Project A.R.I.S.S.

      Я медленно открыла глаза. Комната была наполнена мягким утренним светом, пробивающимся сквозь окно. Но ощущения были… тяжёлые. Тягучие. Не как после обычного сна. Не как после обычной ночи. Будто внутри меня лежал груз, тянущий душу вниз. Словно я проспала не просто ночь, а чью-то судьбу. Как будто время ускользнуло — и унесло что-то важное, что я уже не могла вернуть.       Я села, потирая виски. Голова не болела — но внутри что-то гудело. Как низкое, устойчивое эхо — напряжение, тревога, раздражение. Странное сочетание, но… привычное. — Ты наконец проснулась, — раздался голос Тейлза.       Я подняла голову. Он стоял у стола, крутя в лапах чашку с чем-то горячим. — Ты с самого утра не спишь? — Ты забыла, с кем дружишь? — он ухмыльнулся, ставя чашку передо мной. — Я засел за анализ данных.       Я нахмурилась. — И что?       Тейлз сел рядом, его уши дёрнулись. — Аномалии исчезли. Полностью.       Я сжала чашку. — Значит, они больше не меняют судьбы?       Тейлз покачал головой. — Значит, они закончили. Пока что. — Ты уверен? — Нет.       Тишина. Я смотрела в тёмный чай. Я не доверяла им. Они что-то задумали. И вдруг… Раздался стук в дверь. Тейлз и я замерли. Я нахмурилась. — Ты кого-то ждал? — Нет.       Я медленно встала, подошла к двери и открыла её. За порогом стоял Соник. Я моргнула. — О, доброе утро! — он широко улыбнулся, заложив руки за голову. — Спали долго, а? — Ты вообще где был? — недовольно спросил Тейлз. — Да так… гулял. — Соник пожал плечами. — Что-то я слишком много бегаю, вот решил для разнообразия просто пройтись.       Я устало выдохнула, собираясь уже вернуть его к реальности, как вдруг… Позади Соника раздался ещё один шаг. И я почувствовала, как внутри всё сжалось. Соник отступил в сторону, и на пороге оказался Шедоу. Всё внутри сжалось, как пружина. Я не ожидала его видеть. И уж точно не сейчас. Ещё не отошла от ночных ощущений, от осознания, что реальность трещит и ломается. А он… он как всегда — прямой, холодный, закрытый. — Тебя-то что принесло?       Шедоу не улыбался. Он смотрел на меня холодным, безэмоциональным взглядом, затем протянул мне конверт. Я не двигалась. — Что это?       Шедоу слегка приподнял бровь. — Официальное приглашение.       Я помедлила, затем осторожно взяла его. Бумага была плотной, конверт запечатан знаком G.U.N.. Я чувствовала, как внутри всё похолодело. Я разорвала конверт и развернула лист. Текст был кратким, чётким, без лишних формальностей. "Айрис. Вызываетесь на допрос в штаб G.U.N.. Время: 15:00. Дата: xx.xx.xxxx. Явка обязательна." "Это через два дня"       Я почувствовала, как Соник и Тейлз замерли, ожидая моей реакции. Я спокойно сложила письмо и посмотрела на Шедоу. Я знала, что он ничего не скажет. Не извинится. Он просто выполнит приказ. Как всегда. В этом вся его суть. Но почему-то именно это и раздражало больше всего. Не сам факт повестки. Не угроза допроса. А то, как он молчит. Как будто мои слова на него не действуют. Как будто мои чувства — что-то, с чем он не обязан считаться. Он мог хотя бы попытаться… Но нет. Не сказал ни слова. Не выразил ни капли сожаления. И я… я ненавидела, как это ранило. Я пыталась говорить спокойно, но под кожей кипело. С каждой его фразой, с каждым взглядом, который словно проходил сквозь меня, а не на меня — я чувствовала, как пульс поднимается к вискам. Не потому, что он был грубым. А потому, что он был безразличным. — Значит, G.U.N. официально зовёт меня к себе, — спокойно сказала я. — Ну, хоть предупредили заранее.       Шедоу молча кивнул. — Ты же знала, что так будет.       Я пожала плечами. — Знала. Но видеть это чёрным по белому — всё равно другое ощущение.       Тейлз выглядел обеспокоенным. — Ты уверена, что хочешь идти?       Я посмотрела на него. — Я уже согласилась сотрудничать с ними. Это не что-то неожиданное.       Соник скрестил руки. — А ты уверена, что они действительно хотят помочь?       Я встретилась с ним взглядом. — Нет. Но если я хочу найти ответы, мне придётся рискнуть.       Шедоу стоял неподвижно, и это только сильнее злило меня. Я закрыла письмо и внезапно посмотрела прямо на него. — Кстати, раз уж ты здесь… Ты всё ещё не извинился.       Тишина. Шедоу медленно перевёл взгляд на меня. — Ты серьёзно сейчас?       Я не дрогнула. — А почему нет? Ты же прекрасно помнишь наш разговор. Или ты надеялся, что я просто забуду?       Я видела, как его глаза слегка сузились. — Я пришёл передать официальное сообщение. Это не имеет никакого отношения к… тому, что было. — Ну да, конечно, — я усмехнулась, скрестив руки. — Очень удобно.       Шедоу смотрел на меня молча, его выражение было закрытым, но я чувствовала напряжение в воздухе. Соник покачал головой. — Йоу, ребят, может, не будем устраивать сцену с утра?       Я глубоко вдохнула, пытаясь не закипеть. Шедоу не собирался извиняться. И это бесило меня ещё больше. — Знаешь, Шедоу, — сказала я спокойно, но холодно. — Я, конечно, не рассчитывала, что ты вдруг станешь вежливым и научишься признавать ошибки. Но хотя бы немного уважения к моим словам мог бы проявить.       Я развернулась и бросила письмо на стол. — 15:00 через два дня. Явлюсь вовремя. Разговор окончен.       Шедоу ничего не сказал. Он просто смотрел на меня с тем же закрытым выражением лица, затем развернулся и ушёл. Я услышала, как за ним закрылась дверь, и только тогда выдохнула, как будто всё это время не дышала. Воздух был плотным. Горьким. И в этом выдохе — злость, обида, усталость. Он снова ушёл, не дав мне ничего. Ни мира, ни извинения. Только письмо с официальным штампом. Тейлз провёл рукой по лицу. — Ты серьёзно решила устроить разборки прямо сейчас? — Я не могу просто проигнорировать это, — пробормотала я. — Он так и не извинился.       Соник вздохнул, садясь на стол. — Шедоу такой, какой есть. Он не из тех, кто легко признаёт ошибки.       Я сжала кулаки. — Это не оправдание.       Тейлз нервно покачал головой. — Я просто надеюсь, что к допросу G.U.N. ты не будешь так же злиться, как сейчас.       Я села обратно, пытаясь успокоиться. — Посмотрим.       Но внутри я знала — этот разговор ещё не закончен. Я не забуду, что он мне должен. Эти слова не звучали мстительно. Это было напоминанием — самой себе. Я не ищу извинений ради извинений. Я ищу признания. Признания того, что мои чувства — реальны. Что боль, которую я испытываю, не просто каприз. И пока он будет молчать — это будет жечь изнутри.       Я развернулась к Сонику и Тейлзу, уже готовая что-то сказать, хотя сама не знала — что именно. Хотела ли я продолжить спор? Выговориться? Или просто услышать, что кто-то всё же меня понимает? Но Соник, как обычно, всё перевёл в свою лёгкую волну. Он хмыкнул, будто ничего не произошло, и вытащил из-за пазухи ещё одно письмо. — Эй, раз уж мы тут с утра собираем почту, это тоже для тебя.       Я моргнула, глядя на письмо в его руке. — Что ещё?!       В голосе — больше усталости, чем раздражения. Это был момент, когда мир как будто решил: «О, ты не выспалась и на пределе? Вот ещё немного хаоса. Держи.» Соник, конечно, как всегда, находил всё это забавным. Он ухмыльнулся, не теряя своей фирменной лёгкости. — Передал Наклз. Сказал, что ты слишком долго отлёживалась после травмы.       Я выхватила письмо чуть резче, чем стоило, и развернула его, пробежав глазами по строчкам. Бумага шуршала под пальцами. Текст прыгал перед глазами, но я заставила себя сосредоточиться. "Айрис. Ты уже достаточно отдыхала. Приходи на тренировку. Встречаемся через час у Громового холма. — Наклз"       Я тихо фыркнула, сложив письмо. Конечно. Просто и по делу. Без лишних слов, без лишней жалости. В этом весь он. — Ну конечно…       Тейлз нахмурился. — Ты уверена, что готова?       Соник усмехнулся. — Да ладно тебе, Тейлз. Айрис ведь не хрустальная.       Я пожала плечами. — Не скажу, что мечтала снова валяться в пыли под присмотром Наклза… но он прав. Я уже достаточно отсиделась.       Мне надо было снова двигаться. Не просто для физической формы — для головы. Для души. Стоять на месте было страшнее, чем двигаться вперёд. Соник, конечно, не упустил шанса уколоть: — Ну, если хочешь, я могу составить тебе компанию. Буду наблюдать, как ты получаешь по голове.       Я бросила на него взгляд, сдерживая полуулыбку: — Очень смешно. — А я не шучу.       Я закатила глаза и встала. — Ладно. Пойду. Посмотрим, не заржавели ли мои рефлексы.       Тейлз всё ещё выглядел немного обеспокоенным. Он шагнул ближе. — Если почувствуешь себя плохо, остановись.       Я посмотрела на него и на секунду почти захотела сказать "спасибо, что волнуешься", но проглотила это. Вместо этого — кивок, короткий, как обещание самой себе. — Я справлюсь.       Я накинула куртку и направилась к двери. Через час меня ждал Громовой холм. И пусть я не была уверена, готова ли к этой тренировке — я точно знала: хуже оставаться в стороне. Мне нужно было снова почувствовать, что я сильная. А ещё мне точно нужно выпустить пар.

