Camel Yellow

      От чего же нам больно?       Больно от того, что мы сами себе врем. От того, что держимся за людей, которым, возможно, уже всё равно. От того, что любим без ответа или отвечаем, не чувствуя ничего внутри. Больно от разбитых ожиданий, от слов, которые режут хуже ножа, от воспоминаний, которые тянут на дно. Больно, потому что иногда проще сказать “не значило ничего”, чем признаться, что значило всё.       Больно от того, что мы раз за разом возвращаемся туда, где нас уже не ждут. Оттого, что продолжаем цепляться за тени прошлого, даже когда знаем — всё кончено. Больно, потому что в какой-то момент мы перестаём быть друг для друга людьми и становимся просто привычкой. И самое страшное — осознать, что, возможно, мы сами позволили этой боли случиться.       Потому что не ушли вовремя. Потому что выбрали терпеть. Потому что, несмотря ни на что, нам было слишком страшно остаться в пустоте без него.       Шаг за шагом — и вот он уже на первом этаже.       Воздух здесь был спертый, пахло сыростью и дешёвыми духами, смешанными с табачным дымом.       На лестничной площадке сидели дети — лет двенадцать, не больше. Они жались друг к другу, прикрываясь от сквозняка, и неловко разжигали сигареты. Учились.       Один из них — самый худощавый — держал сигарету неловко, двумя пальцами, то и дело зажимая её между губами и кашляя после каждой затяжки. Его лицо было испачкано сажей или грязью, а на локтях куртки виднелись дыры.       Второй, пониже ростом, выглядел чуть смелее. Он лениво выпускал дым уже потухшей сигареты, закидывая голову назад и разглядывая потолок. Губы потрескались от холода, а на руках болтались слишком большие рукава чьей-то старой толстовки. Грустный взгляд и мальчик потянулся за зажигалкой около чужих ног.       Чонгук остановился, посмотрел на них, а потом молча сел рядом.       Один из мальчишек покосился на него, но ничего не сказал. Другой, зажав сигарету в зубах, пытался прикурить от зажигалки, но огонь всё никак не хотел загораться.       Чонгук вытащил свою зажигалку, щёлкнул ею и поднёс пламя ближе. — Давай, — коротко сказал он.       Мальчишка посмотрел на него снизу вверх, чуть поколебался, но потом всё же наклонился, подкуривая. Чонгук глубоко вдохнул носом, откинул голову назад и закрыл глаза. — Плохая привычка, знаете? — лениво бросил он в пустоту. Кто-то усмехнулся. — А ты сам что тут забыл, дядя? — Заблудился.       Ответ прозвучал не из его уст. Чонгук тут же развернулся на голос. Тэхён.       Он стоял у стены, небрежно опираясь плечом, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось что-то между насмешкой и скукой, а губы кривились в едва заметной ухмылке. — Следишь за мной?       Тэ медленно оттолкнулся от стены, сделал пару ленивых шагов ближе. — Да кому ты нужен, Чон.       Он склонил голову, оглядел сидящих рядом подростков и приподнял бровь. — Нашёл компанию по душе?       Чонгук молча посмотрел на него. Дети переглянулись, явно не понимая, что тут вообще происходит. Тэхён присел перед ним на корточки, сцепил пальцы в замок и с лёгким любопытством заглянул ему в глаза. — Так что ты тут делаешь?       Тишина повисла между ними, густая, как сигаретный дым. Чонгук опустил взгляд на бетонный пол, провёл ладонями по лицу и тихо выдохнул: — Я устал.       Брюнет молча смотрел на него. Дети на лестнице больше не смеялись, не переговаривались — просто наблюдали за сценой, в которой не понимали смысла, но чувствовали напряжение.       Чон устало потер шею и горько усмехнулся: — От тебя. От себя. От всего этого дерьма.       Тэхён наклонил голову, будто оценивая его слова. — Если я изменюсь то перестану быть собой. — тихо сказал парень, заглядывая в янтарные глаза напротив.       Чонгук услышал то, что хотел. Он медленно выдохнул, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.       Встал, оглядел малышню, что продолжала возиться с сигаретами, и свою ненавистную любовь, оказавшуюся ядом. Ядом, который слишком долго тек по его венам.       Разжимая пальцы, будто отпуская что-то невидимое, Чонгук развернулся и пошёл прочь. Улыбался самому себе, шагая по мокрому асфальту, чувствуя, как сырость пробирается сквозь ткань тапок.       Главное — сделать правильное решение сейчас.       Чтобы потом не жалеть. О потраченном времени. О потраченных чувствах.       О нём.