Распоряжение чувств

Настал поздний вечер. Устремляя полу-прикрытый взгляд в обшарпанное окно, солдат Аяно Као уже в какой раз прокручивала в голове болезненные воспоминания. И в пустых, бездонных глазах виднелось только одно: вопрос. Странно. Аяно Као редко что-то вообще волновало. Еще, казалось бы, совсем недавно ее приняли в отряд специального назначения после одной кровавой вылазки. Далее Разведкорпус вернул стену «Мария». Этот день стал адом для кучи, и раем лишь для немногих. Лужи крови, реки крови, моря крови... можно было купаться в крови и трупах. Для выжившей Аяно Као этот день тоже стал уродливым мессивом. Но не от того, что она видела. А от того, что она осталась жива. С самого начала жизнь была не в приоритете, потому что она была ужасна. Солдат специального отряда всегда пренебрегала своей жизнью, и в итоге сама же и оставалась жива. Временами девушку до ярости разъедали мысли, которые острыми иглами кололи сердце (если оно еще там было). Сейчас был один из совершенно немногочисленных дней жизни, когда солдат Аяно Као могла просто сидеть и непринужденно смотреть в окно штаб-квартиры. Ужасные ощущения. Моменты из жизни скользили перед изумрудными глазами, как по катку. Оставляя свои следы. Это всего лишь мимолетное спокойствие, которое уже не нужно. Нет. Так дело сегодня не пойдет. Ничего такого, чтобы забыться в форточке не было — обычная площадь для тренировок, хотя это и площадью и не назовешь — это просто местечко, покрытое короткой травой. Аяно Као уже заскучала смотреть на один и тот же пейзаж, который лишь почему-то стал нагонять тоску, поэтому захотела пойти и коротать свой вечер бессмысленной прогулкой вокруг корпуса. Но на выходе мельком глянувши в идеально чистое зеркало (за время принадлежности к специальному отряду очень быстро вырабатывается рефлекс: «держать все в чистоте») она заметила одну примитивную вещь — свои прямые каштановые волосы по грудь. В первую очередь они были слишком длинные для солдата развед-корпуса, и часто мешали на интенсивных тренировках. А крепких нитей было слишком мало. Легче было отрезать и не усложнять себе жизнь, нервно пытаясь заплестись каждое божье утро. Аяно Као тщательно обсмотрела всю комнату женщин из специального отряда, но так и не нашла ножницы. Почему-то даже у других их не было. Хотя она спросила и хрупкую Кристу Ленц в сопровождении Имир, и даже Микасу Аккерман. Нигде их не было. Солдат не осмелилась зайти только к одному человеку, к которому опасно было заходить просто без причин. Если точнее, это был вечно суворый капитан ее отряда — Леви Аккерман. Естественно, вряд ли именно у него были бы ножницы. Хотя и других вариантов Аяно Као не видела, так как ей больше не приходило на ум, где еще могут находиться ножницы. А они были нужны, и даже очень. Аяно Као задумчиво посмотрела на запертую дверь, решаясь — стоит ли попусту тревожить капитана? Ведь вдруг он только грубо наругает девушку и прогонит? Без длительных колебаний решившись, солдат решительно постучала в дверь своим фирменым стуком. Притаившись, Аяно стала ожидать. Као уже ожидала услышать привычное раздраженное «уходите» или вообще ничего не услышать (что означало бы что либо капитан попросту не хочет ей отвечать, либо его нет в кабинете) но уже через пару секунд послышалось вполне добродушное для Леви Аккермана «входи». Као (даже удивившись ответу) машинально распахнула дверь и словила на себе пристальный взгляд мужчины, который важно сидел за столом и перебирал какие-то привычные для него бумаги. Капитан специального отряда ожидал информацию. Девушка уже было открыла рот для объяснений, как ее бесцеремонно перебили:       — Что-то срочное? — холодным тоном спросил Леви Аккерман, на что Аяно Као твердо ответила:       — Нет, капитан. Я лишь хотела спросить, нет ли у вас ножниц? — бесстрастно спросила солдат, уже приготовившись лицезреть перед собой раздраженность за такую мелочь. Дура. Приперлась всего навсего за ножницами. На секунду взгляд Леви Аккермана странным образом затуманился. Перед серо-голубыми