***

      Я подошла к тренировочной площадке в Громовом холме, где Наклз уже ждал, скрестив руки на груди. — Ты наконец-то пришла, — сказал он, осматривая меня с головы до ног.       Я закатила глаза. — Отдых отдыхом, но, кажется, ты уже решил, что я заржавела. — Не просто решил — я знаю, — ухмыльнулся он. — И мы это сейчас проверим.       Я сжала кулаки. — Начнём?       Наклз кивнул и сделал шаг назад, принимая боевую стойку. — Разогреемся с физической силой. Посмотрим, насколько ты готова.       Я отразила первый удар Наклза, но под его второй выпад почувствовала напряжение в мышцах — он был чертовски силён. Я уклонилась, затем сделала быстрый выпад, целясь в его бок. Но он блокировал мой удар без особых усилий. — Ты слишком зажата, Айрис. Не напрягайся. — Легко тебе говорить!       Я попробовала снова, на этот раз сделав низкий удар в его ноги. Но он прыгнул вверх, уйдя от атаки, а затем резко контратаковал, заставляя меня отступить назад. — Ладно, ладно, — я вытерла пот. — Разогрелась. Что дальше?       Наклз кивнул. — Энергетическое лезвие. Покажи, на что ты способна.       Я вытянула руку, и голубое лезвие энергии начало формироваться в воздухе. Наклз наблюдал, оценивая. — Ты стала быстрее, но твоё лезвие нестабильно. Оно дрожит.       Я нахмурилась. — Я контролирую его, просто…       В этот момент лезвие дёрнулось, искря, как будто его что-то тянуло в стороны. Наклз поднял бровь. — Ты так уверена?       Я вдохнула глубже, стабилизируя энергию, и сделала резкий выпад вперёд. Лезвие разрубило камень, но в момент удара оно снова потеряло форму и рассеялось. — Проблема в том, что ты слишком полагаешься на интуицию, — сказал Наклз. — Ты должна чувствовать лезвие как часть себя.       Я кивнула. — Давай ещё раз.       Наклз встал в боевую стойку. — Сможешь телепортироваться за мою спину?       Я сузила глаза. — Конечно.       Я сосредоточилась, чувствуя, как пространство вокруг меня сжимается. Энергия завибрировала, и в следующий миг я исчезла с места. Но когда я появилась за спиной Наклза… Его кулак уже ждал меня. Я едва успела уклониться, но удар прошёл в миллиметре от моего лица. — Чёрт!       Я отскочила назад. Наклз ухмыльнулся. — Ты телепортируешься быстро, но предсказуемо. Ты всегда появляешься в логичном месте.       Я сжала кулаки. — Что, по-твоему, я должна делать? Телепортироваться в воздух и падать лицом вниз? — Если это даст тебе преимущество — почему бы и нет?       Я выдохнула. — Ладно, ещё раз.       Наконец, мы подошли к последнему этапу. Я и Наклз стояли перед каменной площадкой, где мы собирались попробовать искусственно создать разлом. — Готова? — спросил Наклз.       Я кивнула. — Попробую повторить эффект, который был тогда.       Я вытянула руки, сосредоточившись. Моя энергия начала колебаться, и я почувствовала дрожь в воздухе. Пространство сжалось. Затем — трещина. Перед нами разошёлся воздух, и я увидела тонкий разрыв реальности. — Сработало… — пробормотала я.       Но прежде чем я успела что-то сделать… Разлом дрогнул. И с силой распахнулся шире. — Айрис, отойди! — рявкнул Наклз.       Но было поздно. Внезапно я почувствовала, как что-то тянет меня внутрь. Я попыталась сопротивляться, но мощный поток всосал меня внутрь разлома. — Чёрт!       Я падала. Прямо в пустоту. Я услышала голос Наклза, зовущий меня, но звук быстро исказился и исчез. И в следующее мгновение я ударилась о что-то твёрдое… И мир потемнел.

***

"Больно."       Это первая мысль, которая прорвалась сквозь мутную завесу в голове. Глухая боль отдавала пульсом в висках, а в ушах стоял звон, будто кто-то провёл когтями по металлу. Я резко распахнула глаза и втянула воздух. Я… упала.       Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний: Наклз, тренировка, попытка открыть пространственный разрыв… вспышка, потеря равновесия, падение.       Я медленно села, держась за голову. Глаза начали постепенно привыкать к свету, и я начала различать город. Вернее, то, что от него осталось. Гладкие серые стены, застывшие в неправильных формах, будто из камня пытались слепить волны, но так и не закончили. Осколки мостовой повисли в воздухе, не касаясь земли. Некоторые здания выглядят наполовину разрушенными, но их края не обломаны, а словно… расплываются. Как если бы сама реальность здесь не могла решиться, каким этот город должен быть. Я медленно встала, опираясь на колено. Головокружение тут же напоминает о себе, но я моргнула и заставила себя осмотреться. Ничего не движется. Воздух — неподвижный, застывший, словно здесь никогда не было ветра. Воды не видно, но её следы повсюду: влажные стены, мокрые камни, как будто дождь здесь никогда не высыхает.       И никого... Нет? Я напряглась.       Повернулась… и вижу фреску. На стене разрушенного храма высится огромное, исполинское изображение. Старое, стёртое временем, но… невероятно знакомое. Я сделала шаг ближе, задерживая дыхание. На фреске… они. Существа из моих снов. Длинные конечности, блестящие глаза, вытянутые силуэты, напоминающие тени от огня, запечатлённые в камне. Они движутся, но не так, как обычные фигуры на старых изображениях. Их позы — не законченные движения, будто их застыли в момент перехода между одним состоянием и другим.       Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Но самое страшное — не они. В центре фрески стоит фигура. Я замерла. Это я. Но не я. Мои очертания. Моя стойка. Но… не совсем. Фигура связана с окружающим миром цепями, но это не оковы. Скорее… нити, которые сшивают реальность вместе. Внизу под ногами вырезан текст. Древние слова. Я не понимаю их… но в голове шевелится ощущение, будто я знаю, что здесь написано. Будто знала всегда.       Воздух задрожал. Я вскинула голову. Кто-то здесь был. Кто-то смотрит. Но я не вижу их. Я сделала шаг назад, сжимая кулаки. Этот город… это не просто руины. Это не исчезнувший мир. Это что-то, что застряло между реальностью и забвением. И я не знаю, почему… Но он принял меня в себя.       Я не знала, сколько прошло времени. Здесь его нет. Только серые стены, мокрые камни и город, который не может решиться, существовать ему или исчезнуть. Но я точно знала одно — я здесь не одна. Каждый раз, когда я поворачивалась, в углах зрения что-то двигалось. Не резкие тени, не всплески света, а медленные, осторожные шаги, будто кто-то следит.       Я должна идти вперёд. Фреска осталась позади, и я последовала по улицам, которые не имеют конца. Камни под ногами то затвердевают, то становятся мягкими, будто я иду по зыбкому песку. Где-то здесь должен быть выход.       Я не чувствовала своей силы, но что-то другое наполняло меня. Не энергия хаоса, не привычный мне порядок. Это… отголоски. Я чувствовала память этого места. Чувствовала, как здесь когда-то жили. Как здесь были жертвы. Как кто-то боролся, но не смог выбраться. — Ты пришла, чтобы закончить то, что начала?       Я замерла. Голос. Глухой, без эмоций, будто слова проговаривает камень. Я медленно подняла голову. Передо мной — фигура. Высокая, вытянутая, почти человеческая, но не до конца. Лицо скрыто капюшоном, но его глаза… пустые. Их нет. — Кто ты? — мой голос звучал тише, чем я ожидала. — Тот, кто остался.       Фигура сделала шаг вперёд, её силуэт искажён светом, исходящим откуда-то из пустоты. — Ты пришла принять бремя.       Голос низкий, чуждый, он звучал не как речь, а как эхо, отражающееся от стен внутри моего разума. Я не знала, мужчина это или женщина, человек или что-то иное. Всё, что я ощущала — это древнюю, неподъёмную тяжесть его слов. — Я не знаю, о чём ты. — Ты пришла — значит, выбрала.       Я хотела спросить, что это значит. Но прежде чем я успела открыть рот, воздух вокруг задрожал, словно само пространство не выдержало этой встречи. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Город меняется. Всё исчезает. Камни рассыпаются, улицы растворяются в песке, а здания распадаются в пыль, уносимую порывами ветра. Теперь я стояла в огромном зале, вырезанном прямо в камне. Высокие колонны уходили ввысь, теряясь в тени, а воздух был пропитан запахом древности — сухим, затхлым, напоминающим о давно забытых временах.       