Между жизнью и смертью

Утро нового дня встретило Гермиону холодным осенним воздухом, пробивающимся сквозь витражные окна Хогвартса. Однако она не дрогнула. Сегодня всё было иначе. В её взгляде появилась решимость, а в движениях — твёрдая уверенность. Спина прямая, подбородок высоко вздёрнут, шаги чёткие и выверенные. В Большом зале царил привычный утренний шум: студенты болтали между собой, завтракали, обсуждали домашние задания и предстоящие уроки. Гермиона, войдя в зал, быстро отыскала взглядом Гарри и Джинни, улыбнулась им и направилась к гриффиндорскому столу. — Так ты сегодня идёшь к Малфою? — небрежно спросил Гарри, отпивая тыквенный сок, но пристально следя за лицом подруги. Гермиона тяжело вздохнула. — Что?! И я об этом ничего не знаю?! — вспыхнула Джинни, чуть не уронив вилку. Гермиона замолчала на секунду, словно подбирая слова, затем кивнула. — Да. Джинни, извини, что ничего не говорила. В общем, он пропал, и мне нужно его найти. Поэтому я пойду к слизеринцам. — Боже, попросила бы меня, я бы Блейза… — Джинни резко осеклась, осознавая, что только что сказала. — О-о-о, ясненько, — протянул Гарри, хитро прищурившись. — Значит, у нас тут новая парочка намечается? — Да нет же! Вы что, с ума сошли?! — Джинни начала активно мотать головой, её лицо вспыхнуло. — Да он даже рядом со мной не стоял! Чтобы я и он?! — Джинни, ты ведь знаешь, что можешь говорить нам правду? — Гермиона внимательно посмотрела на подругу. — Мы не мама и папа, — добавил Гарри, отставляя тарелку. Глаза Джинни начали нервно бегать по залу в поисках спасения. Она теребила край мантии, перебирала волосы, рассеянно ковыряла вилкой в тарелке. — Джинни, ну серьёзно. Что у вас с ним? Я ведь вижу, как вы смотрите друг на друга. Это уже не прежняя вражда слизеринца и гриффиндорки. — Я… я сама не знаю, — Джинни закусила губу. — Он начал нормально со мной разговаривать пару месяцев назад. Попросил, чтобы без подколов и шуток. На репетициях прекратились колкие фразочки, и мы начали общаться… нормально. Как друзья. — Ага, как друзья, — усмехнулся Гарри. — Гарри! — Джинни закатила глаза. — Он интересный собеседник. — Интересный собеседник или человек? Джинни закатила глаза и бросила на друга хлебной крошкой. — И то, и другое. Ну вот. А ещё вчера… Она осеклась, будто не решаясь продолжить. — Что вчера? — Гермиона подалась вперёд. Джинни глубоко вздохнула. — Мы… обнимались. Долго. А потом… я его поцеловала. На столе воцарилась тишина. — Ребят, мне кажется, я влюбилась. — Всем привет! — неожиданно к ним присоединился Рон. — Я не понял, в кого ты влюбилась? Он положил руки на плечи сестры, но Джинни тут же оттолкнула его. — Рональд, отстань. Не твоё дело. Гарри и Гермиона сидели ошарашенные. «А я знала!» — промелькнуло в голове у Гермионы, и на её лице расплылась довольная улыбка. — Я готова быть подружкой невесты! — воскликнула она, пританцовывая на месте. — О! Тогда я буду выносить кольца! — поддержал Гарри. Джинни надула губы. — Ну, ребят… хватит уже. — Какая свадьба? — жуя пирог, спросил Рон. — О чём вы вообще? Но все дружно проигнорировали его, переключаясь на другую тему. Перед первым уроком, в спальне, Гермиона приобняла Джинни. — Я рада, если ты счастлива. Устроим завтра девичник? — Спасибо, Герми. Давай, у меня тоже накопилось вопросов. Завтра ведь пятница. Гермиона улыбнулась, но внутри неё клокотало беспокойство. Она радовалась за подругу, но понимала: теперь придётся рассказать кому-то ещё о Малфое. На зельеварении в кабинете стоял густой аромат — смесь лаванды и горьких трав. Ученики сидели непривычно тихо, кто-то старательно записывал, кто-то задумчиво ворошил ингредиенты. Снейп, проходя между рядами, периодически отбрасывал мрачные комментарии. