Последняя линия

После вхождения в портал, Джинкс встретило не мягкое свечение, а стремительное, оглушительное падение в трубовидный тоннель из спрессованного света и гула. Мир как вывернулся наизнанку, краски взорвались и смешались в кислотный вихрь. Это было немного похоже на полет на ховерборде Экко, но в тысячу раз быстрее и безо всякого контроля. Воздух выл, вырываясь из легких, а кожа как горела от пронзающих ее энергетических всплесков. Рывок, и Джинкс вышвырнуло куда-то наружу. Но встретил ее не прохладный воздух Демасии, а удар ветра, жёсткого, горячего, будто дыхание пылающей кузни. Песок врезался в лицо, ослепляя. Буря. Откуда, мать вашу, буря?! Зиггс куда-то провалился, его испуганный визг донёсся до нее как издалека. Песок закружился вихрем, но не снаружи, а будто уже у неё в голове. Воздух затрещал, и мир размывался пеленой перед глазами. — Джинкс! — прорезал ревущую какофонию голос йордла. Он был где-то рядом, но доносился странно, будто сквозь толщу воды. — Это… мать их… сраная магическая ловушка! Не ведись, не верь тому, что увидишь! Это всё ненастоящее! В следующий миг её ноги предательски дрогнули, земля ушла из-под них. И она стремительно сорвалась куда-то в пустоту, будто поглощенная зыбучим песком. А затем пустота разорвалась новыми очертаниями. Совершенно иным местом. Голос Зиггса всё ещё отзывался у нее где-то внутри: не ведись… это всё не настоящее… Но было уже поздно. Песок вокруг начал дышать. Барханы поплыли, превращаясь в стены… стены в Зауне. Джинкс просто и внезапно оказалась посреди Зауна. Но не своего. Воздух был чище, но от этого было не легче. Вокруг не пахло гарью, а пахло озоном и...упорядоченностью? Улицы тонули в ровном голубоватом свете, будто сам город оказался под колпаком. Знакомое и незнакомое переплелось, вызывая у Джинкс тошнотворное чувство неприятия происходящего. — Что за… — пробормотала она, мотнув головой. — Заун без вони и хаоса? Но нет, пространство вокруг словно сжалось, воздух стал густым и вязким. Перед глазами мелькнули огни, и… всё снова изменилось. Теперь Джинкс стояла в своем «логове», в своей мастерской. Но это была не её мастерская. Полки были ровно расставлены, инструменты блестели, аккуратно разложенные. Ни пятнышка краски, ни запаха пороха. У верстака склонилась фигура. Джинкс замерла, сердце бухнуло в груди. Это была она сама. Но и не она. С другой прической. И сама, как светлее, спокойнее. На ее глазах девчонка осторожно вынула из ящичка горсть сияющих хэкс-кристаллов, задержала их на ладонях. На её губах блуждала мягкая, почти детская улыбка. — …Паудер, — вырвалось у Джинкс беззвучно, одними губами. Она резко шагнула вперёд и попробовала схватить её за плечо. Пальцы прошли сквозь девушку. — Эй! — крикнула Джинкс раздражённо, почти в отчаянии. — Ты же… ты же должна быть… Паудер даже не шелохнулась, не обращая на нее внимания. Будто Джинкс здесь и не существовало. Джинкс стиснула зубы, бешено дёрнула рукой, пытаясь хотя бы что-то задеть, инструменты, кристаллы, стол. Но всё как проходило мимо ее пальцев, как дым. Она отшатнулась, сердце бешено колотилось в груди но она не могла не смотреть. Так вот она какая. Та самая Паудер из рассказов Экко… Джинкс вдруг почувствовала каково это, будто её собственную жизнь украли и переписали заново. Но как возможно вообще здесь оказаться? Зиггс кричал что-то про ловушку. Она каким-то образом перемещает само сознание? В следующий миг мир перед ней снова качнулся, словно чья-то гигантская рука перевернула страницу книги. Сначала Джинкс ощутила, как всё вокруг размывается, будто в воде. В висках эхом вновь звучал голос Зиггса: «Это всё ненастоящее!» Она стиснула зубы. Как же ненастоящее? Всё здесь куда цельнее моих собственных глюков…! Перед глазами снова проступили очертания мастерской. Но на этот раз, другой. Совсем другой. Она увидела себя. Но не себя. Это снова была Паудер. Та самая, с большими ясными глазами. Сейчас в этих глазах не было робости, а светилась сосредоточенная, холодная решимость. Она держала в руках инструмент и аккуратно выводила руны на поверхности хэкс-кристалла. Каждое движение было уверенным, отточенным. Джинкс машинально отступила на шаг, дыхание перехватило. Тут она заметила его. И сразу же узнала. Рядом стоял Виктор. Не тот, из её памяти, не этот тощий как его там «вестник» с глупыми философскими размышлениями-лозунгами и "мерзкими печеньками с предсказаниями". Нет. Этот был ухожен, в его облике чувствовалась сила и странное спокойствие. Взгляд