The Chains of Memory

Гарри сидел в одном из кресел в кабинете Бернарда, рассеянно постукивая костяшками пальцев. Драко терпеть не мог, когда он так делал, но он скрестил свои длинные ноги и забился поглубже в угол дивана, решив быть как можно незаметнее. Гарри все еще хотел, чтобы Драко присутствовал на сеансе у Целителя разума, и Малфой даже чувствовал, что это его обязанность - "прикрывать спину", как выразился Уизли на каком-то непонятном языке авроров, что бы это ни значило. Он "прикрывал спину" Гарри, но это не имело никакого отношения к работе аврора, и он сомневался, что его напарник хотел бы, чтобы они знали что-то настолько специфическое об их отношениях, в любом случае. Драко едва сдержался, чтобы не дернуться и, ради Мордреда, не прищелкнуть костяшками пальцев. Он почувствовал нервную дрожь в глубине души и понял, что был так же напряжен из-за всей этой чертовой истории, как и Гарри. - Хорошо, Гарри, - сказал Бернард, усаживаясь на стул напротив Поттера, и его глубокий голос звучал успокаивающе. Гарри повел плечами. - С чего начнем? Какая еда, по-вашему мнению, вызвала первоначальную проблему? Драко увидел, как на высоких скулах Гарри проступил румянец. - Я уже говорил вам. И это звучит глупо. - Это не так, и конкретные моменты очень важны в этом деле, - заверил его Бернард. Гарри взглянул на Драко, ища поддержки. Драко ответил так, как, как он знал, лучше всего успокоит нервы его возлюбленного. Он поднял руку, расставив большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма, показывая, что считает все это "немного глупым". Это дало именно такой эффект, который он и хотел - Гарри ухмыльнулся ему, прежде чем откинуться на спинку стула. - Капуста. Бернард изобразил головой забавный жест спаниеля. - Люцерна, или... - Нет, брюссельская. Брюссельская капуста. - Гарри покраснел еще сильнее. - Я сам ее терпеть не могу, так что для меня это, конечно, не звучит глупо. - Понимаете, в том-то и дело, - сказал Гарри. - Я не испытываю к ним ненависти. Я испытывал ее, когда был ребенком. - На этих слова Драко в удивлении поднял голову, потому что для него это было новостью. - Но больше не испытываю. А моя мама, ну, моя "приемная мама", она готовит потрясающие блюда из масла, бекона и этих ростков. Клянусь, Молли могла бы сделать даже картон вкусным. Бернард нежно улыбнулся. - Моя мама не умеет кипятить воду, но моя бабушка могла приготовить что угодно и сделать это безумно вкусным. Кроме брюссельской капусты. Гарри слабо улыбнулся ему. - Хорошо, - Бернард положил планшет, который держал в руках, на маленький столик рядом со своим креслом. - Вы верите, что брюссельская капуста является причиной вашей проблемы? - Наверное? Я не знаю. - В голосе Гарри впервые послышалось раздражение. - Все началось с этого, но... - Он беспомощно посмотрел на Драко, и тот ободряюще кивнул ему. - Я уже почти ем нормально тосты. - Гарри посмотрел в сторону заколдованного окна. - И это чушь собачья. Я люблю поесть. Черт возьми. Бернард мягко улыбнулся. - Я понимаю, что ты чувствуешь. Наверное, было бы неплохо, если бы я на некоторое время перестал есть, но мне бы это не понравилось. - Он провел пальцами по небольшой округлости, натягивая пуговицы на рубашке, как бы иллюстрируя свою мысль. - Итак, вы помните, что мы обсуждали в начале? Как работает этот процесс? - Гарри кивнул, его беспокойство заметно росло. Бернард ждал не меньше минуты, его поведение и выражение лица были добрыми, почти отеческими. Драко поймал себя на мысли, что у него разные лица, разное отношение к разным пациентам. Это имеет смысл, подумал он. - Да, я помню. - Гарри заерзал. - Не могу сказать, что мне это