Между жизнью и смертью

Она шла по коридорам, чувствуя, как в голове пульсируют события последних минут. Сердце билось слишком громко, слишком быстро. Зайдя в свою комнату, она сразу же упала на кровать, зарыв лицо в подушку. — Привет, — лениво произнесла Джинни. Она сидела на кровати, рассматривая журнал, и прикусила карандаш. — Как всё прошло? Гермиона медленно приподнялась, и Джинни обернулась. Её глаза расширились. Взгляд пробежался по лицу Гермионы, затем скользнул вниз — на шею, на грудь, на расстёгнутую рубашку. Следы. Губная помада размазана. Кожа на шее усеяна засосами и следами от укусов. На ключицах — целая россыпь тёмных пятен. Джинни прищурилась, подсчитывая их. — Это… Что?! Гермиона снова упала на кровать и уставилась в потолок. — Это пиздец, Джинни. Я не готова сейчас рассказывать. Подруга всё ещё смотрела на неё, будто не веря своим глазам. — Ладно…? — протянула она. — Завтра расскажешь. Что купить на завтра? Вижу, нужно чего-то выпить. Чёрт. Гермиона совсем забыла о вечере с подругой. — Мне завтра нужно в библиотеку с ним в семь вечера. Могу задержаться часов до одиннадцати, но постараюсь прийти как можно раньше. — Это чем вы таким занимаетесь почти четыре часа?! — вскрикнула Джинни. Гермиона приподнялась на локтях и строго посмотрела на неё. — Отстань. Нет. Такого уж точно не было. Она вскочила с кровати и направилась в ванную. Её мозг работал на полной скорости. Что. Делать. С. Засосами? Как их убрать? Гермиона вздохнула. Это она решит утром. Сейчас ей нужен только горячий душ. Часа полтора она стояла под струями воды, смывая с себя эмоции, мысли, всё лишнее. Когда, наконец, легла в постель, сердце перестало биться так бешено. Но стоило закрыть глаза — перед ней снова возник Драко. Его губы на её коже. Его дыхание. Его руки. Гермиона резко села, вцепившись в простыню. «Какого чёрта?» Сон не принёс облегчения. Гермиона провела почти всю ночь в беспокойных мыслях, ворочаясь с боку на бок, и лишь под утро провалилась в тревожную, тяжёлую дремоту. Когда она проснулась, комната была наполнена серым, утренним светом. Её тело казалось разбитым, голова — гудела от усталости. А ещё… Чёрт. Засосы. Едва встав с кровати, она бросилась к зеркалу. Увы, отражение подтвердило худшие опасения. Кожа на шее и ключицах была покрыта багровыми следами — следами, которые она сама позволила оставить. Боже. О чём я думала? Воспоминания о вчерашнем вечере с Малфоем нахлынули внезапно, словно ушат ледяной воды. Прикосновения. Губы. Его голос. Его руки. Она прижала ладони к пылающим щекам и зажмурилась. Это был просто поцелуй. Ну, может, чуть больше. Но это ничего не значит. Она надеялась, что сможет убедить себя в этом. Проблема была не только в её собственных мыслях. Проблема была в Гарри. Если он узнает… Но времени на тревогу не оставалось. Нужно было срочно что-то делать с этими чёртовыми следами. Гермиона использовала всё, что знала: заклинания, косметику, даже шарф попыталась накинуть. Но следы всё равно проступали, пусть и менее заметно. Она тяжело вздохнула. Ладно. Главное — вести себя естественно. Она вышла из комнаты, готовясь к обычному дню, но не успела сделать и пары шагов, как столкнулась с Гарри. Он стоял у двери, с уже привычно нахмуренным лицом. — Ты… — он окинул её взглядом и сжал губы. — Мы поговорим. Ну вот. Началось. — Гарри, не сейчас… — Как раз сейчас, — он скрестил руки на груди. — Что произошло вчера? Гермиона почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. — В смысле? Гарри сузил глаза. — Не делай вид, что не понимаешь. Господи. Она провела рукой по волосам, стараясь успокоиться. — Гарри, давай потом. — Потом? — он усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — Ты всегда так говоришь, Гермиона. «Потом». А потом оказывается, что я узнаю всё последним. Она почувствовала укол вины. — Я просто… Мне нужно время, чтобы разобраться в своих мыслях. — Время? — Гарри покачал головой. — А ты уверена, что хочешь разбираться? Или ты просто пытаешься спрятаться от всего? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но он вдруг нахмурился, прищурившись. — Это что? — он резко шагнул ближе, уставившись на её шею. Она вздрогнула. — Что? — Не притворяйся. — Его голос стал жёстче. — Это то, о чём я думаю? Гермиона почувствовала, как по телу разливается жар. — Гарри… — Ты трахалась с ним? — Гарри! — она вспыхнула. — Ты с ума сошёл?! — А что мне думать? — он указал на её шею. — Засосы, Гермиона! Чёрт возьми, ты хоть понимаешь, во что вляпалась?! — Это не твоё дело! — Не моё?! — он недоверчиво хмыкнул. — Ты серьёзно? Она стиснула зубы, сдерживая желание заорать. — Это не так, как ты думаешь… — А как? — его голос был наполнен горькой иронией. — Объясни мне, Гермиона. Как это так, что ты приходишь в комнату после встречи с Малфоем и вся покрыта его следами?! Она опустила взгляд, крепко сжав кулаки. — Это просто… поцелуй. Гарри замер. — Просто поцелуй? — его глаза потемнели. — Ты понимаешь, что говоришь? Она резко вскинула голову. — Да, понимаю! Повисла напряжённая тишина. Гарри долго смотрел на неё, а потом медленно кивнул. — Знаешь что, Гермиона? Делай, что хочешь. Она почувствовала, как сердце сжалось. — Гарри… — Нет, серьёзно. Раз ты не хочешь говорить — не говори. Раз тебе плевать на всё — пожалуйста. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Она сжала виски, пытаясь успокоиться. Но успокоение не приходило. Гермиона зажмурилась. Она устала. От себя. От Гарри. От этой бесконечной лжи. Но хуже всего было то, что она знала — он прав. Он имеет право злиться. Он имеет право требовать объяснений. Потому что он её друг. Потому что он переживает. Но она не знала, что ему сказать. Не знала, как сказать. Поэтому просто осталась стоять там, в тишине, слушая, как её лучший друг уходит.

***

Гермиона вошла в Большой зал, и ощущение привычности накрыло её с головой. Высокие своды, свечи, парящие под потолком, сотни голосов, сплетающихся в единый гул. Столы были забиты студентами, кто-то лениво ковырялся в завтраке, кто-то спорил о домашних заданиях, а кто-то зевал, всё ещё не проснувшись окончательно. Но Гермионе было не до этого. Она сразу почувствовала, как Гарри сидит за гриффиндорским столом, всего в нескольких шагах от неё. Он не смотрел в её сторону, но она видела, как его спина была напряжена, как он нарочито игнорировал её присутствие. Рядом с ним сидели Джинни и Невилл. Джинни что-то говорила, размахивая вилкой, но Гарри не особо слушал. Он лишь машинально кивал, иногда делая вид, что ест. Гермиона сжала кулаки. Неужели он собирается вот так со мной не разговаривать? Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. Собравшись с духом, села напротив него. Гарри даже не поднял головы. — Доброе утро, — осторожно сказала она. Никакой реакции. Джинни напротив нахмурилась, её взгляд метнулся от Гарри к Гермионе. — Ну, здравствуйте, любимая парочка упёртых ослов, — сухо сказала она, скрестив руки на груди. Невилл покосился на неё с лёгким недоумением, но ничего не сказал. Гермиона прокашлялась, надеясь, что Гарри хотя бы на это отреагирует. — Гарри, — она слегка наклонилась вперёд, стараясь поймать его взгляд. — Мы можем поговорить? — Не думаю, — холодно ответил он, отрезая кусочек тоста и отправляя его в рот. — Гарри, — голос её стал чуть более напряжённым, но она старалась держать себя в руках. — Ты ведь знаешь, как это работает, Гермиона. Если ты молчишь, то и я буду. Она сжала губы, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. Почему он делает из этого трагедию? Почему не может просто… подождать? Но прежде чем она успела ответить, в зал вошла группа слизеринцев. Драко Малфой. Его ослепительно светлые волосы выделялись среди остальных. Он вошёл с самодовольным видом, не обращая внимания на всех вокруг. И тут их взгляды встретились. Гермиона вздрогнула. В глазах Драко мелькнула странная эмоция. Узнавание? Вспоминал ли он прошлую ночь? Но буквально через мгновение он ухмыльнулся и отвёл взгляд, усаживаясь за слизеринский стол. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. И тут Гарри громко поставил тарелку на стол. — О, ну конечно, — пробормотал он, его голос был ядовитым. Гермиона резко посмотрела на него. — Что? — Да ничего, — он усмехнулся, скрестив руки. — Просто ты выглядишь так, будто увидела привидение. — Гарри… — Или, может, что-то более приятное? — Не начинай. — Она напряглась. — А кто начинает? Ты? Или Малфой? Несколько человек за столом резко повернулись к ним. — Гарри, я предупреждаю… — Ой, да брось, Гермиона! — он громко усмехнулся, его голос зазвенел в воздухе. — Хочешь сказать, что не проводишь с ним слишком много времени? — Это не твоё дело! — Не моё дело? — его голос стал громче, и теперь на них уже оборачивались студенты с других факультетов. — Да ты, кажется, забыла, с кем говоришь! — Гарри, заткнись! — Ох, прости, конечно! — он картинно вскинул руки. — Ты же теперь целыми днями со своим новым дружком. Может, ещё пересесть за слизеринский стол? Будто кто-то ударил её в грудь. Гермиона на секунду потеряла дар речи. — Ты… — её голос дрогнул. Гарри смотрел прямо в неё, в глазах пылала злость. — Я думал, ты умнее, Гермиона. Но знаешь… — он горько усмехнулся. — Видимо, я ошибался. Удар. Глухой, болезненный. Будто что-то оборвалось внутри. Слова Гарри вонзились в неё, как кинжал. Она зажмурилась на мгновение, пытаясь взять себя в руки, но почувствовала, как в глазах начинают собираться слёзы. Нет. Не здесь. Не перед всеми. Она быстро моргнула, прогоняя предательскую влагу, но внутри всё горело от боли и обиды. Почему он так сказал? Почему именно это? Вокруг стало слишком тихо. Факультеты больше не просто слушали — они замерли. За слизеринским столом Пенси Паркинсон, приоткрыв рот, переглянулась с Тео. Тео нахмурился, но продолжал смотреть, не отводя глаз. Блейз Забини опёрся локтями о стол, чуть склонив голову, будто оценивая ситуацию. За хаффлпаффским столом несколько девушек прикрыли рты ладонями, шепча друг другу что-то на ухо. За рейвенкловским столом Энтони Голдштейн и Падма Патил сидели с широко раскрытыми глазами. Все смотрели на них. Все слушали их ссору. Но Гермиона видела только Гарри. — Ты просто не понимаешь, — прошептала она. — Да? — он горько засмеялся. — Так объясни. Она сжала кулаки, чувствуя, как её начинает трясти.  Гермиона хотела. Правда хотела. Но что она могла сказать? Что-то изменилось. Всё изменилось. Но Гарри бы не понял. Гарри не хотел понимать. — Гарри, не сейчас. — Конечно, не сейчас! — он всплеснул руками. — Потому что никогда! — Ты ведёшь себя как ребёнок! — А ты ведёшь себя как… — он осёкся, но взгляд его был резким. Гермиона почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Он хотел сказать что-то ужасное. Что-то, что ранило бы её ещё сильнее. Но сдержался. — Пошёл ты. — Гермиона отмахнулась и начала собирать свои вещи. Гарри шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и покачал головой. — Да пожалуйста. — Стул с грохотом отодвинулся, и он вышел из зала, не оглядываясь. Гермиона почувствовала, как её охватывает дрожь. Она медленно повернула голову в сторону слизеринского стола. Драко Малфой сидел в своём обычном ленивом полуповороте. Но в этот момент он поднял брови, явно удивлённый происходящим. Она знала этот взгляд. Он был похож на его выражение лица, когда он видел, как Поттер обыгрывает его в квиддиче. Или когда слышал, как кто-то дерзит профессорам. Но сейчас он смотрел на неё. Гермиона сжала зубы и отвернулась. Чёртов Малфой. Чёртов Гарри. Чёртов этот день.