горящий, сосредоточенный. Он что-то оживленно объяснял Паудер, писал формулы на доске. — Мы сможем, — услышала Джинкс голос Паудер ему в ответ. — С этим у нас всё получится. Между ними витало спокойное согласие. Они переговаривались с лёгкостью, в их голосах слышалось явное доверие и уверенность. И тут Джинкс поняла. Паудер и была тем, кто поможет в этом мире Виктору осуществить его "план". Никто другой. Она, Паудер, нашла здесь способ "усовершенствовать" мир, открыть хэкстек. Джинкс судорожно сглотнула, чувствуя, как мир вокруг начинает кружиться. И тогда, пришло самое болезненное видение. Тот же Заун, но на одной из высоких платформ открывшихся перед нею, под искусственным «небом» из труб и перекрытий, стояли Экко и Паудер. Но это был не её Экко. Этот был будто старше, в его глазах не было знакомой дерзости, только глубокая, тихая печаль и... преданность. Он смотрел на Паудер как на что-то хрупкое и бесконечно важное. Они были рядом так, будто это было естественнее дыхания. Слова терялись в шуме, но Джинкс не нуждалась в них, она видела, как он к ней прикасался. Как наклонялся ближе. На глазах у Джинкс он молча взял Паудер за руку, ту самую, что только что настраивала орудие тотального контроля, и прижал её ладонь к своей щеке. Он что-то тихо ей говорил, слова тонули в гуле города, но выражение его лица говорило само за себя. Это была любовь. Нежная и искренняя. И Паудер улыбалась. Не сумасшедшей, дерзкой ухмылкой, а тихой, мягкой улыбкой, на которую у Джинкс просто не было бы сил. А дальше между ними случился поцелуй. Настоящий. Без тени страха или сомнений. У Джинкс перехватило дыхание. «Проклятье…» Она смотрела на них, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как глухая ревность и тоска бьются внутри неё. Словно этот мир показывал ей то, что у неё украли. Или то, что она потеряла, от чего отказалась сама. Что-то укололо ее изнутри, холодное и острое, как лезвие. И это было что-то гораздо хуже ревности. Это была тоска. Тоска по тому, чего у неё не было и не будет. По тому, чтобы кто-то смотрел на её боль не со страхом или раздражением, а с такой вот тихой, безоговорочной преданностью. Чтобы её любили не вопреки, а со всей её тьмой внутри. — Нет... — прошептала Джинкс в пустоту. — Это не я... И это не он... И вдруг всё дрогнуло. Силуэты Экко и Паудер растворялись, оставляя перед ней лишь гулкую пустоту. Паника нахлынула. Джинкс стиснула кулаки, запрокинула голову и закричала: — Зиггс! Эй! Зиггс, где ты, пушистый ублюдок?! Но её голос уходил в пустоту, как камень брошенный в бездонный колодец. Ни эха, ни отклика. Только вязкая тишина. И Джинкс поняла, что он её не слышит. Не потому что не хочет, а потому что скорее всего застрял в своём собственном кошмаре, отрезанный от неё, как и она от него. Мир вокруг дрогнул, и новое видение начало складываться прямо у неё на глазах. *** Зиггс, резко выпрыгнув из портала, выругался и едва успел прикрыть глаза лапой. Песок хлестанул его по морде, мгновенно забиваясь в шерсть и за шиворот. — Тьфу, да чтоб мне...!— но договорить не успел. Уже через миг до него дошло: Шурима. Каким-то непостежимым образом он очутился в Шуриме! Проклятье, какой идиотский просчёт! Где он сделал ошибку? Какая кривая формула их сюда запулила? Впрочем, плевать. Факт оставался фактом, он снова оказался в самой паршивой песочнице Рунтерры. В Шуриме он бывал и раньше. Когда-то бродил по барханам в поисках редких кристаллов, заодно нарвался на безумные байки местных про «маленького короля в бинтах», вечно блуждающего среди руин. Зиггс тогда отмахнулся, но теперь, оказавшись здесь вновь, невольно вспомнил тот шёпот, что доносился по ночам у костра. А всё вокруг вдруг качнулось, словно невидимая волна прошла сквозь него. Ветер стих, и одновременно усилился, обрушиваясь прямо в уши гулом, от которого заломило голову. Мир рванулся куда-то вбок и он вместе с ним. Зиггс сделал шаг, и с криком, провалился. Песчаный вихрь резко сменился знакомым запахом, сосновых игл, пороха и сладковатым ароматом ягод, растущих на окраинах Бандл Сити. Зиггс замер. Вместо раскалённого шуримского солнца перед ним теперь смыкались кроны деревьев, а под ногами хрустела утоптанная земля тропинки, которую он помнил до последнего камешка. Запах пыли, копоти и горелого камня ударил в нос. Сердце же его ухнуло куда-то вниз. — Джинкс?! — крикнул он, но в ответ услышал лишь эхо своего голоса, глухое, будто из-под воды. И тогда, он увидел её. Тристана неподвижно стояла спиной к нему. Её взгляд был прикован к