Project A.R.I.S.S.

      Сознание возвращалось медленно, словно поднимаясь со дна тёплого озера. Сначала было ощущение уюта — мягкое тепло окутывало меня, как любимое одеяло. Оно не давило, не обжигало, просто было рядом. Следом пришли звуки: приглушённые голоса где-то внизу, отголоски шагов, движение, лёгкий скрип пола. За закрытыми веками чувствовался мягкий, рассеянный свет — утренний, нежный.       Я моргнула. Мир плыл, будто и он только просыпался. Потолок надо мной был мне знаком… Я медленно сфокусировалась. Это была комната в доме Соника. Я вернулась. Всё закончилось. Или только начинается?       Тело откликнулось первым — глухой, но отчётливой болью. Каждая мышца ныла, как после многочасового боя без права на передышку. Я попыталась пошевелиться, и тут же пожалела об этом: движение отдалось резкой волной в боку, спине, даже в пальцах. Словно я состояла не из плоти, а из боли.       С трудом приподнявшись на локтях, я прижала пальцы ко лбу, чувствуя пульсацию в висках. — Айрис?       Я обернулась на голос. В дверях стоял Тейлз. Он держал в лапах поднос — оттуда шёл пар, пахло чем-то домашним, простым… и бесконечно уютным. Когда наши взгляды встретились, его уши дрогнули, будто в ответ на внутренний всплеск радости. — Ты проснулась! — сказал он, и в его голосе слышалась такая неподдельная лёгкость, что в груди у меня сжалось.       Я открыла рот, но горло было пересохшим, как пустыня. Слова не вышли — только сиплый выдох.       Тейлз тут же поставил поднос на тумбочку, подошёл ближе и протянул мне стакан с водой. Я сжала его пальцами, удивляясь собственной слабости — руки слегка дрожали, как будто не мне принадлежали. Пара глотков… и всё стало чуть яснее. — Спасибо, — прошептала я, наконец. — Как долго я спала?       Он бросил взгляд на часы на стене. — Почти сутки, — ответил осторожно.       Я застыла. Почти сутки… — Ого… — Ну, знаешь, ты же была в разломе целую неделю. Без нормальной еды, без воды, сна… Твоё тело вообще чудом не отказало. Так что сутки — это даже мало.       Неделя. Я слышала это и раньше, но всё равно не укладывалось в голове. Для меня это было меньше… совсем немного. Время там текло иначе. Но последствия — настоящие. Очень настоящие. — Ты как? — спросил он уже тише.       Я глубоко вдохнула, потянулась… и сразу пожалела. Всё тело отозвалось болью. — Как будто по мне поезд проехал. Или два, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.       Тейлз хмыкнул с облегчением. — Ну, хоть что-то привычное.       Я слабо улыбнулась. Тепло в груди стало чуть ярче. Он подошёл и поставил поднос прямо на край кровати. — Ешь. Серьёзно. Ты выглядишь так, будто тебя можно ветром унести.       Я приподняла бровь, глядя на него. — Соник уже пошутил об этом? — Конечно. Он вообще первым окрестил тебя «Облачной гостьей». Гордился собой весь вечер.       Я тихо рассмеялась — и тут же закашлялась от резкого спазма в груди. Тейлз дернулся вперёд, но я жестом его остановила. — Всё нормально.       Он сел на край кровати, скрестив лапы. Было видно — уходить он не собирался. — Когда поешь, спустись вниз. Все ждут.       Я на секунду застыла, глядя на него поверх ложки. — Все?       Он кивнул. — Все.       Я почувствовала, как внутри что-то сжалось — тонко, почти незаметно, но ощутимо, будто сердце дернулось в ответ на чужую заботу. Я знала, что Соник волновался. Тейлз — тем более. Но если в этом списке был и Шедоу…       Я тут же прогнала эту мысль. Упрятала её в дальний угол сознания, подальше от разума, где всё ещё витали обрывки сна и боли. Сейчас — не время.       Я съела ещё пару ложек — не жадно, а размеренно, чувствуя, как тепло еды медленно разливается по телу, возвращая мне хоть какую-то силу. Пальцы дрожали уже меньше. — Как он? — спросила я, почти шёпотом.       Тейлз моргнул, не сразу поняв, о ком речь. — Кто?       Я отвела взгляд к окну. — Прототип.       Он вздохнул. Тихо, почти беззвучно — но в этом вздохе было столько всего: усталость, тревога, сочувствие. — Растерян… но он держится, — ответил Тейлз мягко. — Он… не спрашивал о себе. Только о тебе.       Я кивнула. Эта тема заслуживала отдельного разговора. Позже. Сейчас мне нужно было снова почувствовать под собой землю.       Я доела последнюю ложку, аккуратно отложила поднос и откинула одеяло. Воздух коснулся кожи — прохладный, бодрящий. Я медленно спустила ноги с кровати и поставила их на пол. Деревянные доски скрипнули, приветствуя меня, словно говоря: «Ты вернулась». — Ладно, — пробормотала я. — Давай посмотрим, насколько сильно я похожа на зомби.       Тейлз усмехнулся, но в его глазах оставалась тревога. — Ты справишься.       Я сделала первый шаг — и тут же ощутила, как ноги предательски подгибаются. В теле не осталось ни капли силы. Казалось, я вернулась в него, но оно не было моим. Словно я всё ещё находилась где-то между. Между мирами, между собой и тенью.       Тейлз посмотрел на меня сдержанно, но пристально — как врач, как друг. Он ничего не сказал, только кивнул, давая понять: он рядом, если что. — Если почувствуешь себя плохо — сразу скажи, ладно? — Обязательно, — выдохнула я и сделала ещё шаг. И ещё. Ноги работали. Пока что.       Я натянула свой тёплый халат, на автомате поправила мех, провела пальцами по ушам, пытаясь привести себя в порядок. Хоть немного. Хоть внешне. Потому что внутри всё ещё было ощущение, будто я сделана из стекла.       Я направилась к двери. С каждым шагом сквозь слабость пробивалось знакомое: скрип пола, аромат домашнего чая, утренний свет. И — голоса. — Я говорю, она просто спала сутки! Дайте ей хоть проснуться нормально! — узнаваемо вспыхнул голос Соника. — Мы понимаем, но… — начал кто-то, кажется, Эспио. — Но вы же понимаете, что это ненормально! — воскликнул Вектор с привычной категоричностью. — Как и то, что она исчезла на неделю в каком-то пространственном кошмаре, — парировал Соник. — По-моему, мы уже вышли за рамки нормы.       Я не удержалась и слабо улыбнулась. Этот диалог звучал одновременно как спор и как забота. Они действительно переживали. Они были здесь.       Я ступила на последнюю ступень. Скрип дерева под ногой прозвучал, как сигнал тревоги. Мгновение — и в комнате воцарилась тишина. Разговор оборвался на полуслове. Все повернулись ко мне. Головы, глаза, уши. Чувства.       