Project A.R.I.S.S.

      Густой лес гудел в такт ветру. Кроны переплетались над головой, пропуская лишь редкие полосы закатного света. Листья срывались и вихрями скользили под быстрыми шагами двух силуэтов, что мелькали между стволов. Красная и синяя вспышки разрезали полумрак, гонка становилась всё стремительнее. — Ну что, Шед, ты там не отстаёшь? — крикнул Соник, оглянувшись через плечо. Его улыбка была озорной, как всегда, и в глазах горел азарт. — Боюсь разочаровать, но твоя "невероятная скорость" меня не впечатляет.       Шедоу двигался ровно и уверенно, заставляя сам лес расступаться под своими шагами. В этом спокойном и, казалось бы, безэмоциональном тоне было столько вызова, что синий собрат, сам не заметив как, рванул быстрее, желая стереть эту уверенность. — Да ну тебя, — фыркнул он, делая вид, что слова не задели.       Но вдруг его уши дёрнулись, а улыбка мигом спала. Взгляд прижался к теням впереди. В лесу было слишком тихо, и именно эта тишина насторожила его. — Эй, там кто-то есть! — голос Соника стал резче, серьёзнее.        Он сбросил скорость так резко, что земля под кроссовками скользнула, взметнув влажную листву. В следующий миг сверхскоростной, словно сжатая пружина, рванул в сторону, уходя между деревьями змейкой. Он мчался прямо к дубу — древнему, широкому, чьи ветви тянулись к небу, будто хранили в себе воспоминания всего леса. — Ты серьёзно? — прищурился соперник, внимательно глядя за новой траекторией гонки, — Может, это просто ветер… или ещё одна твоя дикая фантазия?       Но он уже понял, что Соник не играет. Напряжение проступало в каждом его движении, уши дрожали, взгляд был прикован к невидимой точке во тьме. И Шедоу прекрасно знал: чутьё этого невыносимого героя редко ошибалось. Однако, как ни странно, чёрный ёж уловил в себе не просто настороженность — вместе с ней пришло странное, чужое чувство.       Воздух вокруг будто уплотнился, лес дышал иначе. В глубине тени, за ветвями, проскользнула сраная дрожь чего-то чистого и холодного, и он не сразу мог понять, что именно это было. На миг она коснулась его так ясно, что Шедоу едва не остановился. — …Что это?.. — выдохнул он почти неслышно.       Ощущение было слишком непривычным, но почему-то не казалось враждебным. — Если это окажется бревном, — пробормотал он нарочито спокойно, скрывая странное волнение, и ускорился вслед за уже удаляющейся синей вспышкой, — я тебе это припомню.        У подножия старого дуба, чьи ветви тяжело нависали над землёй, словно века давили на них всей своей тяжестью, лежала фигура. Девушка.       Ветер рвал и путал её длинные белоснежные волосы, переливающиеся на концах голубым и тёмно-синим подобно заточённому навсегда сумраку. Одежда, похожая на лабораторный комбинезон, висела клочьями и сквозь прорехи виднелся мех, иссечённый свежими и застарелыми ранами. Длинный хвост безжизненно тянулся по земле, будто вся сила покинула его хозяйку.       Когда Шедоу добрался до дуба, Соник уже стоял на колене рядом. Его ладонь осторожно держала её за плечо, в глазах светилась тревога. Чёрный ёж остановился в шаге от них, настороженно замер, вглядываясь в незнакомку.       Она напоминала лису… но только напоминала. Её облик ускользал от привычных очертаний мобианцев. Белоснежный мех, изодранные тёмные лоскуты одежды… и эти странные стрелки над глазами, в которых угадывалось отражение того, от чего он отворачивался многие годы.       Он прищурился.       Случайность? Нет. Он не верил в совпадения.       