***

Гермиона уже опаздывала. Она торопливо натягивала мантию, волосы всё ещё оставались влажными после душа. Она думала, что у неё есть время, но вечер выдался слишком тяжелым после дня, а после ссоры с Гарри всё внутри горело от эмоций. Она едва успела схватить сумку, когда позади раздался ленивый голос: — Ты всегда так долго собираешься? Она резко обернулась. Драко Малфой стоял прямо в её комнате. Без тени стеснения, небрежно прислонившись к шкафу. Гермиона широко распахнула глаза. — Что ты делаешь в моей комнате?! Он невозмутимо оглядел её, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало, на расстёгнутом верхнем пуговице её рубашки. — Жду тебя, — спокойно ответил он. — Без спроса?! — Ну, если бы я спросил, ты бы не впустила, — он лениво пожал плечами. — А мне проще самому. Гермиона сглотнула. — Выметайся. — Как грубо. — Выметайся, Малфой! Он закатил глаза, но всё-таки направился к двери. — Ну ладно-ладно, Грейнджер. Только не кипятись. Сама ведь сказала, что могу зайти за тобой. Она раздражённо схватила сумку, закинула её на плечо и первой вышла в коридор. Драко беззвучно последовал за ней. — Ты ненормальный, — прошипела она, спускаясь по лестнице. — Это ты только сейчас поняла? Она фыркнула, ускоряя шаг, но он с лёгкостью её догнал. — Кстати, — его голос стал более серьёзным, — что это за цирк был сегодня в Большом зале? Она напряглась. — Ничего. — Грейнджер, не пудри мне мозги. — Я серьёзно, Малфой. Это не твоё дело. Он остановился, и ей пришлось тоже остановиться. — Знаешь, что забавно? — его голос был низким. — Ты уже второй раз мне это говоришь. Она вздрогнула. — Потому что так и есть. — Поттер орал так, что заглушил половину факультетов. И знаешь, что самое интересное? — Он склонил голову набок, внимательно разглядывая её. Гермиона сжала кулаки. — Что? — Орал он про меня. Она стиснула зубы. — Забудь. — Не забуду. Она резко развернулась, продолжая идти. — Я сказал стоп. Его пальцы обхватили её запястье, и она затаила дыхание. — Что. Произошло. Гермиона вырвала руку. — Ничего, что тебя касается. Драко вскинул брови. — О, правда? Значит, то, что Поттер поливал меня грязью перед всем Хогвартсом — это не касается меня? Она молчала. Он склонился ближе. — Ты защищала меня, Грейнджер? Она вскинула голову. — Нет! — Ты защищала. — Нет! — Тогда почему у тебя этот взгляд? Она прикусила губу. — Какой? — Виноватый. — Драко хмыкнул.  Она резко отвернулась и продолжила идти. — Давай просто дойдём до библиотеки. Малфой усмехнулся, но на этот раз без насмешки. — Конечно, Грейнджер. Давай. Гермиона сердито шагала по коридору, чувствуя, как Драко идёт рядом. Она пыталась не обращать на него внимания, но после их разговора в спальне сделать это было сложно. — Грейнджер, — спокойно начал он, — ты так и не ответила. — Не твоё дело, Малфой, — отрезала она, не замедляя шага. — Драко. — Что? — Она резко остановилась. Он поднял брови. — Меня зовут Драко. А ты всё Малфой, Малфой… — Тебе какое дело? — Гермиона скрестила руки на груди. — Не знаю. Просто хочу услышать, как ты произносишь моё имя. — С каких пор тебе это интересно? — С тех самых, как ты начала лезть мне под рубашку, — ухмыльнулся он. Она почувствовала, как кровь приливает к её лицу. — Ты — невозможный кретин. — Верю. Но скажи уже. Гермиона закатила глаза. — Драко. Доволен? Он ухмыльнулся ещё шире. — Очень. Она фыркнула и снова зашагала вперёд. — Давай просто доберёмся до библиотеки. — Конечно, Грейнджер. Она бросила на него раздражённый взгляд. — А тебя не