нравится. - Ты был бы не первым пациентом, которому это не по нраву. Но я дал клятву Гиппократа, Гарри, как и мои коллеги-магглы. Вы знаете, что это такое? - Гарри помолчал, затем покачал головой. - Это довольно длинный текст, но в нем, в частности, говорится: "Я буду уважать частную жизнь моих пациентов, поскольку их проблемы не раскрываются мне, чтобы об этом мог узнать мир". Гарри застыл на месте, его взгляд был устремлен прямо в глаза Бернарду, но в то же время он выглядел довольно настороженным. - Это…Я бы хотел, чтобы все приносили подобную клятву. - Думаю, это было бы полезно. Особенно пресса, да? Гарри ничего не сказал, но ему и не нужно было этого делать. - Я просто хочу, чтобы вы знали, что я очень серьезно отнесся к своей клятве. И я сомневаюсь, что мистеру Малфою понравится, если я сделаю что-то, что разрушит ваше доверие. - Очень правдивые слова..., - пробормотал Драко. Бернард кивнул. - Именно. Так что, мы можем начать? Гарри выпрямился в кресле, его руки сжали подлокотники так сильно, что побелели костяшки пальцев, но он кивнул. Бернард достал из рукава волшебную палочку из темного дерева и махнул ею в сторону книжных шкафов. Двойные дверцы шкафа в центре со скрипом открылись, и серебряный Омут памяти, поднявшись с полки, безмятежно завис между ними, медленно вращаясь, в этом движении было что-то странное, даже нечто "киношное". - А теперь, пожалуйста, закройте глаза. - Голос Бернарда снова звучал успокаивающе. - Вы, конечно, не обязаны этого делать, но большинство моих пациентов считают, что заклинания более эффективны, если они могут расслабиться, закрыть глаза; и помните, что моя единственная цель - это облегчить ваши симптомы. Гарри кивнул, но вид у него был напряженный и беспокойный, а Драко нахмурился. Он кое-что прочитал об этом методе лечения после того, как Бернард впервые обсудил его с ними, и боялся, что Гарри - никудышный испытуемый. Расслабление не было его сильной стороной, а это было необходимо для успеха. Бернард перевел взгляд с Гарри на Драко. - Гарри, тебя бы успокоило, если бы мистер Малфой сидел рядом с тобой во время этого процесса? Гарри широко раскрыл глаза и посмотрел на Драко. - Я сделаю все, что ты захочешь, ты это знаешь, - пообещал Драко. Гарри также знал, что, если бы Драко сидел рядом с ним, он с большей вероятностью увидел бы воспоминания, плавающие на поверхности Омута памяти. Он не обязательно стал бы заглядывать в них, но он не мог бы оставаться в полном неведении относительно их содержания. Гарри так долго смотрел на него, что Драко подумал, что он откажется, но потом он протянул к нему дрожащую руку. Бернард взмахнул палочкой, и рядом с креслом Гарри появилось точно такое же кресло. Драко опустился в него, сжимая протянутую руку. Ладонь Гарри была холодной, влажной, и по ней пробежала легкая дрожь. Драко крепко сжал ее обеими руками. - Все в порядке, - пробормотал он. Гарри сглотнул и оглянулся на Бернарда. Его пальцы почти до боли сжали руку Драко. - А теперь, не могли бы вы закрыть глаза, позволить своему телу расслабиться, выпрямить спину в соответствии со спинкой стула, прижать голову к обивке. Гарри сделал все, как предложил Бернард. Кресло, на котором сидел Драко, было таким же, как и у него, и, казалось, оно обнимало его со всех сторон, обеспечивая комфорт для каждой напряженной зоны его тела. И все же "сердцевина", которую Драко всегда ощущал в своем любовнике, вибрировала, напрягаясь. Он чувствовал, как это отражается на его пальцах. Это было нечто большее, чем просто волнение. - Ты уверен, что хочешь этого? - пробормотал Драко. - Может быть, в другой раз? Гарри покачал головой. - Нет. Я здесь, и так больше