Другая сторона рая

Они мешали пройти к двери. Мунджо с большим раздражением наблюдал, как Хон Намбок дергал иностранца за волосы, и усмехнулся, держа в одной руке коробку со своим стоматологическим оборудованием, а другую покоил в кармане брюк. Один из близнецов хихикал, наблюдая за происходящим, бормоча что-то, Мунджо не хотел пытаться понять. Другой близнец с открытым весельем наблюдал, как мужчина на полу плакал и молил о пощаде, невольно кашляя кровью на лицо Намбока. Они снова мешали пройти к двери. «Подвиньтесь», — решительно сказал Мунджо, потеряв терпение, когда они не подали никаких признаков движения. Намбок что-то ворчал себе под нос, вытирая кровь с очков майкой. Тихое хныканье иностранца все еще было слышно, и Намбок ударил его по лицу, прежде чем снова надеть очки и обратить внимание на Мунджо. «Что?» — спросил он, вытирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. «Вы загораживаете дверь». Намбок посмотрел на дверь, а затем на иностранца и сказал: «О». — Почесав зудящее место вокруг электронного браслета на лодыжке, он поманил близнецов, чтобы они помогли ему оттащить человека, который теперь медленно терял сознание, отдаляясь от этого места. Затем он ухмыльнулся Мунджо. Мунджо громко вздохнул. «Сколько раз мне говорить вам, чтобы вы этого здесь не делали?» «Нам ж-жаль. Мы больше не будем этого делать у д-двери, сэр», — заикаясь, пробормотал хихикающий близнец, Бён Дыкчон, и прикрыл рот. Бён Дыксу, немного нормальный близнец, просто кивнул ему головой, на его лице промелькнули нотки страха и, возможно, раздражения. Он заметил, что парень никогда его по-настоящему не «любил». Идиоты. Мунджо что-то напевал и вскоре направился к двери, не обращая внимания на то, что за его спиной возобновилась прежняя деятельность. Он понятия не имел, сколько времени им понадобится, чтобы убить иностранца, и, видя, что у него больше нет причин оставаться в этом душном месте, Мунджо направился на первый этаж. В конце концов, он был здесь только ради зуба. Хорошо, что хозяйки дома и подражателя там не было. Выйдя из здания, Мунджо остановился перед общежитием и взглянул на вывеску. Он ненавидел это место. Все в нем было таким низкопробным и ужасным. Тот факт, что оно находилось на вершине холма, что делало подъем по крутой дороге еще более утомительным, только добавлял ужаса. Но он должен был признать, что здание было хорошим местом для совершения убийства. Расположение было достаточно отдаленным; люди не стали бы дважды смотреть на унылое и безвкусное общежитие, и здесь всегда было тихо. Организовать общежитие со съемными комнатами для бедных и отчаявшихся тоже было хорошим ходом в этом показном, всепоглощающем городе. Плюс ко всему, все здешние полицейские были никчемными невеждами. Что одновременно и упрощало, и усложняло его работу. Мунджо бы сказал, что несмотря на свою убогость, само здание было, по крайней мере, немного приличным по сравнению с его жильцами. Особенно Ом Боксун. Кудрявая хозяйка продолжала настаивать, что он один из них и что он должен принять то, кем он является, прежде чем на самом деле вручить ему нож. Она даже держала там комнату свободной, по какой-то причине. Если и есть что-то хорошее в его общении с этими низменными созданиями, так это время, которое он мог с удовольствием провести там, и тот факт, что его план пока что реализовывался так хорошо. Мунджо довольно ухмыльнулся и вскоре покинул общежитие «Эдем» в хорошем и приподнятом настроении. *** Неделя прошла довольно мирно. Хозяйка квартиры несколько дней назад вызвала его на уборку, а через два дня он пришел на четвертый этаж, чтобы провести эту самую уборку. Как и ожидалось, в комнате царил беспорядок. Мунджо мог только поднять брови при виде этого зрелища и сдерживать свое разочарование и отвращение, когда он вошел и оценил всю сцену. Затем он начал