И вот он — момент истины. Соник первым нарушил паузу, его фирменная ухмылка вспыхнула, будто солнце сквозь тучи. — Ну вот, а вы переживали. Жива-здорова! — Айрис! — Эми была уже рядом, почти в тот же миг. Её глаза были полны беспокойства, а уши всё ещё прижаты. — Ты точно в порядке?       Я взглянула на неё и кивнула. — Да. Я же сама спустилась, не так ли? — ответила я, стараясь держаться прямо, несмотря на слабость в коленях.       Мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. Но достаточно уверенно, чтобы не разбудить в них новую волну тревоги.       Я оглядела комнату. Вектор стоял чуть в стороне, руки на поясе, его брови хмуро сдвинуты, как обычно, когда он серьёзен. Но я заметила, как его плечи немного расслабились, будто груз — пусть и частично — спал. Эспио рядом молча прикрыл глаза и медленно кивнул, как будто только что позволил себе поверить, что я действительно здесь. Живая. Настоящая. Чарми, наоборот, резко и громко выдохнул — не то чтобы вслух, но достаточно, чтобы все услышали. — Никогда так больше не делай! — выпалил он, глядя на меня с упрямым, почти детским возмущением.       Я слабо усмехнулась. — Не планирую, честно.       Но когда я перевела взгляд, он невольно зацепился за две фигуры у стены, в тени, чуть поодаль от остальных. Они не стояли рядом, но что-то в их молчаливой стойке объединяло их больше, чем расстояние между ними.       Шедоу. Руж.       Он стоял, как всегда, с руками скрещёнными на груди, но на этот раз — крепче, будто удерживал ими не позу, а мысли. Её уши дрогнули, когда я посмотрела в их сторону. Они оба ничего не говорили. Только наблюдали. Слишком внимательно.       Я пожала плечами, пытаясь разбавить тишину, вставшую между нами. — Ну что, кто-то собирается что-нибудь сказать? Или будем молча осознавать, что я, к счастью, не превратилась в межпространственного монстра?       Глаза Шедоу сузились, его голос был холоднее обычного. — Тебе очень весело шутить после того, как ты чуть не исчезла. — Что поделать, если у меня потрясающее чувство юмора? — отозвалась я с усмешкой, но она прозвучала тускло даже для меня самой.       Руж фыркнула, оттолкнулась от стены и скрестила руки, явно расслабляясь. — Ну, главное, что ты можешь снова раздражать Шедоу. Значит, всё в порядке.       Я кинула ей лукавую ухмылку — привычную, почти автоматическую. Но внутри, где-то под слоями иронии и облегчения, я почувствовала лёгкий толчок. Тень. Неопределённое ощущение, будто что-то было сказано. Что-то важное. Пока меня не было. Как будто разговор прошёл по касательной, и я теперь стою перед стеной с его отголосками, но ещё не знаю, что именно за ней.       Я не стала спрашивать. Пока.       Но я найду способ это узнать. Сегодня.

***

      Воздух в комнате был натянутым, словно невидимая нить, готовая порваться от любого неверного слова. Кажется, никто даже не дышал громко. Все взгляды были прикованы к нему — к тому, кто вернулся из разлома, как призрак из забытой сказки. Кто прожил там столько времени, что перестал считать. Кто должен был быть ошибкой… но стоял здесь. Целый. Пусть и с трещинами.       Он выглядел потерянным. Но не сломленным.       Белоснежная шерсть на его теле поблёскивала в мягком свете ламп, а оранжево-красные кончики — словно пепел от давно угасшего костра, всё ещё хранящий тепло. Его тело было мускулистым, но истощённым, как у того, кто выжил не за счёт силы, а за счёт упрямства.       На нём была старая одежда — не его. Простая серая футболка с выцветшим принтом и потёртые тёмные штаны с подкатанными краями. Когда-то это, вероятно, носил Соник. Теперь — это висело на Лиаме, как остаток чужой жизни. Не защита, не стиль — прикрытие. Слой между ним и этим миром. Материя, которая не столько грела, сколько напоминала: он здесь не по своей воле.       А глаза… Янтарные, с тонким красным ободком. Тёмные. Тихие. Не агрессивные. Не испуганные. В них не было ни просьбы, ни вызова — только готовность. К любому повороту событий. Он смотрел не на лица — в души, будто искал в нас опасность или оправдание своему существованию.       Он не прятался. Он не умолял. Он просто был. Как скала, как пустая дорога на закате. И тишина, которую он внёс с собой, звучала громче, чем любые слова. — Ладно, — нарушил тишину Вектор, не выдержав напряжения. — Начнём с самого главного. Как тебя зовут?       Прототип — нет, теперь уже просто он — на мгновение замер. Его губы чуть дрогнули, и я думала, что он хотел сказать, что у него нет имени. Что он — только номер, обозначение, кусок кода в чьей-то таблице.       Но он поднял голову. И встретился взглядом со мной. — Лиам, — спокойно произнёс он.       Я моргнула. Имя. Простое, человеческое. Без пафоса, без клейма. Но в нём было что-то… настоящее. Тёплое. Живое. — Ты сам выбрал его? — спросил Тейлз, немного наклонившись вперёд, будто старался уловить интонации.       Лиам качнул головой. — Нет, — произнёс он тихо.       Он на мгновение замолчал, взгляд стал стеклянным, будто он искал в памяти силуэты, лица, голоса — тех, кто больше не с ним. — Мне дали его те, кто был рядом… когда я ещё не был таким.       Тишина, что последовала, была почти звенящей. Каждый переваривал его слова. Кто-то нахмурился, кто-то перевёл взгляд на пол, кто-то — на меня. Лиам смотрел куда-то сквозь комнату, как будто видел не нас, а тех, кто жил в его воспоминаниях.       А потом он сказал это. — Когда я был человеком.       Мир словно застыл. Воздух в комнате, голоса, движение — всё остановилось. Только удивление на лицах. Только резкий поворот голов. Тейлз застыл. Руж едва не выронила перчатку, которую только что поправляла. Соник медленно подался вперёд, словно не веря. — Чего? — выдохнул он, нахмурившись. — Ты… был человеком? — переспросил Тейлз, осторожно, будто боялся услышать подтверждение.       Лиам кивнул. Неторопливо. Уверенно. — Да. До лаборатории. До всего этого.       Пауза стала глухой, как в безвоздушном пространстве. Казалось, даже стены замерли. И именно в этот момент я почувствовала, как на меня перешёл весь вес их взглядов. — Айрис… — голос Тейлза был особенно осторожным, будто он боялся ранить, не зная, чем. — Ты тоже…?       