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер. Минус двадцать очков Гриффиндору. — Что?! За что?! — воскликнул Гарри. — А нечего на уроках играть в крестики-нолики, — раздался знакомый голос. Гермиона резко подняла голову. Малфой. Он сидел за несколько парт, развалившись в кресле, на его лице играла насмешливая улыбка. Жаркая волна эмоций нахлынула на Гермиону — злость, досада, но в то же время… что-то ещё. — Отчасти согласен, мистер Малфой, — ответил Снейп. — Ваши выпускные экзамены требуют серьезного подхода… Но Гермиона уже не слушала. Как только урок закончился, Гермиона молнией собрала свои вещи, едва не уронив чернильницу, и выбежала из класса, оглядываясь в поисках Драко. В груди всё ещё неприятно колотилось сердце — она не знала, что именно собирается ему сказать, но внутри жгло желание поймать его, заставить ответить. Надо же, какая радость, даже не придётся идти к слизеринцам, он был здесь, совсем рядом… Но чёртов Малфой. Он опять испарился. Его будто и не было. Гермиона резко остановилась в коридоре, скрипнув подошвами по каменному полу. Она провела рукой по волосам, пытаясь совладать с раздражением. Какого хрена? На протяжении всего урока она едва заметила его присутствие, а теперь он просто исчез. Это было похоже на злую шутку. Как всегда, он исчез. Она искала его взглядом, но коридор был пуст, будто никто и не был здесь. Он снова прячется. Это бесило её до глубины души. Как будто его и не было. Малфой, он ведь всегда где-то рядом, всегда с ней. Но сейчас он исчез — и не оставил ни следа. И вот опять, как и раньше, он её избегает. Этот чёртов Слизеринец, всегда прячущийся от её взглядов и вопросов. Неужели он избегает её? Мысль была неприятной. Нет, даже хуже — обескураживающей. — Опять его нет? — Голос Гарри вывел её из раздумий. Она подняла взгляд и увидела, как он идёт ей навстречу по коридору, держа учебник трансфигурации под мышкой. — Снова, — ответила Гермиона, напряжённо выдохнув. — На уроке я даже не слышала, как он вошёл. Он будто избегает меня, тебе так не кажется? — её голос стал чуть более резким, чем она хотела. Внутренний гнев, смешанный с чувством беспомощности, накатывал волнами. Он снова ведёт себя как странный, холодный человек, который словно вообще не хочет быть рядом. Гарри приподнял бровь и чуть склонил голову. — Кстати, да. С языка сняла. Он остановился рядом, скользнул взглядом по коридору и кивнул в сторону небольшой компании студентов у стены. — Это видно чётко, — продолжил он. — Почему раньше после уроков он всегда оставался с слизеринцами? Гермиона проследила за его взглядом, сжала губы, не в силах не согласиться. Она всё время чувствовала, что между ними что-то не так, но никогда не могла понять, что именно. Малфой был как загадка, которую она не могла разгадать. В дальнем конце коридора стояли Пенси, Тео, Блейз и Грэхем — они как всегда держались вместе, обсуждая последние новости и планы. Но пятого не было. — Видишь? — тихо сказал Гарри. — Не хватает пятого. Гермиона смотрела на компанию с раздражением. Малфой не был там, где его ожидали увидеть. Он не был рядом, не ходил с ними, не общался. Но что это значит? Где он был на самом деле? Где он прячется? Она почувствовала, как тревога внутри её груди возрастает. Это было слишком очевидно. Драко всегда был с ними. Даже если он не участвовал в разговоре, он оставался рядом. А теперь… — Сейчас он говорит с ними разве что на уроках. Может, и в гостиной, но там я, к счастью, не был и знать не могу. Гермиона не отрывала взгляда от слизеринцев. Что-то в их позах казалось ей странным. Они тоже выглядели… настороженными? Или ей просто казалось? Она поджала