дымящимся руинам старой дозорной башни. Языки пламени уже угасали, но чёрный дым всё ещё поднимался к небу, как грязное пятно на лазури. "Это же я... это же я её взорвал тогда", — промелькнуло у него в голове. Зиггс сделал шаг вперёд, и хруст ветки под его ботинком прозвучал оглушительно громко. Тристана вздрогнула и обернулась в его сторону. Сердце бешено заколотилось. Но её взгляд скользнул как сквозь него, уставившись куда-то в пространство за его спиной. В глазах не было гнева или осуждения, лишь легкая растерянность. Потом она махнула рукой, и зашагала прочь, растворяясь в сумраке леса. Она не видела его. Это было эхо. Призрак его прошлого. Он помнил этот день. Но оказаться в нем снова? Невозможно. Зиггс сжал лапы в кулаки, и в голове щёлкнуло. Ловушка. Он слыхал о таких. В Шуриме их ставили в сокровищницах и у древних святынь. Иллюзии, которые как запирают тебя в собственных кошмарах. Достаточно ступить куда-то не туда, и готово, ты попался. «Проклятье… значит, мой портал и сработал прямо поверх одной из них», — мелькнуло у него. Он резко втянул воздух, и тут же заорал, что было сил: — Джинкс! Это… мать их… сраная магическая ловушка! Не ведись, не верь тому, что увидишь! Это всё ненастоящее! Но кричал он в пустоту, а мир вокруг снова поплыл, цвета мешались будто в акварельное месиво. И теперь он оказался перед своим собственным домом в Бандл Сити. Дверь скрипнула, и на порог опять вышла она. Зиггс безошибочно вспомнил этот миг. Тот самый момент, который тысячу раз прокручивал в голове. Их последняя ночь. Тьма обволакивала, фонари разрезали её мягким золотым светом. Когда Тристана вышла на крыльцо, одно из этих пятен света легло на её лицо. Вышла, и на мгновение замерла, зажмурившись, будто её ударили. Пальцы вцепились в косяк двери. Он увидел, как сжались её губы, как дрогнули ресницы. Она простояла так несколько секунд, будто собираясь с силами. Потом сделала глубокий, прерывивый вдох, расправила плечи, и зашагала прочь. Твёрдым шагом, не оглядываясь. — А вот и нет. — яростно пробормотал Зиггс, отшатываясь, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. — Не было такого. Она просто ушла и всё. Ей было плевать. Это всё... это всё в моей голове! Он стиснул уши лапами, пытаясь заглушить, отбросить собственные мысли, потому как решил что дело в нем самом. Потом резко разжал их и принялся шарить взглядом вокруг, будто ища швы в невидимой стене. — Должны быть границы… — бормотал он, вытягивая лапы перед собой, словно ощупывая сам воздух вокруг. — Любая ловушка имеет границы. Меня швыряет туда-сюда… значит, контур нестабильный. Надо найти разрыв… Но сколько он ни пытался, ничего не нашел. Пространство будто дрожало под его пальцами, и чем сильнее он напрягался в своем поиске, тем крепче иллюзия словно врастала в голову. Ловушка не отпускала. Пейзаж снова исказился, и в следующий миг его бросило на колени на северных холмах. Прямо перед ним предстал обугленный пень. А рядом, поджав под себя ноги, сидела Тристана. Зиггс ощутил, как усы дёрнулись, а сердце ухнуло куда-то вниз. Всё это выглядело издевательски. Какая-то паскудная магия рылась в его башке, шныряя по самым тёмным углам, вытаскивая наружу то, что он сам гнал прочь годами. А ведь он убеждал себя, что изменился. Что гениальное безумие, изобретения, бомбы это и есть он настоящий, а любовь, мораль, привязанность, все это осталось где-то далеко позади. Но сейчас, глядя на неё, такую близкую, понял с холодным отчаянием: всё это всё ещё было в нём. Эта слабость. Эта дурацкая сентиментальность. А она была такая же какой он помнил её в день их расставания. Только... в позе не было привычной уверенности. Она сидела чуть сгорбившись посреди пустого поля, и смотрела на останки дерева. Её пальцы медленно водили по обгоревшей древесине, счищая сажу и ощупывая шероховатость угля. Ему стало физически плохо. Желудок сжался в тугой узел. — Неправда, — хрипло прошептал Зиггс. — Она бы не стала... Она не такая. Это я себе внушил... И он же только что спалил это проклятое дерево! Это было просто невозможно… Или? Или он торчит в этой грёбаной ловушке уже несколько дней?! Зиггс рванул вперед, забыв, что невидим. Хотел закричать, даже возможно схватить, или просто увидеть её лицо ближе... Но воздух меж ними был стеной и коснуться ее было невозможно. Тем временем, Тристана поднялась на ноги и, не оглядываясь, зашагала прочь. Он почти в отчаянии смотрел на ее стремительно удаляющуюся фигурку, может даже хотел рвануть следом, зачем-то... глупый. Все