Не твое собачье дело

Тетя Петунья была убеждена, что мысль взять Гарри в Коукворт — отвратительная идея, Гарри знал это точно. Дядя с тётей его и не взяли бы, они никогда никуда его не брали, если была возможность. Но в этот раз им не оставили выбора: все, кто мог приютить его дольше, чем на один день, нашли уважительный повод этого не делать. Его робко высказанное предложение оставить его одного в доме на Тисовой было отметено сразу и без обсуждений. Дядя Вернон при этом чуть не лопнул от распиравших его, противоречащих друг другу чувств: если разрешить Гарри остаться, он не будет мозолить глаза, но получит такую желанную для него и ненавистную для Дурслей свободу, а если взять с собой, он будет несчастен, но и они сами не смогут отдохнуть от его присутствия. В итоге, как и всегда в подобных случаях, победило их стремление испортить Гарри жизнь: его усадили с Дадли на заднее сиденье дядиного нового автомобиля, разрешив взять только самые необходимые вещи — и никаких учебников или палочки! — и наказали не мешать, не разговаривать и не привлекать ничьего внимания «своими штуками». По крайней мере, Буклю Гарри успел отпустить — она умная сова, может, даже лучше самого Гарри разберется, где и у кого ей его дожидаться. Найдет какого-нибудь волшебника — Хагрида? — который сможет присмотреть за ней, пока не появится снова возможность вернуться. Жаль, Уизли в Египте, они хорошо ладили с Буклей и любили животных, легко бы справились с совой, а может, даже пригласили бы и его к себе. Гарри очень скучал по Рону, по Норе, по миссис Уизли и ее стряпне и не раз возвращался мысленно к прошлогодним летним каникулам. Вот бы сейчас оказаться в салоне летающего фордика, а не делить тесное сиденье с безразмерным задом Дадли! Но хуже самой поездки, могли быть только навязчивые мысли о том месте, куда они направлялись. Гарри знал о нем исключительно как о «будущем доме Дадлички». Дурслям дом достался по наследству лет пятнадцать назад. Принадлежал он раньше дедушке и бабушке Дадли, но с чьей стороны — дяди Вернона или тети Петуньи — этого Гарри знать не полагалось. Конечно, ведь для них он, всего лишь нахлебник, который и без того двенадцать лет объедает их единственного чудесного сыночка, не хватало, чтоб еще и будущее жилье пытался отобрать. Гарри не больно-то и хотелось. Но… Но, если дом раньше принадлежал родителям тети Петуньи, то был домом и его дедушки и бабушки. И маминым. Эта мысль не давала покоя всю дорогу, особенно в паре с мыслью, что в доме мамы когда-нибудь будет жить кузен. Дадли Дурсль и Лили Поттер казались представителями настолько разных миров, насколько это вообще возможно. Так что, когда они наконец приехали, Гарри предпочел убедить себя, что облезлый, двухэтажный, как две капли воды похожий на соседние дом с хлипкими, подрагивающими от ветра рамами — истинно дурсливское жилище. В это было легко поверить, ведь совершенно ничего необычного в нем заметно не было. И все-таки отвести от него взгляд было трудно. Гарри, выбравшись из машины, так и замер, выискивая во всем облике Дадлиной развалюхи что-то этакое. — Не мешайся под ногами, мальчишка, — проворчал дядя Вернон, доставая из багажника здоровенную спортивную сумку. — Если некуда себя пристроить, тащи это внутрь, — и впихнул мальчику в руки оказавшийся неожиданно тяжелым баул, а сам полез за следующим. Коря себя за нерасторопность, Гарри поплелся к дому. Надо было быстрее сматываться подальше от машины и не попадаться лишний раз на глаза — помогать Дурслям не было никакого желания. Тетя уже отперла дверь, поэтому ждать у входа не пришлось. Гарри ввалился внутрь, моргая в попытке привыкнуть к полумраку прихожей, в которой оказался, и с облегчением и осторожностью сгрузил сумку на грязный