Незримое напряжение кольнуло грудь. Он привычно заглушил его, как делал всегда. В этом мире хватало тех, кто пытался повторить его силы — одной больше, одной меньше… разве это что-то меняло? И всё же, почему же чувство не исчезало? — Кто она?…— голос его прозвучал однотонно, почти холодно, взгляд же выдавал, что ему нужны были ответы. — Не знаю, но явно в беде, — буркнул Соник, тряхнув её за плечо. — Эй! Ты меня слышишь? Очнись! — Не трогай её. — Серьёзно? — бросил сверхскоростной через плечо, — Сейчас не лучшее время для твоей извечной подозрительности. — Посмотри на неё, — спокойно сказал Шэдоу. — Она не просто…        Но прежде чем они успели что-либо предпринять, воздух изменился. Лёгкий ветер вдруг обрёл силу и зашумел в кронах, листья сорвались с ветвей и закружились в вихре. Земля под девушкой дрогнула, пробуждаясь от векового сна, и едва слышимые вибрации разошлись волнами, заставив траву склониться, словно перед ураганом.       Шедоу уловил это первым. Не звук, не свет — лишь странное движение воздуха, коснувшееся кожи, словно холодный разряд. Сила прошла сквозь её тело, и сам лес отозвался напряжением, прислушиваясь к чему-то чужеродному.       Он сделал шаг назад и принял боевую стойку. Инстинкты взыграли в предчувствии опасности. — Что за…       Камешки и листья сорвались с земли и взметнулись вверх, втянутые в невидимый поток. Девушка судорожно вдохнула, словно вырвалась из глубины сна, и в ту же секунду импульс отшвырнул Соника назад. Он перекувырнулся и приземлился на ноги, а в его глазах застыл шок, потому что вокруг незнакомки сгущался столб пугающе ровной белой энергии. — Чёрт, да что происходит?! — выдохнул синий ёж. — Она даже не двигается… а всё вокруг будто сходит с ума! — Я предупреждал, — глухо произнёс Шедоу, сдерживая рык. — Это не просто девушка.       Соник рванулся вперёд, но очередной импульс силы отбросил его, словно игрушку. — Тьфу!.. — он перекувыркнулся, вновь вставая в стойку. — Что бы с ней ни сделали… она не контролирует это. — Констатировал совершенный.       Пальцы дрогнули, когда он коснулся ингибиторов. Металл тихо щёлкнул, и в ту же секунду знакомая тяжесть обрушилась на всё тело. Подобно огромной каменной плите волна силы врезалась в грудь, и воздух вокруг стал плотным, вязким; каждый вдох давался с усилием.       Красноватая аура вырвалась наружу, вспыхнула, растекаясь по его силуэту, и алые отблески легли на стволы деревьев, превращая сумрак леса в раскалённую дымку. Шедоу шагнул вперёд — резкий, стремительный рывок сквозь сопротивление чужой энергии. Она отталкивая его, и всё равно он пробивал этот барьер, как обычно ломают тонкое стекло. В следующее мгновение его ладони сомкнулись на плечах девушки. Невидимое электричество прошлось по телу, пробирая до костей, дыхание сорвалось, но он стиснул зубы и только сильнее вцепился в фигуру перед собой. — Хаос… Подавление!       Из его рук рванула волна алого пламени. Она столкнулась с белым потоком, клубящимся вокруг девушки, и мир содрогнулся. Воздух загудел; уши заложило от низкого гула. Две стихии сцепились, как два океана, сошедшиеся в одном проливе. Алое и белое яростно вспыхивали, сталкиваясь, перемешивая свет и тень. Лес дрожал: листья срывались, земля трескалась тонкими линиями, словно не выдерживала их столкновения.       Соник застыл, расширив глаза: ещё никогда он не видел, чтобы чби-то способности так странно отвечали на хаос его хмурого союзника.       Постепенно напряжение ослабло. Белый поток угас и рассыпался в воздухе. Девушка снова обмякла, неподвижная, лишь дыхание едва заметно шевелило её грудь. Но тишина вернулась не сразу — сначала остался гул в ушах, потом только хруст травы под ногами и равномерное, тяжёлое дыхание Шедоу.       