеру и мировоззрению, и все же даже с довольно противоположными нам личностями мы можем общаться хотя бы в деловом тоне. Тоже самое я хочу сказать и про магию. Она — действительно живое явление. И живое потому, что принадлежит вам — живым, мыслящим и чувствующим людям. И с ней вправду можно и нужно учиться договариваться, чтобы она работала на вас, для вас и на ваше и всеобщее благо. О’Нил снова жестом руки удаленно приподнял мелок и обвел им кружок вокруг стрелочек между человечками на доске. — Эти стрелочки символизируют отдачу, обмен энергией между оппонентами. Каждая из сторон удовлетворяет некую потребность другой стороны, — снова внимание профессора обернулось к аудитории. Проверка, держится ли у ребят фокус на его мысли. Но даже если и нет, он потом даст волю задать ему вопросы, чтоб ученики смогли закрыть для себя дыры в понимании концепции. Он же заинтересован, чтобы они обогащались знаниями в области магии и мироустройства. А еще заинтересован, чтобы и ему самому было интересно рассказывать. А так сейчас и было. Потому он продолжил: — Мы все знаем, что когда хотим начать общение с кем-то, то выбираем себе будущего друга, приятеля или романтическую пару по тому, что нам нравится в них. Но это не только про внешность и поведение. Это еще и про видение, возможно, неосознаваемое, что «этот конкретный человек сможет закрыть мне потребность в: быть услышанным, принятым, поддержанным, любимым» и так далее. Кому что нужно. Так и с магией. Когда мы хотим наладить с ней контакт, чтобы пользоваться ею в удовлетворении своих потребностей (защиты чаще всего и в развитии супервозможностей), нам тоже нужно помнить, что у нее есть потребности. Да, именно так. Она хочет, во-первых, быть замеченной и признанной, что она есть, она существует. Во-вторых, она хочет быть проявленной в этот мир. И в третьих, она хочет быть понятой, — все эти три пункта О’Нил выписал на доске по порядку, озаглавив сверху, как: «Потребности магии». — Возможно, это трудно для понимания, но на своей практике скажу, что это так. Думаю, среди вас найдется кто-то еще с историей, подтверждающей, что с магией можно договориться как с живым человеком. Что она не так проста и далеко не так же предсказуема как обычная вещь или природное явление, — профессор оставил свою идею на данной ступени развития, полагая, что сейчас дал достаточно знания для одного занятия. Тем, кому сложно такое воспринять, нужно будет время, чтобы переварить и усвоить информацию. Ну а тем, кто уже столкнулся с этой концепцией на практике — не будет лишним еще раз убедиться, что он может доверять своим чувствам и наблюдениям в познании магии. Выдержав паузу, профессор обмолвился, что теперь можно задавать вопросы. И пока он ждал, когда у учеников созреют мысли, то воспользовался этим перерывом, чтобы ментально обратиться к Марго. — «Спасибо» Генри прозвучал коротко, вкладывая в это послание благодарность не только за гениальную мысль, но также и за то, что девушка решила больше не испытывать его терпение и приняла правила и ограничения в поведении, что он обозначил в обстоятельствах, в которых они оба были сейчас. Как интересно, что сегодняшняя тема освежила в памяти то, о чем совсем недавно, но как будто уже вечность назад О’Нил хотел сказать мисс Эспозито, когда она пришла к нему в первый раз на дополнительное занятие. Он пытался ей доказать, что ее тени — живые. Потому что магия у живых людей живая. А теперь… кажется он не зря тогда пытался донести эту мысль. И, как видно теперь, Маргарита ее приняла. А может, она и тогда ее уже понимала, просто сопротивлялась признаться. А может думала, что эта мысль слишком рискованная и сложно подтверждаемая на практике. А может… демонесса просто не могла думать об этом всем, потому что ее сознание было оглушено чувствами и намерениями, которые она тогда проявила, изменив многое как в своей жизни, так и в жизни профессора. Кто ее знает? Марго Эспозито Слова Генри ложились ровно — как будто не на слух, а прямо в нервную систему, туда, где жила магия. Жила… или терпеливо ждала, чтобы её наконец признали живой. Марго молчала, внимательно слушая, но внутри всё бурлило. Знание, которое профессор пытался передать, отзывалось в ней