глазами неожиданно появилась картина не совсем ровно подстриженных волос Аяно Као, до которых самой солдат совершенно не было дела. А вот в сознание мрачного капитана стало проскальзывать неправильное, тихое желание не допустить эту картину. Далеко осевшие и похороненные ощущения стали проскальзывать наружу. Нет. Какие ощущения? «Что за конченные мысли» — хладнокровно отдернув себя от такого рода «желаний», недовольно подумал капитан Леви. Возможно, если бы раздраженный Леви Аккерман заговорил с самим собой по честному, на душе стало бы даже тяжелее просто от осознания «неправильной» части себя. Но строгий капитан вообще не имел желания копаться в самом себе. Сразу же оппираясь на непоколебимый принцип не путать глупые и бессмысленные чувства с работой он отвергал все, что только ненужно и ненавистно проскакивало сейчас далеко в мыслях. Прямо сейчас единственное, в чем он мог бы покопаться, так это в волоките своих надоедливых бумаг (сейчас уже и не таких надоедливых). Леви Аккерман начал ненавидеть категорически запрещенные чувства за одну минуту с того момента, как его же подчиненная Аяно сказала про ножницы. Неправильно. Эти мысли и эмоции всегда были ненужными, излишними. Но почему же тогда так тянуло? После такой службы все твердые принципы и убеждения слетают к чертям. Жизнь окрашивается в разные краски: либо грубые и черные, либо яркие и безумные. Аяно Као всегда безрассудно игралась с этой тонкой ниточкой жизни. Она пыталась почувствовать страх, животный ужас. Но после первой встречи с титанами стало уже просто плевать. Если ей хотелось рассмеяться — она смеялась пронзительным смехом. Если кто-то начинал задиристо дергать солдат — она твердо говорила все в лицо. Единственное, о чем она несвойственно молчала, были спрятанные чувства. Почему они вообще ненавистно проскальзывали в мыслях? Почему Аяно так внимательно слушала Петру Рал, когда та была еще жива? Бывало, на пороге смерти сердце начинало биться в бешенном темпе. Из глотки вырывались слова. Слова, которые должны быть сказаны только перед трагическим уходом. Потому что они неправильные. «Нет! Да какая вообще к чертям симпатия? Я капитан. А она всего лишь солдат, который мне не нужен!» — пылко кричал разум Леви, а сознание стало до краев наливаться раздраженностью. На себя. На Аяно Као. На это резкое обострение глупых чувств. Ее тихие слова, которые слышал только капитан. Случайность? «Да которому даже я не нужен. Да и вообще, с какого это момента оно меня так тревожит?!» — капитан Леви не посмел признаться даже самому себе. Эта откровенная фраза была мало того что банальной и глупой, так еще и незаконной. Да что за сопливость и глупость? Руку к сердцу за разведку (и Эрвина!) и в бой. Леви Аккерман резко встряхнул головой и вернулся в реальность. Нахмурился, но даже не успев обдумать все примитивные «за» и многочисленные «против» без капли положительных чувств заявил:       — В десять приходи. Свободна. — зачем он это сказал?! Да как он вообще смог позволить себе такую оплошность?! Все меняется. Ценность жизни летит на нет. Изумрудные, пронзительные глаза Аяно едва заметно расширились: неужели ради каких-то ножниц стоит приходить так поздно?.. Со странной и неясной гаммой чувств на душе Као безучастно сказала:       — Будет выполнено, извините за излишнее беспокойство. — с ровной спиной Аяно Као покинула до блеска чистый кабинет капитана Леви. Уже после ошеломительных событий, неспеша прогуливаясь вокруг огромной штаб-квартиры, солдат ринулась бежать. Желательно куда подальше, чтобы занять разъедающие изнутри мысли хоть чем-то. «Неправильные эмоции! — неслись возбужденные мысли в голове Аяно Као. — Но мне уже далеко не тоскливо. Возможно, даже при... нет. Глупость» — солдат резко отдернула себя от чувств, которые уже давно поселились в душе. Да что вообще сегодня на всех нашло? Без остановки мотав круги вокруг корпуса и раздумывая произошедшее солдат и не заметила, как быстро пролетело время. Аяно Као решила вернуться в комнату — половина, уже совсем скоро.