мысленно критиковать их отсутствие красоты в акте убийства, давая указания жителям, время от времени отталкивая ногой некоторые части тела, которые безошибочно принадлежали иностранцу, чтобы Намбок мог их подобрать и выбросить. Мунджо с сухим удивлением отметил часы на запястье Доксу, несомненно, принадлежавшие иностранцу. Закончив отдавать приказы близнецам избавиться от бесполезных частей тел и указав им конкретные места, куда их следует выбросить, Мунджо вышел из помещения и столкнулся в коридоре лицом к лицу с мужчиной из комнаты 302, Ю Кихёком. Мунджо остановился на секунду, чтобы внутренне вздохнуть, прежде чем продолжить свой путь, не удостоив мужчину более взглядом. Кихёк стоял неподвижно, пристально глядя на Мунджо, когда тот проходил мимо него. Мужчина смотрел на него так, словно он был богом. Не то чтобы ему это не нравилось. Он действительно был на уровень выше их. «Здравствуйте», — поздоровался Кихёк с широкой улыбкой на лице. Мунджо на мгновение остановился, чтобы с серьезным выражением лица оглянуться через плечо. «Ты убрался в комнате?» — спросил он и окинул Кихёка быстрым взглядом. Этот человек практически копировал его. Начиная с манеры речи и заканчивая одеждой. «Да. Хозяйка сегодня вечером их всех выбросит». «Хм». «Спасибо за вашу тяжелую работу сегодня», — сказал Кихёк, и Мунджо ответил, закрыв за собой входную дверь на четвертый этаж. У Мунджо не было проблем с тем, что люди его боготворили. На самом деле, он предпочитал это. Чем больше он им нравился, тем легче ему было попросить их об одолжении, если когда-нибудь возникнет такая необходимость. Хотя в крайнем случае с Кихёком… Говорят, что «подражание — самая искренняя форма лести», но он не чувствовал этого, когда так делал Кихёк. Если на то пошло, это было похоже на оскорбление, и это раздражало его до смерти. Он бы убил этого человека в мгновение ока, если бы захотел. Он бы отрезал его отвратительное лицо и скормил его бродячим собакам, а когда жизнь полностью вытечет из его тела и души, он разденет его до трусов, прежде чем повесить его жалкий труп вверх ногами — как крест Святого Петра — где-нибудь на публике как напоминание и предупреждение всем никогда больше так не делать. Но к счастью для подражателя, его интерес не заключался в убийстве живых существ. Мунджо не осознавал, что он стоит неподвижно на лестнице, сжимая перила так, что костяшки пальцев побелели, а челюсти сжались. Закрыв глаза, Мунджо сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, расслабляя напряженные мышцы. Не стоит тратить драгоценное время и энергию на размышления об этом отвратительном простаке. С вновь обретенным самообладанием он продолжил спускаться по лестнице, как будто не планировал детальное убийство некоего Ю Кихёка две минуты назад. Хозяйка пригласила его на кухню, чтобы подкрепиться, но он резко отклонил ее предложение и покинул здание, прежде чем она успела заговорить снова. Когда он шел обратно в клинику, Мунджо случайно встретил последнего арендатора комнаты в общежитие. Бандита средних лет, который занимал комнату 310. Конечно, другой мужчина не заметил его. И его это абсолютно устраивает. У него никогда не было намерения болтать с бандитом или кем-либо еще. Социализация не была действительно интересным человеческим занятием, которым Мунджо хотел бы себя занять. Большую часть времени это были просто пустые разговоры и бессмысленная лесть. Плюс ко всему, это всегда было головной болью — пытаться поддерживать «нормальный» образ. Вот почему он никогда не пытался представиться им — чужакам, игрушкам местных жителей — и вот почему эти люди видели его всего дважды. Первый раз, когда он приходил, чтобы проверить их в первые дни. Второй, когда он приходил, чтобы забрать их самый красивый зуб в последние дни. Мунджо тогда же он говорит с ними — первый раз, чтобы представиться