Забытые силуэты

Какофония из знакомых голосов, музыки и смеха создает атмосферу, казалось бы, совсем мне забытую. Не совсем понимаю, почему бывшый староста решил собрать всех именно сейчас и именно здесь. Прошло, не много не мало, семь лет с нашего выпуска, и я была почти уверена, что приедет две с половиной калеки. Но если мне не изменяет память, в дом приехали почти все мои одноклассники, за исключением трех человек. Удивительно, как сильно все хотят похвастаться своими достижениями, семьями и не очень то успешным, но бизнесом. На самом деле, и я не исключение, — похвалиться и вызвать эффект «вау» никогда не будет для меня чем-то из ряда вон. Дают — бери. Сидя в компании моей некогда близкой подруги Рейчел, я вновь погружаюсь в те самые школьные дни, полные сплетен и интриг. Я никогда не была разносчиком первого, но они всегда кружились вокруг меня в силу статуса «королевы школы». — Линси так похудела, — шепчет мне девушка попивая дайкири, — как думаешь, делала шунтирование? Или сама? — Не имею ни единой догадки. На самом деле, я точно знаю, что Линси делала операцию. Мне принадлежит страховая компания, куда около года назад поступила заявка от бывшей одноклассницы, — мы не общались лично, но ее документы были у меня на руках, и страховка была именно перед операцией по уменьшению желудка. Но говорить об этом я, конечно же, не собираюсь. Еще раз проведя взглядом по повзрослевшим одноклассникам, я обращаю внимание, что не узнаю и половину из них. — Кто все эти люди? Не помню, чтобы нас было так много. На диван рядом неожиданно плюхается староста, вальяжно приобнимая нас с Рейчел с двух сторон. — Это мои друзья, решил совместить приятное с полезным и пригласил их тоже, — расслабленно говорит Даниель. — Какая же это тогда встреча выпускников? — Тебе ли не все равно, мисс Королева школы? Лучше приглядись к кому нибудь, почти все одиноки. И очень состоятельны, честно говоря. — Дан, чего приперся? — подает голос Рейчел. — Привел своих дружков, вот и иди их развлекать. Нервозно хихикнув, староста так же резко подскочил с дивана и направился к рою сомнительных мужчин в дорогих ботинках. Может, действительно приглядеться к кому нибудь? Ц-ц… о чем я думаю. — Смотри, Майкл по прежнему вьется около Челси, — старая подруга, как ни в чем не бывало, переключается на бывшего голкипера школьной команды по футболу, — а у него, между прочим, уже четверо детей. Я медленно отпиваю джин и вглядываюсь в мужчину, что семь лет назад так и не смог пригласить Челси на выпускной. — Первого он заделал именно на нем… — На ком? — На выпускном. Видишь Меган? Его жена. Рейчел поднимает брови в удивлении и смотрит на меня с прямым вопросом в светлых глазах. — Врешь? — Не вру. — Они даже не смотрят друг на друга! Может ты перепутала? Дабы немного утихомирить подругу, я кладу на ее ладонь свою, призывая снизить тон. — Тише. Он из очень религиозной семьи, ему пришлось жениться на ней сразу после выпускного. У его отца церковный бизнес, и если бы Майкл ушел в закат после того, как обрюхатил Меган, не видать ему и половины от его денег. — Откуда ты это знаешь? — Мы общались какое-то время после школы, — говорю я правду на этот раз. — А что с теми тремя, кто не пришел? Хоть убей, не могу вспомнить, кого не хватает. Рейчел оглядывается, не отрывая пухлые губы от трубочки и напитка. — Митч улетел заграницу, Люси родила неделю назад… — она замолкает, пытаясь вспомнить последнего отсутствующего бедолагу. — Кто-то еще… — Как же его звали… точно, Калеб! — Калеб? — повторяю я имя за подругой, пытаясь вспомнить как выглядел тот, кто его носит. — Точно… Молчаливый и иногда до одури странный одноклассник с последней парты. Отличник, молчун и просто серый человек, который почти стерся из моей памяти, пока Рейчел не