Последняя линия

Джинкс не планировала красть дирижабль. Точнее, планировала, но у неё не было времени продумать детали. Теперь Пилтовер и Заун давно исчезли за горизонтом, скрытые ночной дымкой, и она даже не знала точно, куда направляется. В рубке царила гулкая тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателей, вибрация от которых ощущалась даже под ботинками. Джинкс перевела рычаг на стабилизацию, выставив курс на юг — просто подальше от всего этого. Теоретически, дирижабль мог сам держать направление. Но если что-то пойдёт не так... Она разберётся по ходу дела. Её имя теперь было стерто. Для всех она была мертва. Взрыв в Пилтовере похоронил её вместе с прошлым. Никто не знал, что она выжила. Никто не знал, что она сбежала от этого пепла, от голосов прошлого, от прощальных взглядов. Сестра. Вай. Сознание, будто назло, вновь возвращало её в тот последний момент. Не к словам — их было слишком мало. К её глазам. Эти несколько мгновений которые они разделили, когда сестра смотрела на неё. А потом всё взорвалось — буквально. Джинкс пыталась не думать, но мысли упрямо снова и снова возвращались к ней. Вай, наверное, всё ещё искала её или вернее… то, что от нее осталось. Скорее всего, она не ждёт, не надеется — просто хочет знать наверняка. Найти кусок кости, опалённый металлом, пеплом и хекстеком. А быть может… уже нет? Эта мысль кольнула больнее, чем она ожидала. Может, Вай даже устроит траур. Джинкс попробовала представить и даже почти усмехнулась этим своим мыслям: свечи, слёзы, чёрный плащ... Кейтлин рядом, ласково гладит её сестру по спине, берёт её за руку, что-то говорит, а Вай слушает, кивает. Джинкс поморщилась. Пусть хоронит. Пусть забудет. Пусть идёт дальше. Это хорошо. Так будет проще для всех. Вай больше не придется страдать из-за неё. Так почему же внутри всё равно так больно... Будто где-то там, в другой жизни, на другом берегу этого сгоревшего моста, её всё ещё ждали. Но она ведь уже не вернётся. Разве не так? Джинкс стиснула зубы, заставляя себя сосредоточиться на управлении. Механизмы гудели ровно, руль приятно вибрировал под ее пальцами. Она крепче сжала его, подавляя усталость, которая уже начала подкрадываться к ней, словно крыса в подвалах Зауна. Она встряхнула головой, моргнула несколько раз и с силой потёрла лицо ладонями. Минувшей ночью она ведь тоже почти не спала. Но тогда это было... по другой причине. Ее мысли вспыхнули картинками и… ее тело всё ещё помнило. Фантомное эхо этих ощущений отзывалось в ней сладкой, почти мучительной дрожью — слишком ярко, слишком живо, как будто это было всего секунду назад. Но это тоже осталось там, позади. Сейчас было не время для мыслей об этом. Джинкс чуть прикрыла глаза, задержав воспоминание на секунду, а потом отпустила, как песок, утекающий сквозь пальцы. Ее руки ослабили хватку на рычаге. Голова чуть качнулась вперёд. Проклятье. Джинкс резко выдохнула, и все-таки позволила себе присесть на пол, прислонившись к стене. Металл под спиной был холодным, но вибрация двигателя согревала. Лёгкое раскачивание дирижабля напоминало о том, что он всё ещё в движении, ветер снаружи выгрызал куски тишины, создавая ощущение, будто корабль дрейфует в пустоте, где нет ни прошлого, ни будущего. Стабилизатор держал курс, но если что-то пойдёт не так, она рискует не заметить вовремя. Нужно было… Просто ненадолго закрыть глаза. Только на пару минут. Она не успела осознать, как провалилась в сон, затягивающий, почти осязаемый.