равно же ты невидим, но вдруг....? Когда над ухом Зиггса вдруг раздался странный звук, тонкий, звенящий, словно комариное жужжание, только сильнее, вибрирующее будто прямо в его голове. Он резко дёрнулся. Рядом с ним, словно вынырнув из воздуха, парил... Пикс. Но теперь это был не просто сгусток света каким обычно Зиггс видел неизменного спутника Лулу, сейчас он видел всю его настоящую, хрупко-волшебную форму с изящными сияющими крылышками. А чуть поодаль, подпрыгивая на месте, стояла и сама Лулу. Её зеленые глаза горели непостижимой ясностью. И прежде чем Зиггс успел сделать шаг, она резко ухватила его за локоть. Её ладошка была крошечной, но хватка на удивление крепкой. — Ну-ну, постой-ка на месте! Ты не должен тут вот так гулять. — пропела она, полушутливо грозя ему пальцем. — Лулу? — ошеломлённо выдохнул Зиггс. — Ты... настоящая? — Нет, я понарошку! — Лулу захихикала, и её смех прозвенел, как колокольчики. — Что за вопрос, Зиггс! Здесь всё по-настоящему... кроме тебя! Она легонько ткнула его в грудь. Зиггс посмотрел вниз и с ужасом увидел, что его лапы, да и всё тело, стали полупрозрачными, как дымка. — Бедняга, — протянула Лулу, и её глаза вдруг стали серьёзными. — Ты совсем застрял, запутался в чужих сетях! Как букашка в янтаре. Они тебя пожирают, делают призраком! Растаешь... и тебя никто-никогда-никогда уже не найдёт! Разрывай их. Срочно. — Разорвать? — Зиггс вскинул усы. — Чем?! Лулу на секунду задумалась, склонив голову набок. А потом широко заулыбалась ему: — Так взорви что-нибудь! — её голос снова стал беззаботным, будто она предлагала поиграть. — Всегда помогает, верно? Ба-Бах! И нет проблем! Зиггс хлопнул себя по лбу. — Это я могу! Почему сам не додумался?! Ну, конечно! Взрыв. Ему нужен был взрыв. Яркий, громкий, реальный. Что-то, что вернёт ему плотность, якорь в настоящем. Зиггс дико ухмыльнулся, вытаскивая из-за спины бомбочку. Та оказалась плотной, настоящей, не прозрачной, не иллюзорной. Он радостно подбросил её в лапах и, не раздумывая, швырнул вниз. Грохот прогремел, разрывая мир вокруг. Реальность перед ним треснула как хрупкое стекло, и перед его глазами открылась зияющая трещина, за которой шевелился настоящий мир, бескрайние пески Шуримы. — Молодец! — крикнула Лулу, на прощание весело помахав ему пальчиками . Её фигурка начала отдаляться, растворяясь в сиянии. Жужжа крылышками, Пикс облетел его кругом и исчез вместе с ней. Зиггс, всё ещё ухмыляясь от облегчения, рванул вперёд, в этот образовавшийся разрыв, прочь. Шум ветра. Его собственное тяжёлое дыхание. Песок во рту. Запах гари. Он был снова в Шуриме, а рядом, отряхиваясь, поднималась Джинкс. Она качнулась, но он без колебаний ухватил её за локоть. — Пошли отсюда, — прорычал он, не давая ей времени на вопросы. — Быстрее, прочь отсюда. Он буквально протащил её за руку сквозь барханы, пока дрожь под ногами и гул в воздухе не стихли. Только тогда отпустил. Джинкс тут же обессиленно рухнула на песок. — ...Это были галлюцинации или что? — прошептала она, задыхаясь. — Ты тоже что-то видел, Пушистик? Зиггс ответил не сразу. Он отвернулся, будто стряхивая с меха песок, а на самом деле, видение её глаз, полных боли, и слова сумасбродной феи, что до сих пор звенели в голове. — Что-то видел, — наконец буркнул он, устало и грубо. — Дерьмо собачье. Вот же паскуды, что они тут такое спрятали за этой сраной психоделикой?... Он сжал кулаки, упрямо твердя про себя: Ненастоящее. Всё ненастоящее. *** Воздух дрожал от зноя, превращая горизонт в марево. Песок чуть шипел под ногами, накаляясь под беспощадным шуримским солнцем, набивался в самые неподходящие места. Джинкс шла, немного покачиваясь, и уже как бредила наяву, монотонно бубнила, шаркая ногами по дюнам. — Ну и зачем мы тут плетёмся, как какие-то улитки? — наконец не выдержала она, останавливаясь и упирая руки в бока. — Чего мы не можем опять сигануть через твой волшебный портал? Щёлк, и готово. А не вот это всё, марш-бросок по сковородке. Я с солнцем не дружу. Оно меня выбешивает. Зиггс, сгорбившийся под тяжестью своего рюкзака, лишь устало повёл на неё глазами. — Ага, ща. Сию секунду! Йордл скинул рюкзак на песок, с таким видом, будто хоронил старого врага, плюнул на песок и пробормотал: — "Щёлк и готово", ага…— передразнил он ее интонацию — Ты чё, думаешь, у меня тут чемодан с десятком запасных порталов припасён? Эти штуки не из воздуха появляются. Надо сесть, вырезать руны, подогнать формулы, всё это связать… Джинкс фыркнула, закатив глаза. — Тьфу-у-у, зануда. Вон