Я выдохнула. Спокойно. Устало. И чуть-чуть с иронией. — Ну да.       Чарми выдал резкий вдох, как будто кто-то ударил его по диафрагме. — Ч-что?!       Я пожала плечами. — Я знала это с самого начала. Просто… как-то не было случая упомянуть.       Глаза Соника медленно сузились. — Подожди, подожди. Ты хочешь сказать, ты всегда знала?! — Ну… да, — повторила я, на этот раз чуть спокойнее. Почти равнодушно. — И ты решила это вот так просто сказать?! — Соник явно терял равновесие между шоком и желанием понять.       Я снова пожала плечами. — А что мне надо было делать? Развесить баннеры? "Айрис: бывший человек"?       Руж не сдержала хихиканья, прикрывая рот. Вектор громко выдохнул и прикрыл лицо ладонью. — Чёрт… Это утро всё безумнее и безумнее.       Тейлз всё ещё не отрывал от меня взгляда. В нём было что-то особенное — не осуждение, не шок… а попытка понять. Настоящая. Он говорил тише: — Но… как ты узнала?       Я на секунду замерла. Подумала. И честно ответила: — Не знаю. Не помню, когда именно. Просто… знала. Словно тело помнило то, чего разум ещё не успел осознать. Интуитивно. Как чувство, которое всегда было со мной.       В комнате повисло глухое молчание. Шедоу стоял у стены, не проронив ни слова, но его взгляд был прикован ко мне.       Лиам наконец снова заговорил, его голос прозвучал глухо, но уверенно: — Я помню, как был человеком. Я помню свою жизнь до лаборатории.       Эти слова ударили по мне, как ледяной шквал. В груди что-то сжалось. — Ты… помнишь? Всё?       Он кивнул. Медленно. Тяжело. — Да.       Я опустила взгляд. У меня не было этой роскоши. Моё прошлое было за забором из тумана и боли. Размытое, обрывочное. Но пока это не было главной проблемой. Соник, нахмурившись, наклонился вперёд. — Значит, ты помнишь, кто ты был?       Лиам замер. Его взгляд потемнел, стал отстранённым, как будто он снова видел не нас, а что-то далёкое и болезненное. — Это уже не имеет значения.       Ответ был как лезвие. Чёткий. Безапелляционный. Он не хотел говорить об этом. Не сейчас. И, может быть, не с нами. Но я почувствовала — рано или поздно, этот разговор состоится. Между нами.       Я сделала шаг вперёд. — Но ты попал в разлом не сам, да?       Лиам усмехнулся. Без радости. Его усмешка была пуста, как обугленные стены после пожара. — Нет. Меня сбросили туда.       В комнате наступила почти физически ощутимая тишина. Казалось, воздух сгустился, стал вязким. Сердце в груди сжалось, злость прокатилась по венам холодной волной. — Они… просто избавились от тебя? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нём чувствовался огонь.       Лиам снова кивнул. — Я не был тем, кого они хотели. Я оказался нестабильным. Моё тело… не выдерживало силу, которую они пытались во мне зафиксировать. Им нужно было что-то, что не сломается. А я сломался.       Шедоу скрестил руки. Его поза не изменилась, но в голосе появилось нечто опасное: — Значит, они открыли разлом и просто вышвырнули тебя. Как мусор. — Да. — Сколько ты пробыл там? — тихо спросила Руж. В её голосе был страх, спрятанный за внешним спокойствием.       Лиам закрыл глаза. Лицо его на мгновение стало почти безжизненным. Как будто он снова почувствовал ту пустоту. То одиночество, которое невозможно объяснить словами. — Я не знаю, — ответил он. — Там не было времени. Только я. И… пустота.       Он вдохнул. Резко. Почти с усилием. — Айрис… — его голос стал тише. — Что ты видела в той комнате?       Холод пробежал по спине, проскользнул под кожу, будто снова напомнил, где мы были. Что мы видели. — Останки, — выдохнула я. — Тёмное пятно. Слишком много крови. И... что-то на стенах.       Эми сжалась и положила ладонь мне на плечо. — То есть… это… то месиво… — прошептала она.       Лиам сжал кулаки. Его голос стал твёрже. — Это был один из тех, кто пытался выкинуть меня в разлом, — тихо сказал Лиам. Его голос звучал ровно, почти глухо, будто он рассказывал чужую историю, а не свою. — Я… не контролировал силу. Она сломалась. Или я сломался. И тогда он… взорвался. Изнутри.       Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Никто не двинулся, не проронил ни звука. Он не просил прощения. Не пытался оправдаться. Он просто сказал это — честно, как есть. И именно от этой простоты по коже прошли мурашки.       Мир, в котором мы живём, стал ещё немного темнее. Но правда — даже такая — лучше, чем ложь. Особенно если ложь ласковее.       Лиам сидел неподвижно, уставившись в одну точку, будто слова, которые он только что произнёс, стали откровением не только для нас, но и для него самого. Как будто он впервые вслух признал то, что старался забыть. Внутри него что-то дрожало, но снаружи он оставался камнем.       В комнате царила звенящая тишина. Даже дыхание казалось лишним.       Я медленно осознавала услышанное, пытаясь вписать это в реальность. В эту кухню. В дом, где пахло тёплой едой и солнцем с улицы. — Ты хочешь сказать… — начал Тейлз, осторожно, будто каждое слово могло ранить, — что один из учёных погиб… из-за тебя?       Лиам кивнул. Его глаза были тусклыми, без света. Взгляд словно проваливался в себя. — Я не пытался, — тихо сказал он. — Это… просто произошло. — Что ты имеешь в виду? — Эспио выпрямился, его голос был сдержанным, но в нём сквозило беспокойство. — Ты сам вызвал вспышку?       Лиам провёл ладонью по поверхности стола, будто пытаясь стереть оттуда невидимую пыль. Или воспоминание. — Моя сила… она была нестабильна. Я не понимал, что она делает. Что она может делать. Когда они вели меня в лабораторию в тот день, я почувствовал, как внутри что-то начало сжиматься. Словно внутри меня копилось давление, и я не мог его остановить.       Он закрыл глаза, на лице промелькнула короткая тень. — А потом была вспышка. Резкий свет. Звук, как будто стены лопнули. Крики. Кто-то упал рядом… Я видел его лицо. Или то, что от него осталось. Это было… мгновенно.       Я перевела взгляд на Тейлза. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Я ждала, что он скажет что-то вроде: «Это невозможно» или «Энергия не работает так». Но он лишь сжал губы, опустил взгляд. — Это мог быть неконтролируемый выброс, — сказал он после паузы. — Хаотичная деформация материи. Разрыв структуры изнутри, вызванный нестабильным ядром силы. — Ты убил его, — произнёс Шедоу. Его голос прозвучал жёстко, почти как приговор. Его руки были сжаты в кулаки, взгляд — холодный, пронизывающий.       Лиам не ответил сразу. Он даже не отреагировал на обвинение. — Может быть, — наконец сказал он. — Но я… я не почувствовал этого. Я не отдавал приказ, не выпускал силу осознанно. Это не было решением. Это просто случилось. — А потом они точно поняли, что ты представляешь угрозу… и избавились от тебя, — глухо подвёл итог Соник, хмурясь. В его голосе не было злости, только горечь.       Лиам вздохнул. Долго. Медленно. Словно этот вдох тоже стоил ему сил. — Да.       Я почувствовала, как в груди сжимается тугой ком. Его история… она казалась пугающе знакомой. Только у меня ещё не было такого момента — той вспышки, той потери контроля. Или… ещё не было. Я опустила взгляд, на миг прикрыв глаза. — Как думаешь, где может быть Первый Прототип? — спросила я, чтобы заглушить эти мысли. Чтобы дать разговору уйти от боли — хотя бы на шаг.       Лиам долго молчал. Казалось, он борется с внутренним сомнением, взвешивает всё, прежде чем ответить. — Если он выжил… он ищет ответы, — сказал он наконец. — Как и мы.       Я сцепила пальцы, думая. — Значит, он может искать те же места, ту же информацию… — Но если он действительно мёртв… значит, мы смотрим не туда, — заметил Эспио. Его голос был спокойным, но глаза напряжённо следили за каждым движением Лиама.       Шедоу прищурился, пристально глядя на него. — Ты знал о нём, но никогда его не видел? — Да, — коротко ответил Лиам. — Думаешь, он мог сбежать?       Лиам опустил взгляд, и в нём на мгновение промелькнула тень… надежды? — Не знаю. — Голос Лиама был глухим, но уверенным. — Но если бы я был на его месте… я бы сделал всё, чтобы это произошло.       Соник с силой ударил ладонью по столу. Звук расколол тишину, как вспышка молнии. Все вздрогнули, но никто не сказал ни слова. — Ладно, — хрипло произнёс он, — значит, нам нужно место, куда он мог бы отправиться. Если он выжил, если он ищет… что-то. Ключ. Ответ. След.       Эми подалась вперёд, глаза её блестели от напряжения. — Что, если он искал что-то древнее? Не просто убежище, а… знание? Информацию? — Древние записи, — пробормотала я, почти неосознанно, взгляд мой скользнул по полу, будто там, в его шорохе, хранился ответ.       Руж прищурилась, её голос стал подозрительным: — Ты о чём?       Я подняла глаза, вдохнула глубже, собираясь с мыслями. — Наклз недавно перевёл часть фресок. Руины на Острове Ангела. Там были упоминания… о тех, кто был заперт во времени. И о том, кто должен прийти и «развязать узел судеб».       Комната замерла. Даже воздух стал тише.       Тейлз резко развернулся, схватил свой блокнот и начал быстро перелистывать страницы, на которых были наброски, знаки, заметки. Его глаза перебегали с символа на символ, пока наконец он не застыл. — Ты думаешь… Первый может быть связан с этим? — спросил он, не поднимая взгляда.       Я пожала плечами. Неуверенно. Но с твёрдым внутренним ощущением, которое не нуждалось в логике. — Почему нет?       Шедоу, до этого молчавший, резко посмотрел на меня. — Ты говоришь о пророчестве?       Я скрестила руки, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала. — Я говорю о зацепке, которую мы могли пропустить.       Лиам поднял голову. Его взгляд был сосредоточенным, почти отрешённым. — Если это так… значит, нам нужно искать не там, где он был, а там, где он должен быть.       Вектор хмыкнул и провёл рукой по лицу. — И где же это, интересно?       Повисла тишина. Все словно на миг застыли, глядя друг на друга, в поиске подсказки. Я медленно подняла голову и встретилась взглядом с Тейлзом. В его глазах мелькнула искра — почти незаметная, но быстро разгорающаяся. — Где Наклз говорил, находятся оставшиеся фрески? — спросила я, почти затаив дыхание.       Тейлз на секунду задумался. Потом резкий щелчок — и в его глазах вспыхнуло узнавание. — В архиве Вавилонских Разбойников.       Соник медленно откинулся на спинку стула, закатив глаза к потолку. — Оу. Это будет весело.       Я почувствовала, как уголки губ дёрнулись вверх, почти без моего ведома. — О да, — сказала я с лёгкой усмешкой.       Руж скрестила руки, фыркнув. — Так значит… мы идём к Джету. — К Джету, — подтвердил Соник, уже поднимаясь. — Чудесно, — с тяжёлым вздохом пробормотал Шедоу.       Я глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди вспыхивает неторопливый, но уверенный огонь. Не страх, не сомнение — азарт. Если Первый и правда искал ответы, значит, мы можем найти их раньше. Значит, мы уже на полшага ближе.       Но прежде чем я успела что-то сказать, Эми подняла руку, будто учительница, останавливающая слишком рьяного ученика. — Но сегодня, думаю, всем нам стоит… отдохнуть.       Я моргнула, не ожидая такого поворота. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответила она с улыбкой, мягкой, как весенний ветер. — Ты, Айрис, выглядишь так, будто вот-вот снова свалишься. Лиаму, между прочим, тоже нужен отдых. У вас за плечами — больше, чем у всех нас вместе за неделю.       Соник фыркнул, откинувшись на спинку стула. — Эми права. Сегодня — перерыв. Даже героям иногда надо переключить скорость. — Я не против, — лениво сказал Вектор, вставая с места. — Мы с парнями и так хотели вернуться на базу, пересмотреть данные. Подумать в тишине. — О, значит, Чарми тоже свободен? — с прищуром спросила Руж, наклоняясь ближе. — Эй! — возмутился Чарми, глаза округлились. — Отлично, — ухмыльнулась она, вставая. — Ты идёшь со мной за покупками. Я хочу взглянуть на новую коллекцию в бутиках центра.       Чарми бросил жалобный взгляд на Эспио, но тот только пожал плечами, всем своим видом показывая: сам напросился. — Предатель… — пробурчал Чарми.       Тем временем Шедоу сделал шаг к выходу. — Я тоже ухожу.       Я подняла бровь, не удержавшись от насмешки: — Что, тоже в магазин?       Он глухо фыркнул. — Нет. У меня есть дела. — Конечно, конечно, — усмехнулась я.       