Между жизнью и смертью

Гермиона Грейнджер никогда не была трусливой. Она пережила войну. Она видела, как рушились стены Хогвартса, как падали друзья. Как их мир разрывался на части. Она прошла через страх и боль, научилась держаться прямо, даже когда внутри все горело. Но сейчас, стоя среди развалин старой библиотеки, Гермиона впервые за долгое время почувствовала, как по ее коже пробежал холодный укол беспокойства. В воздухе витала тишина, слишком густая, слишком тяжелая. Казалось, само пространство затаило дыхание, наблюдая за ней. После битвы замок начали восстанавливать. Башни, залы, даже Большой зал — все заново отстраивали, приводили в порядок, возвращали к жизни. Но были места, которых не касалась ни одна рука. Их оставили, будто след войны, рану, которая не заживает. Одна из таких ран — эта библиотека. Когда-то здесь были полки, полные знаний, бесконечных томов магических трудов, дневников, фолиантов с историей, скрытой от посторонних глаз. Теперь же все это выглядело мертвым: разрушенные стеллажи, пыльные тома, покрытые паутиной, обвалившийся потолок, сквозь который пробивались лучи холодного осеннего солнца. Гермиона оказалась здесь случайно. Или, возможно, это место само выбрало ее. Она осторожно прошла вдоль уцелевших книжных полок, пальцами скользя по потрескавшимся корешкам книг. Некоторые из них были испещрены магическими символами, едва видимыми под слоем пыли, другие выглядели обыкновенно, но от того не менее загадочно. Воздух был затхлым, пропитанным старой бумагой, временем и чем-то неуловимым, будто сама история оставила здесь свой след. Внезапно ее пальцы нащупали что-то холодное. Она вздрогнула. Книга. В отличие от других, эта была странно тяжелой, словно внутри нее было нечто большее, чем просто бумага и чернила. На потемневшей обложке проступили вытисненные золотом слова: «Сердце Тени» Гермиона нахмурилась. Она изучила едва ли не всю библиотеку Хогвартса. Она знала названия большинства магических книг, их авторов, даже содержание многих, но этой книги не существовало. По крайней мере, не в тех каталогах, что были ей доступны. Она медленно провела пальцами по обложке. Кожа обгорела по краям, а подушечки пальцев тут же почувствовали странное покалывание. Магия. Что-то было в этой книге неправильным. И в то же время она не могла оторвать от нее взгляд. Внезапно позади раздался звук шагов. Гермиона резко обернулась, инстинктивно сжимая палочку. — Грейнджер, что ты здесь делаешь? Она узнала голос сразу. Голос был знакомым, с характерной ядовитостью, но в нём была и другая нотка — напряжение. Это был голос Драко Малфоя, и она сразу почувствовала, как сердце её ускорило биение. Он стоял в проходе, и его силуэт как всегда выделялся на фоне тусклого света факелов. Темные лучи освещали его лицо, придавая ему вид застенчивого призрака. Но как только его глаза встретились с её взглядом, она поняла, что это не призрак — это был сам Драко Малфой, но он выглядел по-другому. Его бледное лицо было почти безжизненным, как если бы он не получал достаточно света, и его темные глаза под веками были затмёнными, будто он был в раздумьях о чём-то глубоком, болезненном. Длинные, идеально уложенные волосы падали на его лоб, но они выглядели немного неопрятными, как если бы он провёл долгое время в одиночестве. Он стоял прямо, плечи расправлены, а взгляд не менялся — холодный, отстранённый, с тем самым высокомерным выражением, которое Гермиона могла бы узнать среди тысяч лиц. Его голос был глубоким, с лёгким оттенком презрения, но в нём была и нотка усталости, как если бы он не только был раздражён её присутствием, но и устал от самого себя. Это был тот самый голос, который она когда-то услышала в коридорах Хогвартса, всегда резкий, всегда надменный. Но сегодня что-то в нём изменилось. — Малфой. — Она быстро собралась, скрывая удивление. Он окинул её взглядом, и она почувствовала, как он будто бы оценивает её. Его взгляд был ледяным, но в нём всё же скользнула какая-то тень сомнения, что не укрылось от её внимания. Его присутствие здесь казалось неправильным. Впрочем, как и все, что происходило. — Ты снова за свое? Лазаешь там, где не следует? — Драко лениво склонил голову, наблюдая за ней с тем самым выражением превосходства, которое всегда выводило ее из себя. Гермиона закатила глаза. — Не говори глупостей. Я работаю. — Работаешь? — Голос его был сух, насмешлив. — И что именно ты здесь нашла? Она прижала книгу к груди. — Что-то, что тебя не касается. Малфой скрестил руки на груди, его глаза недовольно прищурились. — Прости, я не знал, что эта секция библиотеки теперь принадлежит тебе. — Я имею в виду, что здесь книги, которые тебе не понадобятся, Малфой. Это история магии, древние тексты, не… — Не то, что меня интересует? — Он прищурился, и в его голосе появилась горькая насмешка, — А, ну да, извини. Я всего лишь бывший пожиратель смерти. Я, конечно, не могу интересоваться чем-либо, что не связано с темной магией. Она заметила, как его взгляд скользнул к книге в ее руках. — Что это? — Не знаю. — Тогда зачем ты ее держишь? Она открыла рот, собираясь ответить, но Малфой уже протянул руку. Как только его пальцы коснулись обложки, вокруг них сразу же что-то изменилось. Это было нечто большее, чем просто ощущение — как если бы сама атмосфера вокруг них сжалась, сделав воздух плотным и тяжёлым. Казалось, что магия, скрытая в этих страницах, начала пробуждаться, но не в том добром и привычном смысле, как от обычных заклинаний. Это было нечто более темное, как если бы каждый атом в помещении ожидал неизбежного