Страдания Келуса или бремя целомудрия

С тех пор как Дань Хэн преобразился, Келусу жилось нелегко. Дань Хэн нравился ему, привлекал его и раньше, но сейчас это чувство превратилось в мучительное вожделение. Стоило им столкнуться в коридоре или в общем зале, или где угодно — и у Келуса кровь приливала к члену, он набухал и стоял, как кол в штанах, и это доставляло ему множество неудобств. Неудобно было сидеть, ходить, стоять, и особенно неудобно перед остальными. Ему казалось, что как только Дань Хэн входит в общий вагон, все взоры тут же обращаются не на него, а на Келуса и пониже его живота. Тогда он с плохо изображаемой беззаботностью закидывал ногу на ногу и натягивал куртку, чтоб как-то прикрыться. Он так и ждал, что Химеко посмотрит на него с укором и скажет: — Эх, Келус, Келус… А Вельт многозначительно поправит очки. А Март 7 со своим вечным энтузиазмом спросит: — Ой, что это, ты не заболел? А Пом-Пом погонит его метлой с дивана с криками: — Не сметь пачкать мебель! Но пока натягивание куртки на член помогало, и никто ничего не спрашивал. Келус подумывал обзавестись пальто для надёжности. У него кто-то был, Келус был уверен. Дань Хэн подолгу пропадал на Лофу и, когда возвращался, был такой, что Келус едва мог находиться рядом. Он уходил в свою комнату, запирался, ложился на кровать, закрывал глаза, обхватывал ладонью член и дрочил до тех пор, пока видения Дань Хэна, пахнущего сексом, Дань Хэна, чьи движения стали мягче, плавнее, томнее, чьи глаза влажно сверкали из-под ресниц и на губах которого то и дело проскакивала рассеянная улыбка, не покидали его. Каждый раз, когда Дань Хэн возвращался с Лофу, Келусу казалось, что он обнажён, что Келус видит сквозь это его чёртово спадающее с плеча платье. Когда он проходил мимо, Келус ощущал жар его кожи, а когда Дань Хэн бросал на него взгляд, Келус видел только, как он смотрит на него из под ресниц, выгибаясь и извиваясь на его члене. Так что Келус уходил и дрочил, пока не становилось легче. Он представлял, как Дань Хэн открывает свои тонкие розовые губы, показывает язычок и касается им головки члена Келуса. Как забирает её губами, как его голое плечо вздрагивает, когда он берёт член глубже в рот, как выгибается его поясница и ткань одежды натягивается на ягодицах, как он поводит бёдрами, бесстыдно и похотливо, как безмолвно просит Келуса взять его, заполнить собой, заставить кричать и стонать. Один раз Цзин Юань пришёл на Экспресс, и они с Дань Хэном долго сидели в архиве, и Келус слышал что-то похожее на стоны. А потом Дань Хэн, зашедший в архив в своём старом облике, вышел уже в облике дракона, и в его движениях была это чёртова мучительная томность и расслабленность. Он бросил рассеянный взгляд на Келуса, встретив его в коридоре, и быстро облизнул губы, и потом Келус яростно сжимал и дёргал рукой свой член, вспоминая, как успел увидеть в уголке его рта каплю чего-то слишком похожего на сперму. Цзин Юань трахал его, это точно. Келус почти ненавидел генерала за это. Но у Дань Хэна был кто-то ещё, и это возбуждало Келуса уже до дрожи в коленях. Сколько их у него? Если он даёт им, почему бы ему не дать Келусу? И он представлял, как Дань Хэн возвращается на Экспресс, и Келус идёт к нему. Представлял Дань Хэна, томного и ещё возбуждённого, голым в постели. Представлял, как он молча ложится к нему, как берёт ладонями его бёдра, приподнимая, как упирается головкой своего члена в его сладкую, растянутую и растраханную его любовниками дырочку, толкается и входит внутрь, и Дань Хэн пускает его со стоном, и сжимается, а Келус тянет к себе его бёдра и сам двигается вперёд, пока не засунет ему до самого корня, и Дань Хэн дрожит на его члене, а Келус двигается в его мучительно сладкой маленькой заднице, созданной для этого, и когда крепко прижимает ладонь к низу живота Дань Хэна, то чувствует движения члена внутри него. Вот такой была жизнь Келуса с тех пор как Дань Хэн умер и возродился, раскинув по плечам длинные чёрные волосы, надев обнажающее плечо, грудь и спину платье, запалив зелёный огонь в глазах и став тем, при одном взгляде на кого хотелось прижать его к стене и отодрать, как никого никогда не драл. Дань Хэн снова уходил на Лофу, и в этот раз Келус не выдержал, любопытство пожирало его изнутри. Дань Хэн был очень хорош во всём, особенно в скрытности, но он спешил, явно был возбуждён, мало смотрел по сторонам, и Келусу не составило труда проследить за ним. Они уходили всё дальше от центра Лофу, шли всё более пустынными переулками, петляли по почти безлюдным улицам, и в конце концов пришли к небольшому дому, во двор которого Дань Хэн свернул. Келус подождал, пока Дань Хэн зайдёт в дом, тихо подкрался ближе и приник к окну. Дань Хэн зажёг свет и прошёл в спальню на первом этаже. Уходил с Экпресса он в старом облике, а в доме сменил его на новый. Окна были приоткрыты, и Дань Хэн не озаботился тем, чтобы закрыть их, видимо, надеясь на невысокие деревья и кусты, росшие под ними. В какой-то момент он повернулся и посмотрел, казалось, прямо