И я не одна. Передо мной он. Воин, сотканный из песка и пепла. Его доспехи испещрены трещинами, но держатся, как и он сам, будто упрямство и долг не позволяют ему исчезнуть окончательно. В его руках копьё — длинное, массивное, покрытое незнакомыми письменами, светящимися едва заметным голубым свечением. Когда он заговорил, его голос звучал не как звук, а как командование, вплетённое в сам воздух: — Докажи, что ты достойна.       Я не успела даже осмыслить эти слова, как он бросился вперёд. Испытание. Я не готова. Копьё рассекло воздух со свистом, несущим в себе смерть. Я отшатнулась, но не успела увернуться полностью — лезвие прошло так близко, что разорвало воздух перед лицом, словно жадно хватаясь за него. Сердце сжалось, холодный страх обхватил мои рёбра, заставляя дышать чаще. Я упала, сбивая кожу на ладонях о каменный пол. Камни дрожали, воздух был пропитан напряжением. Пальцы впились в поверхность, но я чувствовала слабость — слишком большую.       Я не только испугана.       Я устала.       Я не могу.       Этот воин реален. Это не сон, не видение, не игра разума. Он существовал, он здесь, и он не собирается ждать, пока я соберусь с мыслями.       Второй удар. Я едва успела отбить его локтем, чувствуя, как металл отзывается вибрацией по костям. Боль. Настоящая. Заставляющая сознание вспыхнуть паникой. Я попыталась телепортироваться. Ничего. Я захвачена. Заперта в этом месте. Здесь действуют другие правила. Я не могла воспользоваться своей силой. Я должна драться так, как они. Как учили… как учил меня Наклз. «Прочувствуй ритм боя. Не спеши. Жди момент».       Воин снова бросился в атаку. Страх сковывал тело, но инстинкты заставили двигаться. Я бросилась в сторону, уворачиваясь от удара. Копьё прошло так близко, что я слышала, как оно разрезало воздух. Но это ещё не конец. Оно возвращалось, молниеносным движением направлялось прямо к моему горлу. Я не могла остановить страх. Но я могла с ним бороться. Я оттолкнулась от пола, скрутилась в прыжке, поднырнула под копьё и резким ударом ноги выбила оружие из рук воина. Он отступил. Но не потерял равновесия.       Он смотрел на меня без глаз, но я чувствовала его испытующий взгляд. Чувствовала его в каждой мурашке, пробегающей по моей коже, в том, как холод сковывал дыхание, заставляя лёгкие работать тяжелее. Воздух был здесь густой, вязкий, наполненный чем-то древним, неведомым, тем, что невозможно описать словами. — Тебе не сбежать.       Голос раздался не извне, а внутри меня. Он вплетался в мои мысли, резонировал в костях, словно их сжимали ледяные пальцы. Я чувствовала, как стены храма будто сдвигались ближе, сужая пространство вокруг меня. Я задыхалась. — Я и не собиралась, — выдохнула я, но мой голос дрожал.       Я не могла позволить страху взять верх. Воин задвигался, и я видела, как он снова поднял оружие. Его движения плавные, отточенные — в них нет ни капли сомнения, ни тени колебания. Он не знал страха. Не испытывал эмоций. Он просто исполнял свою задачу.       Я не могла позволить ему закончить то, что он задумал. До того, как копьё вновь направилось в мою сторону, я бросилась вперёд. Я не могла использовать силу. Но у меня была скорость. Мир вокруг смазался в одно размазанное пятно, когда я прыгнула, ухватилась за его плечи, чувствуя, как под пальцами рассыпается древний песок. Моё тело действовало быстрее, чем мысли. Я дёрнула его вперёд, используя инерцию его собственного движения, перенося вес, вывернулась в воздухе.       Глухой удар. Воин упал, врезаясь в каменный пол. Треск.       По залу разнёсся звук — треск камня, потрескивание пепла, осыпающегося с его доспехов. Вибрация прошла сквозь мои ноги, гулко отдалась в грудной клетке. И после этого наступила звенящая тишина. Я тяжело дышала, воздух резал горло, руки дрожали. Казалось, моё сердце бьётся слишком громко в этой тишине. Но воин не вставал. Он просто лежал.       Где-то вдалеке, будто сквозь толщу воды, я услышала голос. — Испытание пройдено.       Город начал рушиться. Я не понимала, что происходит, но земля начала уходить из-под ног, и я упала в пустоту. Последнее, что я услышала, прежде чем меня выбросило в реальность — это голос, шепчущий мне в самое сердце: — Ты не первая. И ты не последняя.

***

      Небо надо мной было тёмным, затянутым плотными, низкими облаками, будто само небо опустилось ближе, придавливая своей тяжестью. Воздух казался пропитанным влагой и запахом сырой земли — плотный, почти вязкий, с холодными каплями, что прятались в листве, ожидая момента, чтобы сорваться вниз. Дождь ещё не шёл, но он был близко, как тень за спиной.       Я медленно поднялась. Тело было чужим — как будто меня вылили в новую, тяжёлую форму, налитую свинцом. Каждое движение отзывалось глухой, тупой болью, особенно в висках. "Где я?"       Оглянулась, прислушиваясь к звукам. Их почти не было. Только ветер шелестел в мху, и отдалённое эхо — то ли птиц, то ли камней, осыпающихся где-то в стороне. Всё вокруг — разрушенное. Огромные каменные плиты, покрытые мхом и трещинами. Между ними — высохшие стебли травы. Неподалёку высилась арка, покосившаяся, как сломанное время. Её силуэт будто парил над землёй — древний, забытый, но всё ещё живой. И почему-то до боли знакомый.       Я сделала несколько шагов, придерживаясь за голову. Земля под ногами казалась хрупкой. Пространство шаталось, как после резкого пробуждения. В груди — странное ощущение: будто часть меня осталась там, по ту сторону. "Сколько времени прошло?"       Вопрос застрял в голове, но ответа не последовало. Было ощущение, что прошла вечность… или секунда. Всё перемешалось. Реальность текла мимо, как вода сквозь пальцы.       Я чувствовала себя опустошённой, словно кто-то вынул из меня все краски, но по мере того как я двигалась — медленно, осторожно — силы начали возвращаться. Равномерно. Плавно. Как дыхание после паники.       Первая мысль — телепортироваться. Домой. Сейчас. Но… ничего не вышло. — Проклятье, — выдохнула я, чувствуя, как сердце сжалось от разочарования.       Попробовала ещё раз. И снова — ничего. Как будто кто-то затянул вокруг меня верёвки, не давая вырваться. Этот мир не подчинялся мне. Не слушался. "Значит… придётся идти."       Каждый шаг был как вызов. Я не знала, куда иду — ориентировалась на интуицию, словно где-то внутри что-то всё ещё вело меня. Вскоре среди мха и трещин я заметила следы. Кто-то здесь был. Не так давно. Следы вели вглубь разрушенного леса, и я пошла по ним, даже не зная — друг это или враг.       Часы растягивались. Мир становился медленным. Слепо, упрямо я шла, пока, наконец, не вышла к старой железной дороге. Рельсы проржавели, местами были переломаны, но вдоль них стояли фонари — лампы на столбах, покрытые пылью и лишайником, но всё ещё способные говорить одно: это путь. И, возможно, он ведёт к городу.       Когда я услышала гул двигателя, всё внутри сжалось. Резко остановилась, напрягшись — рука инстинктивно потянулась к боку, где когда-то формировалось моё энергетическое лезвие. Обернулась.       По разбитой дороге, шумно подпрыгивая на кочках, приближался фургон. Мгновение — и в голове вспыхнули вопросы: Доверять? Подождать? Скрыться?       Но тело уже не могло. Усталость была слишком сильной. Я вышла на дорогу, подняла руку. Машина остановилась с лёгким скрипом тормозов. Из окна высунулся пожилой барсук, в тёмной рабочей одежде, с немного подозрительным, но не враждебным взглядом. — Ты чего тут одна делаешь, девочка?       Голос у него был хриплым, но не грубым. Словно он сам не ожидал задать этот вопрос. Я сглотнула, пытаясь выглядеть собранной, несмотря на то, как тело ныло. — Заблудилась. Подвезёте?       Он молча разглядывал меня несколько секунд. Затем хмыкнул, пожал плечами: — Запрыгивай. Я как раз в ту сторону.       Внутри фургона было тепло и тихо. Он говорил — что-то про дорогу, про городок, про то, как редко сейчас тут кого встретишь. Я отвечала кратко, скользко, уходя от конкретики. Он не настаивал.       Когда мы добрались до города, я впервые за долгое время почувствовала, как возвращается энергия. Словно сама земля под ногами — другая, мягче. Я вышла из машины и посмотрела на небо. Облака всё ещё тяжёлые, но ветер стал мягче. — Спасибо, — сказала я. — Не заблудись в следующий раз, — буркнул он, но в голосе звучало что-то тёплое. Фургон уехал. Я осталась одна на тихой улице.       