произнесла его имя вслух. Интересный персонаж… — Ну, оно и не удивительно. Он хоть с кем-то общался из класса? — Вроде как нет, — мои губы вновь касаются стакана, — почти не помню как он выглядит. Невзрачный, щуплый, прыщавый. Хоть где-то угадала? — Все три в яблочко. Мы с подругой закатываемся смехом, привлекая к себе внимание окружающих. Спустя двадцать минут почти дружеской и ни разу не показательной демонстрации дружелюбия, одноклассники стали делиться на компании, разделяя ее с друзьями старосты. И зачем мы вообще собрались? Мы никогда не были дружным классом. Может, в этом и был бы смысл, встреться мы через год или два после выпускного. Но семь лет? Еще и за городом… Закатное солнце целует горизонт, и это прекрасное явление природы не остается в стороне от съемного коттеджа. Огромные окна в деревянных рамах направляют солнечных зайчиков по всему холлу, тёплые ленты, что отбрасывает солнце, расстилаются по стенам с безвкусными обоями. Хоть что-то делает их сносными. Алкоголь стоит поперек горла, пить и веселиться совсем не хочется. Одноклассники явно того же мнения, но скрывают это за полу пьяными лицами и такими же диалогами. Надо покурить. Мне даже не нужно стараться ускользать под шумок, после душевных разговорах о карьере каждого я перестала быть интересна хоть кому-то. Ровно как и эти кто-то мне. Я выхожу на улицу через главный вход, именно там мне откроется чудный вид на закат. Засунув сигарету между губ и поднеся зажигалку к ней же, мои глаза закатываются из-за разочарования. Зажигалка сломана. Чиркай — не чиркай, семь попыток в помойку. А возвращаться в дом нет никакого желания. Отчаянно потянувшись пальцами к папиросе, чтобы отправиться в дом, у конца моей сигареты оказывается небольшое оранжевое пламя. Не успев среагировать, я машинально подкуриваю и лишь после первой затяжки осознаю, что это не моя рука и не моя зажигалка. Направив вопросительный взгляд в сторону, я наконец-то смотрю на «спасителя». — Спасибо. А вы, простите, кто? Мужчина в форме с ответной вопросительностью во взгляде изучает меня, что ненадолго вгоняет в панику. Неужели кто-то из этих идиотов все таки протащил с собой таблетки, и это по их душу пожаловали? Идиоты. — Здесь проходит встреча выпускников? — голос мужчины совершенно не накладывается на его впечатляющие внешние данные. Он… слишком высокий? Слишком не серьезный? Слишком… знакомый. — Эм… Чем дольше я смотрю в его фиолетовые глаза, тем сильнее впадаю в ступор. Тем больше вижу в нем до боли знакомые, но при этом совершенно чужеродные черты. Мужчина вздыхает, его лицо из сурового и пугающего резко меняется на улыбчивое. С его пухлых губ срывается смешок. — Что, серьезно не узнала? У тебя на лице все написано. Неожиданная реплика еще больше вогнала в ступор, но, кажется, это действительно он. — Ка… леб? — растягиваю я, словно задаю вопрос не только ему, но и самой себе. Утвердительный кивок офицера уносит землю из под ног. Это не может быть он! — Какого?.. — Прости? — А? Нет, ничего… охренеть можно, что за маскарад? — Ты ни хрена не изменилась, — язвительно прыскает бывший одноклассник через улыбку, — если для тебя форма это цирковой костюм, то от всей души соболезную. Калеб снимает фуражку, поправляя волосы, что по моей памяти всегда были странно уложены и торчали на затылке. Сейчас же его густая шевелюра выглядит чудесно, даже после ношения головного убора. Не верю собственным глазам. Это не может быть он, ни за что! Хилый и невзрачный мальчишка, что давал списывать всему классу не по просьбе, а по принуждению, — теперь красавчик в форме? — Думаешь, надел форму и теперь крутой и опасный дядя-офицер? Не смеши меня, Калеб. Ты тоже почти не изменился. Вру я, ведь изменился он очень сильно. Но кто я такая, чтобы говорить ему об этом? Хоть