Шедоу ничего не ответил, просто исчез за дверью. Тейлз поёрзал в кресле, затем встал, приободрившись. — А может… устроим пикник?       Я удивлённо моргнула. — Пикник?       Он кивнул, уже воодушевлённый идеей: — Да! Я давно хотел выбраться на природу. Устроим себе нормальный обед — без тревог, без шпионов, без пробоин в пространстве.       Эми всплеснула руками, глаза её засияли: — Почему бы и нет? Тишина, свежий воздух, плед, еда… романтика! — Да, пока что, — пробурчал Соник, вставая. — Как только кто-то скажет «тишина», появляются роботы. — Не сглазь! — строго сказала Эми, ткнув его пальцем в плечо.       Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно начинает отпускать. Мы все были на пределе — физически, морально. Пикник… звучал странно. Но, быть может, это именно то, что нам нужно. — Ладно, — кивнула я. — Пусть будет пикник.       Тейлз просиял. — Тогда за дело! — воскликнул Тейлз, вскакивая с места. — Я принесу покрывало, и мы решим, что брать с собой!       Он исчез с такой скоростью, будто пикник был миссией государственного значения. Все оживились. В комнате почувствовалось редкое — почти забытое — ощущение лёгкости. Ненадолго, конечно. Мы все это знали. Но сейчас… мы могли позволить себе передышку.       Эми ловко разбирала фрукты на тарелки, переговариваясь с Соником, который лениво и без особого энтузиазма нарезал хлеб, время от времени бросая подколки в её сторону. Тейлз тем временем возился с овощами, расставляя их по контейнерам с аккуратностью, свойственной только ему. Всё вокруг дышало жизнью, простотой, чем-то почти домашним.       Но моя голова была занята другим.       Я краем глаза наблюдала за Лиамом. Он сидел у окна, слегка склонившись вперёд, локти опирались о подоконник. Его взгляд был устремлён вдаль, в ту самую точку, где небо сливается с горизонтом. Лёгкий ветер колыхал занавеску, и она изредка касалась его плеча, будто напоминая: ты здесь. Но Лиам явно был не здесь. Он был где-то далеко. В другом времени. В другой жизни.       Я медлила, но всё же подошла, прислонившись к тому же подоконнику, чуть повернувшись к нему боком. — Ты что-то задумала? — Лиам взглянул на меня, слегка нахмурившись.       Я пожала плечами. — Просто думаю, — ответила я, глядя в ту же сторону. — Ты ведь помнишь, кто ты? Откуда?       Он кивнул. Медленно, будто это движение давалось ему с усилием. — Да. — И… что это было за место?       Лиам вздохнул. Глубоко. Почти тяжело, как человек, достающий что-то давно забытое, пыльное, но до боли важное. — Европа. Обычная жизнь.       Я молчала, давая ему время. Он не смотрел на меня, говорил в пространство, как будто боялся, что если посмотрит — всё исчезнет. — У меня была семья. Друзья. Девушка. — Его голос стал тише, почти шёпот. — Мы гуляли по улицам, сидели в кафе, спорили из-за глупостей. Я жил обычной жизнью.       Что-то кольнуло внутри. Слишком резко. Слишком знакомо. Я отвела взгляд, но голос вырвался сам: — Как ты оказался здесь?       Он замолчал, нахмурился, как будто пытался собрать обрывки памяти воедино. — Я не знаю. Просто однажды… очнулся в лаборатории. Я даже не понял сразу, что не сплю. Всё было так… неестественно. — Ты тоже был человеком?       На этот раз он посмотрел прямо на меня. Его глаза не были пустыми — наоборот, в них горело что-то живое. Но это было пламя, которое согревает и обжигает одновременно. — Да.       Я переваривала это. Медленно, с осторожностью. Эта правда будто отодвигала границы моего собственного мира. Лиам — живое подтверждение того, что мои догадки были реальностью. Но также и напоминание: я ничего не помню. Ни семьи. Ни улиц. Ни смеха за чашкой кофе. — Но… — прошептала я, — что-то было странное, да?       Он усмехнулся. Не весело. Скорее — с долей усталой иронии. Но его взгляд стал напряжённым. — Да. Сама реальность.       Я нахмурилась. — В каком смысле?       Лиам покачал головой. Как человек, который сам себе не верит. Или не хочет верить. — Всё вокруг. Этот мир. Он казался знакомым… слишком знакомым.       Он снова встретился со мной взглядом. — Потому что я уже знал всех. До того, как оказался здесь.       Я напряглась. — Кого?       Он сжал пальцы в кулак. — Соника. Тейлза. Эми. Шэдоу. Всех. Я видел их раньше. В играх. В комиксах. В мультфильмах. Ещё… когда был человеком. До всего этого. — Ты… хочешь сказать… — мой голос дрогнул, — ты знал их… как персонажей?       Лиам медленно кивнул. — Да.       Мир передо мной вдруг пошатнулся. Не физически — на уровне восприятия, на самой грани разума. Я ощутила, как внутри всё сжалось, будто сердце замерло в попытке догнать нечто ускользающее, давно забытое. В груди стало тесно, а за грудиной — пусто.       И тогда пришло… воспоминание.       Не резкое, не яркое, а мягкое, как дыхание сквозняка. Я вспомнила старый телевизор, стоящий в углу детской. Мерцающий экран, чуть расплывчатое изображение. Синий силуэт, скачущий по платформам, круги, звёзды, смех, борьба добра со злом. Сюжет, который казался больше, чем просто мультик. Я вспомнила, как сидела, затаив дыхание, поджав ноги, следя за тем, как синий ёж спасал мир от злобного учёного. Вспомнила, как во дворе, с растрёпанными волосами и воображаемой скоростью, я носилась по траве, воображая, что бегу по холмам так же быстро, как он.       Резкий вдох. Я почти закашлялась, словно кто-то ударил меня в грудь.       Этот мир… этот мир — это мир моего детства.       Всё вдруг соединилось. Я не дышала. Просто стояла и смотрела в точку, а реальность медленно трещала, как стекло под давлением. — Ты… ты серьёзно? — мой голос дрогнул, сорвался, стал тише, чем шёпот.       Лиам молча кивнул. В его глазах не было вызова, только сочувствие и тень страха — не за себя, а за то, что он только что произнёс. — Я думал… я схожу с ума, — тихо сказал он. — Сначала я решил, что это сон. Или галлюцинация. Или что меня держат в каком-то виртуальном эксперименте. Но всё… было слишком реально. И слишком знакомо.       Я моргнула, но взгляд не фокусировался. Всё расплывалось. В голове гудело, будто кто-то включил старую плёнку и перематывал её взад-вперёд, в хаотичном ритме: кадры, звуки, лица. Пульс отдавался в висках, и казалось, что сердце бьётся слишком быстро для моего тела.       Нет. Нет. Это не может быть правдой.       