С закрытыми глазами, я сделала глубокий вдох. Пространственная энергия здесь — знакомая. Я потянулась к ней — и на этот раз она откликнулась. Послушно. Мягко. "Вдох. Выдох. Сконцентрироваться."       Мир растворился. Мгновение — и я стояла перед домом Соника. Голова раскалывалась от мыслей. "Что это было?" "Где я была?" "Какое испытание прошла?"       Но сейчас главное — я вернулась.       Я толкнула дверь, и тёплый, знакомый запах окутал меня. Но стоило мне переступить порог, как всё замерло. Все взгляды были прикованы ко мне. Я увидела их лица.       Соник. Он медленно моргнул, а затем усмехнулся — но не как обычно, не с лёгкостью, а будто проверяя, действительно ли я здесь.       Тейлз. Он замер, его уши прижались к голове, а в глазах смешались тревога и облегчение.       Эми. Она прикрыла рот руками, будто сдерживая всплеск эмоций, её глаза тут же заблестели от переизбытка чувств.       Наклз. Он выглядел хмурым, но я знала, что за этой суровостью скрывалось что-то большее. Он был там, когда я упала в разлом.       И наконец… Шедоу. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки, но его поза была напряжённой. Его красные глаза не отрывались от меня. Но это неважно. Я опустила глаза, машинально глянув на часы. 14:47. Я моргнула. Как-то глупо… но сердце сделало слабый скачок. — Я же обещала, что буду к 15:00, — пробормотала я, почти себе под нос.       Сказала это машинально. Как будто ничего не произошло. Просто отметила совпадение. Простая ирония судьбы. Почти шутка. Но в следующую секунду я поняла… что это не шутка. Вообще. — Где ты была?!       Голос Тейлза ворвался резко, словно выдернул меня из параллельной реальности. Он подлетел ко мне первым, его глаза блестели, голос дрожал. Он выглядел так, будто готов был меня разбудить — или разбудиться сам, если это был сон.       Я не успела даже раскрыть рот, потому что Эми уже была рядом, схватила меня за руки. Её ладони дрожали, взгляд метался по моему лицу, словно ища на нём доказательство, что это правда. Что я — это я. Что я здесь. — Ты жива! Айрис, ты в порядке?! Мы искали тебя два дня!       …Два дня. Я замерла. Мир вокруг как будто замер вместе со мной. — Что… ты сказала? — мой голос был слабым, почти неузнаваемым даже для меня. — Два дня… — Эми повторила, и в её голосе не было упрёка. Только боль. Облегчение. Слёзы. — Мы не знали, что делать…       Два дня. Во мне что-то оборвалось. Я не… Я не знала. Я думала… это был всего лишь… час. Несколько часов. Не сутки. Не ночь. Не две.       Два дня. Я не почувствовала, как пролетело столько времени. — Что с тобой произошло?! — Тейлз лепетал, уже сканируя меня анализатором, даже не спрашивая разрешения. — Я не понимаю, но твоя энергия… она изменилась, а её показатели… — Тейлз. — Подожди, я должен проверить… — Тейлз! — я остановила его, положив руку на его лапы.       Он дрогнул, но посмотрел на меня. — Я в порядке.       Эми нахмурилась. — Ты говоришь так, будто не пропадала в разломе два чёртовых дня.       Я сжала губы, выдохнув. — Для меня это было не так долго.       Тишина. Соник прищурился, скрестив руки. — Ты хочешь сказать, что время там шло по-другому?       Я кивнула. — Но вы почувствовали, что я пропала, да?       Тейлз медленно кивнул, убирая анализатор. — Когда Наклз увидел, как ты упала в этот разлом, он сразу же пришёл к нам. Мы искали тебя, но след постоянно обрывался.       Я повернулась к Наклзу. Он смотрел прямо на меня, как будто убеждался, что я реально стою перед ним. — Я думал, ты погибла.       Его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть этих двух дней. Я почувствовала, как у меня внутри что-то сжалось. Мне не хотелось, чтобы они так переживали. — Но я вернулась.       Эми опустила плечи и выдохнула. — Чёрт, Айрис…       Я не знала, что ответить. А затем… — Я...       Я услышала голос Шедоу. Глухой, почти сдавленный. Я обернулась. Он стоял чуть в стороне, опираясь на стену, будто его это не касалось… но его взгляд выдавал другое. В нём было напряжение. Что-то неровное, странное для него.       Он смотрел прямо на меня. Казалось, собирался что-то сказать… Его губы чуть приоткрылись, но потом он медленно вдохнул и, будто передумав, произнёс совсем другое: — Ты…       Он отвёл взгляд на секунду, но потом снова посмотрел на меня. — Ты выглядишь ужасно.       Я моргнула. От неожиданности, скорее, чем от слов. Он отвёл взгляд, будто сам не был доволен тем, как это прозвучало. А потом, тише: — В следующий раз… не исчезай вот так.       Я моргнула, ошарашенная. Что?.. Моё сознание сразу насторожилось, но где-то внутри меня что-то дрогнуло. Я прищурилась, складывая руки на груди. — Ты же не думаешь, что это звучит как извинение?       Шедоу не дрогнул. — Я констатирую факт.       Я покачала головой, не веря. — Правда? А я думаю, что это что-то вроде: "Мне жаль, что я был идиотом, когда мы в последний раз разговаривали."       Шедоу отвёл взгляд всего на секунду. Но этого хватило, чтобы я поняла — я попала в точку. Соник подавил смешок. — Оу, похоже, ты попался, Шедоу.       Шедоу резко перевёл взгляд обратно на меня. И затем, после секундной паузы, сказал: — Я не должен был тогда так делать.       Он сказал это прямо. Без ухищрений, без попыток смягчить. Просто и ясно.       Я моргнула. Мозг будто не сразу перевёл его слова, как будто не поверил.       Он извинился. По-своему, коряво, слишком коротко — но это всё равно было оно. Слова были простыми, но я видела по нему, что они дались ему нелегко. Именно поэтому я не могла просто их отпустить. — Это всё?       Вопрос был не злым. Просто… проверка. Хочет ли он сказать что-то ещё или считает, что этого достаточно?       Шедоу выдохнул, с явным раздражением. — Ты же не хочешь, чтобы я повторил?       Я прищурилась, вглядываясь в него — как в зеркало, в котором отражалась не просто злость, а усталость. Его. Моя. Общая. И вдруг… всё это — злость, ссора, обиды — стало казаться мелким. Незначительным.       Я прошла через разлом, выжила в руинах, вышла из боя на пределе, когда собственное тело предавало. И теперь я стою здесь. Перед ним.       Живая. Он — тоже. И это почему-то было важнее. Я сделала глубокий вдох. Спокойный. Устойчивый. — Ладно. Я услышала.       Шедоу кивнул. Я почувствовала, как напряжение в комнате начало отступать. Медленно, неохотно, словно прилипло к стенам. Но оно уходило. Осторожно, как дым. И всё же… их взгляды оставались. Они все смотрели на меня, будто боялись, что я снова исчезну, рассыплюсь на глазах.       Я снова перевела взгляд на Шэдоу. Он не сводил с меня глаз. Я видела в его взгляде что-то новое. Не враждебность. Не холодное равнодушие. Что-то другое. Я не знала, что он думает, но я чувствовала его напряжение.       Он сделал шаг вперёд. Я затаила дыхание, не двигаясь. Но он не сказал ни слова. Только смотрел, чуть склонив голову. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, будто он пытался понять, действительно ли я здесь. Я почувствовала его присутствие ближе, чем раньше. Что-то в его взгляде меня задело. Как будто он пытался убедиться, что я — это я. Я не знала, что ещё сказать. Поэтому просто отвернулась.       Эми тут же подошла ближе и обняла меня. Её руки были тёплыми, цепкими, и я на мгновение опустила голову на её плечо. — Пожалуйста, больше так не исчезай.       Тейлз потёр ладони. Нервно. Он всё ещё выглядел напряжённым, как будто анализировал меня не только приборами, но и глазами. — Ты должна отдохнуть. Я серьёзно.       Я кивнула, выдохнув. Слишком много всего. Слишком быстро.       Я посмотрела на часы.       8 минут.       Я глубоко вдохнула и выдохнула. — Мы идём или как?       Тейлз замешкался, но кивнул. — Да… но после этого тебе нужен отдых.       Эми сжала мне руку. — Серьёзно, Айрис. Ты нам чуть сердце не остановила.       Соник пожал плечами. — Я вообще думал, что нас уже ждёт очередная экспедиция по поиску пропавших друзей.       Я тихо усмехнулась, но внутри чувствовала тяжесть. Я знала, что они искали меня. Я знала, что они переживали.       Мы пошли к выходу. Но прежде чем я вышла, я почувствовала на себе взгляд Шедоу. Я знала, что он ещё не закончил этот разговор в своей голове. Как и я. Но пока что… Мы оставили это позади.