и прошло много лет, в глазах одноклассников я должна оставаться королевой школы. Особенно в его глазах. Хоть Калеб и был тихоней, это не мешало ему быть так же и редкостным мудаком. Пока все издевались над ним, я старалась хоть как-то защитить и подавлять насмешки одноклассников. По ситуации… Как минимум, для собственной репутации. Но этот мелкоросный идиот прыскал ядом в мою сторону, обвиняя в лицемерии: «Мне не нужны твои подачки, все мы знаем какая ты на самом деле стерва» «Кого-нибудь другого защити, а ко мне не лезь» «Я не нуждаюсь в помощи такой, как ты» И это благодарность за мою помощь? Что это вообще было? Ну, да, бывало, что я за глаза отзывалась о нем нелестным образом… но я ведь подходила к нему лично и извинялась! Вот черт, как он посмел превратится в прекрасного лебедя из гадкого утенка?! — Не изменился, значит? — Неа, иди и удивляй девчонок из бывшей команды поддержки, на меня твое новое амплуа впечатления не произвело. — Правда? А по стлевшей сигарете в руке так и не скажешь. Я резко направляю взгляд на свои пальцы, и наблюдаю, как пепел сдувает ветер. С его приходом я затянулась лишь раз… вот черт! Калеб лишь ядовито усмехается, качая головой из стороны в сторону и поправляя галстук. — Хорошего вечера, будь сегодня хорошей девочкой, — одноклассник разворачивается и идет к двери, оставляя меня наедине с собственным удивлением, что я стараюсь скрыть под невозмутимым лицом. Надеюсь, выходит не так дурно. «Хорошей девочкой»? У него все с головой в порядке? Что он о себе возомнил? Когда он полностью скрылся за дверью, и та громко хлопнула, по моей спине пробежали мурашки. — Покурила, блин, — выдыхаю я, глядя на полностью стлевшую и уже потухшую сигарету. Сделав глубокий вдох и нацепив маску безразличного величества, я захожу в дом вслед за Калебом. Реакция одноклассников ожидаема, их женская часть разделилась надвое: кто-то кокетливо подходит к новоприбывшему участнику сомнительной вечеринки и заново знакомиться, кто-то остается в стороне с открытым ртом, изучая статного мужчину с ног до головы. Мужская же часть воспринимает Калеба более сдержанно, но не без лестных пожатий рук, комплиментов внешнему виду и его форме. Физической в том числе. Те, кто не имеет отношения к нашему выпуску удивлены не столько офицеру, сколько реакции на его появление. Все это случается так быстро, что я не успеваю отследить собственные эмоции. Мне срочно надо выпить. — Ты это видела?! — старая подруга появляется из неоткуда со стаканом такого нужного в данный момент напитка. — Дай сюда. Выхватив стакан, я опустошаю приторный коктейль в три глотка и возвращаю пустой фужер Рейчел. Надеюсь, я сейчас не выгляжу как импульсивная дурочка, а моя челюсть не валяется рядом с теми, кто обронил ее как только он вошел. — Понятно. Значит, видела. — Он продал душу дьяволу, других вариантов точно не может быть. Мы усаживаемся на то же место, наблюдая перед собой картину, в которой бывший одноклассник получает все то внимание, которым был обделен несколько лет назад. Судя по его спокойствию, он чувствует себя как рыба в воде. Широкие плечи плавно поднимаются и опускаются от размеренного дыхания, а еле заметная улыбка снисходит с его мраморного лица. Моя челюсть сжимается от злости, но я стараюсь, подобно чертовому Калебу, держать себя в руках и так же размеренно дышать. — Как я выгляжу, Рейчел? — Как обычно, — неотразимо. А что, засматриваешься на нашу некогда серую мышку? — Херню не неси. Рейчел лишь усмехается, вновь наполняя свой стакан омерзительным напитком. Нет, так не пойдёт. Если я продолжу пить — бог знает что я могу выкинуть. Если уж я и пришла светить лицом, нужно его держать. А сейчас, кажется, из-за собственной злости я способна напиться до чертиков. Что ж, понаблюдаем за ним.