Лулу бы чихнула, и готов портал. — Ну так я тебе не Лулу, — отрезал Зиггс. — Я это делаю не "волшебством", а своими руками. Инженерией! Если хочешь, считай, хэкстеком на коленке. Джинкс прыснула. — Ну а что? Раньше же получалось. — Раньше! — фыркнул Зиггс, начиная рыться в рюкзаке, вытаскивая обгоревшие провода, куски рунических камней с трещинами и пузырёк с подозрительно шипящей жидкостью. — Раньше у меня была хоть какая-то подготовка, инструменты! А этот, последний... — он ткнул лапой в почерневший обломок, — его наша подружка-ловушка наполовину спалила! Исказила все настройки! Он разложил перед собой жалкие остатки былого великолепия своего устройства и с нескрываемым отвращением на них посмотрел. — Это даже не магия в обычном понимании, знаешь ли! Это высшая математика, замешанная на удаче и гремучей сере! — он начал горячиться, размахивая паяльной лампой размером с палец. — Каждый мой портал это уникальное изделие! Руны надо вырезать под резонанс конкретного места, рассчитать энергетический всплеск, стабилизировать материю Бандл Сити... А делать это вот тут, в этой раскалённой духовке? Джинкс слушала, слегка вытянув нижнюю губу, с выражением глубокого скепсиса на лице. — Звучит как отмазка, — заключила она. — Просто лень возиться. — Лень?! — взвизгнул Зиггс. — Да я... я... А ну-ка, попробуй сама! Держи! — он сунул ей в руки закопчённый кристалл и кусок мела. — Рисуй руну смещения! С точностью до микрона! И чтобы она не взорвалась у твоей рожи! Джинкс посмотрела на кристалл, на мел, потом на Зиггса. Её пальцы непроизвольно сжались, и в глазах мелькнул знакомый огонёк интереса к потенциально разрушительному процессу. — Ну, и с чего начать? — нехотя пробурчала она. — Выглядит как хлам. Ты уверен, что ты "колдуешь" инженерией, а не просто мусоришь? — Очень смешно. Вот смотри. — Он ткнул лапой в почерневший кристалл с трещиной. — Теперь это просто камушек с поломанной душой. Чтобы сделать новый, мне нужно... — Зиггс задумался, перечисляя на пальцах, — ...идеальная геометрия, резонансная частота Бандл Сити, стабилизатор материи... и хотя бы одна лапа, которая не трясётся от того, что я пятый час жарюсь, как цыплёнок на вертеле! Зиггс торжествующе хмыкнул. — Так что нет, моя дорогая, мы не можем «просто уйти через портал». Мы можем или медленно, но верно тащиться к цивилизации, или я могу попытаться собрать здесь "нечто"... и мы с вероятностью 50 на 50 окажемся в желудке у гигантского кальмара. Выбирай. Джинкс на секунду задумалась, словно оценивая вариант с кальмаром. — Ладно-ладно, — сдалась она, с неохотой поднимаясь. — Пешком так пешком. Но если я загорю, я тебя первым в костёр брошу для жарки зефира. После этой короткой перепалки, они прошли молча еще немного. Потом все-таки решили устроить привал. Джинкс опустилась на горячий песок, вытянула ноги, хмыкнула, обмахиваясь ладонью. — Эх, жара… — протянула она. — А знаешь, чего тут не хватает? Холодного пива и того йордла в латексе из заведения Бабетты. Сразу будет еще жарче. Зиггс поперхнулся водой, которую только что хлебнул из фляги, прыснув на песок. — Чё?! Джинкс хихикнула, скосив на него глаза. — Ну а что? А вы, йордлы, ну… реально этим занимаетесь? Типа сексом? Так и размножаетесь? Зиггс глянул на неё так, будто она только что предложила ему взорвать солнце. Его большие глаза за стеклами гогглов сузились до щелочек, усы дёрнулись. — Конечно нет, — протянул он с ехидцей. — Мы вылупляемся из волшебных блинящих пузырей, которые появляются после особенно удачного взрыва. Пум!... и готов новый йордл. Джинкс пару секунд смотрела на него. В её перегретом мозгу картина будто обретала сюрреалистичную ясность. А потом прыснула. — Ага, — подхватила Джинкс, хихикая. — Представляю: ты сидишь, чихаешь от пороха, и тут... хлоп!... рядом уже маленький Зиггс. — А сиськи нашим девчонкам, — продолжил йордл, выразительно взмахивая лапами в воздухе, словно очерчивая сами формы. — нужны исключительно для красоты, и чтобы было чем от нас отличаться! Совсем не для кормёжки детишек, нет-нет! Джинкс расхохоталась еще громче, хлопнув ладонью по колену. — Смешно тебе, да? — Зиггс сощурился. — Вот иди-ка ты… знаешь куда? Да-да, именно туда, прямиком в задницу. Не буду я с тобой про секс говорить, совсем уже офигела. Джинкс прищурилась, ухмыльнувшись. — Оу-оу-оу… да ладно! Это что, я наконец вижу смущённого Зиггса? Вот это номер! — Да пошла ты, — сощурился йордл, но уши его заметно задергались. *** ~Спустя еще пару часов ~ Песок резал кожу, словно