***

      Я стояла перед массивными воротами штаба G.U.N., уставившись вверх на серое, мрачное здание. Оно возвышалось над землёй, будто вытесняя из воздуха всё живое. Бетонный гигант, строгий, холодный, и такой же неприветливый, как и все мои мысли о нём. Здесь не было солнца — только серое небо, тяжёлое, будто давило сверху. А воздух… Воздух был густой, пропитанный металлом, напряжением и чем-то невидимым — секретностью. И властью. Эта атмосфера почти душила.       Рядом стояли Тейлз, Соник и Эми. Их присутствие грело, как слабый огонёк в темноте. Наклз не пошёл — он сказал, что не доверяет G.U.N., и я понимала его. На самом деле… я тоже. Шедоу ушёл вперёд. Он уже был внутри. Один. Как обычно. Я чувствовала, как у меня внутри всё стягивается от усталости. Мышцы болели, как будто я вышла из боя только пару минут назад. На самом деле — я так и чувствовала. Разлом… Он до сих пор гудел у меня под кожей. Я чувствовала его эхо — в костях, в груди, в горле.       Я сделала глубокий вдох, когда двери штаба начали медленно раздвигаться. Их движение было равномерным, как механизм — хищный, точный. Когда мы вошли внутрь, нас встретили охранники. Они смотрели молча. Слишком молча. И это молчание казалось приговором, особенно когда один из них кивнул мне и произнёс: — Ты идёшь одна. Остальные ждут здесь.       Внутри меня что-то сжалось. Мелко. Неприятно. Почти болезненно. Как будто мне снова напомнили: ты объект. Ты файл. Ты "единица". — Серьёзно? — вырвалось у меня, чуть тише, чем я хотела.       Я не злилась — просто… вдруг стало одиноко. И страшно. Тейлз сразу открыл рот, чтобы возразить, но Соник остановил его, положив руку на плечо. — Ничего, Айрис справится, — сказал он.       Я резко повернулась к нему. Он смотрел спокойно, с верой. Наверное, он правда так думал. Он всегда так думал. И часть меня хотела, чтобы он не говорил этого. Чтобы сказал: я пойду с тобой. Но… он не сказал.       Я кивнула — коротко, почти отрывисто. Сделала шаг вперёд. "А если нет?"       Эта мысль мелькнула, как молния. Вспышка. Но я тут же её задушила.       Допросная комната ждала меня. Я с первого взгляда поняла, что не люблю такие помещения. Металлический стол, холодный свет, белые стены, которые будто поглощали звук. Но хуже всего были чужие взгляды. Они разбирали меня на части, изучали, фиксировали каждую реакцию, будто пытались вытащить из меня ответы, которых у меня самой не было.       Я села на жёсткий стул, скрестив руки на груди.       Напротив меня сидел Эван — офицер, который явно отличался от остальных. Рядом с ним — учёный в белом халате, человек, которого я не знала. Он смотрел на меня слишком внимательно, с клиническим интересом, словно я была не живым существом, а очередным образцом для исследования. Но Эван… Он смотрел иначе. В его глазах не было холодной отстранённости. Он чувствовала, что он не видел во мне объект. И, возможно, именно поэтому я пока ещё сидела здесь.       И вдруг — щёлкнул динамик. Я вздрогнула. Голос, холодный, безликий, как у машины, зазвучал из-за стены: — Серийный номер 30174629. Женский субъект. Формально не подтверждённая биологическая категория. Проектная принадлежность: A.R.I.S.S., седьмая попытка создания энергетически устойчивого гибрида на базе внешнего сознания.       Я медленно подняла взгляд. Сердце ударило сильнее. — Уровень нестабильности — критический. Вероятность полной потери контроля без дополнительных ограничителей: восемьдесят шесть процентов. Подлежит дальнейшему наблюдению.       Голос был слишком спокойным. Словно речь шла не обо мне. А о механизме. О оружии. О чём-то, что можно разобрать и собрать снова. — Протокол допуска: временный. Состояние: нестабильное. Статус: на проверке.       Я вцепилась пальцами в край стола. Пальцы побелели. "30174629."       Я слышала это снова и снова внутри себя. Сухо. Отстранённо. И впервые с возвращения из разлома я почувствовала: "я не уверена, что справлюсь с этим одна."       Но я не покажу этого. Не дам им ни одной трещины. Я сглотнула. Медленно выдохнула. И не проронила ни слова.       Серийный номер 30174629. Так теперь называлось моё дело. Цифры — стерильные, безликие. Ни имени, ни прошлого. Только код. Он ничего не значил для обычного человека, но я знала, что в этой кодировке G.U.N. была заложена информация. Время и место активации, тип эксперимента, приоритетность, уровень риска. Но для меня… Это был ярлык. Бирка, пришитая к чужому телу. Как будто этими цифрами можно было объяснить моё существование. Как будто они заменяли мою личность. Я молча смотрела на документы, которые офицер положил на стол передо мной. Папка с красной печатью. Несколько листов, исписанных строчками, диаграммами, цифрами. Мне не нужно было читать, чтобы знать, что там. Я чувствовала, о чём они. Обо мне — но не для меня. — Теперь, когда номер присвоен, — произнёс мужчина за стеклом, голос которого доносился через динамик в углу комнаты, — можно начинать допрос.       В голосе не было ни сомнений, ни сочувствия. Только сухая необходимость. Он словно читал инструкцию. Я сдержала вздох. Этот тон раздражал. — Начнём с главного, — сказал Эван. Его голос был мягче, спокойный, но ясный. Профессиональный. Но не отстранённый. — Что ты помнишь о лаборатории?       Я молча смотрела на стол. Пальцы сжались в кулак — машинально. Кожа на ладонях натянулась. Воздух в комнате вдруг стал тяжелее. — Не всё, — наконец выдавила я. Голос звучал ровно, но внутри что-то болезненно сжалось, как будто мои слова тянули за собой ржавые цепи изнутри. — До лаборатории… только обрывки. Смазанные воспоминания. Как фрагменты из сломанного сна.       Я закрыла глаза, и позволила этим обрывкам пробиться сквозь плотный барьер. Они не приходили охотно — они будто царапали изнутри. — А про саму лабораторию… Голоса. Размытые, приглушённые. Иногда — резкие, командные. Иногда… почти заботливые. Свет — ослепительный. Желтовато-белый, холодный, режущий по глазам. И боль. Постоянная. Как фон. Как часть самого пространства.       Я почувствовала, как ногти вонзаются в кожу ладони. Подумала, что, если так пойдёт дальше — начну дрожать. Быстро разжала пальцы. Сделала вид, что просто поудобнее положила руку на стол.       Эван молча кивнул. Но в его взгляде не было отстранённости. Только внимание. И что-то ещё. А учёный… Он нахмурился. Его лицо оставалось холодным, но в глазах вспыхнул интерес — такой, как у тех, кто рассматривает подопытного сквозь стекло и видит "ценную аномалию". — Ты не помнишь, как попала туда? — спросил он, почти с нажимом.       Я медленно покачала головой. — Нет. Только то, что очнулась в месте, где всё было из металла. Стены, потолок, пол…       Я почувствовала, как в груди поднялась волна старого страха. — Когда я проснулась, моё тело не слушалось меня. Оно… не было моим.       Эван напрягся. Он чуть наклонился вперёд, локти на коленях, руки сцеплены. Глаза прикованы ко мне. Он не перебивал. Но в его лице появилась эта еле заметная складка между бровями — он понимал, насколько тяжело мне это говорить. Учёный наоборот — оживился. Поднял брови, склонил голову вбок, будто записывал что-то в уме. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, чуть тише, но настойчиво.       Я сглотнула. В комнате стало ощутимо холоднее — или мне показалось? — Я не чувствовала своего сердца, — сказала я честно. Голос чуть дрогнул.       На пару секунд повисла тишина. Настоящая. Не механическая, не формальная.       Эван выдохнул, медленно. Его взгляд не отрывался от моего лица. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать — но передумал. — Ты была там одна?       