губы, нахмурилась и резко развернулась. — После уроков пойду туда, — бросила она. — Куда? — удивлённо переспросил Гарри. — В слизеринскую гостиную. Он уставился на неё, будто она только что предложила сбежать из Хогвартса. — Гермиона… Я думал, ты шутишь. — Нужно выяснить, какого хрена этот кретин страдает чем попало, — уверенно заявила она и, не дав Гарри возможности остановить её, направилась в сторону второго этажа. — Слушай, будь осторожна. — донёсся за спиной его голос. Она не ответила. Остальные уроки тянулись мучительно долго. История магии была, как всегда, сонной и монотонной. Гермиона сидела, подперев голову рукой, и пыталась сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращались к Малфою. Остальные предметы прошли как в тумане. Но одно она знала точно: после уроков она не собиралась сидеть сложа руки. Сегодня она выяснит, что происходит. День подходил к концу, и после всех уроков Гермиона, наконец, вернулась в свою комнату. Сегодня не произошло ничего особенного — занятия шли своим чередом, а мысли девушки постоянно возвращались к событиям последних дней. Всё было слишком… напряжённым. Войдя в спальню, Гермиона закрыла за собой дверь и устало опустилась на край кровати. Её взгляд случайно упал на тумбочку, где аккуратно лежал утюжок для волос — подарок мамы, который та вручила ей ещё в начале учебного года. До этого момента Гермиона даже не пыталась им воспользоваться, ведь её волосы всегда вились в хаотичном порядке, и она уже давно привыкла к ним. Но сейчас…   Она медленно взяла прибор в руки, разглядывая его, будто видел впервые. Что, если попробовать? Гермиона провела пальцами по холодному корпусу утюжка и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Этот подарок значил для неё гораздо больше, чем просто способ выпрямить волосы. Он был напоминанием. Напоминанием о том, как перед началом учебного года она стояла в дверях родительского дома, чувствуя, как душит ком в горле.

***

— Мам, пап… — её голос дрожал, когда она смотрела на них, таких родных, таких любимых… и теперь таких далёких. Родители сидели за кухонным столом. Отец сжал ладонь мамы в своей, а она, хрупкая и нежная, но такая сильная, смотрела на дочь с бесконечной любовью. — Гермиона, детка… — мама встала и подошла к ней, осторожно сжимая её ладони. — Мы знаем. Всё помним. У Гермионы перехватило дыхание. — Вы… Вы помните? Но как?.. Отец хмыкнул, подаваясь вперёд. — Мы твои родители, милая. Как бы сильно ты ни пыталась нас защитить, от нас невозможно стереть память о тебе. Мы не помнили деталей, но внутри… мы всегда знали, что у нас есть ты. Мама кивнула, её глаза блестели от сдержанных слёз. — Когда всё закончилось, когда мы увидели тебя снова, нам даже не нужны были слова. Мы поняли. Мы поняли, что ты сделала это ради нас. Ради нашей безопасности. Гермиона сжала губы, борясь с комом в горле. — Я… мне так жаль. Я не хотела… Я не хотела вас покидать, не хотела стирать вам память. Отец встал и подошёл к ней, обняв её крепко, так, что на мгновение стало нечем дышать. — Ты поступила правильно, малышка Ми. Ты спасла нас. И нет ничего, за что тебе нужно было бы извиняться. Мама, всё ещё держа её за руки, вдруг улыбнулась. — Это малое, что мы можем тебе дать, — сказала она, протягивая Гермионе небольшой коробок. Осторожно развернув упаковку, Гермиона увидела внутри новый, дорогой утюжок для волос. — Я знаю, как ты переживаешь из-за своих кудрей, — мама ласково провела пальцами по её волосам. — Но ты у нас самая красивая. Независимо от того, какие у тебя волосы. Отец кивнул, взъерошивая её прядь. — Спасибо тебе за всё, наша девочка, — сказал он, голос был полон гордости и нежности. — Мы всегда рядом.