на Келуса. Келус, похолодев, отшатнулся, но на улице уже темнело, и Дань Хэн снова его не заметил. Дань Хэн налил в стакан воды, вернулся в спальню, отпил глоток и поставил стакан на тумбочку. Он потянулся всем телом, и Келус сглотнул — таким томным, таким зовущим показалось ему это движение. Дань Хэн сбросил сапоги в прихожей и ходил босиком. Келус вспомнил истории о том, как в культурах, где женщинам было принято носить закрывающие одежды, мужчин сводили с ума одни мелькнувшие из под платья щиколотки. Он чувствовал себя так же. Дань Хэн забрался с ногами на кровать, и Келусу стало жарко от вида одной этой выступающей под щиколоткой косточки. Но потом он перевёл взгляд выше, и ему стало ещё хуже. Рукав ещё сильнее сполз с плеча Дань Хэна, он снова потянулся, изогнувшись, ткань его одежд натянулась, а в вырезе на груди показался сосок. Но этого было мало, чтобы убить Келуса и оставить его тело гнить в кустах под окном, поэтому Дань Хэн медленно провёл ладонью по груди — и Келус заметил, как сосок затвердел под его пальцами. “Я умру”, — с отчаянием подумал Келус. — “Я больше не могу”. Он едва мог думать. Он хотел его до безумия. Сейчас он пойдёт, постучит в дверь, Дань Хэн откроет и не сможет ему отказать. Не может такого быть, чтобы смог. Не для того цвёл этот цветок, чтобы говорить “нет”. Келус уже начал подниматься, когда услышал шаги и стук в дверь, и снова замер. Дань Хэн вскочил с кровати и поспешно пошёл открывать. Келус не видел стучавшего и теперь гадал — это Цзин Юань? Или кто-то другой, тот, о котором он подозревал? Он ждал с нетерпением и ревностью, и спустя минуту Дань Хэн, пятясь, зашёл обратно в спальню, а за ним вошёл… Блэйд! Келус вздрогнул. Ничего не закончилось, Блэйд всё ещё преследует его. Он быстро поднялся. Надо помочь Дань Хэну, даже теперь он может не справится один. Как Блэйд нашёл его тут?! Проследил? Но тогда он должен был видеть и Келуса и знать, что он тут. Дань Хэн пятился от Блэйда, а тот всё наступал. А потом… Блэйд шагнул вперёд быстрее, обхватил талию Дань Хэна рукой, притянул его к себе и поцеловал, а Дань Хэн тут же закинул руки ему на шею и поцеловал в ответ. Келус замер, не веря своим глазам. Он?! Дань Хэн спит с ним?! Блэйд гладил Дань Хэна по спине, забирая в ладони и сминая платье, расстегнул пояс, и тот упал на пол. Дань Хэн плотнее прижался к нему и продолжал целовать, чуть запрокинув голову. Блэйд оторвался и спросил хрипловато: — Скучал по мне? — Да, — ответил Дань Хэн, не открывая глаз, и Келус задохнулся от его голоса, он никогда не слышал его таким. Горячий, дрожащий, просящий. — И по моему члену? — усмехнувшись, спросил Блэйд. Дань Хэн вздрогнул и повторил: — Да. Блэйд стянул штаны с его бёдер и положил ладони на мягкие круглые ягодицы. Дань Хэн мелко задрожал. — Хочешь его? — продолжал Блэйд задавать свои проклятые вопросы, и Дань Хэн дрожал сильнее и жался к нему бёдрами, а Келус не мог оторвать взгляд, вцепившись побелевшими пальцами в раму окна. Зачем он так хорошо слышит их? — Да, — прочти простонал Дань Хэн, и Блэйд снова поцеловал его. Он мял ладонями его ягодицы, и Дань Хэн поводил бёдрами под его руками, вздрагивал, приподнимался на цыпочки, переступал ногами. Его штаны сползли на щиколотки и он торопливо вышагнул из них. Блэйд прижал его сильнее к себе, просунул ладонь глубже между его ягодиц, Дань Хэн охнул и вздрогнул, и Келус едва не застонал, поняв, что Блэйд засунул в него пальцы. — Давно тебя трахал Цзин Юань? — не унимался Блэйд, и Келус ненавидел его. Его собственный член стоял, натягивая штаны, Келус торопливо расстегнул их и обхватил его ладонью. — Позавчера, — сбивающимся голосом ответил Дань Хэн. Он немного порозовел, услышав этот вопрос, а может быть всё-таки от пальцев Блэйда, растягивавших и массировавших его внутри. — Как долго тебе пришлось терпеть, — снова с ухмылкой ответил Блэйд, и Дань Хэн застонал, поведя бёдрами, пытаясь сильней насадиться на его пальцы. — Разденься совсем, — велел Блэйд. Дань Хэн чуть отстранился и торопливо стянул с себя верхнюю часть одежды. Он остался совсем голым, и наконец Келус мог рассмотреть его: он был таким тонким, с такой гладкой и светлой кожей… Он снова закинул Блэйду на шею свои изящные руки и изогнулся в пояснице, привставая на цыпочки. Пальцы Блэйда были глубоко в нём, и он запрокинул голову, застонав. Его член стоял и потирался о член Блэйда через штаны. Его волосы спадали по спине ниже ягодиц. Келус крепче сжал член в ладони и задвигал рукой. Блэйд медленно вынул пальца из Дань Хэна и тот разочарованно вздохнул. Блэйд поднял одну руку, взял его за подбородок и приказал: — Пососи. Дань Хэн распахнул глаза, а потом вдруг улыбнулся, и такой его улыбки Келус тоже никогда не видел. — Не слишком ли много ты мной распоряжаешься? — дразняще спросил Дань Хэн. Блэйд засмеялся и провёл большим пальцем по его губам. — Возьми. Мой. Член. В рот, — медленно и раздельно проговорил он. Дань Хэн перестал улыбаться и задрожал от его слов. — Если хочешь, чтобы потом он был у тебя в