Я замялась. — Не знаю. Может, да. Но я слышала голоса.       Учёный поднял голову. — Какие?       Я прищурилась. Скрестила руки. Холодное раздражение пронеслось внутри. Он задавал вопросы, как будто я — лента с архивной записью. Без чувств. Без боли. — Люди. Наверное. Учёных ведь всегда много в таких местах, да? — я произнесла это с усмешкой, почти язвительно, но не посмотрела на него.       Эван и учёный переглянулись. Я заметила это. Они что-то знали. Но мне было всё равно. Я знала, зачем они спрашивали. Я была объектом. Я была экспериментом. Я выдохнула и продолжила: — Я помню, что они делали со мной тесты. Проверяли, что я могу выдержать.       Эван напрягся. Я заметила, как он чуть выпрямился в кресле, как его пальцы сжались в замок на коленях. Но голос остался мягким, почти бережным: — Что ты имеешь в виду под "выдержать"?       Я опустила взгляд. Слова цеплялись за горло, как будто даже воспоминание о том времени было ядом. — Иногда это была боль.       Пауза. — Иногда — что-то хуже.       Учёный, до этого методично водивший ручкой по бумаге, замер. Перестал писать. Его взгляд на секунду стал резче, словно он не ожидал услышать "хуже боли". Он чуть подался вперёд, как хищник, почуявший редкую добычу. — Что хуже? — спросил он, слишком быстро, почти нетерпеливо.       Я не ответила сразу. Просто уставилась в точку на столе. Словно видела там ту самую пустоту. — Они… запирали мое сознание, — выдавила я. — В пустоте.       В комнате стало тише. Настолько, что я слышала, как динамик чуть потрескивает от напряжения сигнала. Учёный замер. Его грудная клетка почти не двигалась — он буквально затаил дыхание. — В какой пустоте? — его голос стал тише, но напряжённее. Он уже не просто записывал — он охотился за пониманием.       Я моргнула, и, не поднимая взгляда, продолжила: — Ни света. Ни звука. Ни тела. Только пустота. Невесомость. Тишина, которая глушит даже собственные мысли.       Я почувствовала, как внутри поднимается волна — не паники, нет… протестующей тревоги. Той, что просыпается, когда ты снова вблизи воспоминания, от которого хотел бы быть далеко. — Это было страшнее, чем боль, — выдохнула я почти шепотом. — Боль даёт ощущение, что ты жив. А пустота… заставляла сомневаться, существуешь ли вообще.       Эван отвёл взгляд, хоть на секунду, словно это ему не понравилось. А вот учёный… Учёный начал писать с новой энергией. Почерк стал резким, стремительным. В его лице появилось странное, холодное воодушевление. Как будто я только что подтвердила какую-то теорию. Как будто моя боль — это новые данные.       Я почувствовала, как злость и отвращение вспыхнули внутри. Опять. Опять я — объект, не человек. Цифра, образец, источник наблюдений. Я сжала кулаки под столом, ногти впились в ладони.       Эван увидел это. Его глаза снова вернулись ко мне — и в них было беспокойство. Он понял, что я на пределе. И быстро, почти невидимо сменил направление. — Давай вернёмся к твоему побегу, — сказал он. Голос был мягким, но сдержанным. Он не давил.       Я глубоко вдохнула. Медленно, с усилием. Говорить было тяжело, как будто я тянула из себя цепи. — Я не помню деталей, — произнесла я. — Только то, что… что-то пошло не так.       Я прищурилась, посмотрела на Эвана. В глазах — тихая настойчивость. — Ты ведь знаешь, что именно, да?       Он молчал секунду — и кивнул. Медленно. Уверенно. — Ты была не единственной, — сказал он.       Я моргнула. Сердце сделало глухой удар. — Что?       Учёный, до этого углублённый в записи, отложил ручку и сложил руки на столе. Он смотрел прямо на меня, как будто сейчас собирался выложить всю правду — без прикрас, без этики. — Были другие, — произнёс он. — До тебя. Вместе с тобой. После.       Я резко выпрямилась. Плечи напряглись, дыхание стало резким. Сердце заколотилось с силой, как будто пыталось вырваться наружу. "Другие."       Эти слова отозвались во мне как удар в грудь. — Вы знали?! — сорвалось с губ почти с обвинением. Я посмотрела на Эвана, не скрывая ярости.       Он встретил мой взгляд. Без отступления. — Теперь и ты знаешь.       Никаких оправданий. Только факт. Я стиснула зубы. Внутри всё сжималось от невыносимого чувства: меня поставили в один ряд. И не сказали, что этот ряд не заканчивается на мне. — Где они?       Голос звучал жёстко. Почти требовательно. Но внутри — дрожь, которую я чувствовала только сама. Эван замолчал на мгновение. Пауза была короткой, но напряжённой. Он опустил глаза — не от стыда, а от тяжести, которую не хотел перекладывать на меня. Но всё же сказал: — Один прототип не выжил.       Я замерла. Мир вокруг будто сузился до одного слова: не выжил. Короткое. Рубленое. Окончательное. — Что? — прошептала я. Почти не веря. Почти не дыша.       Учёный, до этого молчаливый, вдруг оживился. Он медленно перелистнул страницу в папке перед собой, как будто это был просто следующий пункт протокола, и, не сказав ни слова, развернул фото в мою сторону.       На нём — лаборатория. Холодная. Металлическая. Капсулы. Устройства. Мониторы. И одно стекло — разбитое. Разбитое изнутри. Пустое. Никого внутри.       Он ткнул пальцем в снимок: — Это был прототип перед тобой. Мы нашли его данные, но… его не стало.       Слова звучали почти буднично. Как техническая справка. Как будто это была не жизнь, а неудавшийся эксперимент. Я смотрела на фото, не мигая. Горло пересохло. Где он был? Кто он был? Сколько он терпел? Кто дал ему имя — или не дал? Успел ли он понять, кто он? Успел ли почувствовать себя живым, хоть на мгновение?       Я представила себя на его месте. Капсула. Тишина. Холод. И — конец.       Я даже не знаю, как он выглядел. — Теперь расскажи, что произошло день назад.       Голос учёного был ровным, но в нём чувствовалась жёсткость — не просьба, а приказ. Он смотрел на меня так, будто уже знал ответы, просто хотел сверить свои догадки. Я заставила себя собраться. Ощущение пустоты внутри всё ещё не ушло, но я держалась. — Мы с Наклзом пытались открыть разлом.       Учёный резко поднял голову, словно его ударили током. — Ты сама открыла его? — Да. — кивнула я. Спокойно. Хоть внутри всё уже напряглось.       Эван нахмурился. Его взгляд стал сосредоточенным, почти резким. Он быстро обменялся взглядом с учёным, но ничего не сказал. — Как он себя вёл? — уточнил он.       Я прикусила губу, на мгновение погрузившись в воспоминание. — Как будто… он знал, что должен открыться. Словно ждал.       Я увидела перед собой тот момент — дрожащий воздух, вибрации, неестественный свет, который тянул изнутри. И как я упала в это. — А потом я оказалась в месте, которое… застряло между мирами, — добавила я. Голос дрогнул, но я тут же выровняла его.       Эван напрягся. Он медленно сжал челюсть, взгляд стал холоднее — но не от недоверия.       Он знал. Он не удивился. Он просто не хотел это слышать. — Ты уверена?       Я кивнула, твёрдо. — Вы знаете, что это за место. — Я смотрела прямо на них.       Они замолчали. Это молчание было хуже ответа. Хуже, чем ложь. Потому что оно было подтверждением. Я почувствовала, как сжимаются пальцы. Кровь прилила к лицу. — Говорите, — потребовала я.       Эван медленно потянулся к папке, лежащей на столе. Не спеша, будто собирался с мыслями. Он положил её передо мной и аккуратно открыл. — Твои первые данные появились не в тот день, когда ты сбежала.       Я замерла. Что?.. Он развернул страницу. На ней — отчёт. Метка времени. Код лаборатории.       Дата. Она была задолго до моего побега. Задолго до пробуждения. До всего. Я уставилась в неё, чувствуя, как по позвоночнику прошёл ледяной ток.       