учили, что если просишь кого-то назвать по имени, то сам должен делать то же самое? — Это ты намекаешь, чтобы я звал тебя Гермионой? — Разве нет? Он задумчиво посмотрел на неё, потом слегка ухмыльнулся. — Нет, Грейнджер мне нравится больше. Драко зашёл в библиотеку следом за Гермионой, лениво оглядывая полки. Она уверенно направилась к ряду стеллажей, пробегая взглядом по корешкам книг. — Кстати, пока ты пропадал… — раздражённо начала она, обернувшись к нему. — Я нашла книгу «Сердце Тени: Вся правда». — Читала её? — Драко остановился на месте, наблюдая, как Гермиона вытягивается на носочках, пытаясь разглядеть нужный том. — Нет. Такова наша доля — мы делаем всё вместе. Она снова вытянулась, кончиками пальцев дотягиваясь до верхней полки. Драко не сразу осознал, что хмыкнул, а затем неожиданно для себя рассмеялся. Это был другой смех. Не его обычный, насмешливый или язвительный. Нет. Он звучал мягче, свободнее, будто в нём мелькнула тёплая искра. Гермиона резко повернулась, сложив руки на груди. — Что смешного? Драко выдохнул, стирая с лица улыбку, но в глазах всё ещё плясал интерес. — Ничего, — хмыкнул он. — Ты идиот, — бросила она раздражённо. — Может быть, ты сдохнешь, но ты смеёшься. — Оптимизм на первом месте. — Вот она! — Гермиона ахнула, и её карие глаза расширились. Она аккуратно сняла книгу с полки, словно держала в руках нечто священное. Драко наблюдал, как она несёт её к столу, но его внимание переключилось, когда она вдруг подняла на него взгляд, явно колеблясь. — Можно посмотреть на твою грудь? Драко вскинул брови, его лицо исказилось от искреннего удивления. — Слушай, ну это уже слишком. Я, конечно, понимаю, что я горяч и всё такое, но ты тоже не наглей. — Его губы вновь расползлись в усмешке. — Долбоёб, — отрезала Гермиона. — Во-первых, нам нужно узнать, из-за чего эти боли, и я думаю, здесь есть ответ. — Она указала взглядом на книгу. — Во-вторых, когда у тебя болит грудь, моя метка на руке просто адски печёт. А в-третьих… — она вздохнула, смотря ему прямо в глаза, — мне нужно осмотреть тебя и понять, насколько всё серьёзно. Драко молча смотрел на неё пару секунд, затем неспешно начал расстёгивать рубашку. Гермиона сглотнула, когда ткань скользнула вниз, обнажая его торс. Его кожа была бледной, но не болезненной — аристократически чистой, словно высеченной из мрамора. Чёткие линии ключиц, упругие мышцы пресса, каждая деталь его тела выглядела безупречно… но на груди зияла дыра. Конечно, кожа вокруг уже частично стянулась, образовав шрам, но центр выглядел пугающе — месиво из изуродованных тканей, словно кто-то вырвал из него кусок жизни. Гермиона медленно поднялась со стула и приблизилась. — Можно я потрогаю? Она едва успела протянуть руку, как Драко молниеносно перехватил её запястье. — Сама — нет. Только под моим контролем. Гермиона подняла на него взгляд — карие глаза полнились беспокойством. — Драко… Пожалуйста. Я буду очень осторожна. Несколько секунд он просто смотрел на неё, колеблясь, но затем его хватка ослабла. — Дура. Одно неправильное движение — и я сразу уйду. Гермиона кивнула и осторожно начала осматривать его. Она начала с ключиц, мягкими движениями прощупывая кожу. — Здесь болит? — Нет. Она двигалась ниже. — А тут? Драко снова покачал головой. Но когда её пальцы коснулись центра солнечного сплетения, он резко зашипел. Гермиона подняла голову. Он смотрел на неё сверху вниз, его взгляд потемнел. — Драко? — её ладонь скользнула к его щеке. — Если больно, скажи. Я не буду дальше