не как сухая теория — как правда, которую она будто всегда знала, но не могла позволить себе услышать. Или не была готова. Обрывки из детства всплывали один за другим. Первый всполох тени — не вызванный, не построенный, а родившийся сам: из страха, одиночества, из отчаянного желания быть достойной. Тогда это пугало её. Казалось, что это не магия, а нечто дикое, могущественное и опасное. Но ведь… тени просто хотели быть признанными. Как и она сама. И вот впервые за много лет она позволила себе взглянуть на всё это иначе — не как прилежная наследница, не как хранительница традиций, а как та самая девочка, которой однажды вбили в голову правила и научили укрощать то, что всего лишь хотело быть рядом. В памяти всплывали эпизоды, когда тени приходили без приглашения — и как она училась их подавлять. Потом — дисциплинировать. Затем — превращать в систему. Не из жестокости. Из опасения. Из желания не навредить. Из убеждённости, что магия — это инструмент, механизм, который должен служить. Она ведь всегда думала, что поступает правильно. Ведь не ломала, не уничтожала — просто стала «добрым кукловодом». Но кукловод всё равно держит нити в руках. А значит — ограничивает. А профессор О’Нил говорил о другом. О том, что магия жива. Что у неё тоже есть потребности — в проявлении, в признании, в понимании. И тогда в груди что-то дрогнуло. А я понимаю свои тени? Или просто дрессирую их — ласково, но всё же заставляю следовать? Демонесса всегда чувствовала в них нечто родное. Но никогда не признавала их по-настоящему равными. Продолжения её воли, отражения — да. Не — личности. А ведь профессор утверждал: магия — это диалог. Если так… то всё, что я делала до этого… Ограничивала их рост? Возможно. Из страха. Из недоверия. Мисс Эспозито ведь так долго не позволяла себе полагаться ни на кого, даже на собственную силу. Всё держала в рамках, чтобы не расплескать. Чтобы не взорваться. Но в последнее время что-то изменилось. После бала, после того танца, после их разговора — в ней поселилось странное чувство. Как будто кто-то отворил дверь, которую она даже не осознавала закрытой. Может, она и правда начала меняться. Поддалась импульсу — позволила себе нырнуть в этот риск без гарантии. Броситься в объятия человека, который… кажется, мог бы её удержать. И теперь, впервые, она видела свою магию не как инструмент. Не даже как союзника. А как существо. Существо, которое, быть может, всё это время ждало. Не приказа — а настоящего внимания. И если они всё ещё только знакомятся — даже после всех лет… что ж, может быть, это хороший знак. Значит, есть куда расти.

***

Марго правда думала, что рамки защищают. Что ясные указания — это забота. Но вдруг поняла: возможно, её система стала клеткой. А учитель говорил — о взаимодействии. О тихих потребностях. О том, как магия отзывается, если услышать. Для неё это не было откровением. Она всегда это чувствовала — где-то на уровне интуиции. И вот сейчас её вдруг осенило: её тени всегда откликались не потому, что были обязаны. А потому, что когда-то она пришла к ним не за силой — а за поддержкой. Потому что нуждалась. Потому что была одинока. И они это почувствовали. Так неужели они не заслужили права быть больше, чем просто тенью моего сознания? Может, стоит попробовать. Не снять поводок, нет. Но дать чуть больше воздуха. Чуть больше воли. Признать: в тех, кто рядом, может быть не только отклик — но и собственный голос. А чтобы наладить диалог — нужно говорить не только по-своему. Нужно захотеть услышать. Одновременно с этим осознанием класс погрузился в тишину. Профессор закончил свое повествование. Теперь он ждал — давая время на осмысление. В этот момент в её сознании отозвалось короткое, но многозначительное «Спасибо», и девушка едва заметно приподняла бровь. Польщённая тем, что её слова пришлись кстати к теме урока, Марго всё же на миг задумалась: а достаточно ли этого, чтобы удовлетворить её? И тут скромность, как это порой случалось, сдала позиции перед азартом. Она чуть откинулась на спинку стула и посмотрела на ангела из-под ресниц. «Знаете, профессор, я всегда рада помочь. Но имейте в виду — теперь у меня к вам будет один… не совсем академический запрос,» — её ментальный голос