заднице. Сначала покажи мне свой ротик. Блэйд был властен и груб, и с одной стороны это бесило Келуса, а с другой — возбуждало его так же сильно, как, похоже, возбуждало Дань Хэна. Это было их игрой, он понимал это, и она одинаково нравилась обоим. А он теперь больше всего на свете хотел тоже в неё поиграть, сказать Дань Хэну взять свой член в рот и смотреть сверху вниз, как он так же торопливо опускается на колени, его лицо горит от возбуждения, а член подрагивает. Как он расстёгивает ему штаны, достаёт его член, высовывает язык и облизывает, закрыв глаза. Положить ладонь ему на затылок, как Блэйд сейчас, и чуть податься ему в рот, заставив обхватить головку губами. Наслаждаться тем, как он ненадолго забирает её в рот, а потом снова достаёт и облизывает член по всей длине, снова и снова, прижимается губами, отстраняется и водит им себе по губам, шире открывает рот и забирает на половину длины. Келус едва стоял на ногах и боялся лишний раз шевельнуться, чтобы они его не услышали. Но они были полностью заняты друг другом. Блэйд поднял глаза от Дань Хэна, запрокинул голову и тяжело выдохнул. — Ох… Келус под окном горячо поддержал это “Ох”. Дань Хэн выпустил член Блэйда изо рта и довольно улыбнулся. — Иди сюда, — позвал Блэйд и поднял его на ноги. Дань Хэн тут же снова обнял его и прижался, Блэйд запустил пальцы ему в волосы и поцеловал жадно и нетерпеливо. — Я так хочу тебя трахнуть, — хрипло проговорил он, оторвавшись, и Дань Хэн возбуждённо рассмеялся. — Я думал, ты не признаешься, — сказал он. Он был таким другим в этот момент и таким самим собой одновременно, что больше Келус никогда не сможет смотреть на Дань Хэна, просто идущего мимо, и не видеть при этом, как он стоит обнажённый и возбуждённый перед Блэйдом и смеётся, обнимая его за шею. — Я всегда хочу тебя, ты знаешь, — ответил Блэйд. Дань Хэн быстро лизнул его в губы и сказал так тихо, что Келус едва расслышал: — Так возьми меня. Келус закрыл глаза и прикусил губу. Его рука на члене дрожала. “Какого демона ты даёшь Блэйду? — лихорадочно думал он. – Он хотел убить тебя, а ты облизываешь его член, жмёшься к нему, ведёшь себя с ним, как лучшая шлюха Лофу, даёшь ему трахать тебя — почему не мне? Как будто ты не видишь, как у меня на тебя стоит. Я твой друг, ну очевидно же, что лучше дать мне, а не этому больному ублюдку, который ставит тебя перед собой на колени, пихает в тебя пальцы так, как будто ты его собственность, приказывает тебе сосать, кончает тебе на лицо — так, стоп, этого не было, но как бы я хотел увидеть, как он кончает тебе на лицо, хотел бы сам приказать тебе сосать и спустить тебе в тесное горло, а потом размазать остатки по твоим припухшим губам. Тебе сложно, что ли, дать другу?” Он несколько раз глубоко вдохнул и снова открыл глаза. Блэйд сбрасывал с себя одежду, и его руки тоже дрожали. Келус поймал себя на том, что ему интересно рассмотреть его. Его тело было сухим, жилистым, он был покрыт шрамами, а грудь перетягивали бинты, на которых там и тут проступали пятна крови. Келус ревниво пригляделся к члену — ну, нормальный. Примерно такой же, как у него самого. Это его подбодрило. А то ходят тут слухи про генерала Цзин Юаня и самый большой член на Лофу… А Дань Хэн уже был на кровати, стоял на четвереньках и смотрел на Блэйда через плечо так, будто изнывал от жажды самого большого члена во вселенной. Он широко расставил ноги и изогнул поясницу, вздёрнув бёдра. Он перекинул волосы через плечо и они падали, обвивая его предплечье, на кровать. Его губы были приоткрыты, а ресницы чуть опущены и он дышал часто и быстро. Блэйд, избавившись от одежды, подошёл и встал на колени за ним. Он провёл ладонью по спине Дань Хэна и надавил ему сзади на шею, заставляя опуститься и уткнуться головой в подушку. Дань Хэн со стоном послушался. Блэйд коленом растолкал его ноги ещё шире, небрежно брызнул смазкой ему между ног и отбросил тюбик в сторону. Дань Хэн вздрогнул и закусил губу. Келус никогда не видел позы бесстыдней той, в которой он сейчас был. А потом Блэйд направил рукой член ему в задницу и легонько толкнулся. Дань Хэн снова вздрогнул, а в следующую секунду закричал — Блэйд рывком вогнал свой член в него до упора, надёрнув его на себя за бёдра. На мгновение Келусу показалось, что Дань Хэн пытается вырваться, он дрожал и дёргался, комкал в руках простыню, но Блэйд держал его крепко несколько секунд, пока не вынул член до половины и снова с силой не вбил его до упора. Дань Хэн снова закричал, и Блэйд уже не стал медлить. Он надёргивал и надёргивал его на себя, и Дань Хэн вскрикивал при каждом толчке, он повернул лицо к окну и Келус видел, как оно порозовело, как он то широко распахивает, то закрывает глаза, как кусает губы между криками и хватает ртом воздух. Келус одной рукой впивался в раму окна, а другой дрочил, как никогда в жизни. Какой же Дань Хэн растраханный, думал он. Столько же они его трахают, если Блэйд вот так сходу берёт его, вгоняет в него свой член и дерёт, как сучку, а Дань Хэн только дрожит и кричит от