не может продолжаться. Я просто хочу, чтобы это закончилось. - Тогда ладно. - Драко погрузился в молчание, но он не смог бы отпустить руку Гарри, даже если бы попытался, так крепко ее сжимали чужие пальцы. Бернард поднялся со стула и почти бесшумно подошел к Гарри. - Постарайся отбросить все свои тревоги, - сказал он успокаивающим мелодичным голосом. - Доверься своему партнеру, - пальцы Гарри сжались сильнее, и Драко вздрогнул, но не отстранился. - Поверь мне, поверь, что мы с Драко создаем для тебя безопасное место, где ты сможешь забыть о своих заботах и опасениях. Открой свой разум. Драко с трудом сдержал улыбку. Это прозвучало так похоже на Трелони. Даже губы Гарри дрогнули. - Сейчас я попробую применить гипноз, - прошептал Бернард, приставляя кончик палочки к виску Гарри. - Расслабься и постарайся впустить меня. Гарри напрягся, и Драко провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони, наклонился ближе и прижался лбом к его голове. - Расслабься, болван, - пробормотал он, сделав глубокий вдох. - Тебе нужно иметь возможность есть, а я бы хотел снова потрахаться когда-нибудь в этом столетии. Гарри фыркнул, но Драко почувствовал, как напряжение спало с его плеч. - Спокойствие, - прошептал Бернард. - Apertus mentus. Confiscus sum. Он повторял эти слова медленно, соблазнительным тоном, снова и снова. Постепенно тело Гарри обмякало все больше и больше, и через несколько минут он стал даже более расслабленным, чем когда крепко спал. - Хорошо, - наконец сказал Бернард, - я хочу, чтобы ты мысленно вернулся в прошлое, Гарри. Вспомни, каким ты был маленьким, когда впервые попробовал брюссельскую капусту. Гарри вздрогнул, но нить воспоминаний протянулась от его лба к концу палочки Бернарда. Целитель вытянул ее, пока она не отделилась от головы Гарри, а затем осторожно опустил на серебристую поверхность в Омут памяти. Драко оглянулся и замер, его взгляд был прикован к появившемуся изображению. Это был ребенок, красивый зеленоглазый ребенок с растрепанными черными волосами и неровным шрамом, пересекавшим бледную кожу на лбу, с широко раскрытыми зелеными глазами, полными слез. И он, казалось, сидел в…Драко тряхнул головой, но изображение не изменилось, оно медленно поблекло. Малыш сидел в темном чулане.

***

Драко рухнул в одно из кресел с подлокотниками в их гостиной, закрыв лицо руками и ссутулившись от усталости. Бернард заранее предупредил его, что Гарри будет совершенно измотан сегодняшним сеансом. Только вот он не сказал Драко, что будет таким же. Драко с силой прижал пальцы к глазам, но сомневался, что это поможет. Он сомневался, что сможет что-то сделать, чтобы изгнать из памяти бедную картину этого маленького человечка с лицом Поттера, с широко раскрытыми зелеными глазами, уставившимися на закрытую дверцу пыльного, тусклого чулана, с перевернутой миской брюссельской капусты рядом с пухлым коленом и слезами, стекающими по его маленькому грязному лицу. Драко был глубоко потрясен, услышав, как Гарри отвечает на вопросы Бернарда удивительно детским голосом. Образ за образом заполняли омут памяти, пример за примером того, что можно было назвать только жестоким обращением с детьми, от забитого младенца до повзрослевшего Гарри незадолго до Хогвартса. И все, о чем Драко мог думать, - почему Гарри ничего ему не сказал? Он поделился столькими своими воспоминаниями о войне, о том, о чем никогда не рассказывал ни одной живой душе. И все же, об этом, об этом – самом важном и фундаментальном, что касалось его детства, - Гарри не проронил ни слова. Почему? Даже после пяти лет, что они прожили вместе… Это заставляло Драко чувствовать себя ужасно. Раздался свист