был мягок, с той самой манящей нотой, к которой, возможно, ангел мог бы уже начинать привыкать. Затем Марго опустила взгляд и вернулась к записям, задержавшись на секунду. Обмакнула перо в чернила — чуть дольше, чем нужно, как будто придавая жесту особое значение. «Разумеется, позже. Когда обстановка будет… менее формальной.» И тогда уголки её губ дрогнули в улыбке — тёплой, чуть хищной. Как у дикой кошки, решившей отложить охоту… до более подходящего момента. Генри О’Нил Не подавая виду тоже, Генри принял ментальное предупреждение Марго и сам захотел, чтобы урок поскорее закончился. Но что в его силах? Да особо немногое, отпустить раньше он может, но тогда потом ему придется выслушивать жалобы других преподавателей, которым шум освободившихся с занятий ребят мешал работать со своими аудиториями. Эх, остается только терпение. — Ладно. Тогда давайте запишем вопросы для домашнего задания. Не переживайте, оно не обязательное, но я рекомендую его сделать к следующему занятию. С ним вам будет проще. — Итак, задаю как всегда эссе, в котором нужно ответить на вопросы: Первый. Если бы ваша магия была живым существом или явлением, то каким? Опишите образ вашей магии во всех красках, каких сможете. Второй вопрос уже задайте образу магии, который вы представили. Спросите: откуда она пришла и чего хочет от вас или в целом. И третий вопрос: Если бы вы были одним целым или напарниками со своей магией, то как бы выглядел этот союз? Что бы вы из себя представляли, чего могли бы добиться и на чем держался бы ваш союз…представьте это и спросите как себя, так и образ вашей магии, — закончил диктовать профессор и бегло проследил, сколько учеников записали задание. Он не знал, сколько из них задумается над этими вопросами, но был уверен, что хотя бы сейчас, когда они немного прикоснулись к этой теме, в их голове и душе уже запустились поверхностные процессы переваривания этой идеи. Хотят они того или нет. Это в любом случае хорошо. До конца пары О’Нил решил больше не напрягать класс и позволил ребятам расслабиться и заняться тем, кому что интересно, но в пределах приличия. Правда, он надеялся, что кто-нибудь прямо сейчас возьмется за домашку, пока в голове «свежа» идея. После звонка, когда аудитория опустела и вышел последний ученик, чуть прикрыв дверь, Генри, сидевший за своим учительским столом, позволил себе облокотиться на него локтями, подпереть лоб руками и, опустив глаза в журнал с записями пройденных и начатых тем, вздохнуть. Потом он прикрыл глаза, ловя после выпуска напряжения легкую радость и удовольствие от принятия тишины. Да уж, темы они сегодня коснулись значимой. И тяжелой. Не в том смысле, что она нудная. Ох, нет. Она очень интересная. Но также и емкая. А еще опасная. Потому что у каждого свой образ магии с особыми желаниями. Были сложные случаи, особенно у тех, у кого магия атакующая или защищающая. С такими нужно очень аккуратно работать и по-особому настраивать поля пентаграммы, чтобы не допустить травм других учеников… А еще сегодня в это все вмешались взаимодействия с Марго, успевшие показаться Генри работой сапера. Вспомнив о девушке, профессор поднял глаза, чтобы найти ее в классе. Конечно же она осталась. Не ушла, а остановилась у крайней парты к выходу. Мужчина положил левую руку на стол, а правой стороной головы оперся на правую руку, расположившись поудобнее и приняв более открытую позу. Ангел мягко улыбнулся и его чуть усталое и серьезное лицо профессора растворилось в нежности к особе, которую он наблюдал сейчас так воочию и наедине. И вот Генри уже хотел что-то ей сказать, да ловко скользнул взглядом к двери, и отчеканил на другом языке несколько слов, после которых дверь сама собой закрылась и запечаталась тишиной. — Прости, если я мог показаться грубым на уроке. Это…работа. И сейчас… у профессора перерыв. — Так…что ты хотела? — он искренне получал удовольствие при виде Марго сейчас в свободной обстановке и потому даже не мог перестать довольно и с нежностью улыбаться. Ясное дело, было приятно смотреть в живые глаза девушки, с которой недавно так интересно проводил время. Пусть даже и ментально. Хотелось оказаться к ней ближе. Коснуться ее. Убедиться что она не вымысел его ума, а