лезть. — Больно. — Сейчас, подожди… Гермиона глубоко вдохнула, вспоминая заклинание. Затем медленно провела палочкой над его раной, тихо прошептав: — Целебное Единение. Из кончика палочки вырвался мягкий золотистый свет, окутывая повреждённую область. Шрам слегка стянулся, боль, судя по лицу Драко, уменьшилась, но центральная часть раны почти не изменилась. Драко нахмурился. — Это что за заклинание? Гермиона медленно убрала палочку. — Тебе уже лучше? — Она посмотрела на него обеспокоенно. — Во время войны Гарри и Помфри научили меня ему. Это магия высшего уровня — целительская. Но из-за размеров раны оно не может полностью её закрыть за один раз. Если вдруг станет хуже — обращайся ко мне. Несколько сеансов, и ты будешь как новенький. Она улыбнулась. Драко молча смотрел на неё. А затем… резко притянул к себе и крепко обнял. Гермиона замерла. Её руки зависли в воздухе, прежде чем медленно легли ему на спину. Она крепко прижалась к нему, ощущая его тепло. Драко аккуратно взял её лицо в ладони, наклоняясь ближе. Его губы коснулись её губ почти неощутимо, осторожно, как будто он не хотел разрушить этот момент. — Это моя плата, — прошептал он в её губы. Они просто стояли, обнимаясь. А затем Драко медленно отстранился и начал застёгивать рубашку. — Почему тогда Помфри не помогла мне этим заклинанием, когда я приходил к ней? Гермиона вздохнула. — Ты забыл? Волан-де-Морт пытал её. Стер часть воспоминаний. Она помнит какие-то сильные заклинания, но не все. Воспоминания болезненно вспыхнули в её сознании. Гермиона помнила это так, будто это было вчера.

***

Пыльный коридор, слабый свет факелов, приглушённые шаги. В подземельях Малфой-Мэнора было темно и сыро, воздух пропитался запахом крови, боли и смерти. — Вы уверены, что она здесь? — шёпотом спросил Гарри, прижимаясь спиной к стене. — Да. — Рон кивнул, тяжело сглотнув. Он выглядел бледным, губы плотно сжаты. Гермиона слышала обрывки голосов. За массивной дубовой дверью происходило нечто ужасное. Она сделала шаг вперёд и приникла к щели между досками. Волан-де-Морт возвышался над распростёртой на каменном полу фигурой. Его змеиные черты и белая, словно кость, кожа казались ещё более пугающими при свете магических факелов. Его палочка медленно вращалась в длинных, изящных пальцах, словно он раздумывал, какую боль причинить дальше. Мадам Помфри, всегда такая сильная, сейчас выглядела измождённой. Её волосы растрепались, лицо было в ссадинах, губы дрожали. Она не издавала ни звука, несмотря на очевидную боль. — Ты слишком упряма, Пенелопа. — голос Тёмного Лорда был ледяным. — Ты работаешь в Хогвартсе долгие годы, наверняка знаешь, где скрываются члены Ордена. Помфри стиснула зубы, глядя на него с вызовом. — Я никого не выдам. Волан-де-Морт вздохнул, разочарованно покачав головой. — Как жаль. Круцио. Женщина выгнулась дугой, судорожно хватая воздух. Её тело тряслось, а пальцы судорожно скребли по холодному камню. Она не закричала. Гермиона инстинктивно закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. — Прекрати. — донёсся до неё шёпот Гарри. — Гермиона, не смотри. Но она не могла отвести взгляда. Пытка продолжалась. Волан-де-Морт наслаждался каждым мгновением, изучая выражение боли на лице своей жертвы. Когда он наконец прекратил, Помфри задыхалась, но в её глазах не было сломленности. — Ты можешь делать со мной что угодно, но я не скажу ни слова. Губы Тёмного Лорда растянулись в жуткой усмешке. — Знаешь, я ценю таких людей, как ты. Тех, кто не боится боли. Но память… — он