удовольствия, и ни за что не хочет выпускать его из себя? Мысль о том, сколько и как Блэйд и Цзин Юань, и демоны знают, кто ещё, его имеют, возбуждала до предела. Келус уже не ревновал, он только представлял, какой Дань Хэн растянутый проходит мимо него на Экспрессе, что бери и трахай без подготовки, сколько у него в заднице спермы, которую оставили они, и не течёт ли она по его бёдрам, когда он возвращается с Лофу, только поднявшись с кровати из под кого-нибудь из них? Дань Хэн продолжал вскрикивать, а Блэйд вталкивал и вталкивал в него член быстро и резко, ещё сильнее растрахивая его, и Келус представлял, что это на его члене Дань Хэн дёргается и вертится. Дань Хэн застонал короче и чаще, и задрожал всем телом. Блэйд задвигался ещё быстрее и резче, и Дань Хэн кончил, не прикасаясь к себе, а через несколько мгновений Блэйд запрокинул голову и с глухим стоном кончил в него, толкаясь в нём так быстро и сильно, что Дань Хэна трясло. И тогда уже Келус, закусив губу почти до крови, тоже кончил себе в ладонь. Блэйд вынул член из Дань Хэна, положил ладонь ему на ягодицы и раздвинул их, чуть повернув бёдра Дань Хэна к окну, и Келус увидел, какой Дань Хэн растянутый, как сильно раскрылся, и как сперма вытекает из него. Но Блэйд, похоже, ещё не закончил. “Он точно что-то принял”, – с завистью подумал Келус. Он был честным парнем и не использовал допинг, но ради Дань Хэна он тоже бы сожрал что угодно, чтоб его член не падал, как у Блэйда сейчас. Блэйд пару раз медленно провёл головкой Дань Хэну между ног, а потом подцепил каплю спермы и затолкал её обратно в него. Дань Хэн застонал, снова почувствовав его в себе. Но Блэйд дразнил его. Он ещё поводил головкой между его ягодиц, а потом похлопал ладонью ему между ног. Дань Хэн задрожал. Блэйд снова шлёпнул его, и Дань Хэн, вздрогнув, застонал и выгнулся ещё сильнее, подставляя ему задницу. Келус больше не мог на это смотреть. Его трясло. Он кое-как застегнул штаны и поднялся на ноги. Дань Хэн стонал между шлепками и умолял Блэйда трахнуть его. Келус, покачиваясь, вылез из кустов и неверной походкой направился прочь от дома. Вслед ему раздался крик Дань Хэна, снова насаженного на член. Прохладный ночной воздух обдувал лицо Келуса, но менее красным и напряжённым оно от этого не становилось. У него перед глазами всё ещё стояло то, что он видел. И теперь, когда он в деталях знал, чего лишён, жизнь казалась ему почти бессмысленной без возможности трахнуть Дань Хэна. “Зачем это всё? — мысленно взывал он к равнодушным звёздам Лофу и тяжело вздыхал. — Приключения, геройство, спасение мира, вся эта суета сует, что в этом всём, когда я лишён настоящих радостей жизни и прозябаю во мраке одиночества в холодной, пустой и целомудренной постели?” Целомудренной его постель никак нельзя было назвать, и он сам понимал, что изрядно лицемерит, но драма требовала высокопарности, а душа Келуса требовала драмы. Веселье вечерней толпы повергало его в уныние. Ему казалось, что буквально каждому здесь Дань Хэн дал, а ему нет. Он всматривался в лица прохожих и ревниво думал: “И тебе, да? И уж точно тебе.” Ведь что могло быть более невероятным, чем то, что Дань Хэн давал Блэйду? Уж явно этот-то должен быть последним в списке всех живущих. От генерала Лофу до разыскиваемого преступника — всем, кроме Келуса. Вот только один Келус ему не угодил. “Что со мной не так?” — думал Келус, останавливался и разглядывал себя в витрине. Витрина отвечала отражением красного и напряжённого лица. Келус разочарованно шёл дальше. В таком же глухом отчаянии он добрался до своей комнаты, скинул верхнюю одежду и упал на кровать, намереваясь уснуть. Было ещё не так поздно, он заснул, но проснулся через несколько часов и больше не мог сомкнуть глаз. До назначенного на Экспрессе времени рассвета оставалась пара часов, когда он услышал шум в коридоре. Он подошёл к двери и прислушался. — Только тихо, — приглушённым голосом сказал Дань Хэн. — Ладно, ты уговорил меня привести тебя сюда, но никто, кроме Пом-Пом, не должен нас видеть. Я не хочу придумывать глупые объяснения. — Не волнуйся, — ответил голос Цзин Юаня. — Я умею быть незаметным. Дань Хэн хихикнул. — Ты-то? Дверь архива захлопнулась за ними, и продолжения диалога Келус не слышал. Объяснения ему были не нужны, он знал, зачем Цзин Юань здесь. Зачем любой мужчина, кроме него, закрывается ночью в одной комнате с Дань Хэном. Его снова, как тогда, под окном, бросило в жар от мысли, какой же блядской распущенностью обладает Дань Хэн, если ему всё ещё мало после вечера с Блэйдом. Буквально под боком у Келуса взросла самая ненасытная сексуальная тварь, и он один лишён её внимания. — Я больше не могу, — решительно прошептал он. И правда — больше не мог. Он готов был пойти на что угодно. Он оставил свою дверь приоткрытой, чтобы слышать, когда Цзин Юань уйдёт. И через пару часов тот действительно вышел, тихонько прикрыл дверь и почти бесшумно прошёл по коридору. Келус подождал немного, не вернётся ли он, а потом выскользнул в коридор и в отчаянной