вполне реальная и настоящая. Хотелось хотя бы просто обнять ее…а может и не только. Марго Эспозито Марго стояла у крайней парты, кончиками пальцев едва касаясь её гладкой поверхности, словно проверяя, насколько реальна эта тишина, что воцарилась в аудитории после ухода последнего ученика. Её поза была обманчиво расслабленной, но в каждом движении сквозила та самая грация — как у тени, что знает, где затаиться, чтобы остаться незаметной, но неизбежно притянуть взгляд. Она уловила момент, когда дверь аудитории мягко щёлкнула, отрезая их от внешнего мира, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Генри и его маленькие магические жесты — такие простые, но всегда с оттенком изящества, будто он не просто закрывал дверь, а завершал главу плавным росчерком пера, открывая другую — куда более личную. Слова Генри, сдержанные, с оттенком усталости, коснулись её, как тёплый ветер касается кожи. Марго подняла взгляд — и в тот миг, когда их глаза встретились, всё остальное перестало существовать. Глубокое спокойствие в его взгляде, с той искрой, что появлялась лишь тогда, когда он сбрасывал маску профессора и становился просто Генри… Демонесса почувствовала, как сердце сбилось с ритма, на мгновение, на вдох, когда ангел наградил её искреннею улыбкой, с едва уловимой нежностью. Она не ответила сразу. Позволила этой тишине между ними стать чуть более насыщенной, полной невысказанных намёков и возможностей. Наконец, Марго с хитрым прищуром медленно приблизилась к его рабочему столу. Шаг за шагом — без спешки, но с уверенностью. Словно в её голове уже существовал сценарий этого момента, и она точно знала, как его разыграть. — Ах, это… не бери в голову, — её голос был лёгким, почти насмешливым, но в нём сквозила тёплая искренность, — я уже простила. Не могу долго сердиться, когда речь идёт об этих янтарных глазах… Остановившись в шаге от него, она чуть наклонила голову — тёмные волосы соскользнули с плеча, отбрасывая мягкую тень на скулы. А потом, с изящной грацией, девушка сделала неглубокий реверанс — не показной, но исполненный смысла. Как тогда, на балу. Как в том танце, которого, так и не случилось. Её движение было рассчитанным, но естественным, и в следующую секунду она мягко потянула его за руку, побуждая подняться. Марго отступила на полшага, давая ему пространство, и, с лёгкой улыбкой, подняла их сплетённые руки. Плавно развернулась вокруг своей оси, позволяя юбке слегка разлететься, а поворот вывел её прямо к нему. Ловко вынуждая, ангела шагнуть навстречу — практически инстинктивно, будто подчиняясь её ритму. Женская ладонь скользнула по его пальцам, затем по запястью, до плеча, а другая рука — с осторожной нежностью — коснулась края его шеи и замерла. Теперь она была в его объятиях — там, где и хотела быть. Это был её маленький спектакль, её способ сказать: «Ты не был там, но был рядом. А теперь ты здесь, и я не упущу этот момент». — Что я хотела? — повторила она его вопрос, чуть склонив голову, и голос её стал ниже, почти шепчущим, — Для начала… убедиться, что мой любимый профессор не обратился в камень от усталости. Ты выглядел так, будто готов раствориться в этом журнале, Генри. Её улыбка расширилась — дерзкая, но в её взгляде вдруг появилось что-то другое. Чуткость. Забота. Понимание. Она видела, как непросто было удерживать равновесие между дисциплиной и тем, что происходило между ними. Её сердце сжалось от этой мысли, но она тут же спрятала это чувство за привычной маской лёгкости. — А ещё, — продолжила Марго чуть тише, будто доверяя ему тайну, — мне правда было любопытно, как ты справишься. Тема, которую ты выбрал… она не из лёгких, знаешь ли. Заставить нас заглянуть в суть своей магии — это почти как попросить раздеться перед всем классом. Смело, профессор О’Нил. Очень смело. Она замолчала, давая словам осесть, и её взгляд скользнул по его лицу, выискивая реакцию. Марго знала, что он не случайно выбрал такую тему — Генри всегда умел задавать вопросы, которые проникали глубже, чем хотелось бы. И, признаться, она сама ещё не решила, как подойти к этому заданию. Её магия… если бы она была живым существом, то кем? Тенью, что следует за ней, но никогда не подчиняется полностью? Или пламенем, что