Он медленно разжал пальцы, от чего белое тело безвольно повалилось на мокрую траву. Руки ещё дрожали, будто в них застряли отголоски удара; кулаки сжимались сами по себе, мышцы не отпускали напряжение. Что-то внутри всё ещё пыталось удержать остатки той силы, которая только что качнула пространство вокруг, и каждое его движение давалось с усилием. Ёж тяжело выдохнул — звук вышел сухим и коротким. По чёрному меху на висках и шее покатились холодные капли пота; они оставляли тёмные дорожки, блестя на сумрачном фоне леса. — Что это только что было?.. — голос Соника прозвучал хрипло, с ноткой недоверия и ещё большим испугом, чем он хотел в себе признать. Он всё ещё стоял с откинутой назад головой, наблюдая как облака расплываются в разные стороны, глаза большие и живые, как у ребёнка, только что увидевшего фокус, который нельзя объяснить.       Шедоу не сразу повернул голову. Его взгляд оставался прикован к лежавшей, как будто собирая детали в голове быстрого анализа. Наконец он тихо ответил: — Что-то, с чем нам лучше не сталкиваться… Но, похоже, теперь у нас нет выбора       Он поднялся с явным усилием: мышцы спины дернулись, дыхание коротко застучало в груди. Без лишних слов чёрный ёж вернул на запястья ингибиторные кольца; металл тихо щёлкнул, и с этого щелчка тело вновь будто приняло привычную оболочку контроля. Сверхскоростной глубоко вдохнул, откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную речь. Он шагнул к девушке и посмотрел на Шедоу с тем непокорным упорством, которое всегда его выручало: — Ладно… это было жутковато. Но бросать её тут — ещё хуже. — Мы не знаем, кто она и откуда взялась. Риск слишком велик.       Соник помолчал секунду, потом скривил губы в упрямой ухмылке. — Может, и так. Но знаешь, Шедоу… я не из тех, кто оставляет кого-то на холодной земле.       Он осторожно подхватил девушку на руки и продолжил уже мягче, но с тем же вызовом в голосе: — У меня хоть крыша над головой есть. Так что, если у тебя нет лучшей идеи — придётся довериться моей. — Ты собираешься взять её к себе? — голос чёрного ежа прозвучал низко, с нажимом, в нём сквозило явное недовольство. — Ну да, — легко ответил Соник и пожал плечами. — А что, у тебя есть альтернатива? Оставить её здесь, среди корней? Чтобы первым её нашёл Эггман и додумался как-то использовать в своих железяках? Или дождаться, пока его дроны вытащат её отсюда и запрут в клетку?       Зеленые глаза блеснули самоуверенностью, улыбка была почти непростительно дерзкой. — Так что… вариант получше моего есть?       Шедоу задержал взгляд на девушке — белоснежные волосы, порванная ткань, дыхание едва заметное, странная сила — а потом перевёл его на Соника, тяжело выдохнул и отвернулся. Его раздражало это небрежное пожатие плечами, это вечное "почему бы и нет", с которым синий ёж бросался в любую неизвестность. — Делай как знаешь. Но если она создаст проблемы… — Да-да, — перебил синий, — ты будешь первым, кто захочет разобраться. Теперь ты поможешь или нет?       В этот момент лес сам ответил. Деревья позади вздрогнули, по ветвям прокатился глухой треск. Из чащи донёсся звук тяжёлых шагов — медленных, уверенных, слишком громких для зверя. Местный герой напряг уши, крепче прижимая девушку к груди.       Шедоу закатил глаза и глубоко выдохнул, но рука его легла на плечо Соника твёрдо, как стальной замок. — Держись крепче. Хаос Контроль!       Красная вспышка резанула сумрак, и в следующее мгновение лес опустел.

