я обязательно вернусь

      — С чего вдруг решил объявиться на моей земле, Спаситель?       Это первое, что спросил Мидей во время первой за долгое время встречи хоть с кем-то из Охемы. Борьба с чёрным течением отнимала у нового полу-бога много сил, но тот старался не думать и даже уже не считать количество убитых его руками тварей разного калибра, хотя поначалу он по старой привычке продолжал это делать, вспоминая свои непрерывные стычки с Фаеноном непонятно ради чего и непонятно за что, забавы лишь ради.       Божественная сила внутри него не особо-то и подавила в нём человеческие эмоции и чувства, это «преимущество» присуще в основном госпоже Аглае, но постоянное одиночество, от которого он уже успел отвыкнуть за время проведённое в Охеме, прекрасно выполняло эту работу за неё. Времени тосковать особо никогда и не было, но в моменты передышки мысли о том, как там поживает без него священный город. А как себя чувствуют златиусы сейчас? Что там с гостями из неба? Одиноко ли Фаенону? Скучает ли по нему? За время жизни в Охеме он даже не ловил себя за такими мыслями, но как только он добровольно отказался от всего этого они нагло ворвались и без стука, и это казалось ему очень странным странным. Не до этого сейчас. Его целью было защитить Охему, пусть и не напрямую, за километры от её границ. Чёрное движение на момент отступило, и в Каструме Кремносе ни души не появлялось достаточно долгое время.       Тишина. Тишина, нарушенная этим странным златиусом в дурацком наряде с ослепительно волосами голубоватого оттенка.       — Пришёл повидаться. Не могу никак поверить в то, что ты выбрал в одиночку сражаться здесь, — сказал он, подходя ближе к алому трону, на котором раскинулся Мидеймос.       — Мне казалось, что я ясно дал понять — гости мне здесь не нужны, — грозно ответил Мидей, встав с трона и гордо выпрямив спину, — Как в Охеме обстоят дела?       — Охема? Охема давно уничтожена, — расслаблено ответил Фаенон, словно ничего такого в этой фразе не было, хотя крах Охемы означал чуть ли не победу чёрного течения и поражение Преследующих пламя, — Как иначе объяснить, что на Кремнос давно не было нападений со стороны течения? Они все направились на Охему, и мы просто не выдержали.       «Давно уничтожена, значит. Что-то здесь не так.»       Мидей подошёл поближе к мужчине и протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу, но, как и ожидалось, никаких ощущений за этим не последовало. Нет никакого златиуса здесь, и его умиротворённое лицо никак не материализовано. Взмах ладонью несколько раз — от нежданного гостя не осталось и следа. Видение.       «Я так и знал, что ты ненастоящий. Настоящий Фаенон даже пахнет по-другому.» — подумал Мидеймос, тяжело вздохнув и вернувшись на своё законное место, на трон умершей династии, место непровозглашённого короля. Становление полу-богом привнесло в жизнь воина лишь повышение показателей физической силы, ничего более, а вот Мидею наоборот пришлось напрочь отказаться от всего того, что ему дала Охема, и отказаться по собственному желанию, а не по принуждению. Теперь он никому живому не подвластен — он сам по себе — ни Аглая, ни златиусы, ни злополучный охемский сенат теперь не указывали принцу, что делать, он подвластен лишь своему долгу златиуса и чести и славе народа Кремноса, требующей восстановления после жалкой и слабой, по мнению самого Мидея, прежней вере, предполагающей кровопролитие ради кровопролития. А кровь-то больше не за кого лить. Никадор повержен, новый полу-бог рождён, да и он сразу же после этого он «упразднил» великую текущую сквозь века династию, а после покинул Охему навсегда, чтобы воевать за Кремнос до того момента, либо пока златиусы не придумают способ, который приведёт к победе над чёрным течением, либо пока оно же не поглотит и не заразит его божественное тело. Он покинул Охему, и…       — …и бросил своих же людей умирать в священном городе вместо того, чтобы встать на его защиту… — сзади послышался мучительно знакомый голос. Опять Фаенон. Ещё один Фаенон.       «Это бред.»       — Ты действительно решил, что борьба с чёрным течением в одиночку здесь вместо того, чтобы объединиться с другими полу-богами и златиусами, работая над защитой и обороной Охемы, где живёт твой народ, и где его сейчас травят, пока тебя нет, — это хорошая идея?       «Да, считаю.»       Удар кулаком в воздух — очередная аномалия испарилась в пространстве. И откуда им только взяться? Может Мидеймос уже сошёл с ума? А может быть слова фальшивого Фаенона были правдой? Может Мидей сделал неправильный выбор?       — Мама, как бы ты поступила на моём месте? — прошептал он себе под нос, осмотрев пустую арену вокруг себя — руины некогда великих земель, — Мама, поступил ли я верно?       После становления полу-богом все рассказы про великую и последнюю царицу Горго ещё сильнее укрепились в памяти мужчины, а воспоминания из глубокого детства стали ярче и ярче. В голове проявлялись воинственные черты её лица, крепкое телосложение, копьё в руке и грозный взгляд, за которым всё ещё скрывается нежная заботливая материнская натура, заложенная в этой сильной женщине, подкреплённая безусловной и могучей, способной сразить титана, любовью к собственному чаду, подорванную подлостью Еврипона, убившего своего сына. А может быть в Мидее действительно что-то и умерло.       — Надеюсь, Охема всё ещё держится, — выдохнул полу-бог, — Нет, я не надеюсь. Я это знаю и надеюсь. Охема выстоит.       «Иллюзии зачастую бывают обманчивы и лживы.»       — Добро пожаловать в Охему, Мидеймос! — вместе с голосами раздались взрывы подготовленных заранее Трибби ярких цветных хлопушек, — Добро пожаловать назад, в светлую и мирную Охему. Да приветствует же народ Кремноса своего героя, героя сия Амфореуса!       Мидеймос медленным шагом двигался в сторону храма, осматривая ликующих вокруг него людей, собравшихся поглазеть на возвращение покинувшего их полу-бога. В глубине толпы он увидел старого друга и соперника — Фаенона, а рядом с ним двух чужеземцев, которые с гордым и самодовольным выражением лица провожали Мидея взглядом. Он подошёл поближе и его пронзило что-то, что оказалось давно забыто — чувство беззаботности, спокойствия, умиротворения, счастья.       — Я так рад тебя видеть, Мидей! — торжественно воскликнул Фаенон, — А ты говорил, что мы видимся в последний раз, когда уходил из города, хотя я знал, что ты вернёшься, знал, что мы справимся с чёрным течением. Не могу словами передать того восторга, который я испытываю прямо сейчас.       — Война тебя ничерта не изменила, Спаситель, — подметил принц, позволив спустить на лицо лёгкую такую ухмылку, — Слышу-слышу, как ты рад и в каком ты восторге от моего возвращения. Честно сказать, я не думал, что это случится, но вы проделали отличную работу.       — Без твоей помощи этого всего бы не было. Если бы ты не задержал тварей чёрного течения, то мы бы не успели придумать стратегию.       — И как же вы пришли к ней? — поинтересовался полу-бог, сложив руки на груди, — Небось чужеземцы помогли.       — Давай обсудим это немного попозже, ладно?       — Ладно, — Мидей пристально наблюдал за людьми, одетых в традиционную одежду народа Кремноса, наблюдал за тем, как активно их дети играли и общались с коренными охемцами без единого намёка на страх перед народом войны и раздора, — Смотрю и думаю, что война действительно объединила людей Амфореуса. Или это только из-за моего визита всё так радужно и пушисто?       — Ты совершенно верно подмечаешь, твой народ прислушался к тебе и отбросив предрассудки продолжил жить и существовать в условиях священного города, — Фаенон почесал затылок, — У них всё равно прослеживается тоска по дому, но это же временно, не так ли? Мы наконец-то можем заверить их в том, что они могут вернуться домой, на родные земли.       — Кремнос требует серьёзной реконструкции. Мои стычки с чёрным течением привели к ещё большим разрушениям и так уже руин, оставшихся ещё после Никадора, — Мидей уставился на уже забытые черты лица старого приятеля, которые словно совсем и не пострадали за столь долгое время серьёзной борьбы.       — Аглая и Трибби уже работают над разработкой сообщения между Охемой и Кремносом, так что вопрос восстановления — вопрос времени. Кремносцы вернутся на свою родину, я в этом уверен.       — А у кремносцев и нет другого пути, кроме как вернуться домой, — Мидей широко ухмыльнулся, — Теперь у них нет царя, царицы или принца. У них есть новая, взращенная героизмом и стойкостью народа гордость и слава.       — Они очень гордятся тобой, Мидей. Ты для них, да и не только, символ надежды, силы и пример для подражания, — Фаенон гордо похлопал по плечу полу-бога, поддразнивая игривым голоском, — Давай сопровожу тебя в личную купальню, а то ты небось уже забыл дорогу. Тебе нужен отдых, а с остальными ты встретишься уже позже.       — …Ты всё ещё считаешь меня глупым? — немного пренебрежительно уточнил он, но не получил ответа.       — Мы тогда отправимся к Аглае, нам нужно обсудить вопрос возвращения на Звёздный экспресс и завершения нашей миссии Освоения, — сказал Дань Хэн, повернувшись спиной и рукой подтолкнув Келуса, — Не будем вам мешать.       — Удачи! — крикнул вслед Спаситель.       Путь до личной купальни Мидея теперь казался ему чужим, словно он и не жил там всё то время, пока он был оторван от своего дома отчаянным заболевшим раздором, и по этой дорожке полу-бог раздора шёл словно в первый раз, глупым взглядом осматриваясь по сторонам в надежде вспомнить дорогу самому и возразить дерзкому Фаенону, что тот недооценивает его умственные способности и ничего кроме звонких провокаций не может сделать, но Мидей и правда мало что помнил. Образ Охемы медленно исчезал из его памяти. Чёрное течение оставило на нём свой шрам.       — У тебя есть идеи, зачем я тебя пригласил сразу в купальню? — спросил светловласый златиус, закрывая за ними двумя дверь, — Я так скучал по тебе, Мидеймос.       — Не уж то ты так и не освободился из оков собственных чувств, Фаенон? — Мидей называл его по имени лишь тогда, когда говорил искренне, открыто и наедине, — Всё ещё веришь, что у нас что-то получится? Мне казалось, что ты смиришься и это пройдёт.       — Нет, Мидеймос, — назвал он своего возлюбленного полным именем, как это ещё делала его матушка, крепко схватив за руку, — Я никогда не переставал любить тебя. Любовь — источник страшной силы. Ты же сам этого хочешь. Ты же сам обо мне думаешь, я прав?       — Я бы вырвал свою руку из твоей хватки уже прямо сейчас, если бы ты не был прав, — он подошёл ближе, — Фаенон.       Губы двух златиусов соединились в нежном, сладком и даже приторном, особенно для их грозного и мужественного внешнего вида поцелуе, слиянии ласки и страсти, накопившейся внутри, способной связать их души со звёздами на небосводе, которых никогда не видно в стенах Охемы, но про которых поэты постоянно складывают стихотворения. И чувства здесь ярки, как их свет, и искренность перешла через позволительный край и ушла куда-то за допустимые значения. Руки Фаенона нежно касались груди возлюбленного, заинтересовано нажимая на плоть в районе строгой и высокой груди Мидея.       — Может быть твоё тело и правда теперь стальное, но такое же мягкое и тёплое, как у человека, — прошептал он сквозь чужие пухловатые губы, — Я возбуждён, не буду скрывать, чувствую, как мой член твердеет.       — Побери меня, Мнестия, я был уверен, что больше никогда этого не услышу, — Мидеймос набрался воздуха и принялся медленно снимать с себя свои боевые доспехи, с уважением к своей воинской славе складывая их на стол, — Я был уверен, что плотские утехи потеряют для меня какой-либо смысл после принятия божественной силы, но видимо это не так.       Когда ограждений между телом и чувствами ныне не оставалось, Мидей завладел ситуацией, прислушавшись к зову его твёрдого и выпущенного на волю желания овладеть мужчиной, раздетого прямо перед ним. Его обнажённая форма отражалась на поверхности воды, придав неземные формы и дополнительное очарование к лицу златиуса, контурам его груди и бледного живота. Мидеймос повалил его на пол и жадно, с рёвом и всхлипом принялся поедать эрегированный член покрывшегося болезненными от холода мурашками мужчины, жадно и резко заглатывая и вылизывая всю длину вдоль, порой напрасно дразня головку постукиваниями по ней языком.       — Чёрт, да, именно так! — всхлипнул прослезившийся Фаенон, схватив принца за волосы. Он уж было хотел помочь ему движением мощных стальных бедёр, но закаменелые в бою руки Мидея крепко держался златиуса, не позволяя этого сделать.       — Я буду отсасывать тебе так, как посчитаю нужным, — прохрипел озверевший от возбуждения полу-бог, наслаждаясь грешным удовольствием от ощущения чужого пениса в своём рту, — Стой смирно и смотри, как надо, Спаситель.       Мидей закрыл глаза и упёрся носом в пах Фаенона, заглотнув мясистый член до основания, издав победный стон, после чего с довольным лицом и повышенным самомнением вытащил блестящий от слюны орган, размазав по губам предэякулят, облизав их после, чтобы почувствовать ничем неописуемый сладковатый вкус мужчины под ним. Полу-бог взглянул на лежащее под ним тяжело дышащее нечто с покрасневшим до ужаса лицом и встал на колени, томно посмеявшись. Он нежно гладил ноги Фаенона, надавливая пальцами на чужие вены, по которым текла золотая кровь. Когда златиус пришёл в себя, он взял реванш и встал на корточки, чтобы взять верх над Мидеем и гнуть свою линию. Мидеймос же не хотел допустить потери контроля над ним, и страстный секс медленно перетёк в какую-то драку с элементами людской романтики. Они то бились кулаками, то целовались, то царапались, словно дикие животные с острыми когтями, то нежно прижимались друг к другу. Борьба за доминацию сменивалась проявлением резкой заботы и сладкой ласки.       — Я и забыл, какая тут мягкая постель. Спать-то в Кремносе мне приходилось сидя, — прошептал Мидеймос, раскладываясь как царь, коим он и являлся бы, если бы линию не прервал, — Да и спать мне удавалось редко, скажу честен.       — Выспишься вдоволь ещё, — Фаенон подполз ниже, чтобы получить полный доступ к паховой зоне полу-бога Раздора, — Закрой глаза и раздвинь ноги пошире.       — Ар-г-х, — глухо стонет Мидей, сжав глаза по приказу партнёра, сжав его голову с обеих сторон, пока тот поглощал горящий член по самое его основание, подобно самому Мидею, — Думал, что больше не испытаю этого чувства никогда…       Фаенон, в отличии от своего любовника, позволил вдалбливать себе в рот божественный ствол, позволяя упасть ещё глубже в дебри греха, до которого оказалось можно даже богам упасть. Мидей уверенно и заинтересовано двигал бёдрами, пока его пенис настойчиво тёрся о стенки горла Спасителя, его пальцы осторожно щекотали тонкие волосы, словно подбадривая и выражая благодарность за столь тяжёлый труд, ведь достаточно глубоко заглатывать член далеко не каждый мужик сможет, а Фаенон смог.       В момент Мидей поднял голову златиуса и вытащил из его рта детородный орган, вызывав у Фаенона удивление и даже негодование, которое сразу спало, когда он увидел даже не ухмылку, а искреннюю улыбку на лице Мидея.       — Подыши лучше, — ласково, непривычно до жути ласково, пробурчал он, — А ещё лучше иди ко мне.       Фаенон лениво подполз, забираясь на широкую загорелую грудь бывшего принца, чтобы тот перевернул его на бок и обхватил руками плечи и спину, расположившись удобно на широкой постели. Он носом уткнулся в левое его плечо и издал характерный вздох на выдохе.       — Чёрт, ты даже пахнешь по-особенному, — прошептал Мидеймос, — Пахнешь как никто другой, я тебя могу унюхать за километр.       — Не надо меня за километр нюхать, нюхай просто так. Я не убегаю от тебя, глупый ты мальчишка.       — Сейчас ты ответишь за «глупенького мальчишку», щенок.       Сладкая улыбка с губ Мидея ушла в ухмылку, когда тот резко схватил партнёра за плечи, положил на спину и навис над ним, зубами кусая девственно чистое надплечье, мигом зализывая оставленный след горячим языком, словно прижигая свежую рану, ведь это он должен нести полную ответственность за свои поступки по отношению к этому светлому во всех смыслах мужчине.       — А в кремносском языке есть слово «страсть»? — прошипев от мимолётного болевого ощущения в шутку спросил Фаенон.       — Меньше разговоров, больше действия, — Мидей, опираясь руками о упругий матрас, приподнялся, чтобы осмотреть лицо своей маленькой большой жертвы.       Он схватил другого златиуса за грудь, и, сжимая его, облизывал шею, подбородок, щёки и скулы, словно лев, заигрывающий со своей добычей. Его ноги тем временем боролись с чужими, а твёрдо стоячий член тёрся о пах Фаенона.       — Щенок тут только ты, — смеясь зажал глаза он, — Облизываешься весь, как если не пёсик, то львёнок.       — Я ужасно хочу тебя, — Мидей свирепо перекатил Фаенона снова на бок и вовсе свалил с постели, ударившись о пол, но совсем не заботящийся об этом, — Хочу почувствовать твой вкус.       — Ты уже проглотил мой член, тебе этого вкуса было мало?       — Да, мало. Я хочу попробовать тебя везде, Спаситель.       Мидей и Фаенон переплели свои ноги друг вокруг друга, сжав твёрдые эрекции друг друга в свои мягкие ладони, пока сталкивались ртами, стараясь покусать губы друг друга, чтобы придать острых ощущений сему процессу. Они медленно двигались по комнате всё ещё валясь на полу — постоянно перекладывая друг друга с бока на бок, но бесконечно эта борьба длиться не могла — за эрекцией следует оргазм, и бурная страсть остановилась, закончился заряд, энергия из кинетической перешла в потенциальную, и мужчинам ничего не оставалось кроме как устроиться поудобнее на твёрдом полу прямо посреди комнатки, продолжая по инерции тереться друг о друга и нежно постанывать, тереться носами и ласкаться щеками.       — Я так ужасно скучал по тебе, Мидеймос. Я так хотел быть рядом. Так хотел прийти к тебе, — сказал Фаенон, который никак не мог наглядеться на своего ненаглядного, — Трианна меня постоянно упрекала за то, что я не мог перестать говорить про тебя в совершенно уместных и неуместных ситуациях.       — Конечно я не мог бросить тебя на произвол судьбы, я знал, что без меня тебе будет тяжело, — Мидей улыбнулся, легко, не причиняя боли сжав голубые волосы на затылке, — Знал, что без моего присутствия рядом долго не протянешь. Но, теперь переживать не за что — я снова здесь.       — Ты снова здесь. Наконец-то.       — Постой… — на момент мужчина осознал, что что-то здесь не так, но продолжал пальцами щекотать плечо Фаенона, — Ты сказал что-то про Трианну? Она в Охеме?       — Конечно, а с чего бы ей здесь не быть?       Мидеймос, кажется, понял, что здесь не так, но вместо того, чтобы возразить и проявить на лице своё удивление, он просто улыбнулся, посмеялся и закрыл глаза. Он просто позволил себе насладиться теплом лежащего перед ним возлюбленного, довольного и счастливого, беззаботного хоть на этот миг.       — Забудь, просто память немного шалит.       «Иллюзии зачастую бывают обманчивы и лживы.»       Мидей распахнул глаза и оказался в разрушенном боем Кремносе. Это место было построено для того, чтобы оказаться разрушенным, это было заложено самим ныне павшим Никадором, это часть философии Раздора. Наследник встал на ноги, выпрямился, и в его голове зазвучал голос.       «Я бы поступила точно также на твоём месте, сынок. Ты всё делаешь правильно.»       — Мать Горго… — прошептал он себе под нос, — Мне есть ради чего сражаться. Теперь я знаю, для чего я становился сильнее. Не только для тебя, матушка, но и для всего Амфореуса.       Под всем Амфореусом Мидей подразумевал как сам Амфореус в целом, с его людьми и их поселениями, так и миловидного, но крепкого даже на вид светловолосого мужчину с щенячьими глазками, являющимся воином не менее искусного чем самого Мидея — сына великого Кремноса, нации воинов. По запаху он снова понял — никого не подходе нет. Опять. Под тихий свист ветра он снова сел за свой трон.       — Побери меня, Мнестия, — выдохнул Мидей, опираясь о его спинку, — Не могу я выбросить лица да голоса этого засранца из своей памяти.       …       — Я обязательно вернусь, Охема. Я обязательно вернусь, Фаенон.