стекло. Джинкс и Зиггс брели по дюнам, уже почти теряя надежду. Воды оставалось на глоток. Внезапно йордл замер, насторожив уши. — Э-э-э, Джинкс... Кажется, у нас компания. — буркнул он, уже машинально нащупывая гранату в своей поясной сумке. Из-за песчаных гряд поднялись фигуры в светлых, пропылённых одеждах. Их лица скрывали капюшоны, на шеях висели амулеты из когтей и зубов какого-то чудовища, а в руках блестели кривые клинки. Они молча, плотным кольцом стали окружать путников. В их движениях была звериная уверенность хозяев этой пустыни. Один из них, повыше ростом, шагнул вперёд и что-то прокричал на каком-то гортанном диалекте. — Ну вот, — буркнул Зиггс. — Говорим на разных языках. Не уверен что знаю это наречие. Сейчас начнётся... — Оу, приветик, ребята! — крикнула Джинкс, но её рука уже потянулась к пистолету за поясом. — Не подскажете, где тут у вас оазис с коктейлями? Ответом был тихий свист и первый бросок. Кинжал просвистел в сантиметре от её головы. Этого было достаточно. Мир для Джинкс замедлился. Мерцание под кожей взорвалось ледяным адреналином. В её глазах вспыхнули розовые всполохи. Она не увернулась, а исчезла с того места, где стояла, и появилась уже за спиной у нападавшего. — Промахнулся! — просипела она ему на ухо, прежде чем вмазать рукояткой пистолета ему по затылку. Остальные кочевники закричали на своём языке, угрожающе приближаясь. Смысла Джинкс не поняла, но тон был слишком уж очевиден. Еще один бросился на нее и всё померкло. Мерцание загудело в её венах, вспыхнуло розовым. Джинкс увернулась, словно сама была тенью, а затем рванула выстрелом в песок у самых ног врага. Взрыв разметал их строй. Её глаза засветились розовым огнём. Она рассмеялась. — Давайте-давайте, кому ещё навалять?! В этот момент Зиггс подбросил в воздух дымовую гранату, и густой белый туман моментально окутал кочевников, скрывая Джинкс и создавая еще больший хаос. Из-за пелены послышался его насмешливый голос: — Не переживай, Джинкс, я тоже люблю, когда всё вокруг летает! А Джинкс в это время уже была повсюду сразу: резкий выстрел в песок у ног другого кочевника, чтобы поднять облако пыли; молниеносный удар ногой по руке с клинком; её смех, дикий, заливистый, нечеловеческий, разнесся по пустыне, сливаясь с воем ветра. Наконец кочевники отпрянули, зашептались. Сначала в ужасе, а потом в благоговейном трепете. Зиггс, до этого момента жаждавший применить еще одну из своих «игрушек», медленно опустил лапу. Он окинул взглядом склонённые спины и широко ухмыльнулся. — Ага, конечно, — пробормотал он себе под нос. — Конечно, она им понравилась. Йордл расплылся в широкой ухмылке, и вышел вперёд, принимая важный вид. — Ну-ка, ну-ка… — провозгласил он, размахивая лапами. — Несчастные слепцы! Видали? Вы осмелились атаковать...э-э-э... Великую Искру Гнева! Она богиня пустыни! Но она милостива... возможно. Так что предлагаю немедленно задобрить её едой, водой и... э-э-м... поклонением, пока она не разозлилась окончательно и не разнесла здесь все! Среди них поднялся высокий, сухоплечий старик в длинном потемневшем от солнца плаще. Его голос прозвучал хрипло, но властно, и остальные мигом смолкли. По его знаку один из молодых вышел вперёд. Из складок одежды он извлек живую, извивающуюся песчаную змею. Её чешуя переливалась на солнце маслянистыми бликами. Прежде чем кто-либо успел моргнуть, мужчина быстрым движением поднес змею к своему обнажённому предплечью. Раздался тихий шипящий звук, на коже выступила капля крови. Но это было лишь началом. Он резко вонзил змее в пасть острый коготь, висевший у него на шее как амулет. Существо дёрнулось в последней судороге, и тёмная, почти чёрная кровь хлынула прямо в подставленную глиняную чашу. — Охренеть, — беззвучно пробормотала Джинкс, наблюдая за этим действом почти с неподдельным, почти профессиональным интересом. Зиггс тоже вытаращил глаза и едва не прыснул. — О-о-о, вот это я называю шоу! — пробормотал он. — Свежее, натуральное! Чашу протянули Джинкс. — Выпей, — прошептал ей Зиггс. — Выглядит мерзко, но, кажется, это билет в здешний рай с полным пансионом. — Ты серьёзно? — та скривилась, глядя на тёмную жижу. — Я люблю экстрим, но это уже ближе к фетишу. Несмотря на слова, в её глазах блеснуло знакомое безумное веселье. Джинкс усмехнулась. Для неё это был просто ещё один вызов. Она взяла чашу, взглянула на лица кочевников, дерзко вскинула чашу и залпом выпила содержимое. Кровь обожгла горло едким, металлическим вкусом. Мир на мгновение уплыл в красно-розовую