Услужливый

Он старается быть уютным, улыбается, когда надо, молчит, когда надо помолчать, втягивает голову в плечи, чтобы казаться ниже, поднимается на носочках, чтобы таким как Фальконе было удобного его обнимать. Освальд вообще очень удобный... в плане обращения. Дон Фальконе гладит по спине мальчишки широкими ладонями. Он прижимает к себе человека, которому доверился, и который его не подвел. Это многого стоит. От мальчика пахнет дорогими духами, кожа кажется гладкой и невероятно чистой, так и хочется по ней провести рукой. Но Кармайн не спешит - успеет еще. Он крепко прижимает к себе Освальда, тот в свою очередь едва касается его плеча. - Смелей, я не хрустальный, - подбадривает его мужчина. И чувствует робкое повиновение. Или может осторожное? - Скажи мне, ты меня боишься? - спрашивает Кармайн парня, чуть улыбаясь уголками губ. Тот молчит, думает что сказать, подбирает правильные слова, и наконец говорит. - Просто я не такой смелый, наверное... - пожимает плечами Освальд, выглядя совсем уж невинно. Дон протягивает руку и касается его нежной щеки. И замирает. - Ты не кажешься мне трусом, - тихо чуть с хрипотцой отвечает он. Красивые голубые глаза - будто осколок горной реки или кусочек льда - смотрят сейчас невероятно преданно и тепло: это топит все оставшиеся сомнения. Он не может быть предателем. Кармайн снова притягивает к себе паренька - медленно настойчиво, как гадюка гипнотизирует свою жертву. Освальд подходит и в его глазах вопрос. Но он только робко принимает вызов, когда Фальконе манит его к большому кожаному дивану. А затем садит себе на колени. - Что?.. - срывается с прекрасных губ. И Дон его целует. Горячим опьяняющим поцелуем. Освальд только покорно прикрывает глаза, не решаясь ответить. Но разрешая владеть своим ртом. Он чувствует ладонь на своем бедре и замирает. - Не бойся, мальчик, я не причиню тебе зла, - шепчет Кармайн уже не слишком уверенный в своих словах. Так сладок и терпок запретный плод. - Иди. Он отпускает стройные бедра, чувствуя каждый стук собственного сердца. Он должен остановиться. Освальд медленно встает, поправляя костюм, его руки мелко дрожат, но голос звучит ровно, когда он прощается с Доном Фальконе. Еще бы секунда и вся его сдержанность и покорность сошла бы на нет. Он чувствует лёгкую дрожь в руках и крепко сжимает кулаки: ногти больно впиваются в кожу. Еще бы секунда и маленький перочинный ножик, который он всегда носит с собой, торчал бы из толстой шеи Фальконе!.. Губы пекут от жадного и глубокого поцелуя, больше походившего на медленную смерть. Мать дома точно привяжется с распросами о "захомутавшей" его шлюхе. Не будет же он говорить, что босс сегодня его засосал... чуть ли не целиком!.. Уж лучше б целиком. Хотя.. Освальд мысленно содрогнулся, вспоминая руку Фальконе на своей заднице. Цепкие и жадные пальцы. Возможно, придётся под ними прогнуться, если он хочет достигнуть цели. Возможно придется... Освальд до крови прикусывает губу, стараясь не думать о том, что вероятно придётся... На сегодня он сделал все, что смог. Начало положено. А дальше...