Прежде чем Эрен уйдет

***

Армин резко распахнул глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а лоб покрылся испариной. Голова неприятно гудела, словно с похмелья. Очередной кошмар. Очередной кошмар, в котором безмозглые титаны пожирают его товарищей, разрывают на части, глухо хрустят костями прямо у него на виду, а он, дрожа от страха, наблюдает за этой картиной, не в силах пошевелиться. Смерть настигала его, с грохотом подходила ближе, криво улыбалась и таращилась пустыми глазами. Эрен снова дал отпор вместо Армина, защитил, пожертвовав собой ради спасения лучшего друга. Армин кричит. Истошно, пронзительно, отчаянно, пробирая до костей. Вопль настолько громкий, что закладывает уши и Арлерт перестает себя слышать. Этого не может быть. Так просто не бывает. Сейчас Эрен разрежет своим сломанным клинком челюсть этой твари и ускользнет сквозь выбитые зубы. До крыши далековато, понадобиться, чтобы кто-то помог ему забраться. Верно. На долю секунды ему даже показалось, что это возможно, что Эрен сейчас прыгнет к нему, ухватится за его ладонь… но этого не произошло. Рука так и осталась вытянутой – замершей в бессмысленном жесте, пальцы слабо дрогнули и сжались в пустоту. Боли не было – было только звенящее, оглушающее ничто, в которое провалился весь мир. Не убежал, но проиграл. Армина мутит. Отмахнувшись от собственных мыслей, юноша прочистил горло, потирая сонные глаза. Сжал ткань спального мешка и медленно сел, огляделся. Жан и Конни мирно посапывали на соседних ложах. Какое облегчение видеть их на своих местах. Года непрерывной службы на благо человечеству, в постоянном страхе перед утратой друзей, напарников по оружию и боязнью быть съеденным обжорливым отродьем не отняли умение Жана спать настолько беззаботно. Хотя все чаще Армин замечает у Кирштейна синяки под глазами и как подрагивают его руки, держа ложку, во время еды. Словно почувствовав на себе чей то взгляд, Жан нахмурил брови, пробормотав что-то невнятное, и перевернулся на другой бок. Арлерт взглянул на самую дальнюю койку. Место пустело. Не удивительно. Армин знал, что все именно так и произойдет. Как происходило уже много ночей подряд. Уходит. Возвращается. И никогда – ни единого раза – не объясняет, куда и зачем. Раньше он бы спросил. Раньше ему бы ответили. Но теперь что-то изменилось. Эрен почти не говорил с ним. Он вообще почти не говорил ни с кем. Молчал за завтраком, уходил в одиночку на тренировки, бесшумно исчезал посреди ночи. Его нельзя было поймать за случайным разговором или просто быть рядом с ним, как раньше, когда они часами сидели бок о бок и обсуждали всё на свете – от простых детских мечт до сложных стратегий войны. Теперь от него веяло чем-то тяжелым, неизбежным. Армин не мог не замечать этого. Как Эрен перестал смотреть ему в глаза, как уходил, если тот подходил слишком близко. Как больше не произносил его имени, не смеялся вместе с ним, не пытался, как прежде, спорить или поддержать. Как будто это расстояние, эта тишина была важна для него. Необходима. Армин сжал пальцы на простыне, задержал дыхание. Почему? Почему он не может просто сказать? Почему не может объяснить? От этой пустоты в груди было больно. Он не знал, что именно хотел услышать. Объяснение? Оправдание? Может, просто слова — любые — лишь бы Эрен заговорил с ним, лишь бы посмотрел прямо в глаза, как раньше. Но Эрен не говорил. Поэтому Армин ждал. Пока в тишине ночи шаги приблизятся к палатке. Пока он наконец вернется. Пока этот кошмар закончится. Эрен ускользал. И Армин не знал, как его удержать. А бездействие угнетало. Ступни слегка обдало холодом от прикосновения с деревянным полом. Только сейчас блондин ощутил, как рубашка неприятно прилипла к телу, создавая дискомфорт. Парень скривился. Наспех обувшись, он натянул плащ на плечи и выскользнул из палатки. Ночь стояла тихая. Лагерь полностью погрузился в сон, застыл в усталом, заслуженном покое. Тусклый свет масляных фонарей еле тлел в нескольких местах, где караульные заканчивали обход. Их