пол. Ее, конечно, хотелось швырнуть, но если бы он что-то ненароком повредил, Дурсли бы ему этого не простили. Избавившись от ноши, он с любопытством завертел головой. Глаза все еще не до конца подстроились под освещение — точнее его отсутствие — помещения, но ему удалось разглядеть лестницу, уходящую наверх, и дверной проем, ведущий, судя по всему, в гостиную. Оттуда доносились голоса — высокий и заискивающий тетин и более низкий, возмущенный Дадлин. Похоже, и без того уставший с дороги Дадли узнал что-то для себя неприятное об их пребывании здесь и теперь высказывал свое недовольство матери, а та его утешала. Гарри поспешил убраться подальше, пока ему не досталось как самому виноватому во всех Дадлиных бедах. Он решил подняться наверх. Ожидая, что старые, запылившиеся ступени будут скрипеть, он ступал с осторожностью, проверяя каждую носком ботинка. Это было немного похоже на проверку незнакомых лестниц в Хогвартсе, где никогда не знаешь, чего ожидать от следующего шага. Эта мысль слегка подняла ему настроение, хотя эта темная пыльная узкая лестница не имела на самом деле ничего общего с широкими, ярко освещенными факелами, каменными лестницами замка. Второй этаж был такой же темный, как и первый, и Гарри задался вопросом, есть ли здесь вообще электричество, и, если нет, кто пойдет за него платить. Он понимал, что вряд ли ему доверят настолько важную миссию, но все равно немного на это надеялся — хотелось посмотреть город. Хотя, судя по тому, что он уже видел, пока они проезжали местные улочки, смотреть здесь было решительно не на что. А все-таки лучше, чем Литтл-Уингинг. Оглядывая небольшой коридор с несколькими закрытыми дверями, Гарри заметил на одной из них плотно втиснутые в дерево старые заржавевшие кнопки, словно раньше здесь был прикреплен какой-то плакат или лист бумаги. Он с трудом мог представить, чтобы дядя Вернон или тем более тетушка Мардж стали крепить что-нибудь на двери в свою комнату, и внутри снова зажегся крохотный огонек надежды — вдруг это место в самом деле имеет какое-то отношение к его маме? Любопытство также подняло в нем голову, как бы говоря: «Давай, посмотрим», и, как всегда в таких случаях, Гарри не стал противиться порыву — нажал на ручку и несильно толкнул. Дверь от его толчка легонько скрипнула на давно несмазанных петлях и отворилась, приглашая войти. Вот только комната оказалась почти полностью пуста. Небольшое мутное от грязи окно, старые, вставшие дыбом обои с темными следами, по которым можно было понять, где раньше стояла мебель. Остались с былых времен здесь только платяной шкаф с распахнутыми створками и кровать без матраса, в таком виде казавшаяся выпотрошенной. Гарри разочарованно вздохнул. И чего он ожидал? Что в комнате дома, пятнадцать лет принадлежавшего Дурслям, может ненароком сохранится что-то от его родителей? Это даже звучит нелепо. — Мальчишка! — раздался снизу громкий и сердитый голос дяди Вернона, словно тот каким-то образом услышал его мысли и теперь собирался пройтись по глупым надеждами Гарри. — Петунья, где этот паршивец? — Не знаю, Вернон, я его не видела, — ответила тетя. Несмотря на то, что ее голос звучал глухо, из-за разделявших их досок и перекрытий пола-потолка первого и второго этажей, Гарри с легкостью представил, как она поджимает губы, будто она стояла прямо перед ним. В это время он вышел из комнаты и как можно тише прикрыл за собой дверь, бросив напоследок мимолетный взгляд на эту давно покинутую, старую спальню. Почему-то казалось, что у него еще будет возможность заглянуть сюда и устроить более тщательный осмотр. — Где он бросил… — с нарастающим недовольством начал формулировать вопрос дядя, но не договорил: оглушительный грохот и визг тети Петуньи свидетельствовали, что