***

       Они появились уже в доме Соника. Небольшой, но уютный домик на окраине города. Перед глазами возникла просторная гостиная: большой мягкий диван, несколько кресел, напротив — большой экран телевизора. В камине потрескивали дрова, огонь бросал на стены золотистые блики и делал комнату живой, почти дышащей. На стенах висели фотографии: Соник с друзьями, редкие снимки любимых мест, мгновения из его приключений, застывшие как трофеи. На низком столике возле дивана стояла ваза с подсолнухом из Гринхиллз — лепестки его были треугольные, чуть угловатые.       Шедоу едва переступил порог и поморщился. Комната встретила его не теплом камина, а хаосом, который бросался в глаза на каждом шаге. На спинках кресел висела одежда, забытая в спешке; обёртки от чили-догов валялись на полу рядом с пустыми стаканами; инструменты Тейлза лежали кучей прямо на столе, будто здесь недавно устраивали мастерскую; в углу были свалены книги и комиксы, накренившиеся небрежной стопкой. Каждая мелочь кричала о беспорядке, и это было… слишком предсказуемо.       Шедоу скрестил руки на груди, задержал дыхание и с усилием сдержал раздражённый вздох. Хозяин дома тем временем, совершенно не обращая внимания на недовольство гостя, осторожно уложил девушку на диван, поправил подушку под её головой. Белоснежные волосы рассыпались по ткани, хвост свесился к полу. — Фух… — выдохнул Соник, обернувшись. — Ну, добро пожаловать в мой скромный дом! Хотя сомневаюсь, что она это оценит. — Как можно жить в таком хаосе… — Шедоу окинул взглядом беспорядок вокруг. — Как видишь, я справляюсь, — усмехнулся Соник, раскинув руки.       Совершенный бросил на него холодный взгляд, и тут же вернул его к девушке. Она всё ещё была без сознания, но дыхание стало ровнее, грудь слегка приподнималась в такт огню в камине. Не отрывая глаз, он сел в кресло у стены. Соник устроился напротив, поёрзал, зевнул.       Так два ежа сидели, каждый в своём молчании, и ждали, когда незнакомка, наконец, очнётся. Время словно застыло — тянулось вязко, каждое мгновение только усиливало тишину, превращая её в давящий купол.       Соник не выдерживал. Он то подпрыгивал с кресла, то мерил шагами комнату, скользя глазами к дивану, словно надеялся застать момент, когда она вдруг распахнёт глаза и сама объяснит всё, что здесь происходит. Нетерпение точило его, раздражало. "Кто она? Что с ней случилось? Почему оказалась здесь в таком состоянии?"       Соник не умел ждать. Не в его природе было сидеть сложа руки, когда прямо перед ним — ситуация, требующая действий. И всё же теперь оставалось только это. И с каждым вдохом в голове звучало одно и то же: "надеюсь, с ней всё в порядке." Хотя его инстинкты подсказывали, что ей нужно помочь, он всё равно не мог избавиться от ощущения, что что-то здесь не так.       Он скосил взгляд на собрата. Тот сидел неподвижно, чуть поодаль, глаза закрыты, лицо — каменное. Казалось, его это вовсе не трогает, но синий герой знал лучше: его мрачный союзник никогда не был безразличным. Он думал. Даже в тишине. Даже вот так — сидя в кресле, будто отрешённый.       Шедоу не был так импульсивен, как он. И если для Соника это было ожидание, для чёрного ежа — анализ. Он не метался по комнате, он собирал каждую деталь. Слишком хорошо он знал, как выглядят такие эксперименты, слишком часто сталкивался с их последствиями. И в том, что эта девушка оказалась у них на пути, случайности он не видел. "Что она скрывает? Почему появилась именно здесь?"       Он отмечал каждую деталь: дыхание — ровное, и слишком медленное; пальцы — едва заметно дрогнули, когда сквозь комнату пробежала искра огня; напряжение в воздухе — ощущение чужой силы, которая не исчезла вместе с бурей, а будто осталась следом. "Она выглядит слабой. Но эта энергия…" — он сжал подлокотник кресла, чувствуя, как память возвращает знакомое ощущение. — "Эта сила... похоже, она тоже была подвергнута манипуляциям. Тело, изменённое искусственно."       Его инстинкты подсказывали ему, что всё это слишком подозрительно. — Кто ты такая?.. — выдохнул он едва слышно, больше себе, чем обращаясь к кому-то.       Соник в этот момент сел, откинувшись в кресле, и шумно вздохнул, пытаясь развеять гнетущую атмосферу. Он не хотел зацикливаться на тяжёлых мыслях. "Как только она проснётся, мы всё выясним. Может, она вообще оказалась там случайно." — Может, она проспит до утра? — пробормотал он сквозь зевок, вытянув руки над головой. — Я, конечно, не против… но хотелось бы и самому немного поспать. — Неизвестный объект с нестабильной энергией… И ты так спокойно к этому относишься? — мрачно отрезал Шедоу.       Соник пожал плечами, позволив себе улыбку. — Ну, она же не взорвалась при первой встрече. Уже плюс. — Ты несерьёзен.