***

Полумрак, размытые силуэты, тихое дыхание. Она была в его комнате. Экко лежал на спине, а она сидела на нём верхом, её бёдра сжимали его талию, ладони были на его груди. Лампа в его комнате светилась странно. То ярче, то тусклее, словно колебалась вместе с их дыханием. Сквозь этот тонкий свет она видела, как напряжены его мышцы, как его глаза следят за каждым её движением. Тёплая кожа касалась тёплой кожи. Не было одежды, не было ничего, что могло бы их разделять. Экко выглядел так же, как она его помнила, но в то же время что-то в нём было… неправильное. Но ей было всё равно. Она чувствовала его, касалась его лица пальцами, словно пытаясь запомнить каждую черту. В какой-то момент он поймал её запястье, притянул к себе, их губы слились в поцелуе. Мягком, но насыщенном, в нём не было той отчаянной спешки, что была между ними в ту ночь на его рабочем столе в мастерской. Это был поцелуй, в котором можно было раствориться, без страха, что он оборвётся слишком быстро. Его руки медленно скользнули по её спине, задерживаясь на бёдрах. Он провёл ладонью по её позвоночнику, скользнул пальцами еще ниже, сжимая нежно, но требовательно. Она же двигалась словно испытывая их границы. Едва заметное покачивание бёдер, трение, разгоняющее жар внутри. Его пальцы сжимали её сильнее, но он не торопил её. — Ты… — его голос был хриплым, сорвавшимся на выдохе. Джинкс взглянула на него, ощущая, как сердце отбивает неуверенный ритм. Странная смесь чувств охватила ее — азарт, жажда испытать больше, желание исследовать. Она никогда раньше не… Она склонилась ниже, коснувшись губами его шеи. А затем медленно сползла вниз. Касаясь его кожи поцелуями, задевая губами его бедро, и двигаясь дальше, желая проверить, как он отреагирует, услышать, как изменится его дыхание, увидеть как его пальцы сжимаются в простынях. А реакция его была мгновенной, и это вызвало у неё восторг. Он приподнялся на локтях, его взгляд был полон желания, но и неожиданности. — Джинкс… Она не ответила, лишь усмехнулась и провела языком по его плоти, наблюдая, как он напряжен под её прикосновениями. Экко резко втянул воздух, его ладонь зарылась в её волосы. А она двигалась неторопливо, почти дразня, ощущая при этом жар его кожи, твёрдость его бедра между её ног. Трение было едва уловимым, но именно это сводило с ума. Медленный, мучительный ритм, нарастающее напряжение, почти заставляющее её трепетать. Он снова произнес её имя, глухо, срывающимся тоном, отчего она усмехнулась. Но сон, как и реальность, не позволил ей долго контролировать ситуацию. В следующую секунду он уже притянул её к себе, его губы накрыли её — тёпло, жадно, настойчиво. В один миг всё перевернулось, и она оказалась под ним, простыни под её спиной, его тело нависало сверху. Она выгнулась навстречу, цепляясь за его плечи, обхватила его ногами, направляя, не желая медлить. — Ты любишь всё контролировать, да? — улыбнулась Джинкс, цепляя зубами мочку его уха, играя с его серьгой. — Только если мне это позволяют, — пробормотал он, прежде чем его губы снова накрыли её. Новый поцелуй был тёплым и неторопливым. Его губы находили её шею, плечи, ключицы, вжимая её в кровать. Его движения были глубокими, уверенными, принося почти невыносимое удовольствие. — Я люблю тебя, Джинкс, — прошептал он прямо ей в губы, прежде чем снова поцеловать, а она лишь зажмурилась, не в силах ответить. Даже во сне её сознание дрогнуло от этих слов. Напряжение внутри могло достичь пика, и она хотела бы сказать что-то в ответ, но в следующий миг реальность сна начала расползаться, словно краска, размытая дождём. Его тепло угасало, поцелуи растворялись в воздухе. Простыни под её спиной исчезли, а стены комнаты, как старая бумага, начали истончаться, трескаться. "Нет, нет..." Экко ускользал от нее, его прикосновения растворялись. Джинкс попыталась удержать его, но её пальцы проходили сквозь воздух. Её губы дрогнули, и она тихо прошептала: — Экко... Но его не было рядом. Его и не могло быть.