пелену. Мерцание внутри неё как взревело и вырвалось наружу с новой силой. Она стояла, окутанная этим видимым сиянием исходящим из глаз. Кочевники-культисты в благоговейном ужасе простёрлись ниц. Их новая богиня явила себя. Сначала показалось, что кровь змеи просто разодрала Джинкс горло. Но через несколько минут песок вокруг нее начал как будто дышать. А из барханов к ней вышли ее извечные спутники. — Паудер, ты опять всё испортила! — голос Майло был слишком громким, слишком близким. Его глаза, лишённые зрачков, светились пустотой. Клэггер тянул к ней руки, но они рассыпались в пепел. Джинкс стиснула зубы. Глаза жгло, будто от дыма, но она не могла отвести взгляд. А за спиной ее уже стоял Силко. Сердце дёрнулось, внутри отозвалось то старое, тёплое чувство. Его пальцы легли ей на плечо, голос вкрадчиво зашептал прямо в ухо: — Ты ведь всегда знала, что никто тебя не примет. Никто, кроме меня. Она вздрогнула и рванулась от него в сторону, натыкаясь на ещё один образ. Вай. Она стояла, скрестив руки на груди, с едва заметной ухмылкой и искоркой в глазах. Но ее лицо тут же начало расплываться, а глаза вдруг полыхнули на Джинкс розовым пламенем. — Тебе не сбежать от самой себя, — произнесла она чужим голосом. И тогда, будто прямо из ее нутра, раздался скрежет, будто чьи-то когти царапали ей кости. Притаившись, как перед прыжком, существо без лица сидело на бархане, скособоченное, как развешанное пугало. В груди у него зияла дыра. Джинкс отшатнулась. Она видела "это" впервые. И всё же знала. Знала где-то на периферии сознания, как будто он всегда был рядом, просто не показывался. Холод сжал её грудь, заставляя сжать кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Существо клонилось к ней, его силуэт качался, как на верёвках. Раздался его голос, не один, а как тысяча сразу, сливающиеся в хор. — Все твои призраки мои.— произнесли они вразнобой. Но вдруг мрак, сгущавшийся вокруг нее, исходящий от существа, как разорвался, и перед ней возник... Экко. Совсем рядом, улыбающийся ей уголком губ, как умел только он. Не пугающий, а зовущий. Его ладонь потянулась к её руке. — Идём, — мягко сказал он. И взял её за руку. А она позволила. Почти с облегчением. Экко увёл её в полутьму, где будто бы заиграла слабая, далёкая музыка. И они закружились в танце. У неё снова были длинные косы, как раньше. На теле только нижнее бельё и его рубашка. Он кружил её, и это было так реально, что сердце болезненно сжималось, словно от радости и боли одновременно. …А на самом деле она танцевала одна, на песке. В бреду, с распахнутыми глазами и сбившимся дыханием. — Ух. Ну, и вштырило же тебя, дорогуша, — пробормотал Зиггс, ухватив её за локоть, и силой усадив на землю. Он плеснул на неё водой. Джинкс перехватила его лапу, и мир пошёл кругами. На этот раз перед ней предстал не её собственный призрак, а уже его. Сначала вспыхнула чья-то лаборатория. Всё залило огнём, искры посыпались с потолка. И среди всего этого хаоса был он. Маленький йордл с широко раскрытыми глазами, буквально обезумевший от восторга. — Получилось, профессор! Революционная демонстрация! — выкрикнул Зиггс, раскинув лапы, и его смех глушил треск рушащихся перегородок. А рядом, сквозь клубы дыма, показался Хеймердингер. Усы его подрагивали, лицо было искажено гневом. — Зигмунд… да что же вы творите! — в его голосе звучал не страх, а только осуждение, тяжелое и давящее. Джинкс дёрнулась. И вдруг шум пламени и смеха резко оборвался. Где-то в реальности, Зиггс сильнее сжимал ее руку. Перед ней была тишина. Мрачные каменные руины, и среди них, маленькая фигурка. Снова Зиггс. Но совсем не тот, что еще секунду назад хохотал в огне и дыму. Этот сидел на камне, сгорбившись, глядя перед собой. Глаза были тусклые, улыбки нет. Джинкс моргнула, сначала даже не узнала его. Но какое-то странное чувство… жалости? Оно как ударило ее куда-то в живот, и будто невидимая сила толкнула её вперёд. Она пошла, почти побежала к нему, не в силах оторвать взгляда. Очертания наполовину разрушенной башни возвышались за спиной йордла. Камни ещё тлели. Силуэт девушки-йордла с пушкой уходящей прочь мелькнул вдалеке. Джинкс остановилась, глядя на Зиггса, и невольно выдохнула с усмешкой: — Ну надо же… первый раз вижу унылого Зиггса. Где твоя улыбка на тридцать... чомперов? Фигурка в видении даже не шелохнулась. — Эй, ты же обычно весь из себя "ха-ха, просто всё взорвём". А тут, лопнувший петардос. Она скривилась, и в этот миг видение дрогнуло, и на несколько мгновений, настоящий, реальный