столкновения с чем-то давно забытым и скрытым. Малфой дернул руку, его лицо на мгновение исказилось в замешательстве, как если бы он не мог понять, что только что произошло. Он стоял, не двигаясь, будто пытаясь осознать этот странный, внезапный сгусток энергии. В его глазах промелькнула растерянность, и Гермиона заметила, как его губы сжались в тонкую линию. Он резко отдернул руку от книги, как будто она обожгла его. Это было не просто движение, а скорее рефлекс — инстинктивная реакция на что-то опасное и чуждое. Гермиона стояла в нескольких шагах, молча наблюдая, как он разглядывает свою ладонь. На кончиках его пальцев появилась едва заметная цепочка царапин, как если бы невидимая рука оставила на его коже следы, тянущиеся вдоль его пальцев, но не кровь — только светлые, едва видимые полоски на коже. — Гребаные артефакты, — произнес он с глубоким разочарованием, его голос был хриплым и зловещим. Он с силой сжал ладонь, как если бы хотел избавиться от этого ощущения, но царапины не исчезали. Гермиона стояла в немом изумлении, наблюдая, как Малфой скривился, будто испытывал болезненные воспоминания или внутреннее раздражение, от того, что с ним только что произошло. Но был и страх — страх перед тем, что они, возможно, только что столкнулись с чем-то слишком мощным, чем-то, что нельзя было предсказать. — Ты это почувствовал? — спросила она, осторожно подходя к нему. Её голос был почти шёпотом, как если бы она боялась разрушить хрупкое спокойствие, которое внезапно наступило после того, как Магия артефакта ожила. Малфой, не отрывая взгляда от своих царапин, ответил, стараясь скрыть нервозность в голосе: — Еще как, — сказал он, скривив рот в нечто похожее на презрительную усмешку. Его лицо было бледным, а глаза смотрели в пустоту. — И мне это не нравится. Чувствую, как этот… предмет просто тянет что-то из меня. Это не просто магия. Гермиона не могла отвести глаз от книги. Она была так близка, но одновременно и так далека. Всё это ощущение, эта неведомая сила, которую она только что почувствовала, словно могла втянуть их обоих в этот древний мир, из которого не будет возврата. Гермиона снова посмотрела на книгу. Её черная обложка лежала перед ними, невинная и закрытая, но она ощущалась как источник древней магии, которая готова вырваться наружу. Что это? — Откуда она? — Малфой внимательно смотрел на нее. — Нашла здесь. — Слишком удобно. Она не ответила. В груди зрело странное предчувствие. Она всегда верила в логику, факты, доказательства. Но сейчас… Сейчас она чувствовала, что эта книга не просто случайность. Это было начало чего-то гораздо большего.

***

Прошла неделя с того дня, как Драко Малфой исчез. Это была неделя, полная мелких, но значительных моментов, которые Гермиона не могла игнорировать. Отсутствие его постоянного раздражающего присутствия оставляло странную пустоту в её жизни, и она всё чаще ощущала, что что-то важное ускользает от неё. Утро понедельника началось, как всегда, с шумного завтрака в Большом зале. Рон, с чашкой кофе в руках, рассказывал какую-то нелепую историю о своём последнем приключении с Питом, а Гарри сидел с ним, с трудом скрывая улыбку. Гермиона сидела с ними за столом, как обычно поглощённая своими мыслями, но сегодня её мысли были не о книгах, а о чём-то другом. Без Драко что-то ощущалось не так. Его язвительные замечания больше не пронзали воздух, его высокомерный взгляд не встречался с её. Все эти мелочи, которые раньше раздражали её, теперь казались частью привычного мира, и без них было пусто. Она сидела в зале с друзьями, но постоянно оглядывалась в поисках его, хотя и знала, что не найдёт. Его не было, и это было слишком очевидным. На уроках зельеварения, когда профессор Снейп снова устроил проверку на концентрацию, Гермиона почувствовала, как её взгляд невольно тянулся к пустому месту, где всегда сидел Драко. Он не был рядом, не скривил губы с невидимой усмешкой, не встретил её взгляд с таким же раздражением, как обычно. Во вторник Гермиона решила заняться поисками старых манускриптов в библиотеке. Она пыталась отвлечься, поглощая древние тексты, изучая заклинания и магию. Но даже здесь её мысли вновь вернулись к Драко. Отсутствие его раздражающих выходок становилось заметнее с каждым днём. Он всегда был рядом, как какая-то тень. Он мог быть в любом месте: в коридоре, на уроках, за столом в Большом зале. Но сейчас всё было иначе. Ушёл, как тень. В это время Гарри и Рон заметили её молчание и начали подшучивать, пытаясь вернуть её к жизни: — Ты что, влюбилась в Малфоя? — насмешливо спросил Рон. Гарри молча посмотрел на неё, но её взгляд был слишком серьёзным, чтобы проигнорировать. Она ничего не сказала, но её лицо выдавалось. В какой-то момент, среди этих обычных разговоров, она почувствовала, как её мысли вернулись к тому последнему дню в библиотеке, когда Драко ушёл так быстро и загадочно, что оставил её с многими вопросами. Среда прошла как всегда — уроки, домашка, тренировки по квиддичу. Но в этот день Гермиона заметила нечто странное. На занятиях по защите от тёмных искусств профессор Флитвик снова объявил, что скоро будет экзамен, и они должны подготовиться. Но что-то в его словах пронеслось как невидимая угроза, как-то всколыхнуло тревогу в её сердце. Она поняла, что её мысли на самом деле не были сосредоточены на экзамене, а на том, что Драко больше не появлялся. Его голос не слышался в коридорах, его шаги не отзывались эхом в пустых залах. Он исчез. По пути в библиотеку она встретила Невилла, который всё ещё пытался скрыться от взгляда профессора Трелонни, но