***

Сон окончательно растаял как дым, и Джинкс медленно моргнула. Веки были тяжёлыми, в голове стояла туманная вязкость полусна. Перед ней снова была панель управления дирижабля, медленно парящего над облаками, а она снова была одна. Её тело всё ещё хранило остатки сна, слишком тёплого, слишком реального, как воспоминание. Его голос. Его прикосновения. Всё было так живо, на секунду даже заставляя ее усомниться, словно это происходило с ней в действительности. Она закрыла глаза. Смутно надеясь, что, если замрёт, то увидит что-то другое. Но в темноте её больше никто не ждал. Ее девочка ни разу за все это время не приходила к ней во сне. А ведь Джинкс так хотелось. Хоть на миг вернуться в те короткие, будто украденные у судьбы мгновения, где маленькие пальцы цеплялись за её руку, где кто-то смотрел на неё не с осуждением, не со страхом, а с доверием. Где она сама могла смеяться. Но Иша не появлялась. Вместо этого сейчас, почему-то Экко, да. Джинкс вздохнула и села ровнее, окончательно возвращаясь в реальность. Воздух в рубке был холодным, но её тело всё ещё будто горело от призрачного жара. Но вместе с этим пришло другое осознание. — Да блин, серьёзно? Джинкс застонала, запустив пальцы в волосы. Ну конечно. Просто физиология, чёртов переполненный мочевой пузырь. И вот такой сон. Она действительно только что испытала в нем оргазм? Она рывком поднялась, бросив быстрый взгляд на приборы. Всё в норме. Но сначала, в пекло всё остальное. Она слишком долго игнорировала потребности собственного тела. Всё ещё раздражённо бурча что-то себе под нос, желая немедленно привести себя в порядок, она направилась вглубь дирижабля. Когда она вернулась, немного встряхнув голову и потирая шею, ночь за бортом была всё такой же бескрайней, густой, безмолвной. Но внутри нее всё ещё что-то будто пульсировало. Джинкс не хотела этого чувствовать. Но её подсознание, похоже, решило иначе. Надо же как. На самом деле она спала в его кровати всего один раз. В первую ночь на базе Поджигателей, когда он только привёл её туда, ещё измученную и дрожащую, едва вытащив из-за края пропасти. Тогда он просто постелил ей на своей кровати, сам лёг на пол рядом. Они не разговаривали. Не касались друг друга. Но теперь… — Проклятье, — пробормотала она себе под нос. Джинкс потерла глаза ладонями, стараясь окончательно стереть остатки сна, но напряжение все еще ощущалось, особенно когда она вспоминала, что именно она там делала. Она поморщилась, внутри что-то будто кольнуло ее — не столько от возможного стыда сколько от осознания, что это желание не взялось из ниоткуда. Она ведь видела… слышала. Когда-то, мельком, тайком, заглядывая в комнаты борделя. Тогда это казалось ей чем-то запретным, возможно даже диким. А теперь вот, её собственное подсознание решило подкинуть такую картинку. Он же делал это для неё тоже той ночью, на его столе, когда он сначала целовал её живот, скользя ниже. А после, уверенно раздвинул её ноги, не оставляя ей времени на сомнения. Так естественно, так уверенно, и столь неожиданно для нее, что она не сразу поняла, как сильно это повлияло на неё. И Экко не выглядел смущённым. Даже наоборот. Мысль об этом вызвала у неё тень улыбки — и тут же желание выругаться. Джинкс запустила пальцы в волосы, сжимая пряди так, что они болезненно натянулись, словно это могло прогнать мысли. — Дура, — пробормотала она вслух и резко взялась за управление. Раздражение росло. Но на кого злиться? На себя? На него? На этот сон, который напомнил ей то, что она отодвигала прочь? Она вспомнила как старалась наутро вести себя легко, небрежно. Будто все это действительно ничего для нее не значило. Просто разрядка перед войной. Просто… секс. Но даже перед самым отлётом ее воздушного корабля в Пилтовер, в эту гущу событий, она всё ещё почему-то позволяла себе эту совершенно нелепую слабость рядом с ним. Когда толпа суетилась у ее воздушного корабля, последний инструктаж, последние проверки. Поджигатели заходили на борт, пока Джинкс проверяла своего «Носорога». Всё было готово. Она уже собиралась подняться тоже, и вдруг почувствовала, как кто-то схватил её за запястье. — Джинкс. На пару слов, — голос Экко тогда прозвучал ровно, но в глазах что-то мелькнуло. Она приподняла бровь, но не стала вырываться. Он повел её за угол, за контейнеры, куда не доходил шум. — Что? — лениво спросила она, прислоняясь спиной к стене. Экко посмотрел на неё несколько секунд, будто решая что-то для себя. А потом