***

Растягивая жалкий стакан с джином около двух часов, за окном начало темнеть. Находиться в трезвости с бывшими одноклассниками, — та еще каторга. Вся надежда была лишь на новую кровь, но и та потерпела фиаско. Не вдавалась в подробности, кто кого и зачем с собой привел, но поголовно каждый был каким-то богатеньким занудой. Мне таких и на работе хватает, так что дело дрянь. Что касаемо звездочки нашего вечера? И, к сожалению, сейчас я не о себе. Калеб переоделся в более комфортную одежду, что доказало мне, как сильно он хотел повыделываться перед одноклассниками. А так же, жест со сменой одежды доказал мне, что форма не была ему велика, — он действительно внушительных размеров. Футболка без рукавов демонстрирует всем и вся подтянутые руки, широкие плечи и вырисовывающиеся под тонкой тканью рельефные мышцы груди и живота. — Кто вообще в здравом уме приедет на встречу выпускников в рабочей одежде? Так еще и сменную с собой возьмет… В полголоса говорю я Рейчел, что к данному часу уже успела изрядно напиться. — Ой, да брось ты за него цепляться! Мы уже не в школе. — Не могу не согласиться, — мужской голос возник с правой стороны, через секунду показав своего владельца. С той самой ехидной улыбкой. В мгновение я теряюсь, не ожидая увидеть его так близко. Подслушивал? — Не думала, что люди могут приехать сюда прямо с работы? — продолжает Калеб , не услышав от меня ответа на предыдущую реплику. Он берет стакан с моим напитком и подносит к носу. — Ну и гадость. — Поставь на место, — выхватываю я стакан, чуть ли не выливая на него содержимое. Была б моя воля, я бы сделала это нарочито и прямо на его голову. — Так сильно был занят работой, что собрал сменные вещи аж с вечера? Таскаешься с ними весь день? Усмешка слетает теперь и с моих уст, а губы невольно касаются стакана, выискивая спасение в алкоголе. — Гражданская одежда должна быть в ящике каждого служителя закона. — Это ты только что придумал? — Пусть будет так. Рейчел молча наблюдает за началом словесной перепалки, и, видимо, ей очень это нравится. Я же не могу с ней согласиться. Его присутствие в нашей компании удручает. — Не мог бы ты идти туда, куда шел первоначально? — Это ты так филигранно посылаешь меня к черту? — Если тебе будет угодно, — говорю я без лишних слов и эмоций на лице, Калеб же поднимается с дивана и делает шаг в сторону. — Как пожелаешь. — Не слишком ли ты покладистый? «Пусть будет так», «как пожелаешь». Моя язвительная интонация тут же останавливает одноклассника, заставляя его лицо повернуться лишь на половину. — Тебе бы к психологу записаться, раз так возмущаешься покладистостью со стороны мужчин. Более он не сказал ничего, продолжая свой путь в неизвестном направлении. Я же, в свою очередь, не замечаю, как опустошаю второй бокал. Он меня раздражает. Неистово. Что и требовалось доказать, спустя еще два часа от интеллигентных бизнесменов и приличных молодых людей не остается и следа. Кто-то изрядно напился и устроил танцевальный батл, кто-то бесперебойно выходит курить и орет на всю улицу о смысле жизни, а кто-то — я, что смиренно сидит на диване и ждёт, когда это все закончится. Рейчел покинула меня, примкнув к «танцорам», и я не могу ее за это осуждать, — я в трезвости, самый скучный человек в мире. Наблюдая за цирком, и в сотый раз отказывая какому-то мужику в знакомстве, я окончательно теряю интерес к данной вечеринке и без колебаний поднимаюсь наверх. Благо, комнат в этом «дворце» предостаточно, и ни одна душа не посмеет меня беспокоить. Тишина второго этажа, на контрасте с первым, открывает второе дыхание. Но подойдя ближе и заметив свет в щели между дверью и полом, я матерюсь про себя и готовлюсь в пух и прах разносить того, кто ворвался в мою комнату. Без лишних мыслей открыв дверь, я наблюдаю ту самую звездочку нашего вечера. А я то думаю, куда он пропал! — Вот черт, напугала! — Какого хрена ты делаешь в моей комнате? — Это не твоя комната, как и все остальные. — Я заняла ее как только приехала, а сделала я это раньше чем ты. Проваливай. Только сейчас я осознаю, что Калеб сидит на корточках и держит в руках пакет с какими-то