Медленно подняла взгляд на Эвана. — Что это значит?       Эван спокойно встретился со мной взглядом. — Если ты хочешь получить ответы, тебе придётся согласиться на сотрудничество.        Я нахмурилась. В груди всё заклокотало от гнева. — Что?       Учёный наконец заговорил. Голос его был слишком спокойным, слишком выверенным. — Мы дадим тебе доступ ко всей информации, которая у нас есть. Про тебя. Про разломы. Про проект. — Но взамен ты будешь работать с нами.       Я замерла. Это был выбор. Я либо соглашаюсь… и получаю правду. Либо отказываюсь… и остаюсь в неведении.       Эван спокойно ждал мой ответ. А я понимала, что он не врёт. G.U.N. знал, кто я. И теперь решать мне. Тишина стала тяжёлой, как камень. Я не двигалась, просто смотрела на папку перед собой, на слова, которые обещали дать мне правду… но только в обмен на сотрудничество. Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев закипает внутри. — Значит, если я хочу узнать правду о себе, мне нужно играть по вашим правилам?       Эван спокойно встретился со мной взглядом. — Да.       Его голос был ровным, но не холодным. Он не давил, не угрожал, но именно это бесило меня больше всего. Он действительно видел в этом выбор. Но у меня не было выбора. Я встала резко, стул скрипнул по полу. — Вы знали про меня больше, чем я сама. Вы нашли эти данные, но решили, что я должна их заслужить?       Я гневно уставилась на него. — Это не помощь. Это контроль.       Эван спокойно вздохнул, но не стал спорить. А вот учёный, сидевший рядом, открыл рот, чтобы сказать что-то, но Эван остановил его движением руки. — Айрис, я понимаю, что ты злишься. — Нет, не понимаешь.       Я смотрела на него, пытаясь удержать злость в голосе, но не могла. — Я всю жизнь была объектом. Они ставили на мне эксперименты. Манипулировали мной. А теперь и ты предлагаешь мне сделку, в которой всё, что я хочу знать о себе, становится инструментом для вас.       Я наклонилась вперёд, опираясь на стол. — Где здесь выбор, Эван?       Эван помолчал, но в его взгляде не было безразличия. — Ты можешь уйти, если захочешь.       Я вздрогнула. Эти слова неожиданно сбили с толку. Я ожидала давления, аргументов, попыток заставить меня передумать. Но он просто сказал «Ты можешь уйти». Я смотрела на него, но не знала, что сказать. Эван спокойно продолжил: — Я не ставлю тебе ультиматум. Это не сделка, которую ты обязана принять. Это выбор.       Я сжала зубы. — Прекрати говорить так, будто он у меня есть.       Я резко развернулась. — Допрос окончен?       Эван выдохнул и кивнул. — На сегодня — да.       Я ничего не ответила. Просто развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Больше я не хотела видеть ничего из этого помещения. Ни документов, ни лиц за стеклом, ни их безразличных глаз.       Двери за моей спиной закрылись с глухим звуком, от которого внутри что-то дрогнуло. Я остановилась. Глубоко вдохнула — воздух казался чуть легче, чем там. Но легче мне не стало.       Всё кипело. Гнев. Разочарование. Чувство полной беспомощности. Я не верила G.U.N. — ни на секунду. Я не верила людям, которые говорили холодными голосами, держа в руках ключи к моему прошлому… и намеренно их не отдавали. Именно это бесило меня сильнее всего. — Айрис!       Я подняла голову. По коридору спешил Тейлз, за ним — Соник и Эми. Когда он оказался рядом, его уши сразу прижались — он волновался. — Ты в порядке?       Я выдохнула, будто скидывая с себя напряжение. Это не помогло. — Да, — ответила я. Коротко. Неубедительно.       Соник прищурился. Его взгляд стал внимательным, почти серьёзным — редкость. — Не похоже, — заметил он.       Эми подошла ближе и положила руку мне на плечо. Её ладонь была тёплой, движение — осторожным. — Они что-то сделали? — спросила она тихо.       Я на секунду закрыла глаза. Ответ пришлось вытянуть из себя, потому что он был тяжёлым. — Нет… Они просто пытались загнать меня в угол.       Тейлз напрягся. Я увидела, как у него дрогнуло плечо. — Как именно?       Я подняла на него взгляд. — Они хотят, чтобы я вступила в G.U.N. В обмен на доступ к полной информации обо мне. О проекте. О прошлом.       На мгновение повисла тишина. Соник нахмурился почти сразу. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. — Что за бред…       Эми сжала кулаки, её лицо вспыхнуло от возмущения. — И ты… ты согласилась?       Я покачала головой. Медленно, чётко. — Нет.       Тейлз выдохнул. Видимо, всё это время задерживал дыхание. — Честно? Я рад, — сказал он, чуть тише.       Я удивлённо посмотрела на него. Он смутился, слегка отвёл глаза, но продолжил: — Я не думаю, что они тебе доверяют. И… не думаю, что ты должна доверять им.       Я усмехнулась. Горько, почти с облегчением. — Я и не собираюсь.       Соник скрестил руки на груди, шагнул ближе и взглянул на меня снизу вверх, со своей обычной уверенностью: — Ну тогда всё ясно. Пошли отсюда. Я в этом месте уже задыхаюсь.       Я кивнула. Мы пошли к выходу, и с каждым шагом злость внутри понемногу стихала. Не исчезала — нет, она всё ещё пульсировала где-то под рёбрами, но уже не жгла так ярко. Я сделала правильный выбор. Я знала это. Но теперь передо мной стоял другой вопрос. Если G.U.N. знали обо мне ещё до лаборатории… тогда где, чёрт возьми, искать правду, если не у них?       Мы вышли в просторный холл. Воздух здесь казался чище, прохладнее — после допросной с её мерцающим светом и глухими стенами, это было почти как глоток свежести. Я прошла несколько шагов вперёд… и сразу почувствовала взгляд.       Я знала, кто это. Могла бы узнать даже с закрытыми глазами. Шедоу стоял у выхода, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Его поза казалась привычно закрытой, но не расслабленной. Он ждал. Меня. Когда я подошла ближе, он поднял взгляд. Красные глаза встретились с моими. — Ты справилась? — спросил он спокойно.       Я замедлила шаг и приподняла бровь, чуть иронично. — А ты беспокоился?       Он не сдвинулся, не моргнул, но… я заметила, как его руки чуть сильнее сжались. — Они не всегда играют честно. — Бросил он после короткой паузы.       Я сузила глаза, но не стала спорить. — Ты прав.       Он смотрел пристально. Почти внимательно. Будто хотел считать с меня каждую деталь, которую я могла утаить. — И?       Я выдохнула, скрестив руки. — Они пытались надавить. Предложили доступ к информации обо мне… если я вступлю в G.U.N.       Я заметила, как его взгляд стал чуть более напряжённым. Но он не удивился. — Ты отказалась.       Это не был вопрос. Это было утверждение. Молчаливая проверка. — Конечно.       Шедоу слегка наклонил голову, как будто мысленно отметил: так и должно быть. Соник усмехнулся, наблюдая за нашей сценой со стороны. — О, так ты теперь её телохранитель, Шедоу?       Шедоу медленно перевёл на него взгляд. Холодный. Молчаливый. Полный раздражения. — Заткнись, ёж, — отрезал он.       Соник только хмыкнул, подняв большой палец, явно довольный своей шуткой. — Шедоу беспокоится. Это мило. — Нет. — Отозвался Шедоу с тем же каменным лицом.       Я едва заметно подавила улыбку, глядя на Шэдоу, который, похоже, больше всего на свете хотел, чтобы этот разговор закончили прямо сейчас. Я не привыкла видеть его таким. Раньше он бы просто проигнорировал меня. Но сейчас… Сейчас он стоял здесь и ждал. И я знала, почему. — Я в порядке, Шедоу.       Он помолчал, но затем коротко кивнул. — Хорошо.       Тейлз перевёл взгляд с меня на него, как будто пытался прочесть то, что оставалось невысказанным. Но, к счастью, ничего не сказал. Эми скрестила руки, пристально посмотрела на меня. — Значит, что теперь?       