просто взял её за талию и притянул к себе. Она не успела ничего сказать — только тихо вдохнула, когда он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был глубоким, требовательным. Джинкс застыла, но ровно на секунду. В следующий миг она ответила. Её пальцы сжались на его плечах, она потянулась ближе, чувствуя, как тепло его тела пробирается под кожу. Как напряглись его мышцы, как в ответ его ладони сжали её крепче, настойчивее, словно боясь отпустить. Он поцеловал её так, будто этот поцелуй должен был длиться вечность. Но в конце концов она всё-таки отстранилась, слегка прикусив его нижнюю губу, будто ставя точку. — 'На пару слов', да?... Не думала, что это есть в тебе, — её голос дрогнул, но она тут же спрятала это за издевкой. — Ты сейчас как возбуждённый подросток. Он провёл языком по губам, не спеша её отпускать. — Ааа. Ты хочешь лететь со стояком? — фыркнула она. — Не переживай, он не помешает мне прикрывать твою задницу. Она вздёрнула бровь, одарив его насмешливым взглядом. — Да ну? А я думала по плану, все наоборот. Они смотрели друг на друга ещё пару секунд. Потом Джинкс оттолкнулась от стены и, прежде чем уйти, провела своим металлическим пальцем по его руке. — Пойдем, уже нет времени на игры. И ушла, не оборачиваясь. Шутила. Нацепила эту маску. Чтобы он не понял, как внутри нее все сжимается. Всё по плану. Он ведь купился, да? Наверное, так и подумал. Что она просто… просто использовала его. И это было хорошо. Пусть считает её подлой сукой. Откуда же это ноющее чувство? Ведь так и было, разве нет? Пусть думает, что она не способна на что-то большее. Так будет легче. Он не станет горевать. Не станет искать. Не станет… Быть может, Экко вообще был мёртв. Она ведь не видела его после того как ее корабль врезался в Хэксврата. В последний раз, когда их взгляды пересеклись, его лицо было искажено страхом — за неё или за всё, что происходило вокруг. Нет. Это хорошо, что это осталось неизвестно. Она не хочет этого знать. Не хочет об этом думать. Но если это так, он станет её галлюцинацией, как все остальные, кого она теряла? Станет частицей её разума, живущей в этих голосах? Однако… когда она пребывала в его коммуне, голоса беспокоили её только раз. Когда она увидела мемориал, тот уголок, где они хранили тех, кого потеряли. Он давил на неё, вызывал рябь в голове, мысли, страхи, которые она не могла вытолкнуть прочь. — Джинкс…? Его голос, живой, настоящий, прорезал тот шум. Она тогда не ответила, только стиснула кулаки, впиваясь ногтями в свои ладони до крови. Она чувствовала на себе его взгляд. А потом он просто молча сел рядом. Сразу после этого всё как-то утихло. Словно его успокаивающая рука на её спине вытолкнула эти мракобесные мысли вглубь, где они не тревожили. Как бы это ни было странно, именно он был тем, с кем она могла забыться. Не найти утешение, этого не было, но забыться. И этого было достаточно. Если он мёртв, она этого все равно не узнает. Если жив, не увидит его снова. Так будет лучше. Да? Сердце билось неровно, резко, а в голове прокручивались его слова, это нежное "Я люблю тебя". Он ведь правда это сказал ей той ночью. Да чтоб тебя!...Она зажмурилась, вдавливая ногти в кожу, как будто могла выцарапать это воспоминание из своего разума. — Я тоже люблю тебя… — наконец выдохнула она в темноту рубки, но тут же скривилась, и с силой ударила кулаком по металлической панели. Она хотела произнести это легко, небрежно, будто в этом не было никакого смысла. Но слова вышли тише, почти срывающимся шёпотом. Её губы дрогнули. — Но это ничего не меняет. Теперь звучало так, как надо. Чётко. Холодно. Правильно. Впрочем, какая разница? Он все равно ее не услышит. Джинкс уставилась в тёмный горизонт. Ничего не меняет. Но если это правда… почему это всё ещё не отпускает? Джинкс тряхнула головой, словно стряхивая с себя эти мысли. Достаточно. Она вжала рычаг вниз и дирижабль резко рванул вперед. Воздух ударил в лицо, сердце ухнуло вниз, но этого было мало. Скрипнув зубами, она схватилась за штурвал и резко крутанула в сторону. Компас дрогнул. Юго-запад. Ну и плевать. Это было лучше, чем снова погружаться в ту вязкую тишину, где её ждали воспоминания, сожаления и те слова, которые она никогда не скажет в ответ. Моторы взвыли чуть громче, реагируя на её команду, и Джинкс почувствовала, как нос дирижабля слегка подался вниз, устремляясь в новую точку. Главное не останавливаться. Дальше, быстрее. Куда бы ни вела эта последняя линия.