медленно склонился к ней. — Память можно изменить. Гермиона похолодела. — Обливиэйт? — пробормотал Рон. — Нет… Он не просто сотрёт ей воспоминания. Он изменит их. — Я позволю тебе уйти, — продолжил Волан-де-Морт, наклоняясь ближе к Помфри, — но ты забудешь Орден. Ты забудешь, что знаешь этих людей. Ты забудешь себя. Он поднял палочку. — Обливиэйт максима. Золотистая вспышка вырвалась из кончика его палочки, ударив мадам Помфри в лоб. Её глаза закатились, и она рухнула на каменный пол, словно тряпичная кукла. Гарри сжал кулаки. — Мы должны уйти. — Но… — Гермиона задыхалась от слёз. — Мы не можем её просто так оставить! — Она уже ничего не вспомнит. — голос Гарри дрожал. — Но мы можем продолжить бороться за неё. Она не помнила, как выбралась из коридора, как снова оказалась на улице. Но этот момент навсегда остался в её памяти. Волан-де-Морт не просто забрал у Помфри воспоминания — он изменил её.

***

И теперь, глядя на Драко, который застёгивал рубашку после её заклинания, Гермиона понимала: даже если мадам Помфри и помнила какие-то сильные заклинания, она уже не была той целительницей, которая когда-то могла спасти любого. Она сжала кулаки, отгоняя воспоминания. — Я понял, — тихо ответил Драко. Они вместе сели за стол, открыв книгу на нужной странице. — Разделы… — пробормотала Гермиона. — Начинаем, — кивнул Драко. “Это сделано не просто так. Из жертвы высасывается вся магия, все жизненные силы. Артефакт забирает все себе. В центре солнечного сплетения образуется дыра. Там, как думают многие, находится душа человека. В самом «Сердце Тени» об этом не говорится. Но для того мы и создали эту книгу, дабы показать вам правду и сущность артефакта.” Гермиона внимательно и вопросительно посмотрела в глаза Драко, пытаясь найти в них ответы. — Ну, я не знаю, — он раздражённо провёл рукой по волосам. — Между прочим, моя магия немного угасла, но я думал, суть во мне. Пиздец, как все запутанно. — Драко закрыл глаза и оперся лбом о руку. Гермиона нервно кусала губу, лихорадочно листая страницы. — Почему обо мне ничего не сказано? Причём тут тогда я? Обо мне вообще ничего нету! — её пальцы торопливо переворачивали жёлтые листы, но ничего, кроме запутанных формулировок и полунамёков, она не находила. Прошло несколько минут. Оба молчали, только шелест страниц заполнял пространство между ними. Они прочитали ещё десять страниц, но ничего действительно полезного так и не нашли. “Сердце Тени нельзя уничтожить. Оно изменяет носителя, переплетая его сущность с тьмой, что питает артефакт. Разделение возможно, но последствия могут быть необратимыми.” “Когда магия ослабевает, это не означает её исчезновение. Она может быть поглощена, но иногда… она возвращается.” “Возможно ли восстановление? Вопрос остаётся открытым. Легенды говорят, что связь с артефактом неразрывна. Кто-то теряет всё, кто-то получает нечто большее.” Гермиона раздражённо откинулась на спинку стула. — Это похоже на квест без ответа. У нас есть ключ к разгадке, но куда его вставлять — неизвестно. Драко хмыкнул, склонив голову набок. — Слушай, если магия может вернуться, то где гарантия, что она не вернётся с побочными эффектами? Или, например, в другой форме? Гермиона посмотрела на него с новым интересом. — Ты имеешь в виду, что твоя магия изменилась? — Я не знаю, но… — Драко посмотрел на свои руки, затем сжал их в кулаки. — У меня ощущение, будто что-то внутри меня… другое. Не ослабло, а трансформировалось. Гермиона задумалась, снова посмотрев на книгу. — Нам нужно