внизу случилась какая-то катастрофа. Возня, ругань, заполошные тетины ахи-охи и глупое Дадлино «Папа упал?» вносили только больше сумятицы в произошедшее. Гарри, в первую секунду метнувшийся к лестнице со смутным желанием то ли посмотреть, то ли помочь, замер на верхней ступеньке, вцепившись в перила, пораженный неожиданной мыслью. Несмотря на все свои габариты, дядя не мог упасть сам, он был для этого слишком устойчивым человеком. Он мог только споткнуться обо что-то в темной прихожей, обо что-то, чего там не должно было быть… — ГАРРИ ПОТТЕР!!! — громогласно завопил дядя, заставив Гарри вздрогнуть. Да, похоже дядя споткнулся о ту самую сумку, которую сам дал в руки племяннику и сказал отнести в дом. Сердце лихорадочно забилось, в желудке все связалось в тугой узел, ладони вспотели. Спускаться совсем расхотелось — это сделать теперь казалось страшнее, чем проткнуть василиска мечом Годрика Гриффиндора. Хотя, по правде, любому хитрому плану Волдеморта никогда было не превзойти тупую дурслевскую злость: они действовали грубо, но надежно, как топор или молоток, в то время как темный волшебник был скорее рапирой — Гарри знал, что те опасны, но опасность быть проткнутым рапирой кажется значительно меньшей, чем опасность отбить пальцы молотком или быть разрубленным топором. Когда дядя Вернон орет на тебя благим матом и угрожающе нависает всей массой своего туловища уже хочется съежиться и не возникать, когда он перед этим навернулся из-за оставленной тобой сумки… Гарри тоскливо подумал о вконец загубленных каникулах, которым предстояло героически пасть после неравной борьбы с гневом Вернона Дурсля, и снова мимолетно порадовался тому, что предусмотрительно выпустил Буклю. Но он все-таки был гриффиндорцем. Поэтому вздохнул и начал спускаться. — Что случилось? — как можно более невинно спросил он, замерев за три или четыре ступеньки до конца лестницы. Дядя Вернон стоял, опираясь на свою тощую жену, которая очевидно только что помогала ему подняться. Щеки его налились багровым и, если бы магглы вроде него могли пускать дым из носа и ушей, он бы прямо сейчас дымил как паровоз. Дадли маячил тут же, как показалось Гарри, глядя на отца без малейшего сочувствия, зато бросая на Гарри взгляды полные предвкушения. Ему всегда доставляло удовольствие наблюдать за тем, как Гарри ругают. — Что случилось?! — передразнил его вопрос дядя Вернон. — Какого дьявола ты бесполезный, гадкий мальчишка разбрасываешься тут вещами?! Чтобы мы свернули себе шею? Думаешь поскорее избавиться от нас?! Я тебе этого не позволю! Ну-ка быстро спускайся сюда… Он угрожающе двинулся в сторону Гарри, намереваясь то ли схватить его и стащить с лестницы, то ли прямо так вытрясти из него душу. Гарри на мгновение замер, с ужасом думая, как бы проскользнуть мимо дяди и остаться нетронутым, а в следующий миг уже каким-то чудом оказался у дяди Вернона за спиной. Не тратя времени на размышления, как же так получилось, он рванул к выходу. Выпрыгнул на крыльцо, с крыльца выбежал на дорогу, оставляя Дурслей за спиной громко ругаться на его новую выходку. — Возвращайся сейчас же! — кричал дядя Вернон. — Не вернешься — можешь вовсе не приходить! Он начал было ему грозиться выкинуть все его вещи, но видимо вспомнил, что Гарриных вещей они с собой не брали и выкидывать ему нечего, быстро перешел на его друзей, к которым Гарри мог уходить прямо сейчас и никогда не возвращаться. Но и тут он скоро замолк, скорее всего вспомнив про соседей, которые наверняка наблюдали за ними из окон. Тогда он вернулся в дом, демонстративно хлопнув дверью, и Гарри, успевший отойти по улице достаточно далеко, окончательно понял, что сегодня ему сюда лучше не возвращаться. Или вообще никогда. Что ж, было совсем не жаль, Гарри все