***

Девушка ненароком посмотрела на свок отражение: ярко-зеленые глаза, прямые каштановые волосы, розоватые губы, небольшой рост (примерно сто пятдесят пять сантиметров) и несомненно очень выносливое тело. Хотя, на деле оно все таки было более быстрым и шустрым, нежели сильным. Может, стоит пойти и искупаться? — да, наверное, стоит… капитан Леви ведь любит чистоту? Хорошо! В душ шло довольно мало ребят из других отрядов, Аяно Као долго ждать не пришлось. После холодного душа девушка, чистая и без той жуткой усталости поплелась в комнату. Солдат примерно прикинула, сколько времени — без десяти. Аяно Као даже не знала, чем можно было заняться в томительном ожидании: принять душ — уже, побегать — она побегала, подстричь волосы — ножниц нет. А еще она весьма удивилась что за час она так и не увидела девушек специального отряда в узкой казарме, но особого значения этому не предала. Такое бывало часто. Заняться было нечем. Аяно просто бродила по комнате, думая о загадочной причине ее ожидания в кабинете капитана Леви Аккермана. Долго и скучно прошли десять минут. Као только и делала что думала, без особого интереса смотрела в окно, и изредка с кем-то здоровалась когда молчаливо ходила по коридору. Устало и утомленно Аяно подумала, что, наверняка десять часов уже точно есть. Со страхом и невеликой радостью Као быстро встала, и в легкой спешке направилась к капитану. Со страхом — потому-что не знает что же произойдет... С радостью — потому-что наконец-то прошел целый час. Аяно подбежала к двери, за которой хищно скрывается ответ. Собравшись с силами, девушка постучала. Немного сбившееся дыхание подрагивало, все же, она не знала чего ожидать от этой странной «встречи». Уже второй раз за день она услышала бесстрастное «входи» от Леви Аккермана. Когда Аяно зашла, она, естественно, опять обнаружила капитана. Вот только, сейчас он был какой-то более нормальный, что-ли? Может, так казалось потому что была почти ночь и его взгляд был более уставшим, чем угрюмым? Наверное. Солдат мгновенно застыла в проходе, ожидая всего, чего угодно. Внутри яростным потоком бушевали эмоции. Что он сделает? Зачем она здесь? Он отчитает ее за какие-то промахи? — неожиданно промелькнуло в голове Аяно. Да нет же! — это вообще полный бред. Просто безразлично отдаст ножницы. И все. Аяно Као лишь слепо надеялась на лучшее. Капитан Леви, наверное, заметил ее сбивчивое дыхание. Као резво выпрямилась и, строго выполнив все нормы приветствия, ради этикета промолчала. Но все же в ее полу-прикрытом взгляде можно было после долгих усилий разглядеть какую-то каплю эмоций. Зачастую, удивления. Возможно, там было что-то еще. Но капитан специального отряда просто не мог уловить потаенные чувства. Леви Аккерман равнодушно посмотрел на Као и, сначала вообще не обратив на нее внимания, прочистил горло.       — Кхм. — он просто не знал как можно объяснить то, что он глупо и наивно захотел ровно подстричь ее. Он не знал, как правильно объяснить, что поддался эмоциям. Это было вообще выше возможностей. Зачем капитан Леви вообще первый начал всю эту детскую и неправильную заворушку? А зачем с самого начала, как она ушла Аккерман терпеливо отсчитал время и тщательно протер найденные у себя ножницы? Почему думал, как объяснить суть насущих вещей и не нагрубить, зная, что по-нормальному, как ни крути, не выйдет?.. «Да думал же. «Глаза режет, когда неровно...» Нет! Что за чертова сопливость?! Надумает еще лишнего!» — думал капитан Леви. Мерзкий ком застыл в его горле. Давно он себя так отвратительно не чувствовал. После долгих усилий над собой Аккерман все же черство отрезал:       — Я подстригу тебя.