больше информации. — Где её взять? — Драко медленно оглядел её с головы до ног, Гермиона почувствовала, как его взгляд скользит по её телу. Он явно наслаждался этим, и она не могла не заметить, как его глаза задержались на её шее и ключицах. Гермиона инстинктивно прикрыла себя, как будто его взгляд был физическим прикосновением. — Мне нравится. — Что? — удивленно выдохнула Гермиона, её глаза расширились от неожиданности. Это было не так, как она себе представляла. Этот взгляд… не было сомнений, что он говорил о её засосах, но как он мог так спокойно это комментировать? — Мои… отметины, — прошептал он, а уголок его губ чуть приподнялся, как если бы он испытывал какое-то недавнее удовольствие от этого. Гермиона моргнула несколько раз, пытаясь осознать, что он только что сказал. Затем осознание пришло, и кровь прилила к её щекам. — Нравится, что все думают, что я трахаюсь с тобой?! — ее голос дрожал от гнева, и в его тоне ощущалась не только агрессия, но и боль от того, что она ощущала себя в ловушке собственных эмоций и запутанных отношений. Драко, не сбавляя оборотов, довольно улыбнулся, словно ей должно было быть стыдно за её слова. — А это не так? — его голос был провокационным, с ноткой насмешки, как будто он не мог поверить, что её реакция была настоящей. Гермиона почувствовала, как её терпение тает на глазах, как каждый его шаг в сторону её личного пространства выводил её из себя ещё больше. — Кретин! — она не могла больше сдерживаться, ее лицо пылало от злости. — Нет, не так! Ты что, совсем с дуба рухнул? Мы здесь не для этого, и ты ещё смеешь издеваться? Драко смотрел на неё с неожиданным выражением, будто впервые увидел её настоящую сторону — гневную, не желающую мириться с этим абсурдом. Но его взгляд был всё ещё холодным, слегка амбициозным. — Из-за тебя я поссорилась с Гарри! Доволен? — её голос стал более резким, и она чувствовала, как в груди всё сжалось. Тот факт, что её друг, с которым она делила годы дружбы, вдруг стал чужим из-за её отношений с этим человеком, причинял ей ещё больше боли. Но в ответ на её слова, Драко лишь скинул плечами, не испытывая ни малейшего сожаления. — Так ты снова с ним поссорилась. Ну и что? Это твой выбор, не мой. Гермиона встала, её сердце всё ещё колотилось от злости, а дыхание было прерывистым. Она не могла больше выносить это. Эти постоянные игры, все эти провокации, что изо дня в день заставляли её терять контроль над собой. Подходя к столу, она начала собирать свои вещи с таким раздражением, что едва ли могла сосредоточиться на том, что делает. Пальцы нервно скользили по страницам книги, по пергаментам и заметкам, которые она оставила, но теперь они казались ей ненужными. Она взяла сумку, резко наполнив её всем, что могла найти. Её руки дрожали, но не от слабости — она просто была готова вырваться из этого давления, которое она испытывала. — Я ухожу, — её голос был тихим, но решительным. Драко, сидя за столом, посмотрел на неё с легким интересом, но ничего не сказал. Он наблюдал, как она двигается, как её губы сжаты от злости, как каждый её шаг становился более резким. — Ты не хочешь ничего сказать? — Гермиона не выдержала, обернувшись к нему. — Нет? Тогда просто сиди и молчи, как всегда. Она схватила свою сумку и направилась к выходу, её шаги эхом отзвукивали в тишине. Драко всё ещё не произнес ни слова, но его взгляд, застывший на её уходящей фигуре, был полон чего-то непонятного, того самого молчаливого, скрытого чувства, которое он не мог выразить словами.