Но всё… объяснялось.       Почему их имена с самого начала казались такими точными, будто я уже их знала? Почему Соник сразу вызвал доверие? Почему я смеялась над шутками Тейлза, хотя мы только познакомились? Почему даже с Шедоу, несмотря на его холод, было ощущение, будто мы уже встречались — пусть и в разных жизнях?       Потому что я знала их. Не как людей. Не как друзей.       А как персонажей.       Фиктивных. Нарисованных. Выдуманных.       Я почувствовала, как по спине скользнул холод, будто меня обдало ветром из другого мира. Меня начало трясти. Пальцы стали онемевшими, дыхание сбилось, а на заднем фоне продолжали звучать чужие голоса, как из-под воды.       Если Лиам прав… если он правда прав… то кто тогда я? — Айрис?!       Я резко подняла голову. Передо мной стояла Эми — её глаза расширены, в голосе тревога, уши прижаты к голове. — Ты побледнела. Всё в порядке?       Я сделала шаг назад, споткнувшись о край стола. — Я… — выдохнула я. Но слова не складывались. Они застревали в горле.       Я не знала, что сказать. Как можно объяснить, что весь мир, который ты знаешь, был когда-то просто чем-то, что ты видела на экране? Как можно осознать, что вся твоя жизнь — это что-то, что раньше казалось выдумкой? Соник уже повернулся, уловив тон голоса. Тейлз тоже замер, уронив половину моркови. — Эй, ты точно в порядке? — спросил Тейлз, нахмурившись.       Я не могла здесь оставаться. Слишком много голосов. Слишком много лиц, которые я знала. Слишком много всего. — Я… мне нужно на воздух, — пробормотала я, и, не дожидаясь ни ответа, ни утешающего прикосновения, развернулась и почти выбежала из кухни.       Кто-то позвал меня — голос был мягкий, встревоженный — но слова растаяли в гудящем шуме внутри моей головы. Я не слышала. Я не хотела слышать. Всё, что я знала — я должна уйти, иначе эта внезапная, болезненная правда задавит меня целиком.       Я распахнула дверь, будто спасаясь от удушья, и шагнула за порог. Свежий воздух ударил в лицо, прохладный и чистый, но облегчения не принес. Небо было безоблачным, спокойным, но внутри меня бушевал ураган. Я пошла вперёд, быстро, почти на автомате, не глядя по сторонам. Где-то в стороне оставались голоса, дом, друзья — мир, в котором я жила. Но сейчас он казался мне далёким, почти нереальным. Как будто я смотрела на него сквозь мутное стекло.       Скоро вокруг стали вырастать деревья. Лес медленно поглощал меня, щебет птиц казался издёвкой, а солнечные пятна на траве — неуместной радостью. Меня не волновало, куда я иду. Главное — подальше. Подальше от кухни. От вопросов. От людей, чьё существование теперь вызывало в голове диссонанс.       Этот мир… я знала его. Не как дом. А как рассказ. Как цветастую сказку, что смотрела когда-то, затаив дыхание, лёжа на подушке. Что, если я не принадлежу этому миру? Что, если всё это — не моё?       Меня внезапно затрясло. Я прижала руки к груди, обхватила себя, пытаясь остановить дрожь, как будто от холода, хотя на коже выступил пот.       Я не знала, кто я. Я не знала, откуда я. И, хуже всего… я не знала, настоящая ли я вообще.       Моё дыхание стало рваным, словно я поднималась по лестнице без конца. Я споткнулась о корень, остановилась, согнувшись и упершись ладонями в колени. Слёзы подступили к глазам, но я сдержалась. Пока. "Что, если я — просто персонаж?"       Что, если вся моя жизнь, все воспоминания — лишь имитация? Иллюзия? Эксперимент?       Я выпрямилась, медленно, будто сквозь вязкую воду, и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Грудь сдавило — будто весь мир сжался в узел у меня под рёбрами. Горло горело. — Нет… — выдохнула я, но даже самой себе прозвучала неубедительно.       Лиам был человеком. Он знал своё прошлое. Он знал, кем был. А я? Я — никто. Без имени. Без корней. Без дома. И тогда… из глубин памяти что-то всплыло.       Мама. Тихий голос, наполненный теплом. Я почти слышала, как она зовёт меня к ужину — с той интонацией, которая одновременно требовала и обнимала. Папа. Его сильные руки, когда он подбрасывал меня в воздух и ловил со смехом. Солнечный свет на его лице. Брат. Упрямый, шумный, вечно дразнящий меня, но всё равно заботливый. Я видела его взгляд, когда я плакала — он всегда злился на тех, кто меня обидел.       И я больше их не увижу. Я не знаю, где они. Или — существуют ли они вообще? Может, это всё было ложью? Иллюзией? Воспоминанием, подставленным в голову как часть эксперимента? Или я просто забыла, и теперь не могу добраться до правды? "Этот мир… забрал у меня всё."       Слёзы жгли глаза. Голова закружилась, будто я утратила опору под ногами. Я закрыла глаза, и в темноте увидела комнату. Простую. Мою. Где мама заглядывала утром и говорила, что я снова проспала школу. Где папа спрашивал, не поехала бы я с ним на природу. Где брат отбирал пульт, усаживаясь на диван, и говорил: «Ну всё, мелкая, хватит смотреть своих слюнтяев».       Я сжала зубы, прикусив губу до боли. "Я хочу назад."       Пусть я буду обычной. Пусть у меня не будет сил. Пусть я никогда не узнаю о разломах, лабораториях и проклятой реальности. Я хочу проснуться. Вернуться. Услышать голос мамы. Увидеть, как папа чинит машину в гараже. Спорить с братом, кто будет мыть посуду. "Я хочу домой. Верните меня домой. Пожалуйста."       Грудь сдавило так, будто внутри что-то сжалось в маленький пульсирующий ком боли. В висках стучало — глухо, ритмично, как эхо шагов в пустом коридоре. Я вцепилась в ткань одежды на груди, словно это была последняя нить, удерживающая меня в реальности. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. "Но мне… некуда возвращаться."       Я не знаю, существует ли тот мир на самом деле. Или это всего лишь осколок памяти, вживлённый в меня, чтобы сделать картину убедительной. А если… я никогда не жила там по-настоящему? Если это всё — лишь красивая иллюзия, ложь, в которую я отчаянно хочу верить?       Я сглотнула, опустив взгляд на землю под ногами. Высохшая трава, корни, листья — всё казалось настоящим. Но и слишком правильным. Как декорация. Как мир, созданный не для меня, а вокруг меня.       