камина, и Драко поднял голову. В свете пламени показалось обеспокоенное лицо Гермионы. - Драко. Как все прошло? Драко с усилием выпрямился. - Ну, я думаю неплохо. Во всяком случае, Бернард, похоже, так считает. Она долго изучала его. - Можно мне пройти? - А тебе стоит, учитывая твою беременность? Она бросила на него раздраженный взгляд, и он поднял руки. Он слышал, как Рон на заднем плане возражал против этого, но через несколько мгновений она уже стояла у камина, поправляя свой темный кардиган свободного покроя и черную юбку, откидывая с лица густые волосы. - Он спит? - Драко кивнул, и она сделала шаг к двери, но остановилась. - Могу я...? - Могу я тебя остановить? Она приподняла бровь, и Драко вздохнул, указывая на дверь. Она направилась в холл так быстро, как только может идти беременная женщина, каблуки ее практичных туфель-лодочек стучали по деревянному полу, почти вразвалочку. Драко встал, чувствуя, как ноют колени, и последовал за ней. К тому времени, как он добрался до двери спальни, Гермиона осторожно присела на край кровати, вглядываясь в лицо спящего Гарри. Мягкий свет, который Драко оставил гореть в их ванной, отбрасывал квадрат тусклого света на лицо Гарри и его плечо, и даже с порога Драко мог разглядеть темные круги у него под глазами. Он скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Гермиона протянула руку и с болезненной нежностью убрала густые растрепанные волосы с лица Гарри. Ему нужно было подстричься, несмотря ни на что, но в последнее время у них было много других забот. Пальцы Гермионы задержались на прядях, и выражение ее лица было таким полным любви, что у Драко перехватило горло. Он не мог не думать об этом грустном, одиноком ребенке и начал часто моргать, чтобы избавиться от жжения в глазах. - Он так похудел, - тихо сказала она, касаясь одной из острых скул. - Надеюсь, мы сможем как-то это исправить. Гермиона бросила на Гарри последний долгий взгляд и поднялась на ноги. Она остановилась рядом с Драко и очень пристально посмотрела ему в глаза. - Вина? - Он выгнул бровь, глядя на нее, и она шлепнула его по руке. - Не для меня, идиот, хотя мой Целитель сказал, что на данный момент риска нет. Это… для тебя. Напряжение в груди начало ослабевать при одной только мысли об этом. - Отлично. Они вместе прошли на кухню, и Драко устало опустился на стул за их столом, пока Гермиона доставала бутылку красного вина из винного шкафа, который он установил, когда они переехали. Она достала из ящика со столовым серебром открывашку для вина и бросила ее Драко, который ловко поймал ее и, взяв бутылку и бокал, поставила перед ним. Затем устало опустилась в кресло напротив него. - Есть имбирный эль, - предложил он, вынимая пробку из бутылки с вином. Она покачала головой. - Я в порядке. - Она наклонилась к нему, сцепив пальцы на салфетке. - Итак, поговори со мной. Драко напрягся, а выражение лица стало непроницаемым, даже когда он налил себе изрядную порцию вина и глотнул больше, чем можно было бы назвать "вежливым глотком". - О чем? - Не будь засранцем. Он посмотрел в ее мягкие карие глаза, испытывая отвращение к сочувственному выражению ее лица. Когда он отвернулся и вместо ответа сделал еще один глоток, она потянулась через стол и ущипнула его за бицепс. Он поморщился. - Ой, ты, настырная гарпия. Это было больно. - Ну так что, ты ответишь мне? - Тебе никогда не приходило в голову, что некоторые вещи могут тебя не касаться? - огрызнулся он, но тут же пожалел о своих словах, когда на ее красивом личике возникло обиженное выражение. Он потер ладонью подбородок. - Прости, Гермиона. Это было ужасно грубо с моей стороны. Просто у меня был очень длинный день. Ее