бумажками. Опустив взгляд, я вижу вскрытую половицу. Судя по его испуганным глазам, он тоже только сейчас осознал, что я увидела то, что не должна была. — Какого дьявола ты творишь? Что это? — Тебя это не касается, — Калеб сворачивает бумажки в трубу и засовывает между джинсами и своим торсом. Очевидно не желая объясняться, он резко встает и направляется к выходу. — Стоять! — я хватаю его за предплечье и пытаюсь развернуть, но этот засранец так сильно набрал массу, что не сдвигается не на йоту. Но, закатив глаза, все же останавливается по своей воле. — Кто ты такая, чтобы я перед тобой объяснялся? Это мои личные дела. — Твои личные дела в чужом доме? На встрече выпускников? Калеб, мать твою, что ты только что спрятал под футболку? Обеспокоенный взгляд одноклассника сменяется на тяжелый и томный взгляд офицера. Моя рука, что все это время держалась за его предплечье, в мгновение оказывается в его огромной ладони. Он сжимает мое запястье до боли и приближает свое лицо к моему так сильно, что перед нами не поместиться и пары вздохов. — Ты ничего не видела, — шипит Калеб через зубы, — если скажешь хоть кому нибудь, я тебя прикончу. Поверь мне, я на это способен. Теперь мне действительно страшно. Но неужели я способна на то, чтобы просто засунуть язык в одно место и подчиниться ему? Конечно же, нет. Да постит меня собственный инстинкт самосохранения. — Какого черта ты творишь? Во первых, отпусти мою руку, а во вторых… —Вот эта комната ближайшая, заносите его сюда! — из коридора доносятся мужские голоса и звуки падающего тела. Очевидно, они говорят именно об этой комнате. — Твою мать, — шепотом ругается Калеб и не отпуская мое запястье тащит по небольшому пространству. — Что было не ясно в фразе «отпусти меня»?! — Заткнись и лезь сюда, — Калеб открывает шкаф и запихивает меня, в спешке оглядываясь, чтобы найти место и для себя. — Да, тут должно быть пусто, заносите, — голос за дверью стал еще громче, а ручка задергалась. Калеб в секунду оказывается в шкафу вместе со мной и закрывает дверь. В эту же мгновение открылась дверь в комнату. Что, блять, только что произошло? Почему я заперта в шкафу с тупицей-одноклассником? Еще не осознавая то, насколько тесно в сраном шкафу, мы на пару задерживаем дыхание и прислушиваемся к пьяным воплям… кажется, это Майкл. Сквозь тонкую щель света, что еле освещает шкаф, я наблюдаю за смертельно спокойным лицом Калеба. Лишь его грудная клетка вздымается и опускается сильнее обычного. Почему я вообще знаю, как она поднимается обычно? Только сейчас, немного успокоившись от резкого прилива адреналина, я осознаю, что точно не должна быть заперта тут. Что мне мешает открыть дверь и уйти? Пусть он сам оправдывается перед теми, кто укладывает Майкла спать! Но не тут то было, — рука офицера по прежнему держит меня так крепко, что я не способна и дернуться. Взгляд Калеба находит мой, и свободной рукой он показывает жест «тише», словно до этого я верещала на пару с пьяным одноклассником. Если говорить о нем, то тот издает не совсем человеческие звуки, пока двое или трое человек пытаются его успокоить. Слова разобрать давольно сложно, но они явно нелестные. — Выпусти меня, — еле слышным шепотом говорю я. Глаза Калеба округляются от недовольства, но, кажется, такой тон не вызывает вопросов из вне. Осознав это, Калеб отвечает: — Когда все уйдут — хоть на все четыре стороны. Калеб стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Кажется, я даже не дышу, ведь когда я вдыхаю — моя грудь касается его. Наконец-то его хватка на моем запястье ослабевает, и он кладет эту же руку на стенку шкафа — слева от моей головы. — Я тут причем? Это моя комната. — Все еще не твоя. Глубокий вдох все же случается, из-за нервозности и агрессии. Кажется, не так уж и страшно касаться собственной грудью этого засранца. Засранца, что не отрывает от меня своего взгляда, — это видно даже в полумраке. — Не пялься на меня. — Мне больше не на что. — Тогда закрой глаза. — Еще что сделать? Мои губы дрожат от злости еще сильнее, теперь и я неотрывно смотрю в лиловые глаза со всей ненавистью, что таится в моем сердце. Но Калеба, по