Гермиона заметила его нервное поведение. Он тоже выглядел как-то обеспокоенно, словно что-то беспокойное висело в воздухе. Но Гермиона не могла обсуждать свои тревоги с ним. Она могла говорить только с собой. А когда она вернулась в свою комнату, то с удивлением поняла, что не ищет его так, как раньше. Словно что-то внутреннее изменилось. В четверг она снова пошла на занятия по зельям. В тот момент, когда она вошла в кабинет, её взгляд снова скользнул по пустому месту за партой Малфоя. Весь урок прошёл без его присутствия. Даже Снейп, как всегда строгий и молчаливый, казался немного… отсутствующим. Он как-то особенно внимательно следил за её работой, как будто ожидал от неё чего-то большего, а может, просто не знал, как реагировать на её спокойствие. Его взгляд был пронзающим, но Гермиона не могла избавиться от ощущения, что она потеряла что-то важное. После уроков Гермиона вместе с Гарри и Роном пошла в Большой зал, где обсуждали планы на следующие дни. Она пыталась вести разговор, но мысли снова возвращались к Малфою. Даже Рон и Гарри начали замечать её странное поведение. Рон, чуть раздражённый её молчанием, спросил: — Ты что, опять думаешь о нём? Гермиона замерла, не зная, как ответить. Она не могла объяснить, почему её беспокоило отсутствие Драко. Это было как привязка к чему-то неизбежному, даже если она ненавидела его. Под конец недели всё вернулось к привычному ритму. Гермиона чувствовала, что привычные заботы, домашка и экзамены, которые казались огромным бременем в начале недели, теперь не имели для неё значения. Всё, о чём она думала, — это где он, что с ним. Пропавший Драко оставался загадкой. Вечером, прогуливаясь по коридорам школы, она снова почувствовала, что должна что-то сделать, что-то найти, чтобы понять, что произошло.

***

— Ну, что ты так замолчала, Гермиона? — однажды спросил Рон, обвивая пальцами свою чашку с чаем. — Ты ведь не переживаешь из-за экзаменов, правда? У нас ещё много времени, чтобы подготовиться. Гермиона улыбнулась, но её улыбка была натянутой. — Нет, не переживаю. Всё в порядке. Просто… Иногда я думаю, что нам следует уделить больше времени тем артефактам, о которых я читала. Кто знает, может, Хогвартс скрывает больше, чем мы думаем. Гарри, всегда чуткий к её настроению, прищурился. — Ты снова об этих старинных артефактах? — Сказал он. — Гермиона, ты уже знаешь, как к ним относиться. Некоторые из них действительно опасны. — Я знаю. — Ответила она, заставляя себя сосредоточиться на его словах. — Но если мы не будем осторожны, можем наткнуться на что-то куда более серьёзное, чем дневник Реддла. Эти артефакты не такие, как те, что мы нашли раньше. Всё гораздо более запутанно. Рон задумчиво почесал подбородок. — Ну, а ты что думаешь? Стоит ли нам снова взяться за это? — Он предложил, но видя её выражение лица, добавил: — Ты ведь не собираешься в одиночку лезть в Запретную Секцию, верно? Гермиона молча пожалела, что не скрыла свои мысли. Она знала, что в какой-то момент их затянет это дело, и каждый из них почувствует ответственность за происходящее. Но в то же время она не могла не беспокоиться. Если артефакты в Хогвартсе действительно опасны, она не могла позволить друзьям попасть в беду. Это было бы слишком. В тот день, после ужина, когда они отправились к себе в общую комнату, Гермиона не смогла усидеть на месте. Рон и Гарри продолжали обсуждать какой-то новый случай в Хогвартсе, но её мысли были далеко. Внутреннее беспокойство росло, и Гермиона почувствовала, что её нужно выпустить наружу. Она пошла к библиотеке, рассчитывая найти хоть какой-то след, который мог бы объяснить исчезновение Драко. И возможно, как это было связано с теми странными артефактами, о которых она читала в книгах. Вечер был тихим, и коридоры казались почти пустыми. Она заметила, как её шаги эхом раздаются в тени, когда она пересекала эти знакомые пути. Каждый её шаг казался тяжёлым. За время учебы в Хогвартсе она не раз бывала в библиотеке поздно ночью, но сейчас это было как-то иначе. Атмосфера внутри библиотеки, даже если это было просто её воображение, казалась тяжелее. Здесь всегда было что-то напряжённое и странное. Но в этот раз… это было что-то большее. Она спустилась в Запретную Секцию, чувствуя, как холодок пробегает по её спине. Глубоко в душе она надеялась, что она ошибается. Но её интуиция говорила другое. Вскоре её глаза упали на полки с книгами, что скрывались от посторонних глаз. Книги с такими названиями, как «Потусторонняя магия: пределы возможного» «Утерянные артефакты древних колдунов» «Переходные состояния: между жизнью и смертью» — все эти названия манили её, но одна книга выделялась среди прочих. “Переходные состояния: между жизнью и смертью.” Гермиона вытянула эту книгу с полки. Почувствовала странное напряжение, когда коснулась обложки. Она осторожно открыла её. И первое, что она прочитала, заставило её сердце учащённо биться. «Существует магия, связывающая людей невидимыми узами. Иногда это заклятие. Иногда это нечто большее. Самые опасные узы — те, которые не сотворены человеком, а самой магией». Гермиона, сжимая книгу, чувствовала, как её руки начинают дрожать. В её голове тут же возникла мысль: «Что, если Малфой стал частью этого? Если исчезновение было не случайным?» Её руки сжали книгу сильнее, и на следующий момент она была готова продолжить чтение, но вдруг что-то застыло внутри неё. Неизвестность и тревога накрыли её. Это не было случайностью. То, что она читала, было прямо связано с Малфоем. В её голове крутился один вопрос: «Мог ли он исчезнуть не просто так?»