Мой файл. Он был там. В архиве. Я могла открыть его. Там была вся правда. О том, кем я была. Что со мной сделали. Откуда я пришла. Но я не смогла. Я испугалась. Что, если правда сломает меня окончательно? Что, если она подтвердит худшие подозрения — что я не человек, не «Айрис», не даже личность, а создание, собранное из чужих частей, чужой памяти, чужих ожиданий?       Я стиснула зубы. Всё внутри переворачивалось, как при падении с высоты. Боль в груди мешала дышать. Но я должна знать. Даже если эта правда обожжёт меня до костей. Даже если она не оставит ничего, кроме пепла. Я не могу больше жить в догадках. В страхе.       Я подняла голову. Вдали, над кронами деревьев, маячил силуэт холма. Тот самый. Где когда-то остановил меня Шедоу. Где в прошлый раз я тоже искала ответы.       Молча, не оглядываясь, я направилась к нему. Шаг за шагом, сквозь шум листвы, сквозь звуки леса и собственные мысли. Наверх. К свету.       Когда я добралась до вершины, ветер встретил меня, ласковый и прохладный. Он трепал мех на плечах, раздувал волосы. Я встала на самом краю, глядя вперёд. Передо мной раскинулся мир. Город внизу жил своей жизнью — улицы, огни, крыши домов. Где-то вдали искрились реки, дальше тянулись зелёные леса, холмы, а ещё дальше — горы, теряющиеся за горизонтом. Всё это выглядело… настоящим. Живым. Тёплым. Но было ли это настоящим для меня?       Я обняла себя за плечи, чувствуя, как в животе разрастается знакомая пустота. Несмотря на яркое солнце, мне было холодно. "Этот мир — не мой."       Я не знаю, кто я. Я не знаю, почему оказалась здесь. Я не знаю, заслуживаю ли я быть частью этой реальности. Я не помню, как сюда попала. Я не помню, кем была. Но я помню чувства.       Я помню тепло маминых рук. Помню запах дома. Помню голос отца, когда он звал меня с улицы. Помню, как брат смеялся, заставляя меня злиться и смеяться одновременно. Даже если это обрывки — они мои. И если этот мир забрал их у меня — я не позволю ему забрать ещё и меня саму. Грудь сжалась, будто всё тело пыталось удержать слёзы, не дать им вырваться наружу. Но это было не отчаяние. Это было решение.       Что, если я никогда не смогу вернуться? Что, если путь назад просто… не существует? Что, если я навсегда застряла здесь — в мире, где знакомые лица живут своей историей, даже не зная, что для меня они были частью детства? Я закрыла глаза, позволяя ветру коснуться лица. И всё же… Я не сдамся. Я вернусь.       Каждый день. Шаг за шагом. До тех пор, пока не найду ответы. Или хотя бы — себя.       Но забыть? Нет. Я не забуду. Кем бы я ни была — моя жизнь принадлежит мне. И только мне.       Я сделала глубокий вдох. Наполнила грудь холодным воздухом, как будто впитывала решимость вместе с кислородом. А потом развернулась и пошла вниз с холма. К тем, кто ждал меня. К тем, с кем, возможно, мне ещё суждено пройти через многое. "Этот мир — временный. Но пока я здесь… я буду жить."        Сейчас у меня есть только этот момент. Не прошлое, в которое я не могу вернуться. Не будущее, которое пока окутано туманом. Только сегодня. Только мои шаги, моё дыхание, мои решения. Я не могу изменить того, что произошло. Я не знаю, когда найду дорогу домой. Но я не позволю этому миру стереть меня. Забрать у меня то, что делает меня — мной.       Я сделала глубокий вдох, и в этом вдохе было всё: принятие, решимость, боль, свет. "Я вернусь."       Когда бы это ни случилось. Я найду путь. К тем, кто ждал. К тем, кого я любила. К тем, кого, возможно, уже потеряла. Но пока… пока я здесь, я не одна. Здесь у меня есть те, кто стал семьёй. Пусть случайно, пусть внезапно, пусть не по моей воле. Но по зову сердца. Даже если этот мир когда-то был для меня сказкой, выдумкой, страницами и пикселями — теперь это мой выбор. И я выбираю быть собой.       Я шла медленно. Тело всё ещё помнило напряжение. В ногах чувствовалась усталость, в плечах — остатки дрожи. Но голова была ясной. И сердце — впервые за долгое время — било ровно.       Когда я подошла к дому Соника, он выглядел… как всегда. Такой же, каким я оставила его утром. Слишком обычный, слишком живой. Из открытого окна доносились голоса, смех, шелест тарелок. Воздух был наполнен запахами еды и звуками жизни.       И стоило мне сделать шаг внутрь… — Айрис! — голос Эми прозвучал ярко, с облегчением.       Тейлз поднял голову от стола, а Эми тут же подошла ко мне, её уши были чуть прижаты, голос дрожал от беспокойства. — Ты куда пропала? Мы волновались.       Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Этот мир, этот дом — он ещё не отпустил меня. Я замялась, взгляд опустился на пол, но затем выдохнула: — Я просто… мне нужно было немного подумать.       Соник, облокотившись на стену, приподнял бровь, наблюдая с прищуром: — Настолько сильно тебя впечатлил Лиам?       Я хмыкнула, пытаясь перевести всё в шутку. Но внутри оставалось напряжение. Имя Лиама всё ещё звенело в ушах, как напоминание. Он помнил. А я — нет.       Эми продолжала смотреть внимательно. Но не давяще — с той мягкостью, на которую способны только те, кто по-настоящему беспокоится. — И ты… хочешь поделиться, о чём думала?       Я подняла взгляд, встретилась с её глазами. Потом перевела его на Тейлза, на Соника. На этих ребят, которые стали частью моей новой жизни. Честность подступала к горлу. Я почти сказала. Почти.       Но я только что приняла себя. Только что собрала осколки. Я не готова снова быть разобранной. Я сжала кулаки и медленно кивнула: — Да. Но… не сейчас.       Эми кивнула, и в её улыбке не было ни тени обиды. — Хорошо. Мы не будем торопить. Когда будешь готова — мы рядом.       Соник усмехнулся: — Главное, что ты цела и стоишь на ногах. А остальное разберём потом.       Я почувствовала, как уголки губ сами собой приподнялись. — Да. Сейчас я просто хочу… немного покоя. И, может быть, кусочек пирога.       Тейлз с облегчением выдохнул, словно весь этот разговор держал его в напряжении: — Отлично! Значит, всё-таки идём на пикник?       Я почувствовала тяжесть внутри — она никуда не ушла. Но теперь она не мешала дышать. Я больше не пряталась от неё. Она была рядом, как спутник, но не как враг.       И я улыбнулась чуть шире: — Давайте.       Сегодня — день отдыха. А завтра… Завтра я найду ответы. Как бы далеко они ни были.