***

Воспоминание растворилось, оставляя в груди приятное, но тяжёлое тепло. Десять минут спустя, стоя перед зеркалом, Гермиона с изумлением провела рукой по идеально гладким, блестящим волосам. Они мягко спадали на плечи, были шелковистыми и лёгкими. Она не узнавала себя. Она осторожно провела по ним пальцами, поражаясь, насколько гладкими и послушными они стали после утюжка. Её густые, непокорные кудри теперь спадали ровными шелковыми прядями, обрамляя лицо. — Мерлин, — выдохнула она, повернув голову влево и вправо. — Это… Это я? Её лицо с такой причёской выглядело иначе — черты стали более утончёнными, женственными. — Мне нравится, — прошептала она, невольно улыбнувшись. Дверь в комнату вдруг распахнулась, и внутрь зашла Джинни. У неё были слегка взъерошенные волосы, а на губах размазалась розоватая помада. Девушка тяжело дышала, хватая воздух ртом, её грудь заметно вздымалась и опускалась. — Ого! — воскликнула она, подходя ближе к Гермионе. — Это что за обновления в стиле? Вау, тебе так идёт! Гермиона вскинула брови, внимательно посмотрев на подругу. — Джинни… Ты… Опять сосалась с Забини? Глаза Уизли тут же заблестели, а губы растянулись в довольную улыбку. — Да! — воскликнула она, всплеснув руками. — Это было что-то с чем-то! Гермиона рассмеялась. — В шоке с тебя, подруга. Завтра расскажешь, как он. — Она подмигнула. — Ой, не начинай! — отмахнулась Джинни, садясь на кровать. — А ты куда, раз так приоделась? — Как раз к слизеринцам. Или можно уже тебя посылать? Будешь моей совой? Живоглот, лежавший на подоконнике, лениво пошевелился и мурлыкнул. — О, я не забыла про тебя! Ты — самая лучшая сова! Кот довольно растянулся, зевнул и снова закрыл глаза. — Ясненько. — Джинни потянулась к карману мантии и достала небольшую помаду. — Кстати, Блейз подарил мне её. Но она мне не подходит. Хочешь? — Давай сюда. Гермиона взяла из её рук тюбик и осмотрела его. Lancôme, оттенок розовый с лёгким красноватым подтоном. Она открыла помаду, осторожно провела ею по губам и ахнула. Отражение в зеркале показалось ей… другим. Её лицо теперь казалось ярче, выразительнее, глаза сияли. — О, Мерлин… Она идеальна, — выдохнула она, проведя пальцем по губам. Джинни довольно улыбнулась. — Я же говорила! Гермиона ещё раз взглянула на себя и глубоко вдохнула. — Ладно, я пошла. Скоро вернусь, не скучай. Решительным шагом она направилась к выходу из гостиной. Вот и дверь в слизеринскую гостиную. Гермиона сглотнула, ощущая, как сердце бешено стучит в груди. Ладони вспотели, но она быстро вытерла их о мантию и сделала вдох. «Ты справишься, — твёрдо сказала она себе. — Просто постучи». Её рука поднялась и легонько постучала по двери. Открыл Забини. Гермиона окинула его взглядом. Он выглядел… не таким раздражающим, как обычно. «Что ж, уже лучше», — подумала она. — Грейнджер? — Блейз вскинул брови. — Ты точно сюда? Чего тебе? — Забини, позови, пожалуйста, Малфоя. Он срочно мне нужен. Блейз чуть повернул голову, осматривая комнату за спиной. Гермиона заметила, что его взгляд задержался на одной из дверей, которая была слегка приоткрыта. — А… Эм… Его нет. Его глаза чуть забегали, а рука машинально почесала затылок. — Да ты что? — Гермиона сделала удивлённое лицо, изображая искреннее недоумение. — А я думала, он здесь. — Ну, как видишь, нет. Это всё? — Да что ты меня выгоняешь?! — крикнула она, усмехаясь. — Я пройду? — Ну… проходи? Гермиона уверенно протиснулась между ним и дверным проёмом, не обращая внимания на его растерянный взгляд. Она огляделась. И — о, чудо! — дверь, что была приоткрыта, имела табличку “Драко Малфой и Блейз Забини”. Как неожиданно. Она направилась прямо туда, но Блейз тут же оказался перед ней, заслоняя проход. — Эм… Грейнджер, нельзя. — В чём дело? Я не могу осмотреть твою комнату и убедиться, что ты не врёшь? — Гермиона улыбнулась. — Нет. Нельзя. — Забини, уйди нахер. Я