***

Гермиона проснулась от резкого стука в дверь. Она сонно открыла глаза, пытаясь понять, что вообще происходит. Сонное чувство все еще держало её, но шум за дверью не отпускал. — Грейнджер! Ты вообще собираешься выходить? — Донесся голос какой-то слизеринки из коридора, его голос звучал насмешливо, но одновременно с явным раздражением. И тут до неё дошло — сбор старост! Она дернулась, пытаясь осознать происходящее. Руки сразу стали искать свои вещи. Как она могла забыть? Она староста Гриффиндора! И она должна была быть на собрании ещё полчаса назад! О боже, какой позор! — Мерлиновы носки! — Вырвалось у Гермионы, и она вскочила с кровати. В панике она начала бросать вещи на себя: зачесала волосы в небрежный хвост, натянула мантию, не удосужившись даже проверить, не помялась ли она за ночь, и выбежала из комнаты.  Она едва не сбила первокурсника, который стоял в коридоре, с таким видом, как будто шёл по очень важному делу. Когда Гермиона влетела в большую аудиторию, старосты уже сидели за столами. Среди них были знакомые лица — несколько старост из Пуффендуя, Рейвенклов и, конечно же, слизеринцы. Во главе стола сидела профессор Макгонагалл. Она посмотрела на Гермиону через очки, её взгляд был не столько осуждающим, сколько слегка усталым. После войны она изменилась. Внешне она оставалась такой же строгой и собранной, как и прежде — всегда сдержанная, с острыми чертами лица и безупречно собранными волосами. Но теперь в её взгляде было что-то иное — нечто скрытое, что невозможно было не заметить. Её глаза, когда-то наполненные решимостью и силой воли, теперь выглядели немного усталыми, как будто они видели слишком много боли и страха. Старые морщины на её лбу стали более выраженными, и, хотя она по-прежнему следила за порядком и дисциплиной в школе, теперь в её поведении была какая-то мягкость, которую раньше трудно было бы представить. Иногда, если присмотреться, можно было заметить, как её взгляд на мгновение затуманивается, как будто она погружается в воспоминания, которые не хочет помнить, но не может забыть. Она часто оставалась наедине с собой, в своем кабинете, или выходила на прогулки по пустынным школьным коридорам, где казалось, что её фигура тает в тени старых стен. В её разговоре с учениками стали появляться моменты, когда она, не замечая этого, говорила о прошлом, как будто искала ответ, который уже давно не мог быть найден. Её осанка, хотя и оставалась уверенной, стала немного более задумчивой, а жесты — менее резкими, как если бы каждый шаг давался ей с определенной тяжестью. Макгонагалл не привыкла показывать слабости, но теперь её поведение свидетельствовало о том, что даже такие крепкие и стойкие люди, как она, не могут выйти из войны без следов. В её манере преподавания тоже было что-то изменившееся. Она стала более терпимой, по-настоящему внимательной к ученикам, иногда давая им больше времени для размышлений, а не требуя немедленных ответов, как раньше. Она, возможно, понимала, что в мире, который был разрушен войной, каждому нужно время для исцеления. И хотя Макгонагалл не показывала своей уязвимости, её действия говорили сами за себя — она стала человеком, который мог выслушать и понять, а не только наставлять. Эти изменения не были явными, но они ощущались в каждой мелочи, в каждом взгляде, в каждом её слове. Макгонагалл оставалась тем же сильным, решительным лидером, но в её сердце, без сомнения, что-то изменилось навсегда. — Хорошо, что вы все же решили присоединиться к нам, мисс Грейнджер. — Сказала она сдержанно. Гермиона поспешила занять место, пытаясь скрыть лицо, полное стыда. Она не привыкла опаздывать. —Итак. — Продолжила Макгонагалл, свернув свиток с бумагами. — Как вам известно, в этом году мы устраиваем бал в честь выпускного. Но на этот раз я считаю, что пары не должны выбираться самостоятельно. В комнате воцарилась тишина. Лишь тихое шептание слизеринцев прорезало воздух, выражая недовольство по поводу такого решения. Гермиона даже могла разобрать фразы, полные недовольства, когда слизеринцы обсуждали, как это может повлиять на их планы. — Мы с профессорским составом еще не решили, как именно будем распределять учеников, но… — Макгонагалл сделала паузу, отчётливо осознавая важность момента. — Я хотела бы услышать ваши идеи по оформлению зала, банкета и самой программы вечера. Подумайте над этим ближайшей неделей. На этом собрание окончено, всем спасибо. Все начали переговариваться между собой, высказывая своё недовольство по поводу того, что пары не будут выбором самих учеников. Гермиона же продолжала сидеть в тишине, ещё не совсем отошедшая от шока утреннего забвения. Голова всё ещё была загружена мыслями о предыдущей ночи и непрочитанной книге. Когда собрание наконец завершилось, и старосты начали выходить, Гермиона почувствовала, как напряжение постепенно покидает её. Но в это время Гарри подошёл к ней и с улыбкой сказал: – Ну, теперь точно не будет скучно. – Я и не сомневаюсь, — ответила Гермиона, но настроение не улучшилось.