***

      Ожидание затянулось. Часы тянулись мучительно долго, и только к рассвету что-то изменилось. Сознание девушки поднималось из темноты медленно, мучительно. Всё вокруг было похоже на густой вязкий туман, в котором невозможно ни дышать, ни думать. Всё было размыто, как будто она находилось сквозь запотевшее стекло от реальности. Образы рождались и гасли, мысли рассыпались, стоило только попытаться зацепиться за них. "Где я?.. Что… произошло?.."        Тьма содрогалась, как подземный гул. В какой-то момент, среди хаоса, сквозь плотную завесу беспамятства пробился слабый звук. Незнакомый, но отчего-то тревожный. Подобно настойчиво зовущему голосу, зовущему её с другой стороны плотного стекла, он глухо расплывался вокруг. Затем пришло ощущение — тяжесть, которая давила на грудь, сковывала движения. Это была… тяжесть ее тела?       Пальцы дрогнули. Под ними было что-то мягкое, неровное — ткань? Девушка резко вдохнула, грудь рванулась вверх, словно она вынырнула на поверхность после долгого погружения. Лёгкие резанул прохладный воздух, вместе с ним — болезненное ощущение пробуждения. Она пыталась хвататься руками за воздух, будто тот был чем-то осязаемым. Движения были резкими, слишком сильными для этого тела.        Мир обрушился неконтролируемой волной звуков. В ушах загудело, как если бы ураган ворвался в череп. Шум перестал быть приглушённым: треск огня в камине резал слух, каждый шорох ткани под пальцами отзывался слишком громко, дыхание кого-то рядом было тяжёлым, будто целый шторм. Даже за стенами дома всё слышалось слишком ясно: осторожное щебетание просыпающихся птиц, ритмичное шелестение листвы. Где-то вдалеке треснула ветка.       Она распахнула глаза.        Виски пронзила резкая боль, зрение тут же размылось, и мир поплыл, превращаясь в сливающиеся тени. Ни одного чёткого образа, но она знала — это не капсула лаборатории. Здесь не было холодных стеклянных стен и слепящего света ламп, а инстинкт подсказывал главное — она не одна.       Сердце ускорилось, словно пыталось вырваться наружу. Пальцы судорожно вцепились в ткань под ней. Она вдохнула резко, прерывисто, и из горла сорвался хриплый, почти сломанный голос: — Г-где… я?.. "Я дышу? Это… мой голос?.."       Собственный дрожащий звук показался чужим, словно он принадлежал другому существу.       Её тело дёрнулось, и она резко села. Лёгкие жадно хватали воздух, дыхание сбивалось, переходило в короткие, частые вдохи. Голова закружилась, но паника была сильнее слабости. Больше не было сдерживающей её капсулы, хлорного запаха лаборатории, металлических стен и стерильного света. Не было… ничего привычного.       Взгляд метался в лихорадке, пытаясь вырвать хоть что-то из мутного хаоса образов, но сознание будто не до конца вернулось в тело. И тогда в тишину — сомнительную тишину, конечно, — разрезал голос. — О-оу… Похоже, наша загадочная незнакомка наконец-то решила проснуться.       Мужской, лёгкий, живой, как если бы улыбка была звуком. В нём слышалась уверенность и лёгкая насмешка, и никакой угрозы. Второй голос прозвучал ниже и грубее, с лёгкой хрипотцой: — Осторожнее. Она дезориентирована.       Белошерстая прищурилась, пытаясь собрать в фокус расплывшееся зрение. Две фигуры перед ней медленно обретали чёткие контуры. Один — светлый, дерзкий, будто в нём жили ветер и свобода. Синий? И даже в неподвижности в нём чувствовалась лёгкая неугомонность, от которой воздух становился живым. Второй — тёмный, собранный, напряжённый. Чёрный с алыми акцентами, словно ночь с разрезами пламени. В каждом движении чувствовалась выверенность, каждая мышца в его теле знала своё место.       