надежде дёрнул дверь архива. Дань Хэн, видимо, так устал, что даже не встал из постели закрыть её. Келус зашёл и бесшумно прикрыл её за собой. В архиве было темно, только крохотный ночник на длинном столе испускал слабый свет. Дань Хэн отгородил место, где спал, коробками, Келус тихо прошёл мимо и заглянул за них. Дань Хэн задремал, даже не сложив явно впопыхах сброшенную одежду. Он лежал на боку, согнув ноги, и едва набросив на себя край одеяла, прикрывавший лишь ноги от коленей до середины бедра. Кожа его ягодиц блестела от смазки, волосы были немного спутанными и влажными, на его шее остались засосы. Келус понимал, что должен уйти, что он совсем сошёл с ума, но не мог. Не после того, как увидел его таким. Он, дрожа, опустился на колени рядом с Дань Хэном и положил ладонь ему на бедро. Дань Хэн улыбнулся и томно изогнулся под его рукой. — Ты ещё не ушёл? — прошептал он. — У меня уже совсем нет сил. Келус скользнул рукой с его бедра на ягодицы и завёл палец между них. Дань Хэн судорожно вздохнул, всё ещё не открывая глаз. Он развернул торс, прижавшись лопатками к кровати и открыв грудь и лицо. — Я уже так затрахан, — слабо протянул он. Это было слишком. Келус навалился на него и жадно поцеловал в губы. Сначала Дань Хэн закинул руки ему на шею, всё ещё думая, что с ним Цзин Юань, и Келус целовал его, и гладил его ягодицы, тёрся стоящим членом о его бедро. Он скользнул пальцами глубже между ягодиц, нащупал пальцами эту сладкую, мягкую, растянутую дырочку, о которой так мечтал, и застонал в рот Дань Хэну — он был такой растраханный, такой раскрытый, Келус не мог сдержаться и сразу же засунул в него пальцы, и они вошли так легко, там было так мокро, так смазано смазкой и спермой, член Келуса почти болел от желания оказаться там, внутри. И тут Дань Хэн открыл глаза и разорвал поцелуй. — Келус?! — шокировано спросил он. — Да, — выдохнул Келус. Он не остановился ни на мгновение и продолжал трахать Дань Хэна пальцами и только сильней навалился на него. Но Дань Хэн даже не пытался вырваться, а его задница продолжала сжиматься и расслабляться вокруг пальцев Келуса. — Что ты делаешь? — простонал он. — Я больше не могу, — прошептал Келус. — Я так хочу тебя. Не прогоняй меня. Дань Хэн тихонько застонал. Келус чувствовал эту усталую расслабленность в нём, эту томность, после того как его трахали весь вечер и всю ночь, и ему казалось, что Дань Хэн просто не в силах отказать. Это возбуждало ещё сильнее — взять его таким готовым на всё, таким мягким, раскрытым, словно говорящим: делай со мной, что хочешь, у меня нет сил, но я так хочу, я такой пустой после всех этих членов внутри меня, заполни меня. И Келус задыхался, представляя, как он говорит это, и не отпускал его, только ещё глубже проталкивал пальцы. — Я… — выдохнул Дань Хэн. — Келус… — и он застонал, не в силах сдержаться, когда Келус протолкнул пальцы до костяшек. — Что… Он будто хотел отказать, но его руки уже сами снова обвили шею Келуса, и его задница подавалась к его пальцам почти против воли Дань Хэна. Он ещё пытался думать, но мысли затухали в его голове раньше, чем он успевал сформулировать их. Он был так возбуждён, его член встал, как только он понял, что это не Цзин Юань целует его и трахает пальцами. Что это Келус просто пришёл взять его, без вопросов и сомнений, как будто любой может прийти так к нему, и эта мысль заставляла Дань Хэна дрожать и сжиматься на пальцах Келуса, выгибаться и подаваться к нему. Его тело уже едва слушалось, но он не мог перестать хотеть, хотеть, чтобы его трахнули снова, обессиленного, заезженного, растянутого до предела так, что кто угодно может просто взять и засунуть в него свой член, как это сейчас сделает Келус, как будто он их маленькая сладкая шлюха, которая не может отказать. Он бы убил без сомнений, назови его кто-то так, но, высказанные в собственном воображении, эти слова возбудили его почти до судорог. — Я хочу тебя, — горячим шёпотом повторял Келус, и его член, такой твёрдый, такой большой, настойчиво тёрся о бедро Дань Хэна, и эта настойчивость тоже возбуждала его. — Я хочу взять тебя. Я так давно хочу этого. Дань Хэн оставил всякое сопротивление, теперь он откровенно двигался навстречу Келусу, подставлял губы и шею под поцелуи, ему нравилось, что Келус одет, а он полностью обнажён, нравилась эта настырность, эта уверенность — он и не представлял, что её столько в Келусе, что он может быть таким. Келус не мог забыть, как Дань Хэн брал у Блэйда в рот. Он вынул пальцы, развернул бёдра Дань Хэна, положив его на спину, тот сначала непонимающе смотрел на него в ожидании, а потом его глаза распахнулись и щёки залились румянцем, когда Келус встал над ним, расставив ноги, расстегнул штаны и поднёс головку члена к его губам. Дань Хэн приподнялся на локтях и с тихим стоном забрал её в рот. Его губы были припухшими, алыми, влажными, и так мягко обхватили член Келуса, задвигались на нём, а горячий язык принялся облизывать головку, и Келус тоже застонал. Дань Хэн опустил ресницы, а потом снова поднял и