самым цивилизованным образом, а в следующий раз, чтобы напомнить им о боли, которую им предстоит испытать, когда им вырвут зуб изо рта без анестезии, прежде чем он официально начнет. Единственным исключением, похоже, стал Кихёк, с которым он во второй раз встретился на кухне, а не на четвертом этаже. Если он правильно помнил, было уже за полночь. Держа в руке банку пива, он пялился в потолок, когда Кихёк вошел на кухню, и сверху раздался громкий стук — несомненно, это были близнецы и рабочий из комнаты 310. Он вспомнил, что в тот момент видел подозрение в глазах мужчины. Провел несколько минут, стоя у холодильника и слушая вопросы Кихека о четвертом этаже и о том, что они там делают. Мунджо подумал, что у этого человека напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Обычно он давал ему довольно маленькую ложь, его стандартный способ ответа на вопросы, касающиеся внеклассных занятий, происходящих на четвертом этаже. Однако в ту ночь, по какой-то причине, Мунджо решил быть честным. Поэтому он сказал Кихёку правду. Он рассказал ему об убийствах, которые совершили там жители, и объяснил свою роль в этом. Реакция этого человека была бесценной. «Это хорошее средство от стресса», — добавил он, игнорируя то, как Кихёк практически вытаращил на него глаза. «Тебе стоит попробовать, учитывая, как ты напряжен из-за того, что твои друзья предали тебя, а твоя семья бросила тебя, и все такое». Выражение лица мужчины изменилось, челюсти сжались. Он был явно зол и смущен. «Что ты сказал? Как ты смеешь …» «Ну, ты знаешь, стены тут едва ли помогают. Ты можешь слышать все, включая дыхание других людей». Мунджо увидел дискомфорт в том, как Кихёк посмотрел на него в тот момент. И он также увидел ярость, закипающую в глазах мужчины — почти как у извращенца, когда он впервые пришел в общежитие с уже надетым браслетом на лодыжку. Это заставило его задуматься, был ли Кихёк таким же, как Намбок, как они, или нет. «Вы вообще люди?» — спросил Кихёк после долгой паузы. Мунджо решил проверить это. «Твои глаза похожи на наши», — сказал он, сделав несколько шагов вперед, чтобы слегка наклониться вперед и посмотреть Кихёку в глаза, наслаждаясь беспокойством, которое он вызвал в мужчине. «Ты можешь быть одним из нас». «Ч-что?» «Не волнуйся. Мы хорошо тебя знаем. Мы сделаем из тебя нового человека, и тебе больше никогда не придется беспокоиться о таких глупых вещах, как друзья и семья. Ты можешь делать все, что захочешь. Никто больше не посмеет с тобой связываться». — Подумав, Мунджо добавил: «Если ты присоединишься к нам, тебе не придется беспокоиться и о деньгах, и о еде. Хозяйка тебя всем обеспечит. Разве это не здорово?» Мужчина нахмурился в ответ, назвал его сумасшедшим и «полным дерьма», — но что-то сверкнуло в глазах Кихёка, когда он слушал Мунджо. Трещина — достаточно большая, чтобы он мог ее заметить, но все же достаточно маленькая, чтобы счесть человека хрупким, и полоска света, которая сияла сквозь нее — маяк для всех темных вещей, запертых внутри, чтобы вырваться на свободу. Мунджо однажды задался вопросом, закроет ли этот человек трещину, или оставит ее как есть, или просто разнесет все вдребезги. Как они. Как Ом Боксун. Хотя ей это не понравилось. Она думала, что он был безрассуден. Что то, что он сделал той ночью — сказал Кихёку правду — было глупо и рискованно. «Ты пытаешься нас обмануть?» — спросила его Ом Боксун в своей обычной небрежной манере, но Мунджо лучше, чем кто-либо другой, знал, что ее улыбка была обманчивой. Он видел в ее глазах, как она злилась на Мунджо за его поступок, и он наслаждался этим знанием. «Тебе лучше убить его, прежде чем мухи налетят на нас». Он, очевидно, этого не показывал. «Не волнуйся, — сказал он ей тогда. «Все идет просто отлично. Просто продолжай заниматься своими делами». Мунджо наполовину надеялся, что