Внутри у неё что-то дёрнулось, болезненно защемило. "Я их… знаю?"       Голоса отдавались эхом в памяти, но каждый шаг к воспоминанию натыкался на невидимую стену. "Кто я?… Как я здесь оказалась?"       Липким холодом обхватив грудь, из глубины поднялся страх. Она сделала резкий вдох, и в этот момент её тело, всё ещё слабое, вдруг дрогнуло от новой вспышки жара. По венам казалось текло живое пламя. Пальцы судорожно сжались в кулаки, по коже пробежала дрожь. Силы, бушующие внутри неё, словно отозвались на её тревогу. — Эй-эй, спокойно! — первый голос зазвучал мягче, быстрее, с интонацией успокаивающего друга. Синий шагнул вперёд, чуть наклонившись. — Ты в безопасности. — Кто ты? — коротко бросил второй. Его слова были резки, а всё его тело напряглось, готовясь снова действовать.       Она прижала ладони к вискам, стиснула зубы, пытаясь удержать мир, который ускользал из рук. Голова кружилась, мысли рвались в разные стороны, иногда повторяя одни и те же вопросы, как заевшая пластинка. — Я… — слова застряли. В воздухе повисла пауза. Она закрыла глаза, будто силой могла вытащить из пустоты хотя бы обрывок памяти, но вместо этого была лишь тишина внутри. Минуты текли вязко, и, когда она снова заговорила, голос стал более тонким: — Я не знаю. — Эм… что именно ты не знаешь? — отозвался первый, приподняв бровь и делая вид, будто шутит, хотя в глазах скользнуло беспокойство. — Моё имя. — Ты не помнишь, как тебя зовут? — второй сказал сухо, прямо, будто проверял её ответ на прочность.       Девушка покачала головой, чувствуя странную пустоту в голове. Пытаясь собраться с мыслями, она опустила взгляд, а потом едва слышно сказала: — Нет. Всё, что было до лаборатории… пустота.       На мгновение в комнате воцарилась тишина.       Первым заговорил синий. Он склонил голову набок и легко улыбнулся: — Ну, если ты не помнишь, как тебя зовут, может, выберем тебе имя?       Она нахмурилась, напряжённо, будто от этой простой фразы зависело больше, чем можно было объяснить. Всё, что происходило последние месяцы, вспыхивало в памяти ясными, неприятными обрывками — стерильные стены, голоса в динамиках, холод металла — такое просто невозможно забыть. И среди этого — бездушный звук, раз за разом называющий её "Ай.Ар.Ис.Эс.".       Она вздрогнула. Она была уверена, что это было не имя. Да даже если и имя, то точно не то, которое дали ей родители. От этого наименования тошнило, оно отзывалось металлическим привкусом во рту, заставляло вспомнить неприятные воспоминания испытаний в лаборатории. "Сказать? Или промолчать?" — мысль застряла, словно лезвие, но спустя несколько мгновений она выдохнула и заставила себя произнести: — В лаборатории… меня называли… Аярисс. — имя с трудом сорвалось с её губ. — А-я-рисс… — протянул синий, пробуя на вкус. — Хм, сложновато.       Чёрный же произнёс коротко, отрывисто, с лёгкой тенью скепсиса: — Странное имя. — Может, Айрис? Или просто Риз? — предложил первый, и в его словах прозвучала лёгкость, почти игра, странно смешанная с заботой.       Девушка долго смотрела на него. И вдруг кивнула. Это была простая фраза, которая даже не связана с её переживаниями, но внутри что-то оттаяло. Казалось, с неё сняли невидимый груз: теперь её не будут называть так, как там, в холодных стенах. — …Айрис. Или Риз. Так и правда лучше. — Вот и отлично! — Синий расплылся в довольной улыбке. — Я Соник. А этот хмурый парень — Шедоу.       Её взгляд затуманился, и на миг она провалилась куда-то глубже, чем хотела. Было странное ощущение, как если бы она уже встречала этих двоих до этого, но она не могла вспомнить, где и когда. А затем, не зная почему, тихо повторила: — Соник… Шедоу...       