посмотрел Келусу прямо в глаза, продолжая облизывать и ласкать языком головку его члена. И тогда Келус, не выдержав, толкнулся глубже, ресницы Дань Хэна задрожали, член Келуса скользнул по его языку ещё глубже, ещё, и Келус не смог остановиться, пока не упёрся головкой в горло. Дань Хэн крупно задрожал, а Келус упёрся руками в матрас выше его головы и трахал его в рот, медленно, глубоко, толкаясь в горло, чувствуя, как оно инстинктивно сжимается и как Дань Хэн старается расслабить его, и наконец ему удалось, и Келус, сжав кулаки, вогнал член ему в гортань, и Дань Хэна затрясло под ним, он задыхался, дёргался, но принимал его член так глубоко, как мог, и когда Келус понял, что ещё немного, и сперма хлынет из него, он задвигался быстро, часто, и едва не закричал, кончая в горло Дань Хэну, а потом рывком вынул член и кончил ему на губы и на лицо, а Дань Хэн лежал под ним с открытым ртом, судорожно сглатывая его сперму и слизывая её с губ. Келус сполз ниже и лёг на Дань Хэна, обняв его. Тот всё ещё дрожал под ним и его член продолжал стоять. — Ты, знаешь, мог бы меня спросить сначала, — прерывающимся шёпотом сказал Дань Хэн. — Прежде, чем дать тебе в рот или прежде, чем прийти? — уточнил Келус. Он едва соображал. — Прежде, чем прийти в мою комнату и начать трахать меня во сне, — пояснил Дань Хэн. Член Келуса, услышав эти слова, дёрнулся, снова подавая признаки жизни. — Я видел тебя вечером с Блэйдом, — тихо признался он. — И больше не смог. Дань Хэн быстро втянул в себя воздух. — Ты… видел нас? — переспросил он. Это должно было возмутить его, но вместо этого возбудило ещё сильнее. Ему было стыдно и сладко представлять, как Келус смотрел на всё, что Блэйд делал с ним, как бесстыдно раздвигал ему ноги, шлёпал его, вгонял в него свой член, как приказывал сосать его… Дань Хэн зажмурился, обхватил ладонью свой член и снова задрожал. — Не всё, — снова уточнил Келус. — Я ушёл, когда он начал трахать тебя второй раз. Он вспомнил, как Дань Хэн стоял на четвереньках и умолял его трахнуть, и его член начал возвращаться к жизни всерьёз. Он потёрся им о бедро Дань Хэна, и Дань Хэн издал тихий стон. — Ты… — выдохнул он и не закончил. — О Эоны… — Да, — хрипло прошептал Келус, — я хочу трахнуть тебя ещё. Келус сам не знал, что может быть таким. Таким настойчивым, уверенным, просто прийти и взять то, что он хочет, и трахать Дань Хэна, пока не устанет. Класть его под себя, как ему нравится, вгонять член ему в горло, тереться об него, раздвигать ему ноги, говорить, что взбредёт в голову, а он будет таким податливым, таким горячим и ненасытным в его руках. Он приподнялся, и заставил Дань Хэна задрать и согнуть ноги так, что колени едва не касались плеч. Дань Хэн застонал, как стонал только в мечтах Келуса, в его снах, в которых хотел его больше всего на свете и был готов отдаться ему как угодно. Теперь он лежал перед ним так бесстыдно, так похотливо, раскинув ноги, раскрывшись для него, и готов был принять его член. Келус ткнулся в него головкой, а потом одним движением вошёл легко и свободно до конца, и Дань Хэн издал стон ещё громче. Келус снова навалился на него и прошептал: — Тише, тише… И Дань Хэн едва не задохнулся от этого горячего шёпота. Он вцепился пальцами в плечи Келуса и даже не пытался двинуться ему навстречу, он был обессилен и только принимал его в себя, а Келус двигался в нём нетерпеливо, глубоко и так легко, что Дань Хэн закусил губу и снова порозовел от осознания, как он растянут, растрахан ими за эти сутки. Он не знал, как будет завтра смотреть Келусу в глаза — и вообще на кого угодно смотреть — после того, как безропотно отдался ему сегодня, после того, как Келус узнал и увидел его вот таким. Лишённым всякого стыда, сладострастным, покорным, безотказным. Но Келус толкнулся в нём сильнее, Дань Хэн глухо вскрикнул и забыл обо всём. А Келус вообще не мог думать ни о чём, кроме Дань Хэна, какой он податливый, как держится за его плечи, как стонет под ним, какой он безумно красивый, гибкий, тонкий в его руках, как он прикрывает глаза и снова распахивает их и хватает ртом воздух. Всё это казалось ему почти нереальным и в то же время самым настоящим, что происходило с ним в жизни. Он приподнялся и взглянул вниз, чтобы видеть, как его член входит в Дань Хэна, и это было уже слишком. Не отрывая взгляд, он задвигался быстрее и резче, Дань Хэн опустил руку и снова обхватил ладонью свой член, задвигал рукой так же быстро и совсем скоро кончил, закусив пальцы, чтобы не закричать, и Келус кончил секундой позже, схватив Дань Хэна за бёдра и надёргивая на себя, и думая, как сперма заполняет его, демоны знает, какой раз за этот день и ночь. Какое-то время они лежали молча, Дань Хэн — опустив ноги, но так же широко раскинув их, Келус — лёжа между ними, головой на его груди, и рассеянно поглаживая его между ног, чувствуя собственную сперму на своих пальцах. Один раз он не удержался и затолкал несколько капель обратно в Дань Хэна, и тот задрожал крупной дрожью и вцепился в его волосы пальцами. Келус бы