Я на мгновение задумалась. Я отказалась от их предложения. Информацию мне не отдали. И теперь я знала — не отдадут полностью. G.U.N. никогда не скажет всю правду. Если я хочу узнать, кто я такая на самом деле, — придётся копать самой. Я глубоко вдохнула. — Теперь… мы ищем правду сами.       Шедоу прищурился, будто обдумывая мои слова. — Тогда тебе придётся научиться обходиться без прямых ответов, — сказал он, медленно, как нечто само собой разумеющееся.       Я подняла на него взгляд. — А ты мне в этом поможешь?       Шедоу ничего не сказал сразу. Но его красные глаза вспыхнули осмысленным интересом. А затем он развернулся и пошёл вперёд. — Пойдём. Пока ты не угодила в очередной разлом.       Я усмехнулась, покачав головой. Шедоу был Шедоу.       Мы уже почти вышли, когда голос, наполненный лёгкой насмешкой, остановил нас: — Ну-ну, смотри-ка, кого я тут вижу.       Я обернулась — и увидела, как по коридору уверенно идёт белая летучая мышь. Её походка была лёгкой, почти ленивой, но в каждом шаге ощущалась полная уверенность — словно весь этот штаб был её личной территорией. Глубокие голубые глаза, хитрая улыбка, взгляд, который сканировал всё вокруг, будто по привычке. Она подошла ближе, скрестив руки и остановившись рядом с Шедоу. — Я думала, ты уже ушёл, мрачный ёж.       Шедоу чуть заметно сжал челюсть, но голос его остался сухим и ровным: — Занят. — Занят? — переспросила она с усмешкой. — Ты стал чересчур общительным, раз вот так гуляешь в такой компании.       Она скользнула взглядом по мне, внимательно изучая. Я выдержала её взгляд. Она не была враждебной — скорее, просто проверяла. Тестировала реакцию. — А ты, должно быть, та самая новенькая?       Я прищурилась, слегка наклонив голову. — А ты та самая… кто?       Соник за моей спиной хрипло выдохнул от сдерживаемого смеха. Эми тут же прикрыла рот рукой, как будто боялась, что я только что сказала непоправимое. Но летучая мышь не обиделась. Наоборот — её губы растянулись в ухмылке, в глазах промелькнул живой интерес. — Руж.       Она сделала изящный жест рукой, как будто представлялась на балу. — Агент G.U.N., охотница за сокровищами, сердцеедка и просто бесподобная летучая мышь.       Я моргнула. — Ты серьёзно так себя представила? — Абсолютно.       Она подмигнула. — Я люблю, когда меня запоминают.       Я уже поняла: передо мной не просто шпионка. Она наслаждалась своим образом. Каждой фразой, каждым жестом. Играла на публику, но при этом всё прекрасно видела и понимала. Уверенная. Контролирующая. Опасная — но с обаянием, от которого трудно отмахнуться.       Я перевела взгляд на Шедоу. Он стоял с привычно каменным лицом, но по глазам… по этим напряжённым глазам, я поняла — он морально уже был не тут. Если бы мог, просто растворился бы в воздухе.       И тут меня осенило. Я медленно наклонила голову, переводя взгляд с него на Руж… и обратно. А потом, как бы между прочим, сказала: — Так вы двое… встречаетесь?       Гробовая тишина. Настолько резкая, что я почти услышала, как где-то далеко выключился вентилятор.       Кто-то закашлялся — я повернула голову. Тейлз. У него на лице была смесь шока и паники. Эми округлила глаза так, будто я только что объявила войну G.U.N. лично от себя. Соник застыл. Буквально на пару секунд завис в пространстве. А потом согнулся пополам от смеха: — Ох! Это... это лучший момент за весь день!       Шедоу медленно повернулся ко мне. Его взгляд был… Холоднее, чем тот разлом, в который я недавно провалилась. Если бы можно было испепелять взглядом — я бы уже превратилась в пепел. — Нет, — отчеканил он с такой отчаянной серьёзностью, что даже Соник хрюкнул от смеха ещё сильнее.       А вот Руж… Она не моргнула. Вообще. Только перевела взгляд — сначала на Шедоу, потом на меня. Очень медленно. А потом — ухмыльнулась. Нагло. Самодовольно. Заинтересованно. — Что, разочарована?       Я пожала плечами, выдерживая её взгляд. — Ну, просто вы так смотритесь вместе…       Я жестом обвела их обоих, намекая на контраст: мрачный, молчаливый ёж и раскованная летучая мышь с улыбкой сфинкса. Контраст, от которого трудно отвести взгляд. — Вот именно! — подхватил Соник, вытирая глаза. — Баланс! Как будто их специально по темпераменту отбирали!       Шедоу закрыл глаза. На секунду. Видимо, считал до десяти. Или до ста. Я почти слышала, как в его голове звучит: "Я само терпение. Я спокойствие. Я тень…"       А вот Руж... она сияла. Буквально. Она наслаждалась каждым мгновением. — Ты мне уже нравишься, милая, — сказала Руж, наклоняясь ближе и подмигивая, как будто только что завербовала меня в клуб «Опасных женщин с чувством юмора».       Я хмыкнула, чуть наклонив голову. — Но увы, — вздохнула она с театральной грустью, — мрачный ёж слишком занят своими мыслями о судьбе, боли и вечном одиночестве, чтобы оценить меня по достоинству.       Я сделала вид, что глубоко задумалась. Даже пальцем постучала по подбородку. — Понимаю. Он слишком серьёзен. Печально, но объяснимо.       И в этот момент у меня в голове вспыхнула идея. Сначала — мимолётная. Почти безобидная. Я даже не сразу поняла, что хочу её озвучить. А что, если…       Мозг тут же выдал тревожное: "Не надо. Даже не думай. Это же Шедоу."       Но в ответ сердце, переполненное иронией, сарказмом и усталостью от всех этих разговоров о разломах и тайнах, тихо прошептало: зато будет смешно.       Я чуть сощурилась, будто всё ещё размышляю. Я знала, что это может закончиться чем угодно — молчанием, уничтожающим взглядом или тем, что Шедоу просто уйдёт, не сказав ни слова. Но именно поэтому это и было так заманчиво.       Я медленно выпрямилась, стараясь изобразить максимально невинное выражение лица — даже ресницами захлопала, как актриса в дешёвой постановке. И с самым мягким, почти наивным тоном, но с подтекстом, который слышал бы даже глухой, я сказала: — Тогда ты не против, если я за ним… приударю?       Гробовая тишина. Версия 2.0.       Тейлз издал странный звук, что-то между всхлипом и икотой — похоже, забыл, как дышать. Эми просто застыла, широко распахнув глаза, как будто я только что взорвала эмоциональную бомбу в самом центре штаба G.U.N. А Соник… Соник рухнул на колени, держась за живот и судорожно втягивая воздух сквозь смех: — Айрис! Ты… ты официально лучший человек, которого я когда-либо встречал!       Шедоу медленно повернул голову ко мне. Очень. Медленно. — Я ухожу, — сказал он, мрачно и без эмоций, развернулся и устремился в здание G.U.N. с шагом, полным решимости никогда больше не слышать ничего подобного.       Руж не сдержала смешок, провожая его взглядом. — О, бедняжка… — протянула она, оборачиваясь ко мне. В её глазах сверкала чистая, игривая насмешка. — Ты — прелесть. Надеюсь, мы ещё увидимся.       Я пожала плечами, как будто невинно размышляла вслух: — Главное, чтобы к тому времени ты уже не встречалась с Шедоу.       Руж рассмеялась вслух и, покачивая бёдрами, скрылась за поворотом вслед за ежом, явно наслаждаясь происходящим на все сто. Я повернулась к остальным с самым спокойным видом, словно ничего особенного не случилось. — Ну, теперь я абсолютно уверена, что они просто партнёры.       Соник уже лежал на полу, захлёбываясь смехом. — Айрис… ты официально мой новый кумир.       Эми устало прикрыла лицо ладонями. — Я даже боюсь представить, что теперь Шедоу думает о тебе.       Тейлз по-прежнему выглядел так, словно пытается восстановить дыхание и осознать, что именно только что произошло.       А я просто ухмыльнулась. G.U.N. — место, полное тайн, протоколов и подозрений. Но, по крайней мере, сегодня я точно сделала его немного веселее.