Имя каждого сорвалось на выдохе с её губ. Звучало это больше как шёпот самой себе, но, произнеся, она ощутила, как что-то внутри откликнулось, словно на давно забытой струне снова кто-то сыграл.       Айрис сжала кулаки, ощущая странную напряжённость в теле. Она не могла объяснить, как это возможно, но, несмотря на отсутствие чётких воспоминаний, эти имена чувствовались… правильными. И эти двое точно были связаны с её прошлым, даже если разум не мог соединить имена с лицами.       Шедоу коротко выдохнул, никак не комментируя слова Соника. Его взгляд оставался острым, как лезвие, — он не позволял эмоциям заслонить главное. — Что ты здесь делаешь? — отрезая ненужную часть разговора, спросил он резко.       Айрис нахмурилась. Медленно, с усилием, опустила взгляд на свои руки. Чёрные длинные перчатки, белая шерсть сквозь порезы, дрожь в пальцах, тяжесть, чуждая и своя одновременно. На мгновение её лицо стало пустым, но в глазах вспыхнул отблеск решимости. — Я была в лаборатории Роботника. Кажется, так его звали… — слова сорвались тихо, срывающимся тоном, царапая горло.       Синий ёж тут же напрягся, потеряв привычную лёгкость. А его недружелюбный приятель всмотрелся в неё внимательнее, голос стал ещё жёстче: — Ты была его пленницей?       Она качнула головой. — Нет… Я была… проектом.       Воздух в комнате стал тяжелее. — То есть… тебя создали? — уточнил зеленоглазый парень. — Нет. — Длинноухая сжала кулаки, и в голосе прорезалась твёрдость, будто она защищала саму свою сущность. — Я не робот.       Она сама не была уверена, почему вообще заговорила о роботах, но внутри отозвалось ощущение: уточнить это было правильно. — Я была кем-то другим… раньше. Но он изменил меня. Сделал из меня оружие.       Взгляд Шедоу потемнел, стал внимательнее, глубже. — Он усилил тебя? Или… дал то, чего у тебя не было? — продолжил свой допрос он. — Да… — Айрис кивнула, медленно подбирая слова. — Он хотел, чтобы я не только удерживала силу… но и могла увеличивать её объём. — Увеличивать?.. — обернувшись через плечо на собрата в соседнем кресле, вскинул брови Соник. — Это же… безумие!       Айрис опустила голову, будто сама боялась своих слов. Но тишина продлилось недолго: сверхскоростной вдруг щёлкнул пальцами, глаза его блеснули догадкой. — Подождите! Ты сказала — раньше ты была кем-то другим. А теперь у тебя появилась эта сила. — в его голосе мелькнула привычная торопливая уверенность, пока он сверлил глазами чёрно-красного ежа. — Эггман ведь уже пытался создать "идеальное оружие", да?       Шедоу кивнул медленно, почти незаметно. Его лицо стало мрачным, как ночь перед бурей. — И теперь он снова проводит эксперименты… над живыми существами.       Айрис молчала, опустив голову. В комнате повисла тишина — только треск огня в камине разрывал её, да редкий шёпот упавшей искры. На столе лежали остатки чили-догов, чужие и странно мирные на фоне её слов. Наконец она выпрямилась, и голос её зазвучал твёрже, чем прежде, хотя внутри всё ещё дрожал страх: — Я не позволю ему вернуть меня обратно. — Ну, теперь он и не сможет, — с уверенностью сказал Соник. — Почему? — Недоверчиво уточнила девушка, не ожидая такой уверенности. — Потому что теперь ты с нами. — пожал плечами синий ёж, как будто это было само собой разумеющееся.       Айрис на секунду замерла. Сердце ударилось о рёбра — сначала робко, а потом сильнее, перерастая в неугомонный ритм. Она не знала, что ждёт её впереди, и всё внутри по-прежнему напоминало о страхе. Но впервые за долгое время в груди дрогнуло новое чувство. Хрупкое, как росток сквозь камень.       Надежда.