каникулы с нетерпением ждал момента, когда можно будет слинять от Дурслей. Жаль ему было только, что он так и не успел как следует осмотреть дом и разобраться, чей же он все-таки был. У него за всю жизнь было не так-то много возможностей узнать чуть больше про родителей, особенно про маму. Ведь каждый, кто хоть как-то знал его родителей, считал своим долгом сказать ему, как он похож на отца, а про маму почти ничего никто не говорил. Однако чем дальше он уходил от Дурслей, тем больше начинал беспокоиться вопросом, а куда собственно идет. Пешком до Литтл-Уингинга? Было бы неплохо забрать свои вещи оттуда и отправиться… куда? Рон с родителями в Египте, Гермиона во Франции, а больше у него никого и нет. Разве что Хагрид… Жить с лесничим все оставшиеся каникулы в его хижине, гулять с Клыком, помогать с делами было бы здорово, но как все это провернуть, Гарри не представлял, поэтому с каждым шагом ноги становились все тяжелее. В итоге он набрел на какую-то речку. Заросшие берега были сильно замусорены, от зеленоватой воды тянуло болотом. Он раздосадованно пнул подвернувшуюся жестяную банку и плюхнулся в траву, глядя на мутную, еле шевелящуюся воду. Он совершенно не знал, что ему делать. Идти ему было некуда, возвращаться к Дурслям не представлялось возможным, только не после того, как он только что разозлил дядю Вернона, денег — ни маггловких, ни волшебных — у него на руках тоже не имелось. Да и вообще вещей. Только то, что на нем — растянутый Дадлин свитер и затянутые ремнем, не менее растянутые старые джинсы. И в карманах ничего, кроме дырок. Как ни крути положение было слишком отчаянным. Сколько он так просидел, Гарри не знал, ведь часов у него тоже не было. Но трава, на которой он сидел, была влажной, и джинсы промокли, а сам он успел продрогнуть. Серое небо потемнело еще больше, дело шло к вечеру и, очевидно, к дождю. Похоже, ему суждено было сегодня ночевать на улице, потому что никаких идей, куда податься, в голову так и не пришло. Хотелось есть. Гарри с тоской вспомнил разнообразие блюд, появлявшихся на столах в Хогвартсе, и живот у него подвело. — Поттер? — внезапно раздался за спиной до дрожи знакомый голос, в котором сейчас угадывалось удивление. Гарри обернулся и подскочил. Человек, который стоял позади него, был тем, кого он совсем не ожидал здесь увидеть. — Снейп? — не менее удивленно воскликнул он, забыв от этого удивления все приличия. Снейп тут же это заметил и скорчил недовольное лицо, будто съел лимона. — Профессор Снейп, Поттер! Ну да, конечно, профессор Снейп собственной персоной. Посреди маггловского городка. В маггловском свитере и брюках. Видеть его без летучемышиной развевающейся мантии было непривычно. Похоже Снейп тоже не ожидал его здесь встретить. — Какого дьявола вы здесь делаете? — спросил он, даже не став дожидаться, когда Гарри извинится и исправится за то, что обошелся без «профессора». — Я… Ну… Гуляю… — промямлил Гарри. Не рассказывать же Снейпу, что он на самом деле здесь делает? Тот ещё чего доброго отведет его обратно к Дурслям и посмеется, когда дядя Вернон начнет его воспитывать. Но его ответ, очевидно, был не тем, который хотел бы услышать Снейп, потому что от Гарриного «гуляю» тот чуть не задохнулся от возмущения. По крайней мере его лицо перекосило, и он подался вперед, кажется, едва сдерживаясь от того, чтобы схватить Гарри за шиворот и встряхнуть. — Вы гуляете? Именно тогда, когда проклятый Сириус Блэк снова выбрался на свободу, вы отправились гулять? Вы, Поттер, потрясающе самоуверенны и глупы, если думаете, что я вам поверю. Вы только и жаждете славы и приключений, и то, что вам удавалось избегать нелепой смерти, когда вы их все-таки находили, совсем не ваша заслуга! Искать Блэка — одна из самых глупых, но