горит в её груди, но требует осторожности, чтобы не сгореть самой? Эти мысли кружились в её голове, но она пока не была готова делиться ими. Даже с ним. И всё же, стоя так близко, чувствуя тепло его дыхания, она не могла удержаться от того, чтобы не поддаться импульсу. Её пальцы мягко потянули его чуть ближе, и Марго, не отводя взгляда, с лёгкой улыбкой поднялась на цыпочки. Её губы коснулись его — нерешительно, почти невесомо, как будто она проверяла, позволит ли он ей украсть этот момент. Поцелуй был коротким, но полным тихого трепета, и в нём смешались её дерзость и что-то ещё — хрупкое, почти пугающее чувство, которого она не ожидала. Когда она отстранилась, её глаза встретили его, и в них мелькнула искренняя теплота, подёрнутая лёгкой тенью смятения. Сердце билось слишком быстро, быстрее, чем ей хотелось бы признаться. Марго сделала крошечный вдох, чтобы вернуть себе равновесие, и только тогда продолжила, её голос стал мягче, почти доверительным, но с лёгким оттенком вызова: — И, знаешь, я осталась, потому что… мне захотелось увидеть тебя вот такого. Не профессора. Просто… тебя. Того, кто бродит по ночным лесам, пугая лисиц, и задаёт вопросы, от которых хочется то ли смеяться, то ли прятаться. Она чуть отступила, но осталась достаточно близко, чтобы их взгляды оставались связаны. Её пальцы всё ещё слегка касались его руки. Осторожно. Почти невесомо. Словно она не хотела полностью разрывать этот контакт. — Так что, Генри, у тебя есть пара минут, чтобы рассказать мне, как ты представляешь свою магию? — её бровь изящно приподнялась, и улыбка стала чуть шире, с намёком на игру. — Или это секрет, который я должна выведать на следующем занятии? Потому что, знаешь, я не из тех, кто легко сдаётся, когда дело доходит до загадок… особенно если они касаются тебя. Её слова повисли в воздухе, лёгкие, но с подтекстом, который она оставила открытым для его интерпретации. Марго чувствовала, как тепло его присутствия обволакивает её, и это ощущение — эта тонкая грань между игрой и искренностью — было тем, что делало этот момент таким ценным для неё. Ей действительно хотелось услышать его ответ, не ради домашнего задания, а ради того, чтобы заглянуть чуть глубже в того, кто уже стал для неё больше, чем просто профессором. Ради тех граней, что он постепенно раскрывал. И ради того, чтобы понять, что именно в этом мужчине делает её такой… живой. Генри О’Нил Она кралась, словно кошка среди мехового пледа: совершенно бесшумно, почти невесомо и неотрывно смотря перед собой то ли на мышку, то ли на диковинное насекомое, любое из которых оказалось в доме совершенно случайно и рисковало стать жертвой интереса прирожденного маленького хищника. Да и глаза девушки были столь же бездонны, как и у описанной выше охотницы. — Ммм, неужели я так легко прощен только за красивые глаза? — обронив это, Генри чуть собрался и повернулся к подошедшей совсем близко Марго, смотря на нее с мягким интересом и почти мечтательно снизу вверх. И что же она сделает? И демонесса выбрала пригласить его на короткий танец. О’Нил, конечно, не мог сопротивляться, не после этих выходных, где столько всего замечательного осталось лишь призрачными фантазиями. Потому охотно шел за девушкой, откликаясь на ее движения и попадая без тени сомнения в подстроенные ею «ловушки», вынуждающие партнеров в танце касаться друг друга практически постоянно и все теснее. Он где-то даже не удержался и приобнял демонессу крепче контекста танцевального элемента. И позволял мисс Эспозито касаться его как ей захочется, жалея лишь о том, что на нем сейчас был кремовый, цвета сливочного пломбира, тонкий свитер, который глушил ощущения от прикосновений рук очаровательно утонченного, но при этом дерзского демонического создания. На упрек об его усталости, казавшейся, наверное, неуместной в начале рабочей недели, Генри ответил бесхитросно: — Это…отпечаток бурных выходных. Но усталость приятная, и тем более, она со временем пройдет. Я не переживаю на этот счет…а тебя это смущает? — его голос был немного медовым, тягучим, но в меру, поддерживая его желание и общее настроение замедлиться, не тратиться эмоционально по пустякам, только по делу. Он был уверен, что до бесчувственного