никогда не оставлял его, отдохнул бы немного и трахнул снова, но Дань Хэн тихо сказал: — Скоро все проснутся. Тебе пора уходить. — Надо, да? — уныло спросил Келус. — Надо, — насколько мог твёрдо ответил Дань Хэн. Келус поднялся. Дань Хэн, пошатываясь, проводил его до двери. — Надо всегда её запирать, — проворчал он. Келус обернулся, неловко обнял его и поцеловал в губы. Дань Хэн ответил, но быстро отстранился. — Мы ещё… ну… — промямлил Келус. Дань Хэн снова порозовел и быстро ответил: — Потом поговорим. И буквально вытолкал Келуса за дверь. Потом он яростно щёлкнул задвижкой, прислонился к двери спиной и закрыл глаза. Он чувствовал себя великолепно и ужасно одновременно. Но более всего он чувствовал себя измождённым, и это заставляло его думать, что три любовника с таким энтузиазмом, возможно, немного слишком. И он представления не имел, что делать с Келусом. Он был таким горячим, таким страстным, и… и Дань Хэн тряхнул головой, выбрасывая эти мысли из головы. Нет. Хватит. Двоих достаточно. А то он вообще не сможет ходить. Ещё месяц назад у него не было ни одного любовника, а теперь они прут, как тараканы. Келус успел поспать ещё пару часов, прежде чем его разбудил топот бегающей по коридору Март 7. Он потянулся, открыл глаза и мгновенно вспомнил всё. С этого начался самый сложный день в жизни Келуса. Он оделся, подошёл к двери, развернулся, прошёл обратно и сел на кровать. Потом опять решительно поднялся, подошёл к двери, так же решительно развернулся и снова завершил свой путь там, где начал. Это упражнение он проделал четыре раза, прежде чем решиться явить миру удовлетворённую, но крайне смущённую версию себя. Загадкой для него этим светлым утром было одно: при свете дня он никак не мог понять, как набрался такой смелости ночью. Его бросало в жар и в краску при мысли о том, как он посмотрит Дань Хэну в глаза. Он помедлил перед дверью общего вагона, пока со спины его не подтолкнула Март 7. — Ну, кому стоим-то? Проходи давай, мне надо срочно показать Химеко новые фотки. Келус пропустил Март 7 вперёд и обречённо последовал за ней. Дань Хэн себя миру уже явил и предусмотрительно выбрал для этого свой человеческий облик, но Келусу это нисколько не помогло. У него было то же лицо, те же глаза, и, пусть не под такой откровенной одеждой, как вчера, но у него было то же тело — нежное, гибкое, стройное, соблазнительное… Дань Хэн бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил ресницы. Келус сглотнул и натянул майку только что не до колен. Химеко и Вельт что-то говорили, но он едва слышал их. В каком-то помрачении, повинуясь неконтролируемому желанию, он сел рядом с Дань Хэном. Тот никак не отреагировал на него. — Дань Хэн, я… — тихо начал он, но Дань Хэн тут же его перебил. — Сейчас не время. — Но нам нужно поговорить, — возразил Келус. Он сам не знал, откуда эта идея засела в его голове, наверное Химеко на него плохо влияла, но она бы точно сказала, что им надо поговорить. Откровенно говоря, Келус даже не совсем понимал, о чём, но Химеко в его голове сказала надо, значит надо. Хоть бы настоящая Химеко ни о чём не узнала. — Вчера ты не спешил разговаривать, — язвительно отозвался Дань Хэн. Келус покраснел до ушей. — Вчера я… — забубнил он. — Потом! — громче и резче ответил Дань Хэн. Вельт прервался на полуслове и посмотрел на него. Теперь покраснел Дань Хэн. — Извини, — пробормотал он. — Мы с Келусом никак не можем… решить один вопрос. — О, какой? — обрадовалась Март 7. — Расскажите, давайте я помогу? Обожаю решать споры между друзьями. Дань Хэн покраснел сильнее. — Нет, спасибо, мы справимся сами, — пробормотал он. Келус поддакнул. Март 7 разочарованно махнула рукой. Химеко посмотрела на них как-то странно, но ничего не сказала. Дань Хэн искоса сверкнул на Келуса глазами, и хоть намерения у него были совсем другие, и Келус это понимал, его всё равно бросило в жар. Ну не мог он ничего с собой поделать, не мог. Дань Хэн был выше всяких человеческих сил. К разговору Дань Хэн, видимо, был не готов, потому что весь день не предоставлял Келусу возможности остаться с ним наедине и вообще открыть рот. С этой целью он был необычайно разговорчив со всеми остальными, и как только Келус пытался обратиться к нему, тут же задавал кому угодно вопрос, причём больше всего раздражало то, что он будто подготовил их заранее — ну не может человек в любой момент просто из головы брать неидиотские вопросы в таком количестве. А ни один его вопрос, демоны его побери, не был идиотским. Келус сначала было отчаялся, но к вечеру его решимость возросла, это превратилось уже в какое-то соревнование, и Келусу не нравилось, что счёт настолько не в его пользу, что в пору завязывать с этим спортом. Он не собирался завязывать. Да и майку ему всё ещё приходилось натягивать до колен. В конце концов он поймал Дань Хэна в коридоре у двери архива одного. — Нам надо поговорить, — решительно заявил Келус, всем своим видом показывая, что отказа не примет. Дань Хэн поколебался мгновение, не сбежать ли, но потом сдался. — О