самых ожидаемых идей, которая только могла прийти в вашу пустую голову. Но я не позволю вам шататься по округе, когда, — он вдруг споткнулся, словно силясь проглотить рвущееся из него ругательство, с трудом справился с собой и выплюнул как оскорбление, — Блэк разгуливает где-то неподалёку! Что бы вы о себе ни думали, у вас слишком мало опыта и знаний, чтобы справиться с ним в одиночку. Он раздавит вас как муху, вы и пискнуть не успеете. Гарри понятия не имел, о ком Снейп говорил. Он никогда не слышал о человеке с таким именем, и уж тем более не думал специально искать его и сражаться с ним. Но его возмутило, как Снейп себе выдумал, что Гарри не терпится снова влезть в неприятности. Да если бы Гарри только мог выбирать! — Понятия не имею, кто такой Сириус Блэк, — пробурчал он. — И я не ищу себе приключений. — Свои сказки рассказывайте кому-нибудь другому, — фыркнул Снейп. — Ваш отец тоже так делал, и я не тот, кто станет вам верить. Вы ведь здесь с теткой? — резко переменил он тему. Гарри моргнул и, чуть помедлив, кивнул. Он мог бы сказать, что сам приехал, но как бы не сделать хуже. Снейп, очевидно, и в этом ему не поверит. Обвинит во вранье, придумает какую-нибудь очередную гадость… Снейп недовольно скривил губы и резко развернулся. Если бы на нём была мантия, её полы бы эффектно взметнулись. Он сделал несколько шагов от реки, бросил на Гарри взгляд через плечо и рявкнул: — Ну и чего вы встали, Поттер?! Ступайте за мной. Я отведу вас домой. Гарри нехотя повиновался. Стоило ожидать, что этим все и кончится. Снейпу точно доставит удовольствие наблюдать, как Дурсли встретят его после того, как он убежал. Дядя начнет орать и будет распаляться все больше от своих же криков. Гарри поморщился, представляя эту картину. Он брел за Снейпом, стараясь немного отставать. Было бы неловко идти бок о бок. К счастью, это было несложно, ведь Снейп летел вперед так же стремительно, как делал это в Хогвартсе. Гарри приходилось за ним поспевать. Он сообразил, что не говорил профессору, куда идти — чего и сам не знал, потому что не следил за дорогой, когда добирался сюда — но тот как будто в этом и не нуждался. Каким-то образом он безошибочно пришел туда, куда нужно, среди всех безликих окружающих домов найдя дом Дурслей. Замер возле крыльца, испепеляя дверь взглядом. Гарри робко огляделся, надеясь, что Дурсли решили уехать, но с разочарованием отметил, что машина дяди Вернона так и осталась припаркованной на подъездной дорожке. — Шевелитесь, Поттер, — не поворачиваясь, бросил ему Снейп, и Гарри, изо всех сил старавшемуся отсрочить свое постыдное возвращение, пришлось подойти ближе. Снейп уже постучал в дверь. Та открылась удивительно быстро, будто под ней кто-то караулил момента, когда же кто-нибудь постучит. На пороге стояла тетя Петунья. — А, вернулся все-таки… — начала она с визгливым торжеством в голосе, но увидела на своём крыльце Снейпа и замолчала, уставившись на него почти с испугом. Гарри в душе немного позлорадствовал: в жизни Дурслей точно не хватало кого-то, кто мог бы переплюнуть их в мерзком характере, кого-то вроде профессора зельеваренья. — Снейп?! — пискнула она изумленно, быстро оглянулась и загородила собой проход. Гарри растерялся: откуда тетя Петунья могла знать Снейпа? В его представлении это были ещё более разные миры, чем даже Лили Поттер и Дадли Дурсль. — Петунья, — усмехнулся ей в ответ Снейп, сбив Гарри с толку ещё больше — если тетя могла что-то слышать о волшебниках от сестры, то Снейп совершенно точно не мог слышать о тете Петунье ни от кого. — Ты как всегда, само… очарование. Это было сказано таким тоном, что даже самый наивный человек не обманулся бы в том, насколько очаровательной Снейп считал Петунью на самом деле. — Что тебе