***

После обеда Гермиона направилась в класс защиты от темных искусств. К своему неудовольствию, как только она вошла, её глаза сразу нашли его. Драко Малфой сидел в дальнем ряду, откинувшись на спинку стула. Казалось, что и не было нескольких дней его исчезновения. Его волосы были слегка взлохмачены, а под глазами виднелись темные круги, которые придавали его лицу изможденный вид. Он был бледен, и ещё более странно выглядело неравномерное пятно на щеках, как будто его снов в последнее время было не так много. Впрочем, его взгляд оставался таким же холодным и пронзительным. Гермиона почувствовала какое-то странное напряжение, когда их взгляды встретились. Он не отводил глаз. Его губы чуть заметно дернулись, словно в сдержанной улыбке. Но это не выглядело насмешливо, скорее как признак чего-то неуловимого, что Гермиона не могла объяснить. Она заставила себя игнорировать его взгляд и быстро села на своё место, стараясь сосредоточиться на учебнике. — Он смотрит на тебя. — Тихо сказал Гарри, наклоняясь к ней. — Что? —Гермиона попыталась сделать вид, что ничего не понимает. — Малфой. Он почти не отрывает от тебя глаз. Гермиона раздраженно вздохнула и отвернулась. — Да пусть смотрит, мне всё равно. Но это была ложь. Чувство напряжения не отпускало её.

На следующем уроке Гермиона полностью сосредоточилась на приготовлении Веритасерума. Профессор рассказывал о сложном процессе, а Гермиона работала с полной концентрацией, избегая мыслей о том, кто сидит прямо напротив неё. Но его взгляд чувствовался даже через стол. Как будто его присутствие окутывало её, не давая сосредоточиться. Когда она наконец услышала его голос, то на мгновение замерла. — Не волнуйся, Грейнджер. Я не кусаюсь, — Сказал он спокойно, его взгляд был безжалостным. Гермиона неохотно подняла глаза. Он сидел с лёгкой улыбкой, едва заметной. — Как жаль, — Тихо ответила она. — Может быть, тогда бы тебя отправили в магический зверинец. Его улыбка стала шире, и она чувствовала, что это не просто насмешка. — О, не волнуйся. Я ещё найду, как тебя удивить.

***

Библиотека. Сумеречное освещение, тихий шорох страниц и тишина, царящая в помещении. Гермиона сидела за столом, поглощенная древними текстами. Перед ней лежала раскрытая книга. Ткань её страниц пожелтела от времени, и она ощущала, что эта книга хранит в себе нечто гораздо более древнее и опасное. Каждое предложение в книге было как загадка, тайна. И с каждым словом она становилась всё более уверенной в том, что эта книга не просто исторический артефакт, а нечто большее. Скрытая сила, которая может быть опасной для каждого, кто решит раскрыть её тайны. С одной стороны, это было интересно, а с другой — настораживало. Магия, описанная в книге, была неуправляемой, хаотичной. Проклятие было расплывчато описано, но одно было ясно: тот, кто откроет эту книгу, заключит сделку с её сущностью. И это была не просто магия — это была древняя тьма. «Что это значит?» Гермиона нахмурилась, пробегая глазами по строчкам. В какой-то момент её внимание ослабело. Тексты начали расплываться перед глазами, и она почувствовала усталость. Она вытащила плеер, нажав кнопку. Мелодия заполнила её уши, унесла в мир, где не было ни проклятых книг, ни заклинаний, ни зловещих тайн. Только она и музыка, и весь её магловский мир. Гермиона медленно поднесла наушники к ушам, погружаясь в мир, который не имел отношения к Хогвартсу. Она нажала кнопку, и мягкая, почти успокаивающая музыка заполнила её сознание. Это был тот момент, когда она могла позволить себе на мгновение закрыться от внешнего мира, от всех забот, от взглядов, от всего, что тянуло её обратно в реальность. Её пальцы легли на серые наушники с чёрной полоской, не обращая внимания на шум вокруг. Музыка мягко обвивала её разум, как облако, делая мир вокруг туманным и неважным. В эти моменты, когда она отключалась от шумного мира магии, она становилась частью другого мира — маггловского мира, который был ей так знаком и так чужд одновременно. Это был мир без волшебства, без постоянных битв и тревог, где каждое утро было наполнено простыми заботами и маленькими радостями. В этих мгновениях она чувствовала себя менее одинокой, более защищенной. Находясь в этом мире музыки, ей было легче расслабиться и забыть, что её жизнь была полна неясности, угроз и постоянной борьбы. И вот, пока музыка в её наушниках нежно наполняла пространство вокруг неё, Гермиона могла почувствовать, как напряжение уходит, как тело расслабляется, а мысли начинают плавно и свободно скользить от одной идеи к другой. Без лишних усилий она отпускала свои тревоги, позволяла себе быть просто девушкой, а не старостой, не исследователем древних книг и не участницей непрерывных конфликтов. Музыка стала её защитой, экраном между ней и этим миром, временным укрытием. В этот момент мир вокруг как будто исчезал. Она сидела в библиотеке, но на самом деле была где-то далеко. Она не чувствовала тяжести древних книг вокруг неё, не слышала шагов учащихся, не замечала даже пустоты, которая оставалась после того, как все ушли. Всё это стало неважным, так как она ушла в другой мир — мир, где музыка играла важную роль, где она могла быть собой, не думая о том, что завтра может принести. Каждый аккорд звучал в её голове, как ласковая волна, стирая все стрессовые мысли, унося её в тот мир, где не было преград, где её никто не осуждал. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться ещё больше. Это был её момент свободы. И только музыка оставалась связующим звеном между двумя мирами, как своего рода маленькое убежище, где она могла быть наедине с собой. И вот, когда её разум уже почти погрузился в эту безмятежность, она почувствовала, как музыка вдруг стала чуть громче. В какой-то момент она даже не заметила, что её наушники начали выходить из ушей. И тут же она почувствовала, как её мир нарушен. Гермиона откинулась на спинку стула, закрыла глаза, наслаждаясь этим тихим моментом, уносящимся от всего происходящего в Хогвартсе. Когда она вернулась к своим книгам, она почувствовала странное присутствие. Повернув голову, она заметила его — Драко Малфоя. Он стоял прямо сзади дивана, на котором сидела она, скрестив руки на груди, молча наблюдая за ней. Он стоял, сгорбившись немного, как если бы его появление было неосознанным, но в тот момент она почувствовала, как её сердце резко забилось. Её сердце мгновенно сбилось с ритма. Музыка продолжала играть в её ушах, но теперь она ощущала, как реальность снова просачивается в её сознание, затмевая всё вокруг. Наушники, которые всегда были её барьером, теперь выглядели чем-то слишком громким и излишним, словно они стали частью этого самого разрушения. Её пальцы замерли, когда она вынимала наушники из ушей. Это был её единственный способ выключить внутренний шум. Музыка, которая обычно помогала ей отгородиться от всего мира, не смогла помочь ей скрыться от этого неожиданного столкновения. Она встала в нерешительности, не понимая, как реагировать. Когда она убрала наушники, резкий звук их извлечения был почти болезненным в этом странном молчании. – Ты что здесь делаешь? — Резко спросила Гермиона. – Наблюдаю. — Небрежно бросил он, его голос звучал спокойно, как всегда. Гермиона почувствовала, как в её груди накатывает раздражение. Она старалась не показывать это, но сдержаться было сложно. — За мной? — Спросила она, пытаясь сдержать насмешку в голосе. Она собиралась взять свои книги, но странная уверенность в его взгляде заставила её замереть. — Нет, кажется, пару минут назад я наблюдал зубрилку, даже не знаю её имени. — Ответил он, по-прежнему не изменяя позы, не отрывая от неё глаз. Гермиона стиснула зубы, в её голове вспыхнули раздражённые мысли, но она пыталась сдерживаться. Она, как могла, игнорировала его сарказм. — Грейнджер, ты не достойна моего внимания. — Продолжил он, словно это была простая констатация факта. — Мне скучно, поэтому я и смотрю. Её пальцы сжали книгу, и она сделала шаг к выходу. — И что, интересно? — Не выдержала она. Драко едва заметно улыбнулся, и его улыбка была не злой, а скорее ехидной, что ещё больше злило Гермиону. Она снова собралась уходить, но как только она прошла мимо него, почувствовала, как его рука мягко, но уверенно прикоснулась к её подбородку, заставив её остановиться. Это было странно — его прикосновение было лёгким, но полным какой-то скрытой силы. Она замерла, не зная, что делать. – Ты ещё ничего не знаешь, Грейнджер, — шепнул он, глядя ей прямо в глаза. Гермиона стояла на месте, не в силах двигаться. В её голове всё ещё звучал его голос — холодный, почти шепчущий, но в нем было нечто настолько сильное, что её мысли просто не могли отойти от этого. “Ты ещё ничего не знаешь”. Эти слова будто застряли в её сознании, перекрывая всё остальное, даже звуки, окружавшие её в библиотеке. Это была не просто фраза. Это было послание. Загадка. И она точно знала, что это не просто игра. Она почувствовала, как воздух вокруг неё стал плотным, как будто всё пространство сжалось, и каждое движение стало затруднённым. Несколько секунд, как замороженные, заставили её ощущать, что в этом мгновении скрывается нечто важное. Может, даже страшное. Почему его слова так сильно задевают её? Гермиона не могла понять. Вряд ли это было связано только с его привычным цинизмом или с тем, что он всегда умел играть с её нервами. Нет, было что-то другое. Это ощущение будто бы разрасталось внутри неё, и в какой-то момент она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она резко сделала шаг назад, но заметила, что её движения оказались замедленными, как если бы она сопротивлялась невидимой силе. Но, когда она снова осмотрела помещение, он уже исчез. Где-то в тени, среди книг и стеллажей, он растворился, как призрак, оставаясь только в её памяти. Эта тень его присутствия осталась с ней, как тяжёлое воспоминание, не позволяя ей сосредоточиться. Как всегда, он исчез, но оставил после себя беспокойство. И теперь это беспокойство прочно закрепилось в её сознании. Её пальцы сжались вокруг книг, будто они могли дать ей опору, как будто это должно было её успокоить. Но нет, всё внутри её казалось напряжённым, как струна, готовая сорваться. Гермиона не могла избавиться от ощущения, что она упустила что-то важное, что-то, что висело в воздухе между ними, и она не могла понять, что именно. Все её размышления сводились к одному: что именно Драко знал, чего она не знала? И почему это так беспокойно сказывалось на её ощущениях? Она заставила себя не задумываться об этом. Скрепив зубы, она взяла свои книги и начала быстро собирать их. Её движения стали резкими, как будто она пыталась вытолкнуть из головы этот странный момент. Она шагнула к выходу, но даже на пороге почувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Её мысли всё ещё оставались с ним, с его голосом, с его глазами, полными чего-то невидимого. Коридор был пустым. Только её шаги эхом разносились в тишине. Гермиона пыталась заставить себя успокоиться, но как только она думала, что справилась с собой, её разум снова возвращался к этим проклятым словам. Это было странно и непонятно, но она чувствовала, что