всей видимости, лишь раззадорила моя реакция, — его лицо растягивает самодовольная ухмылка. — Что с тобой стало? Почему ты превратился в… это? — Какие пошли филосовские вопросы. Давай обсудим это позже, в более уютной обстановке и за чашечкой кофе? Звуки снаружи стали утихать, кажется, Майкл сдался. Недовольные вздохи одноклассников, или кого-бы то ни было, дают понять, что нужно заткнуться пока комната не окажется пуста. Не считая полуживое тело в виде в стельку пьяного Майкла. Я резко проглатываю слова, продолжая неотрывно выглядывать в глазах напротив неизвестную мне сущность. Его энергетика такая сильная и странная, что вызывает через чур много вопросов. Вопросов, на которые не последует ни единого ответа, судя по тому, как складывается наше общение. Ну и черт с ним. Надеюсь, это наша последняя встреча. За дверцами слышатся шаги, слава богу, не по направлению к шкафу. Майкл остался в комнате один. — Они ушли, пойдем уже, — шепчу я, дергаясь к выходу. — Стой, — бросает Калеб, преграждая мне путь все той же рукой около моей головы. Мне становиться жарко, его тело касается моего в слишком многих местах, и это действительно напрягает. Не хочу находиться здесь более и секунды. — В смысле стой? Все ушли. — Чел… си, я люблю… тебя! — вопли снаружи возобновляются, кажется, причина такого состояния Майкла становится очевидной. Я нервно усмехаюсь, пока Калеб разочарованно, но с ухмылкой, машет головой. — Мы вместе были в скаутском отряде с ним, — шепчет Калеб опрокидывая голову набок. — И? Решил поностольгировать? — Он жутко храпит. А по пьяни, думаю, будет самый настоящий оркестр. Как только услышим — выйдем. — Ты просто гений мысли! — ядовито бросаю я. — Рад, что ты наконец-то это поняла. Не желая более продолжать этот нелепый диалог, но все еще задаваясь миллионом вопросов о его «делах», я закатываю глаза и отворачиваю голову в сторону. Через минуту снаружи послышался отчетливый храп. Слава богу. Я резко открываю дверь, не глядя в сторону Калеба и выметаюсь из комнаты. За моей спиной слышатся отчетливые шаги и закрывающаяся дверь. Еще и комнату отняли, потрясающе! Останавливаясь перед лестницей на мгновение, я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и встречаю взгляд Калеба, что следовал за мной. — Какого дьявола происходит? — Как я уже и сказал, тебя это не должно волновать. А теперь иди вниз и выпей что нибудь, веселись. — Да что ты несешь? Ты только что украл что-то из дома… Из чьего-то дома! Не думай, что раз ты в форме, я не имею права подать на тебя, это же еще большая статья, я… — Замолчи. В чем твоя проблема? Я же по хорошему прошу, просто держи рот на замке. Если большой дядя-офицер говорит так делать, то будь добра подчиниться. — Подчиниться? Сума не сходи. В чем твоя проблема? Что такого тайного ты там скрываешь? Калеб заметно выходит из себя, он делает шаг в мою сторону, заставляя мою спину врезаться в перила. Его глаза пылают яростью. Но нет, я не собираюсь сдаваться. Черта с два! — Давай так, ты говоришь мне, что происходит, а я держу рот на замке? Он усмехается. — Не имею права разглашать информацию. Ты будешь держать рот на замке и без ультиматумов. — Какой же ты… — Кто? Ну же, говори. Раньше ты была смелее в своих высказываниях. — Какой же ты мерзкий ублюдок. Ни хрена не изменился, как был обиженным на весь мир козлом, так им и остался! Мой голос незаметно для меня же сильно повысился, слова выплевываются ему прямо в лицо. Спокойное на первый взгляд, но глаза горят так сильно, что кажется, он наброситься на меня и сожрет с секунды на секунду. — И это мне говорит сука, которой лишь бы личиком посветить? — Сука? Да иди ты нахер! — я толкаю его со всей силы что у меня есть в живот, но тот, конечно же, не двигается с места и злорадно улыбается. Не желая оставаться в дурочках, мечтая предпринять хоть что-то, я замахиваюсь и со всей силы влепляю ему пощечину. Судя по реакции, такого жеста одноклассник явно не ожидал. Он на секунду теряется, но ее мне хватает, чтобы спуститься вниз, одарив на прощание очередной порцией ругательств, и получив в ответ столько же. Что за игру затеял этот болван?