надо? — нахмурившись спросила она. — Разве тебя уже выпустили из этого вашего… Азкабана? Гарри с любопытством прислушался. Он не много знал про Азкабан. Только то, что это тюрьма для волшебников. Хагрида в прошлом году пытались туда упечь, но, к счастью, удалось доказать, что он не совершал преступлений, в которых его обвиняли. С чего это Снейпу, профессору Хогвартса, там сидеть? И опять же: откуда тетя знает про Азкабан? Снейп осклабился. — К твоему несчастью, да. Он угрожающе подался вперед, достав откуда-то палочку. — Скажи-ка мне, Туни, — протянул он тоном, которым обычно пытал вопросами заикающегося в такие моменты от ужаса Невилла, — для чего тебе поручили младшего Поттера? Несмотря на очевидный испуг, тетя недовольно поджала губы. — Только не начинай. Уж я-то знаю, ты ненавидишь Поттеров не меньше моего. Этого самодовольного выскочку, испортившего… — Для чего?! — перебил ее Снейп. Даже Гарри, замершему у Снейпа за спиной, сделалось неуютно. — Он сам ушел! — взвизгнула тетя, кажется, пытаясь перейти в нападение. — Кто виноват в том, что мальчик неуправляемый? Такой же больной урод, как все вы! Как ты, как его папаша! Это у него в крови, вот что! Гарри нахмурился. Язык так и чесался вставить свое слово. «Я не урод! И мой отец тоже!» — или еще что-то в этом роде, но он пока сдерживал себя. Как бы не сделать хуже. — О, я вполне согласен с тобой в том, что мальчишка неуправляемый совсем как его отец, — обманчиво-сладко согласился с тетей Снейп. Гарри метнул недовольный взгляд ему в спину. Кто бы сомневался, что до этого дойдет. — Но твоя опека должна обеспечивать ему безопасность. Так почему я нахожу его шатающимся в одиночку черт знает где? — Он… — Послушай меня, Петунья, — вкрадчиво, вгоняющим в ужас тоном проговорил Снейп, — если я еще раз узнаю, что мальчишка под твоей ответственностью не в безопасности, хотя должен быть, ты об этом пожалеешь. Ты меня понимаешь? Он погладил палочку, которую держал в руках. Тетя несколько мгновений смотрела на него загнанным, по-настоящему испуганным взглядом. Затем кивнула. — Отлично. Поттер! — резкий окрик заставил еще сильнее напрячься, и, стараясь перебороть напряжение, он вскинул повыше подбородок, пытаясь придать себе независимый вид. Снейп уже повернулся к нему, смерил его презрительным взглядом, кажется, не оценив его усилий. — Не вздумайте высовываться без присмотра и искать всем проблем. Я за вами буду присматривать. Последнее было, кажется, сказано не только Гарри, но и тете. Гарри видел, как лихорадочно та вдохнула, какой испуганной она казалась. В этот момент Гарри даже стало плевать на Снейпа, снова сующего свой длинный нос куда не просят — так приятно было видеть, как Дурслей ставят на место. Хотя он бы предпочел, чтобы это была не тетя, а дядя. — Кто там пришел, Петунья? — раздался вдруг откуда-то из дома его громкий голос. Тетя снова оглянулась. — Передавай привет своему мужу, Туни, — усмехнулся Снейп, развернулся и, не дожидаясь появления дяди Вернона, сошел с крыльца. Он снова сделался резок и стремителен. Проходя мимо Гарри, он больше ничего не сказал, но бросил такой выразительный взгляд, что Гарри захотелось тоже сказать ему что-нибудь дерзкое. — Явился! — громогласно объявился на пороге дядя, сбивая весь Гаррин настрой. Захотелось съежиться и исчезнуть. Лучше уж было остаться со Снейпом, честное слово. — Ну-ка иди сюда, паршивец!.. — Вернон, не надо, — оборвала его тетя Петунья, и дядя Вернон замолчал, глядя на жену с ожиданием, попыхивая от недовольства. Гарри моргнул, глядя на обоих Дурслей с неприятным сосущим чувством внутри. — Я тут разберусь. Ты, — это уже Гарри, — иди в дом. Гарри оглянулся на стремительно удаляющегося Снейпа, который оглядываться и не думал, и понуро послушался.