Распоряжение чувств

Сердце... оно все еще стучит в грудной клетке. Тихо, но стучит! Такого крутого поворота событий явно никто не ожидал, особенно Аяно Као, сердце которой в бешенном ритме забилось в груди! Капитан Леви поддался эмоциям! Капитан Леви! Поддался своим эмоциям! Солдат уже надумала себе как он отчитывает ее за ошибки, как холодно отдает ножницы, но такого она совершенно не ожидала. Как девушка с самого начала не догадалась? Неужто-ли сразу ничего не поняла после того как капитан Леви не отдал ножницы? Ошеломленные глаза Аяно Као предательски расширились. Солдат даже не знала, что и ответить, как сильно была потрясена. «Это все правда происходит?!. — неуверенно подумала про себя Као — Нет, нет... Так не бывает!» — мысли буйным водоворотом крутились в голове. Аяно слегка ошарашенно отшатнулась назад, что не ушло от цепкого взгляда Леви Аккермана. Правила. Они милостиво спасают от грубых ошибок, но всегда ли? Вечно ли нужно действовать, оппираясь на холодный разум, а не горящее сердце? Аяно Као за хрупкое мгновение секунд почувствовала такую разноцветную палитру эмоций, которую сложно было прочитать даже по блестящим изумрудным глазам. Ее скрытые желания, ее бушующие внутри чувства... Все это нахлынуло с новой силой. Все эмоции стали биться изнутри сильным потоком, пробивая любое напускное равнодушие! День, этот день.       — Ну чего уставилась, как вкопанная? Время не резиновое. — невозмутимо сказал капитан Леви, будто ничего и не произошло. Аяно изумленно приоткрыла рот, дабы сказать хотя бы половину отчаянно рвущихся наружу слов. Но даже не до конца веря в химерное происходящее, солдат лишь тихо спросила:       — Но зачем?.. — глаза девушки выдавали ее пылающую внутри радость, заблестели от мимолетного счастья. Настоящего счастья, которое невозможно скрыть. Которое проявит себя через сияющие зеленые глаза, легкие движения, бешенное биение оживленного сердца внутри. Она никогда не имела права даже думать о чем-то близком, не жестоком и уродливом. Впринцепе, она и была слегка черствой. И хоть она отчаянно старалась дать что-то этому гнилому миру, быть по-настоящему живой, настоящие чувства крылись лишь глубоко внутри. То, что рвало сердце на куски, она никогда не показывала. «Ну вот, опять. Обязательно ей надо спросить что-то неудобное. И что я ей на это отвечу?! «Я просто поддался эмоциям» или «Эрвин приказал» или что?!» — мысли отчаянно бились в голове Аккермана. Он мог сказать ей буквально все, она обычный солдат и не сможет противиться ему: равнодушно сказать что командир Эрвин Смит приказал, умело нагрубить, — да что угодно. Но были и противоположные проблемы: а командир разведкорпуса-то тут причем? А нагрубил, вряд ли остался бы довольный самим собой. Оставив глупый вопрос без ответа, Леви Аккерман лишь про себя недовольно подумал: «Самому бы понять, знаешь ли». — далеко-далеко, там, где даже от самого себя капитан специального отряда ничего не скрывал таился странный ответ. Казалось, ненастоящий, недопустимый. Может, так и было. Может, этот день — это первый и последний раз, когда Леви Аккерман позволяет себе пойти на манящем поводу эмоций. Да... именно так. Он уже испытует что-то такое интересное и неуловимое, что всегда был обязан беспрекословно контролировать, не показывать, жестоко тушить. О да, это были чувства. Они давно не всплывали в голове капитана, а тут держи «подарок». И не ясно, какие эмоции преобладают в душе. Много чего изменилось. И Леви Аккерман тоже изменился. Голос Аяно Као, едва ли не дрожавший от волнения, вывел его из раздумий:       — Что я обязана делать? — по-настоящему удивленно спросила солдат. Ее прекрасные глаза снова все выдавали. Они были полны того тонкого удивления и радости, которую она так старалась скрыть.       — Сядь. — сказал Леви Аккерман отстраненным тоном. Стул, предназначенный для Аяно, был легко отодвинут в сторону. А вот сама Као сделала неуверенный шаг по направлению к Аккерману. Еще один, немного увереннее. Двигало вперед лишь то твердое убеждение, что капитан Леви пустых слов не говорит. «И все таки... — ошеломленно задумалась Аяно Као — Этот день...» — солдат невесомо остановилась у стула, а потом под суворый и недоверчивый взгляд Леви Аккермана присела, внутри совсем то ли съежившись, то ли смутившись от такой близости. Дыхание. Горячее. Прямо позади. Даже для самой же Аяно Као неожиданно, все тело как-то непроизвольно расслабилось. Наверное, она просто слишком сильно устала за этот тяжелый день. Да нет же, нет! Она просто доверяет! Но сама девушка в себе сильного доверия еще не признавала. Как и тех легких, ватных чувств, скрывающихся где-то внутри. А ведь они были, причем давно! Связь... впрочем, не важно. Все это сейчас не важно! Сейчас что-то изменилось. Сейчас ватные чувства, посмертные слова, все отчаянные барьеры и грани буйно и недопустимо расплывались.       — Так? — размеренный и твердый полу-шепот зажег такое ярое пламя мимолетных ощущений, что Аяно Као ничего не могла сделать с неравномерным дыханием.       — Так... — таким же тихим, бесстрастным голосом ответила солдат. Сжалась вся. И интересно, о чем же она думает прямо сейчас? «Ну и дерьмо, — недовольно пронеслось в мыслях капитана Леви, но было уже поздно. — И все самое тупое происходит именно рядом с ней. Странно». — заметил он про себя, как-то по своему задумчиво поднеся очищенные ножницы к волосам. Даже не смотрит. Настолько доверяет? «Сегодня особенный день! Сегодня я... — возбужденно подумала Аяно Као, уставившись в пол. — Я впервые чувствую себя счастливой!» — перед изумрудными глазами сильным ветром пронеслись разные картинки из детства, кадетского училища в Утопии. Падение стены Мария. Развед-корпус. Раньше внутри был только животный ужас. В детстве — перед окружающим миром, с которым Аяно Као жестоко осталась один на один, в кадетском училище — перед титанами. Может, гнев. На всех подряд: и на титанов, и на тех размытых людей из детства, которые безразлично отобрали у нее слишком многое. Но никогда не было счастья. После первой экспедиции в развед-корпусе все эмоции и чувства как будто испарились. Легче было не сохранять в себе сухие надежды, надеясь почувствовать хоть что-то. Легче было откинуть все сомнения и безвозвратно затвердеть. Впринцепе, так и случилось. Единственный раз, когда Аяно Као действительно смеялась (будучи в разведке) был на вылазке. На волосок от гибели, без лезвий, она прикрыла собой обильно истекающую кровью Петру Рал. А потом засмеялась так громко, что, казалось, все титаны в округе слышали Аяно Као, когда тело аномального прокатилось прямо возле нее. А сейчас она была действительно мимолетно счастлива! Никто раньше не обращал внимание на такие малейшие детали. Никто так открыто не говорил о своих намерениях. Все, что у Аяно было — это товарищи. Те, которые всегла были рядом с ней. Те, которые по утрам расчесывали ее каштановые волосы. Те, кто был ее семьей, которой Аяно отдавала последний кусок хлеба. Семьей и родными, за которых Као была готова отдать свою жизнь. Половины из них у нее уже не было. Зато как ни крути, солдат буквально с мимоленой академии знала капитана Леви. Он пока что никуда не ушел. Он все еще неизмеримо рядом! Бурное счастье Аяно Као подарил тот, от кого она этого никогда не ожидала — Леви Аккерман... И первый счастливый день в ее жизни теперь связан только с этим холодным взглядом и резкими движениями.