силуэты, темные на фоне мерцающего света, лениво двигались в ночной дымке между спящими рядами, ступали тише, чем обычно, чтоб никого не будить. Вдалеке, на самом краю лагеря, безмолвно возвышались очертания самой отдаленной палатки – там, где обычно горел свет, где можно было услышать оживленные споры, прерывистые вздохи или шелест переворачиваемых страниц. Но теперь там было пусто. Ханджи Зое и капитан Леви, казалось, позволили себе передышку. Здесь, у самого края острова, воздух был другим. Напоенный солью, свежестью и какой-то необъяснимой свободой. Он пробирался под ворот куртки, холодил кожу, приносил с собой привкус моря – резкий, солоноватый, заставляющий вспомнить, что за пределами этого лагеря всё еще есть целый мир. Он стоял среди этого застывшего покоя, но сам не ощущал ни капли умиротворения. Что-то тянуло его дальше. Шум прибоя становился громче. Армин скинул ботинки, и теперь уже брел по влажному, остуженному приливом, песку, от которого пальцы ног невольно ежились. Луна низко нависла над горизонтом, ее отражение растекалось по мерцающей глади воды, блестело прозрачным пледом поверх. Облака тихо тянулись по небу, отбрасывая небольшую тень. Отсюда всегда открывался великолепный вид на звезды. Армин любил сбегать сюда, поближе к морю, и долго наблюдать за маленькими огнями, мерцающими над головой. Люди стремились узнать мир за стенами, но, разочаровавшись… И пусть. Может, там, в верху, их также ждет полное разочарование. Внезапно вдалеке показалось что-то темное. Арлерт замедлил шаг. На песке, у самой кромки воды, валялись чьи-то вещи. Подойдя ближе, он рассмотрел содержимое. Белая рубашка, ремень, сапоги… Всё это принадлежало кому-то знакомому. Сердце сжалось, когда он услышал всплеск. Разрезая плавным движением, из морской глади вынырнул Эрен. Волосы, потемневшие от воды, облепили его лицо. Он лениво провёл руками по ним, собирая в пучок. Его тело, обнажённое по пояс, казалось напряжённым. Капли медленно стекали вниз, прочерчивая путь по рельефу мышц – скользили по ключицам, пересекали грудную клетку, огибали четкие линии пресса, прежде чем скатиться ниже, к узкому изгибу бедер. Там, внизу, у самой границы воды, капли задерживались, на миг замирая на коже, а затем исчезали, растворяясь в чернильной бездне. Глаза, затенённые влажными прядями, на мгновение расширились, увидев Армина. — Ты чего тут? — голос Эрена прозвучал мягче, чем обычно. Безразличие, с которым он разговаривал последнее время, будто растаяло. Армин не сразу поверил своим ушам. Он вдруг почувствовал себя потерянным. Думал, что Эрен снова отвернется, снова не взглянет на него, снова уйдет, оставив после себя только больную пустоту. Армин был к этому готов. Уже смирился, что больше не может просто так подойти к нему, заговорить, потребовать объяснений. Но Эрен вдруг заговорил с ним так просто. Так… по-доброму. Армин замер. Ему хотелось ответить. Хотелось позволить себе поверить, что ничего не изменилось. Ложь. Эрен изменился. В этом не могло быть сомнений. Вот только, с какого момента… Армин не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Если он ответит, если поддержит этот тон, не станет ли это предательством по отношению к самому себе? Он ведь не хотел делать вид, будто всё нормально. Ему не нравилось, что Эрен отдаляется. Но Армин оставался. Ждал. Не убегал. Вот только проиграл ли?.. Слова застряли в горле. Арлерт опустил взгляд и шевельнул ногой в песке, наблюдая, как влажные комочки осыпаются вниз. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Чтобы найти ответ. Нет, не на этот банальный вопрос, прозвучавший несколько мгновений назад. На что-то большее, чем слова. Эрен же продолжал смотреть на него, чуть склонив голову. — Давай, иди сюда, вода тёплая. — Йегер сделал шаг вперед и протянул руку. Длинные пальцы были едва различимы в сгустившихся сумерках. Арлерт замялся. Сжал руки, пряча их в рукавах, и отвернулся, чтобы скрыть внезапно подступивший жар на щеках. — Я… я не умею плавать, ты же знаешь, — смущённо признался он, переводя взгляд с друга на воду. Эрен усмехнулся. Будучи еще детьми, он спас Армина от хулиганов. Прогуливаясь по душным улицам Шиганшины, Йегер услышал крики и грубый смех за ближайшим углом. Армин стоял в центре толпы мальчуганов, ростом выше и старше него примерно на год. Один из них толкнул его в плечо, отчего Арлерт попятился, теряя равновесие. В мешковатой одежде он казался еще меньше и по-девчачьи. Его брюки испачкались, разбитая губа интенсивно кровила, а длинные пряди прикрывали ссадины на миловидном лице. Эрен заметил, как сжимались тогда кулаки Арлерта, правда, вступать в бой, очевидно, тот не собирался. Наоборот, он выглядел так, будто вот-вот разрыдается, без шанса на защиту. Неподалеку лежала испачканная следами от ботинок книга. Внимание Эрена привлек рисунок на одной из вырванных страниц. Что-то похожее на большую лужу. Ему стало любопытно. Не долго думая, Эрен шагнул вперед, пнул одного, сбил с ног другого, заехал кулаком в челюсть тому, кто стоял ближе всего. Нападавшие растерялись, замешкались, а потом начали разбегаться, выкрикивая угрозы. Жалкие трусы. Эрен отряхнул книгу и смело протянул. Арлерт удивился. Первый человек, который без лишних вопросов вступился за него. Блондин вытер запястьем кровь с губы и поднялся, неловко поднимая взгляд. Зеленые глаза смотрели сверху вниз, пристально изучали. Эрен видел таких, как этот мальчишка — тех, кто не мог дать отпор, кто просто терпел. Но в этом парнишке было что-то другое. В его взгляде не было страха, только тихое упрямство. Интересно. Армину пришлось смущенно отвернуться, когда их пальцы на мгновение соприкоснулись. Арлерт стоял, уже крепко прижимая к груди врученную книгу. Светлые зеницы смотрели широко раскрытыми, полными удивления и… чего-то ещё. В тот день Эрен узнал, что та самая аномальная лужа именуется океаном и где-то там, за стенами, она точно есть. На удивление Армина, темноволосый парень не считал его еретиком. Даже когда тот тараторил о большом море, которому нет конца-края, которое простилается до самого горизонта. Озере, в котором столько соли, что ни один купец все не выкачает. Эрен с интересом слушал, кивал одобряюще, иногда задавая встречные вопросы. Он помнит, как горели глаза цвета ясного неба, рассказывая о бескрайних пустынях и огненных землях. Это Армин разделил свою мечту с Эреном, подпитывал намерения выбраться за стены и стать свободным. И вправду забавно, что первый до сих пор не научился плавать. — Ты не утонешь, если я буду рядом. Я ведь должен исполнить свой долг перед тобой. — Не говори так, словно прощаешься. Армин обнял себя за плечи, словно ему холодно. — Разве? – выгнул бровь Эрен. Хотелось верить, что Арлерт преувеличивает. Снова надумал лишнего и теперь не может найти себе места. В такие моменты он обычно обращался к лучшему другу, изливал душу, говорил, что тревожно. А теперь он стоит перед ним, вроде бы открытый на разговор, но Армин не в силах выдавить ни слова. Парень просто согласно кивает. Это шанс наконец приблизиться к Эрену, коснуться его, услышать родной запах, почувствовать крепкие руки. Армин давно понял, что Эрен для него больше, чем лучший друг. Друзей так не любят, на друзей так не смотрят, о друзьях так не думают. Взвесив за и против, юноша кивнул. Скинул плащ и аккуратно сложил на песок. Ловкими движениями расстегнул белую рубашку, затем расслабил ремень, оголяя стройные ноги. Армин глубоко вдохнул. Первый контакт с водой вызвал лёгкую дрожь — прохладные волны обняли его лодыжки, отзываясь тонким покалыванием. Он сделал ещё шаг, потом ещё. Вода поднималась выше, омывая икры, затем колени. Её движение было мягким, словно ласкающее прикосновение. Шагнув еще дальше, он вдруг поскользнулся на мокром песке. Не успел вскрикнуть, как сильные руки подхватили его. Армин вздрогнул, ощутив, что тело Эрена было обнажено полностью. «Отстранись. Пошути. Отвернись.» Арлерт не мог. Эрен тоже не шевелился. — Осторожнее, — прошептал Эрен в самое ухо, придерживая за