посмотрю и уйду. Она начала напирать на него, но его рука крепко держалась за дверную ручку. — Я не ясно выразилась?! Отойди, или я посношу головы двум. Его хватка ослабла, и Гермиона тут же распахнула дверь. Темнота. Она шагнула внутрь, резко закрыв дверь на замок. За ней тут же раздались глухие удары по дереву. — Драко, я пытался! — за дверью громко кричал Блейз. Но Гермиона уже повернулась к центру комнаты. В кромешной тьме она увидела его. Он сидел за рабочим столом, не подавая виду, что её появление как-то его взволновало. Только когда она сделала шаг ближе, он поднял глаза. — Ты считаешь, это нормально? — Гермиона кипела внутри, но старалась сохранять спокойствие. — Блейз, сьеби нахер к Уизлетте. Чаю попейте, или что вы там обычно делаете? — громко бросил Драко, не сводя с неё взгляда. Гермиона усмехнулась про себя. «Забини, уйди нахер» и «Блейз, сьеби нахер». Как забавно. Хоть где-то их мнения совпадают. Но её куда больше интересовало, почему он прогнал своего лучшего друга? — Что нормально? — Драко развалился на стуле, раскинув руки. — Ты… Ты просто идиот! Сначала ты целуешь меня, потом пропадаешь! Потом возвращаешься, вновь целуешь, и вновь пропадаешь! И о чудо: возвращается твой любимый папаша! —Она говорила быстро, её голос дрожал от эмоций. — И, как неожиданно! Ему вдруг понадобилась книга, которая причиняет тебе вред! Не совпадение ли? Гермиона подошла ближе, упёрлась руками в стол и наклонилась к нему. — Ты чёртов идиот, Малфой. Он рассмеялся. Гермиона почувствовала, как злость захлестнула её с головой. — Серьёзно?! Ты просто смеёшься?! То есть, всё, что ты можешь из себя выдавить, это просто смех?! Ее руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Она пыталась контролировать себя, не дать волю желанию совершить что-то... плохое. Например, схватить чернильницу со стола и швырнуть ему в голову. Или развернуться и изо всех сил ударить по тому самодоволенному лицу. Его спокойное выражение сводило ее с ума. — Ну-ну, не будь такой злюкой, Пралинка, — насмешливо протянул он. Но вдруг его взгляд стал серьёзным. — А ещё, не вздумай так говорить о моём отце. Даже думать не смей. Сердце билось в висках так громко, что Гермиона едва могла разобрать слова, которые сами срывались с её губ. Её злость, накопленная за последние дни, рвалась наружу, словно стремительный шторм, но в то же время внутри клубился совершенно иной вихрь — пугающий, непривычный. — Интересно, почему? Что мне угрожает? Если я и так сдохну без этой ебучей книги, как и ты! Ты такой глупый, раз надеешься, что Люциус сможет помочь тебе в этом. В книге было написано черным по белому: «Спастись могут они сами. Но никто не в праве им помогать». — Её волосы взъерошились, несколько прядей упали на лицо, но она просто сдула их. — Была бы моя воля, я бы никогда не связывалась с тобой, чёртов ты Малфой. Я бы сразу позвала Гарри, и мы бы вместе сделали хоть что-то. Я не доверяю тебе, но пытаюсь хоть что-то сделать, ведь от этого зависит моя жизнь! Мо-я! Слова скрежетали, выходя через стиснутые зубы. Гермиона ожидала, что он огрызнётся, как всегда. Может, усмехнётся, подколет её, как делал каждый раз. Но Малфой молчал. И именно это молчание заставило её сомневаться. Он сидел, откинувшись назад, руки сцеплены в замок, а лицо… На этом лице была тень раздражения, но в то же время что-то ещё. Тень эмоции, которую Гермиона не могла разобрать. — Как ты заебала, — наконец сказал он, закатив глаза. — Истеришь так, будто я твой ёбырь. Чёртова дура, ты понимаешь, что я не тупой? — Он бросил на неё тяжёлый, пронзительный взгляд. — Я ни слова не сказал отцу об этой книге. Это всё — его чокнутые идейки о верховенстве Малфоев. Я не доверяю тебе, но хожу с тобой в ебучую библиотеку, которая всем своим видом вызывает во мне рвотный рефлекс! Его голос сорвался на рык, но затем он резко замолчал. Гермиона почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди. — Ты… Что? Слова застряли в горле, стали тяжёлым комом, который она не могла проглотить. Малфой прищурился, словно оценивая её реакцию. — Уйди отсюда нахуй. Забудь про мои слова в библиотеке, я был под алкоголем. Завтра я приду в библиотеку. В семь вечера жду. Гермиона стояла в шоке, но воспоминания о других нерешённых вопросах всплыли в её голове. — Нет, не уйду! Я не договорила. Так какого чёрта ты устраиваешь мне американские горки? Я не тряпка и терпеть такого не буду. И если ты не станешь со мной разговаривать нормально, то я лучше сдохну, чем буду терпеть такое отношение к себе. Она скрестила руки на груди, решительно ожидая ответа. Малфой медленно поднялся из-за стола. И вот тут её дыхание сбилось. Его фигура чётко выделялась на фоне приглушённого света гостиной. Белая рубашка сидела плотно, подчёркивая широкие плечи, напряжённые мышцы рук, длинные пальцы, которые сжимались в кулак. Когда он двинулся вперёд, Гермиона заметила, как ткань слегка натянулась на его груди. Боже. Но он продолжал приближаться. Она невольно отступала, шаг за шагом, пока не упёрлась спиной в холодный камень стены. И он был уже в нескольких сантиметрах от неё. — Не будешь терпеть такое отношение к себе? — голос его стал хриплым, почти насмешливым. — Тогда какого хера ты начала называть меня Дра-ако? — Он протянул своё имя с особенной интонацией, от которой по спине Гермионы пробежал неприятный холодок. — После того, как пару месяцев протерпела такое отношение к себе? Гермиона судорожно вздохнула, стараясь подавить дрожь в ногах. — Забудь об этом. Это было… Тоже под алкоголем! Так что мы квиты. Она резко отвернула голову в сторону. Но хватило пары секунд, чтобы он взял её подбородок пальцами, развернул лицо обратно к себе и внимательно посмотрел сверху вниз. — Хм, допустим. Но всё же, почему ты начала называть меня по имени? Куда делось привычное «Малфой»? Глаза Гермионы судорожно бегали по его лицу. Бледная кожа с лёгкими тенями под глазами, остатки усталости, затаившиеся морщинки в уголках губ — следы войны, следы бесконечного стресса. Он выглядел не так, как раньше. Совсем не так. — А ты? Глаза Малфоя округлились. — Что я? — Ты, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Почему ты назвал меня Гермионой? Почему не Грейнджер, а? — Ты тупая? Причём тут это? Она прищурилась. — Тот же вопрос, который ты мне задал. Только в обратную сторону. Он нахмурился, словно не находя ответа. — Ну… Мне просто так захотелось. Сейчас хочется блевать от себя, согласен. Поступил уёбищно. — Я вижу, кто-то не умеет принимать поражения? Гермиона ухмыльнулась и прежде, чем осознала, что делает, её рука накрыла его, нежно поглаживая. Чёрт. Это был флирт. Она моргнула, будто только что поняла, что её сердце стучит быстрее обычного. Что её пальцы касаются его груди. Что его мышцы напряглись под её рукой. Его взгляд стал темнее. — Что это, Грейнджер? — его голос стал низким, с хрипотцой. — Ты учишься соблазнять? — Может, да… А может, и нет, — её палец скользнул вниз, вырисовывая узоры на его рубашке. Она не сразу поняла, что делает. Просто… позволила себе это. Лёгкое движение. Тёплое прикосновение. Её сердце застучало быстрее. Драко напрягся. Его взгляд метнулся к её руке. В глазах мелькнуло нечто… глубокое. Тёмное. Он следил за её движениями, сжав губы в тонкую линию. Чёрт, почему она это делает? Почему не может остановиться? Её руки дрожали, но не от страха. От чего-то другого. Чего-то необъяснимого. Пальцы проникли под ткань рубашки, касаясь горячей кожи. Гермиона знала, что это неправильно. Знала, что должна остановиться. Её разум кричал об этом, требовал прекратить этот безумный, опрометчивый жест, но тело… Тело будто не слушалось. Касаясь его кожи, она чувствовала, как под её пальцами вздрагивает каждый мускул. Чувствовала жар, который