***

      Мы нашли небольшую поляну у реки — укрытую от посторонних глаз, но открытую солнцу. Ветер еле ощутимо трепал траву, которая мягко покачивалась, словно дышала вместе с нами. Где-то недалеко журчала вода, и этот звук был… чистым. Ненавязчивым. Не тревожным, не шумным — а просто живым.       Пахло нагретой зеленью, рекой и… чем-то ещё. Тонким, едва уловимым, но до слёз знакомым. Покоем. Тем самым, которого мне не хватало.       Тейлз первым расправил большое клетчатое одеяло, пригладив его края. Эми уже доставала еду, аккуратно и с каким-то почти материнским рвением всё выкладывая. Соник, естественно, не мог усидеть на месте — он то носился за бабочкой, то устроил себе забег вокруг полянки, то пытался сорвать яблоко с дерева, при этом не подпрыгивая. (У него не получилось.)       Лиам стоял чуть в стороне. Руки в карманах, плечи напряжены. Его глаза бегали по нам — не с отчуждением, скорее… с растерянностью. Он будто не знал, как разрешить себе быть здесь. Быть частью этого момента.       Я подошла ближе, скрестив руки на груди: — Ты выглядишь так, будто не знаешь, что делать.       Он посмотрел на меня, слабо усмехнулся и пожал плечами: — Я и правда не знаю. Последний раз, когда я был на пикнике… Это было в другой жизни.       Я поняла, что он имел в виду. Его первая жизнь. Там, где у него была семья. Где он знал, кто он. Где трава не казалась слишком зелёной, а река — подозрительно чистой.       Я глубоко вдохнула. Слова пришли неожиданно уверенные: — Тогда самое время привыкать.       Он взглянул на меня чуть дольше обычного, как будто пытался понять, шучу ли я. Но я не шутила. Я просто хотела, чтобы он сел. И он сел.       Мы устроились на одеяле, рядом с остальными. Эми с заботой раскладывала еду — фрукты, булочки, сок, пару простых салатов. Тейлз с восторгом рассказывал, как сам сделал эти бутерброды, используя «идеальное соотношение сыра и листьев салата». Эми кивала ему, как гордая старшая сестра. — О-о-о, вот это я понимаю — подготовка! — воскликнул Соник, заглядывая в корзину. — Разумеется! — Эми вскинула нос, выражая максимальную гордость. — Я не собираюсь позволять вам выживать на одних чипсах и коле. — Хотя зная Соника, он бы и на этом выжил, — хихикнул Тейлз. — Эй! — возмутился Соник. — Это были стратегические калории!       Я тихо усмехнулась. Лиам рядом тоже чуть расслабился. Я заметила, как его плечи опустились, а взгляд стал мягче. Он всё ещё был насторожен, как человек, который не знает, как смеяться всерьёз. Но он слушал.       И вдруг: — Ты когда-нибудь пробовал чили-доги? — спросил Соник, вытаскивая один и протягивая его Лиаму.       Тот посмотрел на него с явным сомнением: — Не думаю, что это было частью моего детства. — Значит, самое время наверстать! — бодро сказал Соник.       Лиам взял чили-дог, немного понюхал его, как будто ожидал, что он вот-вот оживёт, а потом всё же сделал осторожный укус.       Мы все уставились на него, затаив дыхание. Он прожевал. Моргнул. Нахмурился. …И откусил ещё раз. — Не так плохо, как я думал, — пробормотал он.       Я только покачала головой и откусила от сочной груши. Её вкус оказался удивительно ярким — как будто даже фрукты в этом мире пытались сказать: "Ты здесь. И ты жива."       Мы сидели на поляне, в объятиях уходящего дня. Ветерок мягко трепал мех и листья, ласково касался лица. Небо над нами медленно переходило от светло-голубого к золотистому, окрашивая мир в тёплые, почти сказочные оттенки.       Все были по-своему заняты. Эми сражалась с Соником в очередном шуточном споре, яростно доказывая, что её стартовая скорость ничем не хуже его. Соник, конечно, подкалывал её с фирменной ухмылкой. Тейлз сосредоточенно ковырялся в коммуникаторе, периодически хмурясь и шепча себе под нос какие-то формулы.       Лиам молчал. Он сидел немного в стороне, взгляд у него был отрешённый, почти задумчивый, как у человека, который не уверен, действительно ли он здесь. Его присутствие казалось чуть-чуть полупрозрачным. Словно он не до конца решил — остаться ли.       Я почувствовала, как внутри поднимается тот самый вопрос. Тот, что не давал мне покоя с момента нашего разговора наедине. И, возможно, он знал ответ. Может быть, он чувствовал то же самое. Я медленно наклонилась к нему, стараясь, чтобы мой голос не нарушил покоя остальных. — Каково это… быть среди нас? “Мультяшных” персонажей?       Лиам замер. Его пальцы остановились на еде. Он медленно повернул голову, встретился со мной взглядом. В его глазах отразилось что-то между удивлением и облегчением — как будто он сам боялся озвучить этот вопрос, но ждал, когда это сделает кто-то другой. Он не ответил сразу. А потом тихо, почти шёпотом, усмехнулся: — Странно.       Холод пробежал по моей спине. Я и сама знала этот ответ, но мне нужно было услышать его. Я хотела знать, что я не одна с этим чувством.       Лиам отвёл взгляд, будто боялся, что слова будут слишком тяжелыми, и проговорил негромко: — Они все… настолько живые. А я…       Он прикусил губу. Помолчал. А потом выдохнул, и в этом выдохе было столько боли, что мне захотелось дотронуться до его руки: — Иногда мне кажется, что я — нет.       Я застыла. Эти слова… Они ударили куда глубже, чем я ожидала. Потому что я понимала. Я жила с этим ощущением. С этим сомнением, сидящим глубоко внутри, как заноза, которую никто не видит, но ты чувствуешь каждую секунду.       Я быстро глянула на Тейлза — он всё ещё был поглощён своими записями. Значит, никто не слышал. Это был наш разговор.       Я снова наклонилась ближе, всё тем же шёпотом: — Но ты здесь.       Он медленно поднял на меня глаза. Сдержанные, настороженные — но полные чего-то настоящего. — Ты чувствуешь. Ты дышишь. Ты смеёшься и злишься. Ты говоришь с нами. Ты ешь этот странный чили-дог. — Я слабо улыбнулась. — Разве этого недостаточно?       Лиам сжал пальцы на коленях, будто боялся что-то уронить. Потом кивнул. Тихо. Почти незаметно. — Наверное, ты права.       Я откинулась назад и сделала вид, что просто наблюдаю за закатом. Но внутри что-то стало легче. Наш разговор — он был важен. Для него. И для меня. Мы разделили эту странную правду. Стали в ней не такими одинокими.       Мы остались на поляне ещё пару часов. Разговоры стали мягче, теплее. Был смех, и шутки, и даже какая-то беззаботность. Всё казалось… нормальным. А после всего, что мы пережили — это было почти волшебством.       Когда солнце медленно коснулось горизонта, мы начали собираться. Уставшие, но тёплые изнутри. Мы шли обратно, освещённые остывающим светом закатного неба.       Лиам шёл рядом. Неспешно, спокойно. Он посмотрел на меня. — Спасибо, что позвали меня.       Я усмехнулась. — Ты теперь один из нас. Привыкай.       Он кивнул. На его лице впервые за долгое время мелькнула настоящая улыбка — пусть робкая, пусть тонкая, но живая.       И я почувствовала, как внутри распускается тепло. Он не чувствовал себя одиноким. И, если честно… я тоже.