взгляд смягчился. - Я понимаю, - пробормотала она. - Не могу представить, что тебе было легче, чем Гарри. Драко поморщился. - Я думаю, ему было намного хуже. К счастью, если лечение сработает, он ничего из этого не вспомнит. - Однако ты будешь помнить. - Она потянулась к его бокалу и сделала маленький глоток, прежде чем вернуть его обратно. - Целитель Бернард выяснил причину его проблем с питанием? Драко обхватил свой бокал ладонями. - Готов поспорить, ты уже знаешь кое-что из предыстории. Она вздохнула. - У меня было подозрение, но я не хотела делать никаких необоснованных предположений. Гарри нужно было обратиться к профессионалу, иногда... - Она опустила взгляд на свои сжатые пальцы. – Я думаю, он придает слишком большое значение тому, что я говорю, а я знала достаточно, чтобы понимать, но я знала совсем немного. - Ты знала о его отвратительной семейке. Она подняла на него взгляд, в ее темных глазах читалось множество эмоций. - Да, я знала о них. Драко сделал еще глоток вина. - Значит, у тебя было гораздо больше важной информации, чем у меня. Ее взгляд смягчился, встретившись с его взглядом. - О, Драко. Это ничего не значит. - Неужели? Она потянулась через стол и схватила его за руку. - Нет. Не значит. Я была там, когда ему было одиннадцать, когда мы учились в школе. Я видела Дурслей, когда они забирали его с вокзала Кингс-Кросс; тот факт, что они ненавидели его, был очевиден. Я видела это, потому что, когда Гарри вернулся в школу после лета, он был ужасно худым, и мы понимали, что его не кормят. Ты не мог об этом знать, Драко. Он опустил глаза и покачал головой. - Гермиона, я ценю твои слова, но мы вместе уже семь лет, а живем вместе пять. Я понятия не имел и не знал, какое у него было детство. Он мне ничего не рассказывал. Я знал только то, что известно любому волшебнику с улицы: что он был воспитан родственниками-магглами. - И после сегодняшнего дня ты не можешь понять, почему он тебе ничего не рассказал? Драко пожал плечами, уязвленный. - Я думаю, он не верил, что мне можно это доверить. - Он потер лоб. - Честно говоря, я даже не виню его. В прошлом я был очень груб с его семьей. Когда я думаю о том, что я говорил о его родителях, когда мой отец оказался тем еще ублюдком. - Он провел пальцами по волосам, откидывая челку назад. - Когда я думаю о том, как он прошел через все это в одиночку... - Он тяжело вздохнул. - Боги, Гермиона. - Ему пришлось остановиться. Слезы, с которыми он боролся, были слишком близко к поверхности и грозили вот-вот вырваться наружу. - Драко, Гарри не стал бы скрывать информацию о своей семье из-за недоверия к тебе. - Нет? - Нет. - Ты знала об этом. Рональд знал. Держу пари, что весь гребаный клан Уизли знает. - Драко не осознавал, насколько ему было горько, пока не произнес это вслух. Он осушил свой бокал. Она покачала головой, и бронзовые локоны рассыпались по ее плечам. - Ты упускаешь главное. Драко ударил бокалом по столу сильнее, чем намеревался, и тот опасно закачался. Он поймал его, прежде чем тот упал. - И что же это "главное", Гермиона? Потому что, просматривая его воспоминания сегодня, видя, что делали с ним, когда он был беспомощным младенцем, люди, которые, как предполагалось, были его семьей... - Он замолчал. Он дрожал, без сомнения, это была запоздалая реакция на все, что он увидел сегодня в кабинете целителя разума. Она обхватила пальцами его руку и сжала. - Ох, боги. - Он закрыл глаза. - Так вот в чем дело, не так ли? Вот почему он никогда не говорил мне. Эти монстры были его семьей, и он думал, что я буду думать о нем хуже. Гермиона кивнула, на ее нижних веках блестели слезы. - Несмотря на то, что он знает, что