исходил от него. Дыхание перехватило, сердце стучало так громко, что казалось, Драко может его слышать. Что ты творишь, Гермиона? Она пыталась одёрнуть руку, но не смогла. Она не хотела. Это же Малфой. Драко Малфой. Ты ненавидела его всю жизнь. Он делал твоё существование в Хогвартсе невыносимым. Он называл тебя грязнокровкой. Он причинял боль. Но сейчас… Сейчас он молчал. Сейчас он не отталкивал её. Сейчас его дыхание сбилось так же, как и её. Почему он не отстраняется? Почему не осыпает язвительными словами, не смеётся над твоей слабостью? Гермиона прикусила губу. Она чувствовала, что заходит слишком далеко, но не могла отвернуться от него. Он смотрел на неё так, словно пытался разгадать тайну. Словно… сам не мог понять, что происходит между ними. Чёрт, это игра? Или что-то большее? Её пальцы дрожали, сердце сжалось. Она не могла отличить, что в этом моменте было истиной, а что ложью. Но знала одно: Если она не остановится сейчас, дороги назад уже не будет. Драко громко выдохнул, едва слышно выругавшись. — Ты… Грейнджер, можн…? — его голос дрогнул, словно он не мог до конца осознать происходящее. Воздух между ними был пропитан напряжением. Они дышали тяжело, прерывисто. — Гермиона, — прошептала она. — Вот тогда можно. Драко закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — Г-Гермиона… можно? В этот момент она случайно задела его пах. Драко резко втянул воздух. — Можно, Малфой, — выдохнула она. — Драко, — прорычал он. Гермиона даже не успела осознать, что происходит, как Драко резко прижал её к стене, полностью вжимаясь в неё своим телом. Его дыхание было горячим и тяжелым, губы — требовательными. Он жадно накрыл её рот поцелуем, без церемоний углубляя его, заставляя её задыхаться от нахлынувших эмоций. Его губы двигались по её, притягивая, покусывая, дразня. Один из его резких рывков заставил её судорожно вздохнуть, а руки бессознательно сжались в его рубашке. Малфой целовал так, будто хотел запомнить вкус её губ навсегда — грубо, голодно, настойчиво. Его язык прорвался внутрь её рта, требовательно сплетается с её языком, захватывая инициативу и подчёркивая, кто здесь главный. Гермиона тихо застонала, ощущая, как ладони Драко блуждают по её телу. Одна рука крепко держала её за затылок, другая — впилась в талию, безжалостно притягивая её ближе. Едва она успела перевести дыхание, как он переключился на её шею. Сначала его поцелуи были мягкими, едва касающимися, но потом он начал кусать, втягивать кожу, оставляя отметины. Гермиона выгнула шею, закрыла глаза, ощущая, как горячая волна пробегает по всему телу. Он жадно покусывал её, чередуя с поцелуями, каждый раз задерживаясь чуть дольше, чуть сильнее сжимая губами кожу. Когда он резко втянул её кожу у основания шеи, оставляя тёмный засос, из её губ вырвался тихий стон. Драко усмехнулся, его дыхание обжигало её кожу. — Тебе нравится, да? — его голос был хриплым, чуть срывающимся, наполненным голодом. Его руки не стояли на месте. Он поглаживал её бок, нежно проводил пальцами по пояснице, а затем одной ладонью сжал её грудь, пальцами грубо надавливая через ткань рубашки. Гермиона захватила его волосы пальцами, зарываясь в них, крепче прижимая его к себе. — Драко… — прошептала она, едва понимая, что творит. — Молчи. Ты сегодня такая… Красивая.