***

Первая прядь была осторожно и с опаской срезанна. И тут душа солдата стремительно упала в пятки, когда она на секунду учуяла прямо-таки слишком странное притяжение к уверенно стоящему возле нее Леви Аккерману. «Я знаю, о чем она думает прямо сейчас» — лишь самую малость удивленно подумал капитан специального отряда. Такого рода странные вещи происходили редко, скрыто. Раньше настолько неправильной близости не было. Проскальзывали лишь тихие, редкие, но четкие и тонкие намеки. Но не прошло и более пары секунд, как странное и неизведанное наваждение ушло. Снова лишь непробиваемая каменная стена, и горячее дыхание позади. И ничего большего. Старался. Считай, целый час вертелся. Иногда Аяно Као слышала нервные вздохи (если это вообще можно было так назвать) и тонкую близость тела капитана Леви. Слишком странные ощущения, если учитывать все, что происходило раньше! Мысли взбудораженно путались в один несвязный ком, а задумчивый взгляд изумрудных глаз устремился на пол. И что вообще могло побудить Аккермана на такие смелые шаги? Было бы прекрасно узнать. Аяно Као прокручивала в голове сумбурное прошлое, все связанные с капитаном воспоминания. Но нигде не было ответа. А он был и не нужен прямо сейчас. Около часа кабинет капитана Леви был наполнен разного вида мыслями: и он четко заметил эту вдумчивость и волнение на лице своей же подчиненной. Наверное, это формальное слово сюда не подходит. В до блеска чистом кабинете могли быть Леви Аккерман и Аяно Као, но вряд-ли капитан специального отряда и его солдат.

***

С огромным намеком прокашлявшись, Леви Аккерман безразлично протянул девушке небольшое зеркало (об этом он тоже подумал), со скрытой внимательностью следя за выражением ее тонкого лица. Аяно Као едва ли могла усмирить то волнение, которое с каждой секундой все более неизбежно накрывало ее. Осторожно взяла зеркало. Направила на себя. Кристальные глаза, казалось, сверкнули, когда удивленная солдат первым делом посмотрела даже не на себя, а на сзади стоящего суворого капитана Леви. И равнодушно смотрел Аккерман не в сторону, не на ее аккуратные волосы, а на ее саму. Так пристально, резко. Неужели, его хотя-бы слегка интересовала ее реакция? Дыхание потеряло размеренность, когда Аяно Као посмотрела на свое незнакомое отражение. «Черт, как... как ровно... — удивленно, с нотками изумления в глазах подумала она, разглядывая что-то новое в себе. Да когда резкая и грубая солдат специального отряда в последний раз выглядела настолько по-нормальному? Аяно уже привыкла к коротким и не совсем-то аккуратным прядям: главное, чтобы не мешало на вылазках. — Как надо было вертеться, чтобы получилось так... даже не знаю как. Красиво?..» — обескураженная, она дотронулась к волосам сзади. Безупречно ровно. И хоть сам собой Леви Аккерман был сегодня недоволен в край, то едва сдержанная бурная реакция Аяно Као его очень даже устроила. Возможно, совсем немного подзадорила. И что же она скажет?       — Капитан Леви, я ... — осторожно встала солдат с каменной маской (за которую Аккерман не мог заглянуть), и погнала выполнять все строгие правила уважительной благодарности. Капитану специального отряда прямо сейчас не было интересно проверять ее вежливый словарный запас. Леви знал, что она должна была безоговорочно сказать именно все, что сказала, но вся эта чепуха с нормами этикета его время от времени сильно бесила.       — По-моему, уже много времени. — презрительно, равнодушно вытянул из себя Леви Аккерман. Но вот интересно было, что же у нее сейчас на уме в самом деле?.. «Так много хочется сказать! — со смесью странных чувств глянув на капитана, подумала солдат. — Спасибо... спасибо за счастье!» — и она вежливо и общепринято, но коротко попрощалась с бесстрастным Аккерманом.

***

В комнате не было только Микасы Аккерман. Все остальные мирно откинулись на постели, хоть на пару часов отдыхая от бешенной ежедневной суматохи. И Аяно Као тоже. Но ей суматоха, внезапно произошедшая сегодня, нравилась как никогда раньше. Мысли так и вертелись нескончаемой каруселью в голове, не давая заснуть. Перед светлыми, ослепительно яркими среди непроглядной темноты ночи глазами мелькали все эти странные событие дня и тихие, но твердые фразы. Этот день она запомнит навсегда. День — когда в сложных и зачастую противоречивых холодных отношениях провиднелась трещина. Единственный хороший день в ее серой и грязной жизни — когда она и впрямь почувствовала себя счастливой... Спасибо за счастье, капитан!

***

У капитана Леви Аккермана дела обстояли нечто хуже. Бесконечные вопросы, разъедающие изнутри, ненависть (даже не ясно на кого), странные и несвойственные ему обострения рядом с Аяно Као выводили из прежнего непоклебимого строя. Противоречивые и неправильные чувства поселились далеко внутри уже как родные... Первый и последний.