камня ему было очень далеко. А еще четко знал, что на такого рода маску и состояние нужно было бы тратить много сил, чтобы их поддерживать. Чтобы контролировать все бурлящие внутри процессы, чаще всего противоречивые. Марго не угадала каким может быть О’Нил, если устанет. Для него это блаженное время, когда нет запала сдерживать себя и впринципе сопротивляться. Он пластичный, как пластилин, если руки, которые хотят из него что-то слепить, достаточно теплы и напористы. Ммм, руки демонессы сейчас как раз и ощущались такими. И было приятно чувствовать и наблюдать, что мисс Эспозито вытворяла с имеющейся у нее властью над другим человеком. Девушка даже решилась похвалить профессора за то, что он делал свою работу. Генри почувствовал легкое раздражение внутри, как щекотку, и его блаженно-умиротворенная и нежная улыбка слегка на пару мгновений превратилась в ухмылку, такую то ли игривую, то ли ироничную. Мужчина совсем чуть поморщился, но это особо не сбило спесь блаженности и расслабленности, а также благожелательности с его лица. Ему было забавно от того, что Марго позволяла себе проделывать с ним. Даже осмелилась зайти «сверху», тем самым как будто автоматом оставляя ему позицию только снизу. Зависимую и нуждающуюся в поддержке. — Аккуратнее, мисс. Вы пытаетесь дергать за ниточки чужой самооценки. И…я хоть и показывал, что подвержен сомнениям и неуверенности в правильности своих поступков, а все же предпочел бы здесь опираться только на свои суждения и не зависеть от мнения других, даже если они так ценны для меня. Мне приятно, что ты заметила мои усилия на уроке, а также, что тебя заинтересовала тема. И…это ведь просто моя работа. Тем более этой темы в вашем классе мы уже касались несколько раз, просто с других сторон. Я подготавливал вас. Тут важна последовательность, вскрытие сначала поверхностных слоев, пока не дойдет до более глубоко среза. Сначала малые изменения постепенно приводят к большим и очень значимым в… — Генри мягко, размеренно и доброжелательным по отношению к Марго тоном говорил, расценив оставленную девушкой паузу за возможность ответить ей. Он, правда, не договорил, а демонесса, кажется, не особо слушала его, ослепленная отчасти властью, которую имела сейчас над ангелом, и потому, что была погружена в свои мысли и желания. Ее поцелуй был таким коротким, трепетным и неуверенным, что когда закончился, мужчина ощутил, что девушка его как будто дразнит. Вроде бы и чувства мисс Эспозито читались весьма явственно, но в то же время они, кажется, так переполняли ее, что она, сама того не осознавая, сдерживала их, как умела по привычке, имея склонность к всемогущему контролю. Ну, он тоже так умел. И был очень рад, что сейчас находился «не в ресурсе», чтобы заниматься этой нервотреплющей ерундой с желанной демонессой в его объятьях. Его бровь сама собой выгнулась в вопросе, показывая, что он был удивлен, когда поцелуй оказался таким мимолетным. Взгляд теплых самоцветов не отрывался от девичьего лица, фиксируя каждый жест, тень мысли и неровность в ритме дыхания Марго. И как она воплощает свое намерение снова начать говорить и делиться с ним чем-то своим, о чем ему было бы приятно узнать. — И я рад, что ты осталась. После субботнего бала мне не терпелось увидеть ту, чей голос был музыкой для моего разума и ветром, поднимающим волны в моем сердце, — и чуть тише и торопливей он добавил, — Скажи мне, если тебе приторно от такой поэтичности, я подумаю, что я могу с этим сделать. Таким был ответ на слова демонессы Генри, чтобы не оставаться с ней в долгу, и просто чувствуя, что может сейчас это сказать. Даже если она и отступила после этого. На секунду это как будто бы отозвалось тонким уколом иглы где-то в груди или разрывом какой-то очень чувствительной ниточки, но быстро же обезболилось доводом памяти, что сейчас мисс Эспозито нужно идти на урок, а ему снова возвращаться в образ профессора. И видно было, как демонесса, наверное, от какой-то, возможно, не осознаваемой ею тревоги перескочила с темы близости на тему магии, ловко воспользовавшись выстроенной близостью с ангелом, чтобы узнать у него ответы на заданные профессором вопросы на дом. «Ох Марго, чем ты занимаешься?» — иронично