Chapter 4
1 марта 2025 г., 02:34
Толстовка Чонгука лежала на батарее, ещё тёплая от его тела, а сам он стоял, уперев руки в стол, тяжело дыша. Тэхён сидел на стуле, лениво потирая пальцами припухшие губы, глаза всё ещё горели от пережитого.
Тишина. А потом:
— Тэ, кто я для тебя?
Чон не смотрел на него, взгляд был прикован к тёмному окну, отражающему его собственное напряжённое лицо.
Тэхён чуть приподнял брови, качнул головой.
— Что за глупый вопрос?
Шатен сжал пальцы сильнее, побелели костяшки.
— Просто скажи. Я не много прошу.
— А что ты хочешь услышать? — спокойно поинтересовался Тэхён, доставая из кармана мятую пачку сигарет. Он неторопливо вытянул одну, покрутил между пальцами, будто обдумывая что-то, а потом прикусил фильтр губами. Чонгук резко выпрямился, обернулся к нему. В глазах читалось раздражение, но под ним было что-то ещё.
— Не делай так.
— Как? — Тэхён слегка наклонил голову, прикуривая.
— Не уходи от ответа.
Он выпустил тонкую струю дыма, глядя прямо на парня.
— А если мне нечего сказать?
Чонгук замер. Человек, что был его смыслом жизни говорил спокойно, как будто обсуждал погоду или цену на кофе.
— Мм, круто, — бросил он в ответ, скрестив руки на груди.
Тэхён стряхнул пепел в банку с окурками и, даже не глядя на него, протянул ладонь.
— Дай мне сотню, осталось две сигареты.
— Что?
— Не прикидывайся, Чон, — он посмотрел прямо в его глаза, прищурившись. — Эти три года держались исключительно на сексе, инициатором которого был я.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
— Хочешь сейчас это обсудить?
— Хочу свою сотню. — настаивал на своем закатывая глаза.
— У меня нет денег на твои сигареты. Я сказал тебе бросить.
— А я сказал тебе больше работать. В итоге что? Мы живем в хрущевке, спим на матрасах и питаемся молоком да хлебом. Тебя не было пол года из-за работы, и в итоге ничего не изменилось. Ты хоть старался?
Чонгук поднимает неживой взгляд на Тэхена и сухо хмыкает. Он встает, подходит вплотную к парню, берет полную пачку сигарет и сжимает ее в кулаке, слушая то, как содержимое там ломается и превращается в прах.
— Иди нахуй, Тэхен. Я работаю в отличие от некоторых.
И уходит, хлопая дверью и тишина, словно зверь, затаилась в углах кухни. Где-то в стенах еле слышно тикали старые трубы. Над плитой мерцал тёплый свет, освещая стол, на котором осталась смятая пачка сигарет и наполовину пустая кружка с остывшим чаем.
В воздухе ещё витал запах табака, смешанный с чем-то неуловимо знакомым — может быть, с остатками их вечерних разговоров, может, с чем-то, что больше не вернётся. Тэхён медленно выдохнул, опираясь руками о столешницу.
Он не пошёл следом.
Просто закрыл глаза, прислушиваясь к глухому шуму дождя за окном.