полицейские придут и проведут неожиданную проверку здания, просто ради смеха. Но он знал, что лучше этого не желать, особенно когда ничего подобного не случалось. В конце концов, трещина только увеличилась, прежде чем она в конце концов сломала стену, и то, что было внутри, вырвалось наружу, чтобы поглотить мужчину целиком. И точно так же, как извращенец, Кихёк стал одним из них. Он больше не был чужаком, хозяйка была так рада новому развитию сюжета, что Мунджо упустил шанс добавить еще один зуб в свою постоянно растущую коллекцию. В целом, это было довольно разочаровывающе. *** Его смена должна была закончиться, и практика должна была закрыться, когда мистер Пак, полицейский, с которым он познакомился во время волонтерского мероприятия некоторое время назад, позвонил и попросил об одолжении. По-видимому, его подчиненный сейчас придет в клинику на осмотр. Он услышал недовольное ворчание персонала, когда дверь клиники открылась, и поднял брови, когда все следы раздражения мгновенно исчезли с их лиц, уступив место вежливой мимике, когда они поприветствовали пациентку в полицейской форме, помогли ей сесть в стоматологическое кресло и сообщили ей о единственных днях, когда клиника будет работать до десяти. «Офицер Со Чонхва», — позвал Мунджо и сел на табурет рядом с ней. Пациентка, молодая женщина лет двадцати с короткими волосами, огляделась в поисках дантиста. Она издала звук подтверждения и кивнула, как только заметила его. Он никогда раньше не видел эту молодую женщину. Или его никогда не волновало, кто работает в местном полицейском участке. Оба варианта звучали примерно верно. Мунджо просто объяснил полицейской о звонке г-на Пака и отпустил двух сотрудниц, проигнорировав их приглушенные визги волнения, когда они вышли из операционной. Как только они ушли, он тут же осмотрел ее зубы с помощью зеркальца для полости рта на предмет проблемы. «Хм, он довольно сильно разрушился. Похоже, тебе придется лечить корневой канал», — сказал ей Мунджо. Молодая женщина напряглась, услышав эти слова. Ее глаза дрогнули, когда она спросила его через ротовую опору, будет ли лечение болезненным. «Думаю, даже полицейские боятся стоматологов», — прокомментировал Мунджо. Молодая женщина нервно рассмеялась, отрицая это. Затем она снова спросила его, больно ли это. Будучи хорошим стоматологом доктором Со, Мунджо заверил ее, что это не так, когда он натянул маску на рот и начал процедуру лечения. Он украдкой каталогизировал страх и нервозность, мелькавшие на ее лице время от времени, фиксируя каждую отдельную деталь едва заметного выражения в памяти, чтобы вспомнить позже. Его всегда удивляло, как люди могут бояться таких нелепых вещей. *** В конце концов, около девяти часов вечера практика закрылась. Стоя на лестнице, Мунджо задумался на секунду, прежде чем снова двинуться. Однако вместо того, чтобы вернуться в свою квартиру этажом выше, Мунджо вышел из здания, поймал такси и направился в другую часть города, чтобы быстро поужинать. Волны жары все еще держались, хотя солнце давно уже скрылось за горизонтом. И эта часть города все еще была оживленной и шумной, как всегда. Магазины, выстроившиеся вдоль улиц, все еще были открыты и работали, несмотря на позднее время и летнюю жару. Как обычно в таком бессонном городе, как Сеул. После нескольких минут блуждания по оживленной улице Мунджо вошел в ресторан. Он провел там двадцать пять минут, ожидая, пока принесут его заказ, и съев его, все это время он думал о том, чем бы заняться дальше, чтобы потратить эти часы впустую, и есть ли что-то, требующее его немедленного внимания, будь то практика или общежитие. Закончив есть, Мунджо заплатил за еду, быстро вышел из ресторана и направился в ближайший магазин. Теперь, когда он вспомнил, его запас пива подходил к концу. Мунджо схватил несколько банок пива из холодильника, а