и снисходительно подумал с нежностью Генри, и ему пришел ответ, как на хорошей ноте свернуть их мимолетную встречу, не оставив неприятный осадок. — Я думаю, я могу рассказать тебе об этом позже. А этими двумя минутами свободного от условностей времени распоряжусь иначе. Например, — теперь О’Нил взял на себя инициативу и притянул Марго к себе ближе, скользнув правой рукой по ее талии к спине так, чтобы девушка почувствовала, как ее поддерживают. Левой рукой он аккуратно и легко зачесал темные прямые пряди демонессы за ее правое ухо, заново открыв для себя аккуратное личико со смягченными молодостью и женственностью аристократичными немного строгими чертами. И поцеловал теперь уже демонессу, сначала в губы, чуть напористо и с ощутимой сдерживаемой жадностью, говоря о своем голоде и как же ему было чертовски мало того, что девушка предлагала немногим ранее. Одновременно с этим он чуть укрепил объятия, но не слишком, лишь бы дать почувствовать мисс Эспозито, как хочет быть ближе. А потом осторожно закончил поцелуй, чуть отстранившись сначала, и сразу же подавшись вперед, чтобы на правое ухо девушке почти прошептать: — Буду ждать тебя, — и точку в предложении поставил нежным, как касание крыла бабочки, поцелуем краешка ушка Марго. После он нехотя расцепил объятья и убрал руки за спину, улыбнувшись, чуть поджимая губы. Будто бы совершил шалость и кается, но при этом не особо искренне, потому что ему нравится, что он сделал. И одновременно как бы показывая, что пора взять себя в руки и свернуть то, что тут только что было. Потому что не время и не место. Точнее, потому, что их так мало для того, чтобы удовлетворить голод двух заинтересованных друг в друге людей. Ну, Генри по крайней мере так казалось. — Иди. Тебе пора. И мне тоже, — четко, по делу, и очень мягко, спокойно отчеканил О’Нил, понимая, что они еще успеют побыть вместе, но потом. А до того есть и другие дела, которыми не стоит пренебрегать. Марго Эспозито В его поцелуе не было лишних слов. Он говорил с ней иначе — дыханием, жестом, сдержанной, но живой жаждой. Губы ангела были горячими, решительными, лишёнными игры — они настигли её внезапно, но не нежданно. И пусть разум хотел сопротивляться, тело уже откликнулось первым. Это было то, чего ей самой не хватило в собственном поцелуе. Не трепетное, мимолётное касание, не робкий намёк. А настоящее — ощутимое, осязаемое. Такое, где в каждой секунде читался ответ полный притяжения. Когда его губы отстранились, медленно, словно нехотя, а тёплое дыхание коснулось её уха вместе с шёпотом — «Буду ждать тебя» — внутри неё что-то дрогнуло. Как будто воздух стал гуще, время — медленнее, а пространство сузилось до одного — крошечного, но единственно важного, пульсирующего между ними желания. Он не дотрагивался до её сердца, но оно отозвалось. Она стояла, чуть склоняя голову, не уходя, не приближаясь. И в этот миг было так странно — чувствовать себя одновременно трезвой и опьянённой. Её взгляд скользнул по его лицу, задерживаясь на каждой детали: на лёгкой тени усталости под глазами, на выбившейся пряди, которая так и просилась быть убранной, на губах, что совсем недавно оставили на её коже невесомый, обжигающий след. Марго видела его — ни профессора, ни ангела, а мужчину, который смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение. И это делало её одновременно сильнее и уязвимее, чем она могла себе позволить. Затем — как бы между прочим, но с особой мягкостью — её пальцы поднялись и аккуратно поправили выбившуюся прядь его волос. Жест был лёгким, ни к чему не обязывающим. Но если бы он только знал, сколько в нём было вложено — нежности, внимания, принятия. — За такую дерзость, профессор… — её голос едва уловим, но с оттенком притворной строгости, —… я могла бы поставить вам замечание. Но, боюсь, буду предвзята. Потому что это… чертовски мне понравилось. На этих словах она чуть подалась вперед и, будто воздавая поцелуйной валютой, коснулась его щеки губами — почти по-девичьи целомудренно, но слишком осознанно, чтобы остаться невинной шалостью. Мгновение спустя в груди расцветало тепло. Медленное, тягучее, как мёд, растекающееся по венам, заполняя каждый уголок её существа. Сейчас она не чувствовала