— его губы вновь нашли её шею, а руки уверенно расстёгнули несколько верхних пуговиц рубашки. Его поцелуи спускались ниже, по ключице, к началу груди. Он провёл языком по чувствительной коже, оставляя мокрый след, а затем вновь впился губами, засасывая кожу чуть ниже её горла. Когда за дверью послышался стук, он не отстранился, лишь прикрыл её рот рукой, продолжая жадно целовать и покусывать её шею. — Малфой, всё нормально? — раздался голос Блейза. Гермиона зажмурилась, чувствуя, как её тело горит от касаний. Драко нахально оставил ещё один засос прямо под подбородком, зная, что скрыть его будет почти невозможно. Забини назойливо продолжал стучать в дверь. Стуки продолжались и продолжались, пока Драко не остановился. Когда он, наконец, отстранился, его дыхание было сбивчивым. Волосы взъерошены, губы припухли, а в глазах читался голод. — Су…ка… — он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Забини, пошёл нахуй! Иди гуляй! — Драко… — её голос дрогнул. Он усмехнулся. Драко прошёл к столу, взъерошил волосы, пытаясь вернуть себе хладнокровие. Гермиона пыталась сохранить спокойствие, пока следовала за Драко, но жар его поцелуев всё ещё пульсировал в её теле. Она чувствовала покалывание на губах, жгучие следы на шее, на ключицах, и в глубине души знала — это не пройдёт так просто. — Кхм, у меня ещё есть вопросы. — Гермиона упрямо последовала за ним. — Надеюсь, не про меня? — Нет. Про Рона. Малфой закатил глаза и с явным раздражением посмотрел на неё. — Ещё лучше. И на кой хер он мне сдался? Гермиона тяжело вздохнула, взяла ещё один стул и села рядом. — Подожди, Драко. — Она провела пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Он знает о том, что сделал? Он… Но Драко перебил её. — Ты о том, знает ли он о ваших «отношениях»? Или о том, знает ли он, что присунул хуй самой популярной шлюхе Хогвартса? Гермиона резко дёрнулась, будто от пощёчины. Его голос был холодным, но она слышала что-то ещё — едва уловимое напряжение. — И… И о том, и о другом, — выдохнула она, не отводя взгляда. Драко усмехнулся и пощёлкал пальцами, будто забавлялся. — Нет. И не должен вспомнить, если я того не захочу. — Последние слова прозвучали странно натянуто, и Гермиона сразу это заметила. — Я ведь только тебе вернул воспоминания. А его с Браун тоже стирал я.  — Ты… Ты ведь не вернёшь ему их? — настороженно спросила она, ощущая, как внутри поднимается беспокойство. Малфой лениво вытянул ноги, откинулся на спинку стула и равнодушно пожал плечами. — Нет, не беспокойся. Мне не хочется вновь отмывать руки от его крови. Гермиона напряглась. В его голосе прозвучала угроза, слишком реальная, слишком ощутимая. — Давай поговорим о чём-то более интересном. — Драко со скукой развёл руки. — Например? — Например, о вечеринке, которую устроил Поттер. Будешь там? — Его взгляд метнулся к ней, цепляясь за каждую эмоцию на её лице. — Кстати, почему профессора не организовали её для всех? Гермиона фыркнула и ткнула в него пальцем. — Ты. — Она подчеркнула это слово, вызывающе прищурившись. — Староста. Если и дальше не будешь ходить на собрания, тебя исключат. — Трагедия, — усмехнулся он, но в голосе проскользнула лёгкая раздражённость. — Ну вообще, как говорила Макгонагалл, на выпускной уйдёт слишком много бюджета. У них хватает денег только на пир. Дальше как-то сами. — Ясно. Впрочем, как и всегда. — Согласна. А ты? Будешь там? Гермиона выдержала его взгляд. — Не скажу. — Драко склонил голову набок, разглядывая её с прищуром. — Это всё? У меня есть… пара важных дел, которые я ещё не закончил. — Да. Завтра в семь в библиотеке? — Зайти за тобой? — Как хочешь. Она направилась к двери, но ощущала его взгляд на своей спине. Он был таким же тяжёлым, как и его прикосновения несколько минут назад. Гермиона уже подняла руку, чтобы открыть замок, когда его голос разрезал тишину: — Тебе правда красиво с прямыми волосами. Ходи так чаще. Она замерла, а потом медленно обернулась. — Это был комплимент? — Не знаю. Вырвалось. Её губы тронула хитрая улыбка. — После поцелуев со мной ты становишься удивительно разговорчивым и добрым. — Она прищурилась. — Может, стоит целовать тебя чаще? Драко остолбенел, но ненадолго. — Иди нахер. Гермиона рассмеялась, подмигнула и вышла. В коридоре её тут же встретил Блейз. Он стоял, прислонившись к стене, и удивлённо окинул её взглядом. — Что?.. — начал он, но тут же сорвался с места и пулей полетел внутрь гостиной. Гермионе было всё равно.