я люблю его, и что все Уизли любят его, он не чувствует себя достойным любви. И я думаю, что маленький мальчик внутри него боится потерять тебя, если ты узнаешь, что они с ним делали. От осознания правды у Драко внутри все сжалось. - Он такой. Чертов. Идиот, - выдавил он из себя. Гермиона слегка испуганно хихикнула. - Но он того стоит, не так ли? Драко со вздохом закрыл глаза. - Так и есть. Он стоит всего. Она ободряюще сжала его руку. - Расскажи мне, что сегодня произошло. Запинаясь, он рассказал ей. Он рассказал ей обо всех воспоминаниях, которые Бернард извлек из головы Гарри, начиная с пятнадцатимесячного возраста. Очевидно, "Дадли", которого Драко хотел превратить в бородавочника, не любил брюссельскую капусту, но его мать все равно готовила ее по любому гребаному случаю. По крайней мере неделю после любого праздничного застолья, такого как Рождество или дни рождения, оставалась только брюссельская капуста. Поэтому Гарри разрешалось есть только ее. Когда ему было четыре или пять лет, от того, что он не ел ничего, кроме этого маленького зеленого овоща, у него начались желудочные колики и диарея. Драко не думал, что когда-либо в своей жизни кого-то ненавидел так сильно, как Петунию Дурсль. Дадли был хулиганом, а толстый дядя - грубияном, но Петуния была злом, заставлявшим ребенка есть только зелень, а затем запиравшим его на ночь в шкафу, вдали от туалета. Драко хотел убить ее, медленно и мучительно. Бернард думал, что сезонные изменения погоды и приближающиеся праздники стали причиной негативной реакции Гарри на еду. Рождество и дни рождения Вернона и Дадли приходились на декабрь. Он перерос свои проблемы с желудком, связанные с капустой, и даже начал ее любить, но Целитель рассудил, что такой сильный негативный опыт оставил глубокие следы в психике Гарри, с которыми можно справиться только таким агрессивным лечением. У Бернарда не было объяснения тому, что вызвало сильную тошноту в этом году по сравнению с предыдущими, но, поскольку Драко наблюдал и слушал все это весь день, он подумал, что, возможно, у него есть объяснения этому моменту. - Ты не против рассказать мне? - нерешительно спросила Гермиона. - Это может оказаться полной чепухой. - Это также может быть ответом. Драко неопределенно махнул рукой. - Где-то в начале октября мы обсуждали, что можно будет..... сделать новый шаг. Между бровями Гермионы появилась легкая морщинка. - Сделать что...... - Она остановилась, встретив прямой, ироничный взгляд Драко. - Ты самая умная ведьма твоего поколения, помнишь? Она подняла руку, чтобы прикрыть рот. – Ты имеешь в виду... О, Драко! - Да. Но мы сможем сделать этот шаг только в том случае, если этот придурок сначала перестанет морить себя голодом. - Но Бернард думал, что это лечение сработает, не так ли? - Да, именно так. Но успех это или неудача еще предстоит выяснить, не так ли? Он заметил стальной, решительный взгляд, появившийся в ее глазах. - Что ж, мы просто должны убедиться, что все получится, не так ли? Драко слабо рассмеялся, потирая слегка неухоженный подбородок. - Все так просто, да? Она решительно кивнула. - Да, именно так. Кроме того, - выражение ее лица стало немного злым, - я бы заплатила за возможность посмотреть, как Гарри просит Рона поддержать его, когда он женится на представителе семейства Малфоев. Драко издал довольный смешок. - Вроде где-то там предполагается, что ты любишь этого рыжего олуха. - О, да. Я его очень люблю. Но он может быть полным идиотом, и моя любовь никогда не помешает мне сказать ему об этом. "Боги", - подумал Драко, захихикав абсолютно не "по-мужски", - как же приятно смеяться". Он чуть не забыл это прекрасное ощущение.