Зиггс оказался рядом, тряхнув её за плечо. — Да, Джинкси, — решая ей подыграть, хмыкнул он, широко ухмыляясь. — Это мой секрет. Никому не говори. Вдалеке, будто из другого мира, до Джинкс донёсся голосок: "А мы и не ссорились. Просто на какое-то время расходились по разные стороны поля." Маленькая фигурка йордла уходила прочь, не оглядываясь. Дальше и дальше. В груди у Джинкс сжалось что-то чужое, не её собственное. Её тело слабело. Веки наливались тяжестью. — Хорошо бы… вернуться, — пробормотала она, с трудом шевеля губами, и не понимая, говорит ли она это вслух, ему, или только себе. — Поговорить. Помириться. Пока не поздно… Зиггс моргнул, брови его поползли вверх. Застыл на миг, глядя на неё, будто она попала прямо в болевую точку, но тут же отмахнулся, резко хихикнув, коротко и с неловкостью, которую тут же скрыл под маской бравады. — Ха! Ну ты и выдала! Видела бы себя со стороны, — он щёлкнул пальцами, как будто отгоняя тень. — Это всё галлюны. Шуримские змеи лучшие поставщики бреда. Он усмехнулся еще шире, почти неестественно, устраивая её удобнее, стараясь скрыть свою задумчивость . — Не о чем переживать. — сказал он, слегка похлопывая ее по плечу. — И мириться тоже не с кем. Зиггс ни с кем не ссорится всерьёз. Это плохо для бизнеса.— и, наклонившись к ней, добавил мягче: — Поспи, дорогуша. Джинкс уже не слышала. Её дыхание постепенно стало ровнее, и потом, и в самом деле, она провалилась в сон. А Зиггс, отвернувшись, долго смотрел в пустыню, где барханы глотали последние отблески заката. *** Наутро, она помнила не всё. От некоторых картинок внутри хотелось отмахнуться, как от надоедливых мух. Но тот танец, с Экко, засел в ней крепче всего. Так, словно он действительно держал её за руку. Но Джинкс нарочно отгоняла этот образ от себя, прятала подальше, туда, где он не будет ее жечь. Ее «божественный» статус закрепился после того, как Джинкс по указанию старейшины выпила ту чашу со свежепролитой змеиной кровью. Кочевники уверовали. Три дня они шли с караваном, пользуясь его припасами и покровительством. Джинкс наслаждалась ролью «капризной богини», тыча пальцем в то, чего ей хотелось, а Зиггс, на ломаном местном наречии, с важным видом переводил её «божественные указания». Они уже почти приблизились к побережью, в воздухе уже чувствовалась легкая солёная влага. Именно тогда земля содрогнулась. С рёвом, от которого заложило уши, из-за скалы вырвалось чудовище. Огромное, покрытое чешуёй, с окровавленным топором. Его глаза полыхали яростью. — ПРЕДАТЕЛИ! ВОРЫ! ГДЕ МОЯ ДАНЬ?! — проревело чудовище, в ярости круша всё на своём пути. — ВЕРНИТЕ МОЮ ДАНЬ! Последовавший за этим хаос был абсолютным. Кочевники-культисты в ужасе метались между своим старым богом и новой «богиней». — Кажется, наш отпуск подошёл к концу, пушечка! — завопил Зиггс, хватая Джинкс за руку. — Ага, — дико усмехнулась она, уже выхватывая свой пистолет. — Надоело быть богиней. Пора устроить фейерверк! Они побежали не сразу. Сначала отбивались. Пули Джинкс рикошетили от чешуи чудовища, но отвлекали его. Зиггс, тем временем, швырнул под ноги чудовищу одну из своих «игрушек». Оглушительный хлопок и облако едкого дыма заставили чудище отступить с яростным рёвом. Этой секунды им хватило. Рванув с собой мешки с водой и провизией, они побежали прочь от побоища, оставив кочевников и их разъярённого бога выяснять отношения. Обезумевшее чудовище продолжало крушить собственный культ. Один из кочевников, тот, что поднёс ту чашу Джинкс три дня назад, не успел увернуться от взмаха гигантского топора... Его крик оборвался так же быстро, как и начался. — Видишь? — тяжело дыша, набегу, прокомментировала Джинкс, пока они удирали прочь. — Тот парень умер даже не по моей вине. Они сами разозлили своего бога. А дальше они шли пешком, через мёртвые каньоны, по следам караванов, пока, наконец, не набрели на побережье. Там отдышались. Воздух гудел от криков чаек и пах солёной водой и гниющими водорослями. Порт был гнездом контрабандистов и бродяг. Именно там, у скрипучего причала, они нашли своё новое спасение: баркас с поддельным флагом и капитаном, который смотрел на них так, словно видел ходячие неприятности. Зиггс сразу же завёл торг, суя под нос капитану какую-то шипящую самодельную гранату вместо монет. Их взяли на борт. Баркас отошёл от причала. Итак, они и вернулись обратно в Демасию тогда. Без сокровищ. Без ответов. Но зато с дикой историей о трёх днях в роли божества и о том, как чуть не оказались жертвой одного из них.