тревоги. Не пыталась всё держать в узде. Она просто… была. С ним. Марго смотрела на Генри и видела человека, которому она хотела доверять. И этого было достаточно, чтобы раствориться в моменте и снова собраться заново, в новой форме. С чуть более мягкими гранями. — Твоя поэтичность… — она чуть качнула головой, не отводя взгляда, и её голос стал тише, почти доверительным, — она не приторна. Она… как вино, которое хочется смаковать, но боишься, что оно ударит в голову. Слова упали в тишину, как лепестки на воду, оставляя за собой лёгкие круги. Марго замолчала, позволяя молчанию сказать то, что она ещё не была готова озвучить. Её сердце билось где-то в горле, но она не прятала взгляд. Пусть он видит. Пусть знает. Но время, этот неумолимый страж, напомнило о себе. Не без помощи магии её сумка легла в руку, словно сама, и Марго почувствовала, как момент, что они сейчас разделили подходит к концу. Девушка отступила — на полшага. Не спеша. С тем усилием, какое требовалось, чтобы оторваться от чего-то важного. Не потому, что хотела уйти. А потому что должна была. Её взгляд скользнул по лицу Генри в последний раз, запоминая не черты, а эмоции, что постепенно исчезали, скрываемые необходимой маской их ролей. — Нам действительно пора, — прошептала она, и её голос был лёгким, без нотки сожаления. И она двинулась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась. На губах её играла едва заметная улыбка — теплая, но с той самой опасной искрой. — До скорого, Генри. Демон не ждала ответа. Просто шагнула за порог, позволяя двери мягко щёлкнуть за спиной. Но даже в коридоре, среди гула голосов и шагов, в мыслях осталась тёплая тишина, в которой ощущался вкус поцелуя, и обоюдное обещание — продолжения. И это чувство, как тёплый уголь, грело её изнутри, пока она шла к следующему уроку, уже предвкушая, когда сможет вернуться. Не только за магией, но за ним. Генри О’Нил Он любовался Марго, пока она с нежностью убирала прядку волос с его лба, едва-едва касаясь кожи. А как только девушка продолжила «отчитывать» его, то он демонстративно закатил-таки глаза и отвел их в сторону, чуть ухмыляясь левым краешком губ, мол, «опять она за свое». Но это было легко и просто, без тени и тона тяжелых эмоций. Ангел был слишком благорасположен к демонессе, а ее нотки власти, проявленные для него, были совсем крохотными и короткими, чтобы начать сомневаться в добрых намерениях девушки. Но внимание его тут же вернулось, когда Марго попросила своей легкой печатью на его щеке. Почувствовав, как ласково относится к нему мисс Эспозито, мужчина снова посмотрел на нее, и на его лице можно было прочесть затушеванное, мягкое, бархатное довольствие предложенным. А все потому, что это было на полутонах, не слишком ярко, резко или невовремя. Нет, оно было по-своему совершенно и мило. От такого тоже не откажешься, как и от ярких вспышек. Как в любой картине, всегда есть крупные штрихи, обозначающие резкими линиями динамику и очертания образа, и есть мягкие переходы, растушевки, градиенты, как задающие атмосферу и настроения тончайшие элементы. Все это нужно, чтобы в итоге изображение стало целостным и насыщенным. И вот, они вдвоем писали что-то такое. И это было до трепета в груди интересно и радостно осознавать. Может, действительно, поэтичность могла бы опьянить как его, так и девушку, кабы звучала все время. Но хорошо, что им не грозит быть вечно блаженными. А все потому, что Генри был довольно стеснителен в таком стиле речи и если и проявлялся, то изредка и под особое настроение. «Кажется, сводить с ума придется по-другому,» — подумал ангел, когда услышал о том, что девушка не поддается на его лиричность. Но ему не впервой сталкиваться с препятствиями и искать новый выход. Похоже, так развивается изобретательность и уверенность в своих силах. Ну или тревожность… О’Нил проводил мисс Эспозито добрым и нежным взглядом, обронив ей в след мягкое «До встречи» и вздохнул, когда девушка вышла, и за ней захлопнулась дверь. Так ангел выпустил из себя переживания их встречи, а до этого — урока, и перевел дух, чтобы позже вернуться к работе и в минуты перерыва смаковать новые мгновения и впечатления, которые они с демонессой сегодня создали вместе.