талию. Легкое дыхание опалило кожу, вызывая мурашки по всему телу. Голос Йегера прозвучал вкрадчиво, почти взволновано. Армин до боли прикусил губу и попытался слабо вырваться, однако брюнет не позволил. Их глаза встретились и Армин поймал себя на мысли, что глаза Эрена поменяли свой цвет. В детстве они были совсем не такими. А может вовсе не так. Сейчас он не мог отвести взгляд. Глаза Эрена сияли в полутьме, глубокие, насыщенные, как густой лес после летнего дождя. В них отражалась луна, словно редкие проблески света, пробивающиеся сквозь листву. Они были тёмно-зелёными, но не холодными — нет, они манили, таили в себе что-то живое, дикое, неприрученное. Армин всегда думал, что у него нет любимого цвета, но, глядя сейчас в эти глаза, понял: вот он. Это не просто зелёный — это цвет самого дыхания природы. Оттенок мха, который мягко укрывает камни. Густая листва дубов, шепчущих на ветру. Глубина дремучих чащ, где сокрыты тайны, куда хочется шагнуть, зная, что дороги назад может не быть. Зрачки сужались, будто солнце пробивалось сквозь ветви, освещая что-то внутри — что-то, что Армин раньше не замечал. Ему казалось, что он стоит на краю этого леса, а Эрен смотрит на него оттуда, с тропы, утопающей в тени. Только шаг — и он окажется внутри, среди шёпота листвы и аромата дождя. Только шаг. Эрен не шевелился. Он просто смотрел, и Армин, пойманный этим взглядом, чувствовал, как нечто внутри него растворяется, становится частью этой необъятной зелени. — Ты изменился… — прошептал Армин. Эрен не ответил. Он просто смотрел, словно ожидая чего-то. Сколько они простояли вот так, друг напротив друга, не осмеливаясь двинуться с места, трудно посчитать. Целый мир застыл в их угоду. Полный штиль. В ушах зазвенело. Сердце колотилось в грудной клетке, выпрыгивая из ребер, в предчувствии чего-то непоправимого. Напряжение повисло между, а Армин не мог заставить себя отстраниться. Он видел, как Эрен смотрит на него. Нежно, тепло. Совсем не так, как раньше. И Армин, поддавшись импульсу, приблизился к чужому лицу. Их губы соприкоснулись. Касание было мягким, почти робким. Мимолетным. Его глаза распахнулись, а сердце забилось быстрее. Понимание накрыло его с головой. Армин резко отстранился, вода плеснула вокруг него. Воздух в легких сгустился, стал тяжелым, как свинец. Армин с трудом сглотнул, отступая назад. Почему Эрен молчит? Почему просто смотрит на него так, будто ждал этого, но не двигается? Армин… ошибся? Арлерту захотелось, чтобы его ударили по лицу. Больно ущипнули или бросили утопать на произвол судьбы. Это было бы куда лучше, чем полное отсутствие реакции. Только что он поцеловал своего лучшего друга. Перешел грань и разрушил все, что между ними было. — Прости, — сдавленно выдохнул Армин. Будто слова что-то значили. Будто оправдания имели смысл. Нужно было уйти. Забыть этот миг, как дурную ошибку, похоронить его в череде воспоминаний, которые лучше не трогать. Но стоило ему повернуться, как сильные пальцы впились в его запястье, останавливая. В следующее мгновенье Эрен рывком развернул блондина и с силой накрыл его губы. Не стал давать Армину время на обдумывания, углубил поцелуй, почти что вгрызался в покусаные губы. Пальцами скользнул по спине и сжал на талии, а потом жадно сжал упругие ягодицы. Армин задохнулся от этого касания, мурашками расползающегося по телу. Эрен подтолкнул его, заставляя приподняться и обвить его торс ногами. Их тела прижались друг к другу плотнее. Ноги скользили. Армин заелозил, покрепче фиксируя узел вокруг чужого торса. Почти сразу он почувствовал сквоз ткань жар чужого возбуждения. Отчаянный, пульсирующий. От неожиданности, он сдавленно застонал в поцелуй. В страхе от реакции собстенного тела на зеленоглазого, Армин отстранился. Тонкая нить слюны потянулась за ним. Он слез с Эрена и смущенно отвернулся. — Я… мне пора, — выдохнул он и быстрым шагом пошёл обратно к берегу. Эрен не остановил его. Он лишь молча смотрел вслед, когда Армин, так и не оглянувшись, исчез в темноте.

***