теперь, когда он сказал это, не сможет просто так продолжить свой день, как будто ничего не произошло. Пожалуй, она действительно слишком много думала об этом. Или, может, это было то, чего она действительно не могла понять? Что-то было в его словах и в его поведении, что вызывало её беспокойство. Но зачем она позволяла этим мыслям проникать так глубоко? Зачем позволяла этим словам так сильно зацепить её? Скрипя зубами, она ускорила шаг, но что-то внутри неё заставляло её оглядываться. Каждое её движение было тяжёлым, и кажется, её тело не хотело отпускать тот момент. Гермиона почти дошла до выхода, когда услышала знакомый голос, который рассмешил её своим мягким, но уверенным тоном. — Гермиона! — Позвала Джинни, появившись из-за угла с яркой улыбкой. Она шла с лёгкой походкой, по которой было видно, что её день только начинался, и не было ни малейших признаков переживаний, как у Гермионы. Она замедлила шаги, ослабив напряжение в теле. Когда Джинни подошла ближе, она подмигнула. — Ну, наконец-то! Я уже думала, ты меня забыла. Гермиона прыснула, невольно расслабившись. Это было так приятно – вернуться к чему-то привычному и простому. — Не могу забыть лучшую подругу, даже если в последний раз мы встречались в библиотеке. —Поддела её Гермиона, показывая взгляд, полный хитрости. Джинни рассмеялась. — Ах, так ты мне мстишь за тот раз, когда я задирала тебя с Поттером! Слушай, я же тебе говорила, что Гарри вообще не обращал внимания на мои шутки, ну, разве что в конце концов даже сам начал мне что-то подсказывать. — Джинни с вызовом взглянула на Гермиону, напомнив об одном из их любимых школьных воспоминаний. — Так ведь ты его всегда недооценивала. — С улыбкой ответила Гермиона. – А что, ты думаешь, что он тупой? — Ну… — Джинни закатила глаза. — На самом деле, иногда… Я даже начинаю сомневаться в его способности хотя бы правильно найти Слизерина на карте Хогвартса. — О, это да! Я помню, как вы с ним пытались найти комнату для защиты от темных искусств. — Гермиона усмехнулась. — Примерно как с Грюмом. Когда мы с ним пытались разобрать свою карту, я была уверена, что он за нами следит, даже не подозревая, что карта просто не работала. — Ты мне тогда точно не помогла! Ты могла бы подсказать, но ты увлеклась чем-то, сидя с этой книгой! – Джинни нахмурилась, хотя её голос всё равно звучал с искоркой веселья. Гермиона снова почувствовала лёгкую ностальгию по тем дням. И хотя тогда она была занята поисками волшебных артефактов и старых книг, всё это казалось таким простым и понятным на фоне того, что происходило сейчас. — Да уж, книги сновались в меня намного быстрее, чем у нас в библиотеке! — Поддразнила её Джинни, делая вид, что собирается серьёзно. — Так, ты правда думаешь, что она что-то значит? Гермиона почувствовала, как в её душе слегка откликнулось недовольство. Тем не менее, она постаралась сохранять лицо. — Это не просто книга, Джин. Я думаю, в ней скрыты знания, которые могут изменить всё. А ты? Ты ведь точно с Лонгботтомом на бале, а он может разве что поджечь все свечи. Джинни прыснула, качая головой. – Лонгботтом, мне кажется, вообще не может удержаться от загона даже с так называемой “волшебной кисточкой” в руке! Ну а что насчет тебя, как ты готовишься? Ты всё решила с партнёром? Гермиона немного вздохнула, вспомнив момент в собрании старост, где Макгонагалл предложила идею с распределением пар. – Честно говоря, нет. Всё как-то запутано. Нам вообще не дают выбора. Но я уже как-то примирилась с этим. Джинни заметно покачала головой. – Ты всегда готова все разрулить. Но поверь мне, если бы ты на этот бал попала с Поттером, вы бы стали самой обсуждаемой парой, а я бы с удовольствием наблюдала это! — Она захихикала. Гермиона улыбнулась, но сердце её закололо. Бал и эта бессмысленная игра с партнерами. Она не могла понять, почему это всё так сильно тревожит её. – Ой, Джин, мне кажется, я просто не могу думать о таких вещах сейчас. — Сказала она, вдруг ощущая усталость. — Ты переживаешь. — Джинни взяла её за руку. — Если хочешь, мы можем поговорить. Помнишь, как мы сидели в „Волшебной чайной”? Ты говорила, что не могла разобраться, куда ведет какая-то рука судьбы. Гермиона глубоко вздохнула. — Я помню. Иногда мне кажется, что я вообще не могу найти своего пути среди всех этих вопросов, открытых книг и… загадок, которые подбрасывает мне Драко. — Драко, говоришь? — Джинни подняла бровь. — Ну, это уж совсем не похоже на старую тебя! Уже не Малфой, а Драко! Ты боишься его что-ли? — Я не боюсь. — Ответила Гермиона, но её голос выдал её мысли. — Но я точно не могу просто игнорировать его. Что-то в этом парне не даёт мне покоя. Джинни прищурила глаза, как будто пытаясь рассмотреть что-то скрытое. – Хм, интересно. Не думала, что ты так серьёзно восприняла всё это. — Может, и не стоит, но что-то внутри говорит мне, что я должна это понять, Джин. Иначе я не смогу просто так двигаться дальше. Джинни взяла её за плечо и крепко сжала. — Если тебе нужно время, я с тобой, всегда. Ты знаешь это. Гермиона почувствовала, как её плечи расслабляются, и она немного успокоилась. Это было то, что ей было нужно. Они продолжили идти по коридору, когда Гермиона, всё ещё думая о странном разговоре с Драко, неожиданно остановилась и взглянула на свою подругу с легким смущением. — Джин, можно спросить тебя кое о чем? — Голос Гермионы звучал мягко, как будто она не хотела вторгаться в личную жизнь подруги. — Конечно, что-то не так? — Джинни посмотрела на неё с интересом, приподняв бровь. Гермиона нервно вздохнула и