чём ты так хочешь поговорить? — немного раздражённо спросил он. Келус от неожиданности замер — он-то не заготовил вопросы заранее и теперь жалел. Но Дань Хэн смотрел на него выжидающим взглядом, и его глаза были такими глубокими, а губы всё ещё такими припухшими, что слова как-то сами пришли к Келусу. — Вчера я… я не знаю, что на меня нашло. То есть я знаю, я так давно мечтал об этом, но… Надеюсь, я не… ну… не обидел тебя вчера. Дань Хэн немного смутился, и его взгляд смягчился. — Я мог прогнать тебя, но не прогнал ведь, — буркнул он. — Я, может быть, жалею об этом, но нет, ты меня не обидел. Келус придвинулся ближе. — Жалеешь? — почти шёпотом спросил он. Дань Хэн шагнул назад и упёрся спиной в стену. — Может быть, — так же тихо ответил он. “Да ну невозможно себя контролировать рядом с ним”, — подумал Келус и шагнул ещё ближе. Отступать Дань Хэну больше было некуда. — Прекрати, — всё так же тихо сказал он. — Мы можем поговорить ещё? — умоляюще спросил Келус. — Мне правда надо тебе сказать… Дань Хэн закатил глаза, но тут кто-то открыл дверь из общего вагона, Дань Хэн быстро пробормотал: — Ну ладно, ладно, — и затащил Келуса в архив раньше, чем тот успел опомниться. — Ради эонов, прекрати пытаться обсуждать это при всех! — рявкнул он, закрыв дверь. — Прости, — пискнул Келус. — Я не хочу, чтобы все знали, особенно про тебя! Келус состроил обиженное лицо. — Значит, про Блэйда и Цзин Юаня они знать могут, а меня ты стыдишься? Дань Хэн вздохнул и порозовел. — Я не стыжусь… — пробормотал он. — И про них тоже не хочу, чтобы знали. Просто ты… ты другое, мы друзья. Я не хочу, чтобы все думали про меня невесть что… Он порозовел сильнее. — Достаточно того, что ты думаешь обо мне невесть что… — едва слышно сказал он. — Я?! — изумился Келус. — Ты думаешь, я плохо думаю о тебе?! Дань Хэн не ответил, только опустил глаза. Келус мягко взял его за плечи. — Ты мне нравишься, — жарко заговорил он, — то есть, скорее уж, я с ума схожу по тебе. Ты думаешь я буду плохо думать о тебе после того, как ты… после вчера? Это была самая счастливая ночь в моей жизни, Дань Хэн! Да я всё готов отдать за то, чтобы она была не последней! Только скажи, тебе же… тебе понравилось? Дань Хэн хмыкнул, улыбнулся и сказал, делая откровенно фальшивую попытку освободиться: — Перестань. Келус мягко притянул его к себе. — Так понравилось? Неужели нет? Дань Хэн снова хмыкнул и посмотрел ему в глаза. Келус улыбнулся ему. — Хорошо, — признался Дань Хэн. — Да. — Значит, мы ещё будем… — Я не знаю, Келус, угомонись… Эоны, Келус, у тебя вообще когда-нибудь падает? Ты же весь день сегодня… — Ты заметил?… — Я не слепой. Я заметил месяц назад и с тех пор каждый день замечаю. Ты хоть дрочишь? Я волнуюсь за твоё состояние, это не очень полезно. — Ооо поверь… — Спасибо, я понял. Они посмеялись, а потом Келус обнял его и игриво сказал: — Мы скоро улетим с Лофу, и у тебя будет больше времени… Дань Хэн склонил голову и посмотрел на Келуса со всей язвительностью, на которую был способен. — Намекаешь на то, что у меня станет на два любовника меньше, и ты предлагаешь свои услуги, чтобы я не томился? — спросил он. Келус, ничуть не смутившись, кивнул. — Типа того. Дань Хэн оттолкнул его, подавляя улыбку. — Всё, иди отсюда. — Но Дань Хэн… — Нет, даже не думай, сегодня никому ничего не перепадёт. Давай, топай. — Ладно, хорошо, но ведь… — Я подумаю. — Нам же было хорошо.. — Келус, уйди уже, прошу тебя! — Но знай, я ухожу дрочить. — Эоны тебе в помощь. Келус всё это время пятился к двери, ухмыляясь, а Дань Хэн уже бросил попытки подавлять улыбку. В конце концов он упёрся Келусу в грудь обеими ладонями и не без труда, потому что Келус не хотел облегчать ему жизнь, а хотел подольше чувствовать его прикосновения, вытолкал его за дверь. — Мы по-прежнему друзья, — напомнил Келус. — Друзья, — согласился Дань Хэн и захлопнул дверь. Келус развернулся на пятках, засунул руки в карманы, посмотрел в потолок и сладострастно прошептал: — Но с какими бонусами! Он верил, что всё ещё впереди. Только дайте улететь с Лофу. Ни один следующий день его жизни не обещал быть менее сложным, если только ночью Дань Хэн не позовёт его в свою постель. “Но разве он сможет? — думал Келус, и его снова бросало в жар. – Разве Дань Хэн сможет терпеть? Только не тот Дань Хэн, которого он трахал сегодня ночью. Рано или поздно он сам оставит дверь открытой и будет ждать. А Келус эту чёртову дверь будет проверять каждую мать её ночь и каждый день прижимать Дань Хэна в каждом тёмном углу, и умолять его, и затаскивать в собственную комнату, а там…” Келус привычно натянул майку до колен и поспешно прошёл к себе. — Мне нужно, это… ну… вздремнуть полчасика, — сбивчиво пробормотал он пробегавшей мимо Март 7, которая решительно не интересовалась тем, где он будет и что собирается делать, поэтому взглянула на него удивлённо и растерянно кивнула. — Ага, — подытожил Келус и юркнул в свою каюту. Март пожала плечами. Дрочить пошёл, не иначе. Купил бы что ли уже пальто, а то майка вообще не спасает.