также другие закуски и вещи, которые показались ему хотя бы отдаленно интересными, и понес их к кассе. Непрерывный писк сканера наполнял тихий магазин, пока не вошла молодая пара. Мунджо без всякого выражения наблюдал, как они подошли к проходу позади него и остановились на некоторое время, чтобы посмеяться и пошептаться, перешептываясь между собой о чем-то бессмысленном, чего Мунджо слышать не собирался. «Как ты думаешь, меня когда-нибудь полюбят?» «Конечно! В этом мире есть кто-то для каждого». «Даже для такой, как я?» «Даже для тебя». Кассир сообщил ему общую стоимость, и без лишних слов он заплатил сумму. Вскоре Мунджо вышел из магазина с двумя пластиковыми пакетами, полными бесполезных вещей, в обеих руках. Неподалеку от того места, где он шел, раздался какой-то шум. Мунджо, заинтересовавшись, остановился и повернулся в сторону шума. На парковке дрались двое мужчин — один с поднятым вверх кулаком, другой слабо прикрывал лицо руками. Люди начали собираться вокруг них, наблюдая с нахмуренными бровями и широко открытыми глазами за сценой, разворачивающейся перед ними. Некоторые снимали это на свои телефоны, а некоторые что-то бормотали себе под нос. Разве они не должны были вызвать полицию или что-то в этом роде? Остановить драку, пока не стало хуже и кто-то не погиб? Разве это не то, что должны были сделать цивилизованные члены общества с этикой и состраданием, столкнувшись с такой ситуацией? Мунджо поднял брови, глядя на них. Он предположил, что не было ничего удивительного в такой реакции. Люди, в конце концов, эгоистичные существа. Мунджо собирался отвернуться и заняться своими делами, когда его взгляд уловил что-то — или, скорее, кого-то — среди наблюдателей. Молодой человек, казалось, был лет двадцати, предположил он, и, судя по стрижке, он, вероятно, недавно закончил военную службу. Наклонив голову набок, Мунджо сделал несколько шагов вперед, чтобы изучить лицо другого. Выражение его лица было непроницаемым, но блеск в его глазах говорил о другом. За ними что-то назревало, что-то, что, если бы кто-то хотя бы спровоцировал, сожгло бы не только его самого, но и всех остальных на своем пути. Это было… захватывающе. Мунджо прищурил глаза. Молодой человек стоял неподвижно, молча наблюдая за дракой, его мысли были где угодно, только не там. На первый взгляд он казался безобидным, хрупким и наивным стандартное красивое лицо, которое, несомненно, понравится девушкам. Тип джентльмена, который будет хорошо заботиться о своей возлюбленной, никогда не прибегая к насилию в качестве ответа на все, добрый и внимательный — хрестоматийное определение идеального парня. Но молодой человек полностью разрушил первое впечатление, которое сложилось о нем у Мунджо, когда он внезапно заорал во весь голос и ринулся вперед к одному из мужчин. Отсутствующее выражение, которое было на его лице ранее, исчезло в мгновение ока. «Стой! Стой! Стой!» Схватив другого за рубашку, молодой человек закричал на нападавшего, глаза его были полны гнева, а голос был полон желчи. Мунджо почувствовал, как его сердцебиение ускорилось от нового и неожиданного развития событий. Он не осознавал, что широко улыбается и хихикает, пока женщина рядом с ним не посмеялась над его, казалось бы, неуместной реакцией. Не то чтобы его это волновало. «Чону, прекрати. Эй, успокойся!» Мужчина, который был немного старше всех троих на земле, поспешно подбежал, чтобы оттащить разъяренного. Вскоре после этого драка прекратилась. Полицейская машина и машина скорой помощи освещали улицу красными и синими огнями. В конце концов толпа разошлась, и вскоре улица вернулась в свое первоначальное унылое состояние. Мунджо задержался еще на мгновение, чтобы понаблюдать за молодым человеком, Ю Чону, которого старший мужчина вталкивал в такси; на его лице отражалась смесь раздражения и нежелания. Интересно.