обернулась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. — Я просто… хотела спросить о тебе и Гарри. Как у вас отношения после того, как вы расстались? Всё в порядке? Джинни немного помолчала, и на её лице мелькнуло странное выражение, словно она раздумывала над тем, как правильно ответить. Гермиона уже начала переживать, что задала неудобный вопрос, но Джинни наконец ответила. — О, ты о том? — Джинни улыбнулась, и улыбка была скорее облегчённой, чем грустной. — Мы расстались по обоюдному согласию, Гермиона. Мы оба понимали, что после всего, что произошло во время войны, нам нужно время, чтобы разобраться в себе. У нас была такая… напряжённая связь, понимаешь? Мы оба были изменены, и иногда, чтобы быть счастливыми, нужно отпустить. Гермиона кивнула, чувствуя, как ее сердце наполнилось теплотой от искренности Джинни. Она могла понять, что такое — нуждаться в перерыве после столь сильного опыта, как война. – Это не было легко, но, знаешь, сейчас всё гораздо лучше. Мы как друзья. Гарри всегда рядом, и я рядом для него. Мы больше не пытаемся быть чем-то, что нам не нужно. И я думаю, что это правильно. Он очень важен для меня, и я ему тоже, но отношения… они не всегда должны быть такими, как все их себе представляют. — Джинни сделала паузу, как бы позволяя Гермионе осознать это. Гермиона вздохнула, её сердце немного успокоилось, когда она поняла, что их отношения действительно пришли к этому выводу не из-за обиды или разочарования, а потому что оба осознали, что у них есть другие пути, которыми они могут идти. — Ты счастлива? — Спросила она тихо, надеясь, что её подруга действительно нашла свой внутренний мир после всего пережитого. — Да, я счастлива. Мы оба счастливы, и нам хорошо. А когда будет нужно, всегда смогу вернуться к Гарри, потому что он для меня всегда будет чем-то особенным, независимо от всего остального. — Джинни улыбнулась в ответ, и в её глазах было то тепло, которое только подлинная близость может подарить. Гермиона почувствовала лёгкое облегчение, что их дружба осталась неприкосновенной. Она тоже верила, что отношения могут быть самыми разными, но самое главное — это не терять связь с теми, кто важен. — Радуюсь за тебя, Джин. Ты заслуживаешь только счастья. — Сказала Гермиона, улыбнувшись в ответ. Джинни подтолкнула её к плечу. — Спасибо, Миона. Ты тоже, наверное, справишься с этим. Я уверена, что у тебя всё будет в порядке. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то тронуло. Джинни всегда знала, как поддержать, и это было ценным для неё.

***

Ночь наступила тёмная и тихая. Гермиона вернулась в свою комнату и аккуратно закрыла дверь за собой, опускаясь на кровать. Тень от свечи, горящей на столе, слегка колыхалась, создавая уютную атмосферу. Она сняла мантию и мягко растянулась на подушке, позволяя себе момент покоя. После разговора с Джинни, в её голове больше не было суеты. Слова подруги о том, как важно отпускать людей, как важно идти своим путём, застряли в её сознании, но теперь они не беспокоили её. Вместо этого Гермиона почувствовала какое-то удивительное спокойствие. Всё, что она пережила сегодня, все напряжённые моменты с Драко и странные ощущения после их встречи в библиотеке — всё это казалось теперь далёким и незначительным. Она улыбнулась, думая о Джинни, её искренней поддержке и уверенности, что всё будет в порядке. В последние дни, несмотря на всё напряжение, с которым она сталкивалась, Гермиона ощутила, как возвращается чувство лёгкости, как будто что-то отпало с её плеч. Гермиона не могла не заметить, как сильно изменилась Джинни после войны. Все пережитое, все утраты, страхи и ужасы, казалось, не смогли поглотить её. В то время как многие из их друзей, даже самые сильные, становились тенью, Джинни, напротив, словно светилась. Она была, как лучик света в тёмной комнате, несмотря на все, что они пережили. После всего, что произошло, её оптимизм, её энергия были настоящим чудом. Гермиона помнила, как в первые недели после окончания войны Джинни пыталась поддержать всех, особенно Рона. Но она делала это не из-за того, что было нужно, а потому, что она сама верила в светлое будущее, несмотря на темные моменты прошлого. Она смеялась, даже когда было трудно, и всегда находила способ поднять настроение своим близким. Она смогла оставаться такой, как была раньше — яркой, энергичной, с искренним взглядом, полным надежды. Гермиона часто удивлялась этому. Война оставила шрамы на каждом из них, но Джинни, казалось, научилась отпускать боль и двигаться вперёд. Как ей удавалось это делать? Как она не поглотилась темным ощущением утрат и страха, как другие? Иногда Гермиона сидела с ней в коридоре, наблюдая, как Джинни разговаривает с Гарри или смеётся с Роном, и удивлялась её стойкости. Казалось, что Джинни научилась искать свет даже в самых мрачных местах, в отличие от неё самой, которая всё время старалась разобраться в своих эмоциях и разложить всё по полочкам. Она не могла понять, как Джинни сохраняла эту легкость. Она даже по-своему завидовала её способности быть такой живой и настоящей, несмотря на всю боль, которую они пережили. Скользнув руками под одеяло, Гермиона почувствовала, как усталость мягко накрывает её. Она потянулась, и её тело расслабилось. Этот вечер, хоть и начался с волнений и неожиданностей, закончился тишиной и миром в её душе. Гермиона закрыла глаза, и её мысли плавно унеслись в пустоту. Она даже не успела заметить, как глубоко погрузилась в сон. Она просто спала, не чувствуя тяжести на своём сердце, как будто вся эта неделя ушла в забытьё. Тишина ночи укутала её.